Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"...По телу бежали мурашки. Иннис не смог бы с точностью сказать, пугали ли его хванны теперь сильнее, когда он столкнулся с ними лицом к лицу, чем истории о них, найденные на почти истлевших свитках. Был ли он готов снова ответить темным братьям? Быть может, то была лишь иллюзия, результат отравленного тумана, который сидхе вдыхали, которым пропитывались их одежды и волосы.

Иннис ап Ллиар, "Не видно правды сквозь туман"

"То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог".

Барух Хадиди, "Не надо меня уговаривать"

"...Меня зовут Фрида, папа. - отвечая ровной линией взгляда на уверенное спокойствие своего новоиспеченного родственника, усмехнувшись, ударить пятками в бока лошади, с откровенным желанием не слышать в ответ имя “папы”. Они друг другу никто, так пусть и останутся никем - представления лишь портят игру".

Хелен Магвайр, "Длина ушей - не признак успеха"

"Он никогда не думал, что для счастья надо всего-лишь бросить учебу - и уже никаких скучных лекций, никакой зубрежки и лицемерия, которое, к сожалению, пропитывало всю семинарскую жизнь. Попервах было немного странно, даже чем-то скучно, но Диогу быстро нашел, чем себя занять. Мир, внезапно открывшийся перед ним, был огромен".

Диогу Альварес, "Одна семья"

"Редко когда бывают уместны вольности, но разве подталкивает к ним что-нибудь больше, чем лигийский карнавал?".

Лина де Мейер, "Mask on, mask off"

разыскиваются

Хуан де Сарамадо

эстанский император

Эйрон фон Ревейн

маркиз улвенский

Эньен фон Эмеан

Золотой дракон

Вивьен Мариески

чародейка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Черное. Белое. Красное.


Черное. Белое. Красное.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время: год 1555, 12 февраля, от трех часов пополуночи и до рассвета
Место: палаццо Деинверно, далее канал Дзукалле и терраса в Садах Каффо
Погода: все та же чудесная теплая звездная ночь
Участники: Гай Мельн, Диана де Рюйтесс и масса неписей
Описание: Иногда прошлое следует похоронить. В буквальном смысле. Но сначала его надо найти. Только не следует забывать, что, возможно, прошлое ищет тебя.

http://sh.uploads.ru/Jcpfo.gif

http://sd.uploads.ru/RyObA.gif

http://s7.uploads.ru/3Romr.gif

+1

2

- Не заигрывайся, - посоветовал на прощание Руфус. - Ты ей не ровня.
О том, что произошло в апартаментах госпожи де Рюйтесс, Мельн рассказал Черному коротко и честно, в нескольких словах - не ради хвастовства, но из предосторожности: как только Диане вздумалось бы выйти за пределы своего дома, за ней неумолимо последовала бы смертельная опасность в лице Филиппа фон Дейса.
Руфус остался на берегу канала, в укрытом мраком лабиринте арок, откуда был виден дом. Обернувшись назад, Мельн не смог разглядеть знакомый высокий силуэт; оставалось только надеяться, что Черный не отстанет и не подведет. За бортом слабо плескала черная, в звездных искрах отражений вода. Позади, на корме, возвышалась почти неподвижная фигура гребца - сгусток ночной темноты. В вуали редких облаков мерцал месяц, и дорожка серебристого света пролегла по ночному каналу. От воды поднималась прохлада, остужая разгоряченный разум, холодя лицо.
- Чудная ночь для прогулки, - прокаркал лодочник.
- Да, - откликнулся Мельн, не испытывая никакого желания поддержать беседу.
- ...И район красивый. А вы не местный?
Гай опустил глаза на маску, которую держал в руках.
- Это заметно?
В ответ старый лодочник лукаво, хоть и почти беззвучно засмеялся:
- Больно серьезны, сударь. У нас люди проще относятся к жизни.
И то правда. Может, и не надо искать объяснений прихотям Дианы де Рюйтесс. Сделала то, что сделала - потому что ей так захотелось. Что может быть проще, и что может быть сложнее?.. Гай протянул руку и окунул пальцы в черную ночную воду в лунной позолоте.
- Хорошая привычка, - тихо ответил он.

+1

3

Темная громада палаццо напротив безмолствовала - ни огонька, ни отблеска стекол, ни движения. Только тихо шелестела вода канала по уходящим в глубину мраморных ступенях.
Тем неожиданнее была внезапная вспышка света, обрисовавшая дверной проем в глубине портика и осыпавшаяся искрами в темную воду канала, точно кто-то указывал путь гостю.

+1

4

Мельн расплатился с лодочником и спрыгнул на влажные ступени. За спиной заскрипели уключины, быстро отдаляясь - лодка скользнула обратно в звездно-искристую темноту канала. Дом возвышался, как черный мираж ночи, ни один огонек не горел в его окнах. Гай обернулся. На той стороне канала тоже царила ночь - ни звука, ни движения.
Внезапно, мрамор отразил вспышку, и белые искры посыпались в воду быстро гаснущими звездами. Рука, что, как известно, быстрее мысли, по привычке легла на эфес скьявоны, и лишь секунду спустя Гай усмехнулся собственной подозрительности и одернул плащ. Смешно было думать, что фон Дейс, вместо того, чтобы выслеживать Диану де Рюйтесс, развлекает ее любовника магическими огоньками.
Мельн подошел к двери и осторожно попробовал ее рукой.

+1

5

Осторожного прикосновения явно было недостаточно, но дверь распахнулась немедленно, открывая ярко освещенную арку дверного проема - и ту, что стояла за ней. Одно мгновение женщина замерла напротив света - точеным силуэтом со старинных барельефов. Сид сказал бы, что окутанная облаком черного газа, не столько скрывавшем, сколько подчеркивавшим алебастровую белизну тела и темно-алую, цвета запекшейся крови, тунику под ним, с рассыпавшимся по плечам белым золотом волос, закрывавшим ее до талии, с тусклой звездой шара-светильника, плывущего у левого плеча, она напоминала ту, чье имя носила, готовую сойти в ледяные воды подземного океана. К счастью, гость ее не был сидом. А порывистое движение, которым она прильнула к нему, запрокинутое лицо с призывно приоткрытыми губами, прохладная рука, одетая в черное, легшая на плечо и увлекшая внуть, в тепло и свет - и вовсе должны были бы положить конец поэтическим потугам, если такие и имели место.
- Простите, - дверь захлопнулась, и она, побледнев, обессиленно прислонилась к ней спиной, - с некоторых пор, открывая дверь, я всякий раз чувствую себя мишенью. Я еще не привыкла к этому.
Вздохнув, она оттолкнулась от двери и прошла - так близко, что край ее одежды черным дымом захлестнул его колени.
- Пойдемте же, - она остановилась на первой ступени лестницы, оглянулась, - здесь пахнет сыростью и сквозняки, - она зябко повела обнаженными плечами под черным газом.

+1

6

Мельн позволил завести себя внутрь. Лицо тронула давно не посещавшая его улыбка, когда гибкое женское тело оказалось в руках бесценной добычей, живым сокровищем.
Как там сказал Руфус?..
Не заигрываться?..
В ответ на слова Дианы Гай чуть поклонился, с невозмутимой покорностью нанятого профессионала и с легкой искоркой иронии во взгляде, и подал ей руку. Что-то вдруг неуловимо изменилось - цвет ночи ли, запах бриза или его собственный взгляд на все это? Тревога и сомнения оставили его. Ночь и канал Дзукалле, полный лунного света, роскошный дом и роскошная женщина - все казалось нереальным, как во сне, и не требовало напряжения, как во сне. Воздух был полон волшебством, и Мельн не удивился бы, если бы картины на стенах стали оглядываться им вслед.
В дебрях разбегающейся по потолку лепнины они были недолго. Диана вывела Мельна на террасу, в темноту завораживающей лунной ночи. Внизу слышался плеск воды, и Гай снова узнал канал Дзукалле. Лестница осталась далеко позади и приличия требовали, наверное, выпустить ее руку - но ему было плевать на приличия. Все так же не говоря ни слова, он притянул Диану к себе. Ее новое платье пахло по-новому, и Мельн зарылся лицом в копну волос, пальцами перебирая пряди, в поисках ее запаха, ее тепла. Этим запахам человеческих тел он любил в уме давать странные названия. Запаха матери он не помнил, а Марта пахла травами и хлебом; от Руфуса пахло горячей дорожной пылью, сталью и кровью, от Хоффа - суслом и мелкой монетой. От Дианы де Рюйтесс же пахло морем, соленым бескрайним морем под солнцем, под крыльями чаек - и в то же время от нее пахло луной и ночью. Мельн отвел назад золотые волосы и покрыл медленными поцелуями ее плечо, шею, поднимаясь выше до мочки уха.
В этот момент снизу, с канала, послышался короткий визг и, наконец, женский крик:
- Филипп!..
Волшебство исчезло.
Гай прижал Диану к себе уже совсем иначе, резко, жестоко и повернул так, чтоб закрыть ее собой от возможной стрелы или заклинания. Затаив дыхание, прислушался.
Женщина внизу смеялась, и она была пьяна.
- Ах, Филипп, что ты делаешь?!.
Гай выдохнул и, наклонившись через перила, посмотрел вниз. Там, на черном полотне воды, сумасшедшей птицей билось белое платье. Больше ничего не было видно, и слабо угадывались в богатой лодке силуэты мужчины и лодочника, только пьяная смеющаяся женщина в белом, белом платье...
А волшебство - исчезло и больше не вернулось. Где-то там, во мраке ночи, не-жил своей местью Филипп фон Дейс. Где-то там ждал Руфус, и он не зря советовал не заигрываться.
- Вам не стоит здесь оставаться, - чужим голосом сказал Мельн. - Вернемся в дом. Это не только совпадение, но и своевременное напоминание.
Вышло жестко, но правда есть правда: до тех пор, пока ее бывший друг хочет ее смерти, она должна принять добровольное затворничество.

+1

7

Диана подчинилась - беспрекословно, так же молча и покорно, как мгновение назад подчинялась его губам. Было ли совпадение лишь совпадением? Не важно… Но предостережением оно определенно было, тут она была согласна с… со своим гостем.
- Простите, - сейчас, когда дверь на террасу была заперта, а плотные шторы отгородили комнату от ночи, она взглянула на мужчину почти виновато, - но это было… необходимо.
Светящийся шар взмыл к своду потолка, заливая неярким золотисто-розоватым светом комнату - почти круглую, обшитую панелями темного дерева, без намека на резьбу или позолоту, с развешанными на стенах рапирами, фехтовальными масками, с растерзанной, ощетинившейся доброй дюжиной дротиков мишенью, с узкой башенкой не разведенного камина.
- Я вынуждена принести Вам свои извинения, - голос хозяйки дома звучал хоть и глухо, но ровно, но руки дрожали, когда она, точно озябнув, обхватила себя за плечи, - мне следовало спросить Вашего позволения, прежде, чем вовлекать в эту опасную пантомиму. Но мне нужно было, чтобы Вы… вели себя естественно.
Она слабо улыбнулась.
- Филипп слишком хорошо меня знает. Знает, что есть только одна причина, которая заставила бы меня покинуть свою маленькую крепость теперь, когда я знаю, что он здесь. Надеюсь, я была достаточно убедительна, когда продемонстрировала, что у меня такая причина есть, - она смотрела на него совершенно невозмутимо, - точнее, мы были убедительны, - теперь ее улыбка была более естественной.

+1

8

Вот оно как... Остроумная затея.
Мельн не изменился в лице. Разве что отвел взгляд - надо ж, какая интересная картина на стене! Разве что силуэты размываются и никак не сообразить, о чем речь, да в горле застрял горький привкус разочарования, но это бывает. Позже, наедине с бутылкой крепкого пойла, он разберется и с этим.
А Руфус был прав. Конечно, тут все ясно... когда ты не заигрываешься.
- Остроумная затея, - холодно произнес Гай.
Если в его голосе и скользнула нотка обиды и боли, то ее трудно было услышать. Мельн на несколько секунд закрыл глаза и задержал дыхание, чтоб собраться с мыслями и прогнать этот мерзкий пепельный привкус. Ну что ж, зато теперь ничто не мешало предложить ей рискнуть по-крупному и самой выйти на охоту за своим врагом. Только здравый смысл, в конце концов - никакой мстительности, ничего личного. Почти.
- Пользы будет больше, если дать ему возможность подойти и высказать свои претензии нам обоим.
От как будто случайного движения распахнулся плащ, обнажив узорную рукоять скьявоны. Мельн поднял со столика свою маску, которую оставил раньше, повернул в руке и смерил госпожу де Рюйтесс долгим, усталым и немного печальным взглядом.

+1

9

- Я надеялась, что Вы оцените идею, - она улыбалась, но тот, кто знал Дай ап Фалмар, Диану де Рюйтес, увидел бы, что она сейчас - перетянутая струна, уже теряющая звучание, стекло, пошедшее морозной сетью трещин.
Но здесь не было никого, кто ее знал бы.
Никого, кто понял бы, что ее почти нет здесь.
- И что Вы это предложите, - теперь она стояла почти так же близко как и там, на балконе, несколько минут назад, кончики одетых в черное пальцев осторожно коснулись металлического кружева эфеса, - Гай...
Она впервые произнесла вслух его имя и теперь пыталась понять, нравится ли ей его звучание: в нем чудился призывной голос горна на другом конце  долины, эхо ветра в зубцах островерхих башен Пенных гаваней, бархатистый звон раскаленной меди осенних колоколов...
Все, что больше никогда не случится в ее жизни.
- Все должно закончиться сегодня, - усилием воли она заставляла себя говорить спокойно, отчего голос звучал сухо, почти бесцветно, - так или иначе, но это должно закончиться. Филипп ван Дейс - мое личное проклятие, оно не должно коснуться кого-то еще. Никто больше не станет платить за меня. Никто...
Не ты... только не ты...
Она глубоко вздохнула, опустив ресницы.
- Эта агония не может длиться дальше. Он убил меня однажды, так пусть наконец все закончится... пусть закончится...
Припудренные золотом ресницы взлетели, прозрачный взгляд скрестился с темным - уже вызовом. Или призывом. Или - просьбой.
Она сделала шаг назад, повела плечами, давая черному газу грозовым облаком лечь к ногам и оставшись лишь в короткой, не закрывавшей колен темно-алой тунике. Небрежно перешагнула сброшенное платье, оставив в черном газе пару алых шелковых туфель на острых каблучках.
- Мне не страшно, - по прежнему одетой в черное рукой, она вынула из его руки маску, не глядя перебросила через плечо - маска утонула в черном газе, - но я хочу... - кончики пальцев, облитые шелком, изучающе скользнули по скуле, подбородку, опускаясь на шею, - побыть немного живой напоследок...

Отредактировано Диана де Рюйтесс (13-06-2018 21:43:58)

+1

10

Теперь ее близость вызывала одну лишь злость. Мельн растянул сомкнутые губы в нехорошей, со стиснутыми зубами, улыбке. Поймал ее руку за запястье и отвел от себя, сжав, быть может, чуть сильнее, чем надо было. "Опять Вы за свое, госпожа де Рюйтесс? Хватит".
- Хватит, - сказал он. - Вы наняли убийцу, а не проститутку.
Слишком грубо. На волне вырвавшихся слов голос полыхнул болью, злостью, унижением - всем тем, что ему хотелось бы скрыть. Может быть, сама того не понимая, Диана задела в его душе очень тонкие струны, и сыграть на них романтическую балладу было невозможно. Мельн думал, что время прошло, что ему давно плевать, но сей миг он снова почувствовал, как же, о, как же он ненавидит кровную знать, их всех, начиная со своего отца и заканчивая Дианой де Рюйтесс. Они никогда не примут его, как равного. Всегда будут видеть в нем человека, которому можно сказать в лицо - тебя использовали, так было надо, ты подвернулся под руку, хотя вместо тебя подошел бы любой, - а потом снова позвать к себе...
Нет уж!
Немеющей от ярости рукой Гай поднял с пола ее платье и, не глядя, протянул ей.
- Если Вам трудно выйти на поиски Филиппа фон Дейса без этого, уверен, Вам подойдет любой смазливый слуга. Я подожду внизу, с Вашего позволения.

+1

11

- Благодарю, - она совершенно невозмутимо приняла протянутую ей одежду. И только меловая бледность, залившая лицо и плечи, и сбившееся дыхание свидетельствовали, чего на самом деле стоила ей эта невозмутимость, - Вы правы, Вам лучше подождать внизу.
Она рассеянно взглянула на облако полупрозрачной ткани в своей руке, небрежно перебросила через спинку ближайшего кресла и, не трудясь обуться, направилась к камину, потянула за шнур - где-то в безмолвном доме тихо звякнул колокольчик.
- Искренне сожалею, мессир, - ледяная игла, прошедшая через горло, мешала дышать, и она инстинктивно сглотнула, пытаясь снять спазм, - если мои слова или действия показались Вам оскорбительными. У меня и в мыслях не было Вас задеть.
Где же Вас носит, когда Вы нужны?!..
Торопливо прозвенели наконец каблучки за дверью, дверь беззвучно приоткрылась, хорошенькая девушка лет шестнадцати в накрахмаленном фартучке сделала довольно удачный книксен, явно теряясь перед вопросом, на смотреть более неприлично - на полураздетую госпожу или незнакомого мужчину.
- Проводите господина Мельна в гостиную, Аличе. Боюсь, по моей вине, господин Мельн остался без ужина. Позаботьтесь, чтобы эта вина была искуплена, - голос Дианы звучал почти ласково. Присутствие третьего лица заставило ее держаться настолько непринужденно, насколько это было возможно, но если бы она не прислонилась спиной к прохладному дереву стенной панели, то, скорее всего, не устояла бы на ногах - у нее подгибались колени.
- Мессир, - она чуть наклонила голову в утрированно-вежливом полупоклоне, не найдя мужества оттолкнуться от стены.
Пусть все уйдут.
Все.
Немедленно.
Пусть уйдут.

+1

12

- Не сомневаюсь, - проронил Гай, низко склоняя голову, чтобы спрятать лицо.
Он стоял спиной к ней, в двух шагах, а по-настоящему - очень далеко в своих мыслях, в своем прошлом, в компании своих теней. Если бы он обернулся, он бы увидел, как она побледнела, но он не обернулся - и потому ее слова показались ему пустой формальностью. Находится здесь было пыткой, и Мельн двинулся к двери, едва не столкнувшись на пороге с горничной.
В другой ситуации смущение девушки было бы забавным, но не сейчас.
Сейчас хотелось провалиться сквозь нижний этаж, чтоб избежать встречи с кем бы то ни было.
- Сударыня, - откликнулся он, подражая Диане голосом и жестом, и покинул комнату, не находя больше в себе сил находиться рядом с ней.
Оклик горничной, уже на лестнице, остался без ответа. Сама сообразит, что ужин нести не надо. Мельн почти бегом спустился со ступенек, пересек маленькую прихожую, открыл дверь и вышел в лунную ночь.
Все так же плескала в мраморные ступени черная вода, все так же играла луна с мелкой зыбью. Мельн отошел несколько шагов от двери, до темного закутка за белой мраморной колонной, сел на пол, прислонившись спиной к холодной влажной стене и закрыл глаза. Если бы он мог, он бы ушел дальше, в порт, в самые нищие его районы, в надежде, что кто-нибудь заденет, делом или хотя бы словом, и тогда - сорвать злость самым древним и самым глупым в мире способом, разбив в кровавое месиво лицо обидчику и себе - руки.
Впрочем, это вряд ли. Скорее всего, никто не прицепится - совсем уж дураков, на самом деле, в мире мало, - и ночь закончится серым рассветом в пустом кабаке, за грязным столом перед бутылкой дешевого крепкого рома, от которого дерет горло и отшибает память.

Отредактировано Гай Мельн (14-06-2018 00:12:37)

+1

13

Лишь когда дверь захлопнулась, она решилась оторваться от стены - и упала на колени, задыхаясь. Но приступ слабости длился недолго, и когда растерянная Аличе вернулась к госпоже, чтобы поведать о сбежавшем госте, то застала ее уже почти одетой, зашнуровывавшей высокие, до середины голени ботинки, сильно смахивавшим на те, какими экипировал своих “морских волков” лейтенант Ян Хэйн.
На объяснения служанки, Диана отмахнулась, не слушая, лишь бросила через плечо:
- Кофе!
Обрадованная тем, что не получила выговора, Аличе убежала и возвратилась с подносом, на котором побулькивал только что снятый с огня кофейник и позванивал лед в покрытом испариной высоком стакане. Склонность госпожи пить кофе даже в неурочное время Аличе была известна, так что она не нашла распоряжение странным. Как и то, что ее выставили из фехтовального зала, едва поднос оказался на столе.
Заперев дверь на ключ, Диана направилась к стенной панели, на которой висела растерзанная мишень. Легкое нажатие в нужном месте заставило панель откатиться в сторону, открывая комнатушку, размером со шкаф, выполнявшую роль оружейного сейфа. В этом сейфе, предназначенном для хранения смертоносных сокровищ брата, лично Диане принадлежала треть одной полки, на которой умещалось четыре небольших ящика, окрашенных в черное. Из обитого бархатом нутра правого, игравшего роль аптечки, Диана извлекла два флакона молочного стекла с невнятно начерченными черной тушью знаками. Два прочих, самых маленьких, прихватила с собой.
Содержимое одного из флаконов было добавлено в чашку кофе, уже остывшую, которую Диана без колебаний осушила. Вытряхнула из второго флакона пару бело-голубых крупинок, бросила их под язык. Благодаря трем четвертям сидской крови, она и так неплохо видела в темноте, и на обоняние и слух тоже не жаловалась, но “кошачье вино” обещало и впрямь превратить ее в кошку до рассвета. Потом, когда наступит рассвет, она расплатится за это ухищрение адской мигренью и тошнотой на несколько дней.
Вот только рассвет вряд ли наступит...
Диана выпила стакан ледяной водой - снадобья оставили во рту совершенно мерзсссский привкус, но она уже ощущала, как мир вокруг становится более ярким, глубоким. Настоящим.
Зеркала в комнате не было, но оно ей и не понадобилось: с ловкостью женщины, привыкшей обходиться без подобной роскоши, она заплела волосы в тугую высокую косу. Набросила плащ. И только теперь открыла одну из оставшихся шкатулок. Ту, что поменьше. На вид содержимое шкатулки выглядело помпезно и безвкусно - тяжелая, заклепанная серебром перчатка из грубой кожи. Надетая поверх ее собственной на левую руку она не стала выглядеть привлекательнее. Но это от нее и не требовалось. Едва уловимое движение запястья - и металлические заклепки на первых суставах проросли острыми, влажно поблескивающими “когтями”. Перчатку ей привез Даниэль, с Паро, кажется. Диана не была уверена, что оказавшись на таком расстоянии от Филиппа, когда до него можно дотянуться рукой, она будет еще жива, но нужно было иметь что-нибудь про запас. Для себя, например. После пережитого однажды кошмара, она предпочитала просто вогнать себе иглу с ядом в щеку, чем снова перенести весь ужас пыток.
“Когти” ушли в свои гнезда, перчатка снова стала безобилной и нелепой.
А Диана наклонилась на последней шкатулкой, хранившей главное ее сокровище: крохотный, в десять дюймов скьоппетто*, из черненой матовой стали, с увеличивающим рукоять шаром-воздушным баллоном, со спусковым крючком в виде дельфина. Талант Филиппа к минитюаризации сказался в этой вещице в полной мере. Как и его талант к созданию орудий смерти.
Зарядив скьяппетто, она спрятала его под плащом. На мгновение замерла посреди зала, нахмурив брови и пытаясь сообразить, не забыла ли что. Опустив капюшон и пристроив маску - почти прозрачную, из черного кружева, она щелкнула пальцами - шар-светильник спустился к ее плечу. И погас.
- Пора, - сказала она вслух и поразилась тому, как равнодушно звучит ее голос.
У нее не было желания оглядываться, напротив, какая-то сила гнала ее прочь из дома, куда ей не суждено было вернуться - она сбежала по лестнице, прячась в сплетении теней.
В первый момент ей показалось, что портик пуст, но нет, она чувствовала знакомый - уже знакомый запах - и угадывала звук дыхания в плеске воды. А потом и увидела.
- Напрасно Вы отпустили лодку, - теперь в темноте ее глаза светились фосфорической неестественной голубизной, и она опустила ресницы, не желая пугать, - что ж, на набережной всегда что-то найдется.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к тому выходу, что выходил на набережную канала Дзукалле.


* пистолет. В данном случае - духовой пистолет.

+1

14

Ни слова не говоря, Мельн поднялся на ноги и последовал за Дианой. Ночь плескала в лицо отблесками света с каналов, из пустых переулков доносилось многоголосое эхо - карнавал все еще был в самом разгаре. В диссонансе с праздными отзвуками музыки, собственное сердце выстукивало ритм охоты, войны, погони, и в голове, как в ночном небе, было темно и пусто - ни одной лишней мысли. Когда смерть дышит в висок, смешно и глупо маяться из-за прихотей смазливой бабенки - неиллюзорная выгода опасной профессии. Гай несколько раз оглянулся через плечо на темные лабиринты арок и цветущую мишурой мглу садов. Если Руфус и следовал за ними, то он ничем себя не выдавал.
Наконец, вокруг во все стороны раздалась полная людей площадь. В разноцветной толпе - маски, маски, причудливые образы, как в безумном сне, - Мельн стал отставать от Дианы. Два раза его толкнули, будто кто-то специально бросился навстречу. А потом - чудо праздничного гения! - наверху, над головами ряженых вдруг взорвался блестящий шар, и весь мир утонул в безумии ярко-алой мишуры, летящей сверху, справа, слева, как снег в метель. В последний раз мелькнула впереди тугая золотая коса, оглушил визгливый смех прямо в ухо, и на плече повисла золотая маска в красном одеянии. Мельн перехватил ее за запястье, чтоб оттолкнуть от себя, и в последний момент успел заметить в жесткой и сухой, совсем не женской руке длинное и тонкое лезвие в темно-рыжих потеках яда. Секунда - или вечность, - понадобилась, чтобы привычка увела корпус назад, а руку врага - в сторону и вниз. Хрустнул вывернутый сустав, смех над ухом обратился в короткий взвизг.  Чувство опасности хлынуло справа, и опаздывающая, как и всегда мысль подсказала: не выйдет, не успеешь, но что-то басово прогудело мимо, и вторая маска, какое-то черное насекомое в золотых кружевах, упала под ноги, извиваясь с ножом в горле.
Оказывается, Руфус умел и так.
Гай воткнул красной маске ее собственный отравленный стилет под локоть и вместе с Руфусом бросился вперед, не прислушиваясь к быстро стихшему крику боли. В глаза летела красная мишура, гремела музыка, маски, среди которых не узнать было убийц и мирных горожан, окружали огромной ликующей толпой, и в этом оглушающем хаосе не видно было никого, похожего на Диану де Рюйтесс.

Отредактировано Гай Мельн (14-06-2018 22:32:20)

+1

15

Она пересекла площадь, словно в странном танце уклоняясь от прохожих. Ее вел запах. Так хорошо знакомый запах. Теперь смешанный с запахом смерти. И густо приправленный благовониями. Запах, от которого у нее когда-то кружилась голова. Который даже теперь - опьянял.
Гранитная лестница вывела на парковую аллею, та - в прохладу зеленого лабиринта.
Сады Каффо, отстраненно подумала она. Здесь красиво. Отличное место, чтобы умереть.
Она остановилась - карнавал остался позади, здесь было мертвенно пусто. Но он был здесь. Она знала. Как и тогда, восемнадцать лет назад.

...опустив руки на золоченые подлокотники, чопорно выпрямившись, не касаясь спиной спинки кресла, вскинув голову, с хрупкой, сотканной из золотых нитей диадемой на светлых, гладко уложенных волосах, она терпеливо ждала окончания утомительного приема. Неподвижная, с надменной улыбкой на тронутом прозрачными румянами лице, в жестком от золотых вышивок платье она казалась куклой, красивой, но безучастной. Мужчины вокруг давно перестали обращать на нее внимание, немногочисленные женщины бросали холодные колкие взгляды, которых она, кажется, даже не замечала. Ее взгляд, внимательный, изучающий, скользил по лицам внизу - чтобы остановиться на темном золоте коротко остриженных волос над точеным профилем языческого бога. Точно почувствовав, что на него смотрят, мужчина резко обернулся - и она задохнулась, встретившись взглядом с полыхнувшей гневом зеленью глаз молодого тигра. Его явно агрессивный, вызывающе-пристальный взгляд заставил девушку, которая имела дело совсем с другим видом людей каждый день, потерять своё спокойствие. Его глаза казались такими опасными, такими глубокими. Они были словно бездонная пропасть, в которой хочется тонуть… Он - опасный человек … сказал её внутренний голос. Но кто он?...

- Филипп... Филипп ван Дейс, - ее голос звучал мягко, почти ласково, - я здесь, как ты и хотел. Я знаю, и ты здесь. Я хочу тебя видеть...

...она развернулась так быстро, как могла: тень выросла за спиной почти беззвучно, но она успела наставить на него оружие.
- Нет, оставайся там!
- О, как приятно видеть, что ты все еще хранишь мои подарки, - время изуродовало его лицо, исковеркало тело - но голос! Голос оставался все тем же. Тем, что сводил ее с ума в том, проклятом карнавале. С тех пор лишь однажды она слышала голос, который подчинял ее - полностью, до конца.
Пытаясь отстраниться от наваждения, она сделала шаг назад.
- У меня есть вопрос, Филипп. Почему? Почему сейчас?
- Думаю, ты догадываешься, звезда моя.
- Я хочу знать наверняка... Нет! Оставайся там! Просто ответь - почему? Я хочу знать...

+1

16

Дробь шагов по гранитным ступеням... На вершине лестницы Гай обернулся и в последний раз окинул взглядом площадь в красном вихре мишуры. Если Диана оставалась где-то там, то ее не найти. Руфус тоже остановился, напряженно вслушиваясь в прохладную тишину аллеи.
- Никого, - хрипло шепнул он. - Потеряли. Разделиться надо.
Мельн не ответил, хмуро вглядываясь в ночь. Интуиция ли, воображение ярко рисовали перед его мысленным взглядом образ молодой женщины, быстро идущей через аллею к зеленом лабиринту.
- Она там, - он кивнул вперед.
Руфус посмотрел с сомнением, но на удивление спорить не стал. Вдвоем они заспешили дальше. Скоро колонны древесных стволов остались позади; стало душно, тихо. Где-то недалеко послышался голос Дианы. Руфус и Мельн  переглянулись и, не сговариваясь бросились в зеленый коридор, уводящий влево и там разбивающийся на три. Диане кто-то отвечал, голос мужчины был ниже и едва улавливался слухом. Поворот, поворот, еще поворот... Сердце отбивает безумный ритм, ночной бриз холодит в лицо... Успеть бы...
Голоса совсем близко! И снова поворот, и...
Нет.
Снова сплошная зеленая стена, уводящая в другую сторону.
Руфус остановился, глядя в направлении звенящего женского голоса странным, невидящим, будто завороженным взглядом. Медленно, как под гипнозом, поднял арбалет. Диана что-то спросила - а ее собеседник медлил с ответом. И Руфус - медлил, ждал, готовый стрелять на голос.
Гай нервно облизнул пересохшие губы. Он все понимал - другого шанса может не быть. И все равно еле заметно покачал головой и прошептал, глядя горящим взглядом в глухую зеленую стену, за которой слышались голоса:
- Руфус... Ты можешь попасть в нее.
Руфус молча кивнул - могу.
Мельн стиснул в руке эфес скьявоны. Прорубить заросли, пробиться к ним - но на что толкнет Филиппа фон Дейса неожиданное появление наемников? Пока есть время у Дианы - спрашивать. Есть время у Руфуса - выстрелить.
- Давай, милок, - едва слышно прошептал Руфус, приникнув щекой к арбалету и закрывая глаза. - Ну ответь же ей.
И мужской голос, наконец, ответил. Руфус почему-то слабо улыбнулся, как будто всем существом обращаясь во слух - и выстрелил.

Отредактировано Гай Мельн (15-06-2018 00:09:00)

+1

17

Она услышала первой - почти неуловимый щелчок механизма. И свист болта.
- Филипп! - он уже оседал, пытаясь зажать ладонью рану, и она медленно двинулась к нему, все еще держа оружие наготове, - все дело в Анхеле, да?
- С тобой не интересно, звезда моя, - из-под фарфоровой маски, дивно прекрасной в полумраке карнавального безумия, послышался смешок.
Она опустилась на колени рядом с ним, его холодеющие пальцы сжали ее запястье, - ты и так все знаешь...
- Прости, Филипп. Но он умер, - она не пыталась убрать свою руку из руки умирающего, - твой сын умер.
- Анхель? - хриплое восклицание походило на карканье.
- Анхель - твой сын, - он засмеялся, почти радостно, и она закончила, совершенно безжалостно - но не мой. Наш сын умер.
- Ги?
- Ги не лгал тебе. Он знал. Это он... - она распахнула плащ и приподняла рубашку, демонстрируя узкий, хирургически четкий шрам на своем теле, - он вырезал из моего тела твоего ублюдка, Филипп ван Дейс, - и он сделал все, чтобы ты поверил, что этот ублюдок выжил. Помнишь мвленькую прачку по имени Кьяра? Разве Анхель не похож на свою мать? -  в ее голосе было столько ненависти и яда, что умирающий невольно отпустил ее руку, - вот только...
Он ударил первым. Маленьким лезвием, наверное, зажатым в кулаке. Оно вонзилось ей пониже левого уха - и мгновенно чиркнуло бы до правого, но...

+1

18

...Но рука сжимавшая его, на мгновение застыла. Из-под маски вырвался сдавленный вздох, прервавшийся, когда Мельн круто провернул клинок в теплой, кровоточащей и живой - все-таки живой! - плоти Филиппа фон Дейса. Тот начал медленно оседать вниз, но все равно не выпустил из руки свой стилет, силясь протащить его вниз, утащить за собой в смерть стоящую перед ним женщину. Руфус сжал руку Филиппа в своей и осторожно вытащил лезвие. Рука упала - сам фон Дейс упал, даже последним движением как будто пытаясь задеть - не своих убийц, - ее.
- Ну, вот и все, - Руфус мрачно вытер губы рукавом. - А кровищи-то!.. Не похоже на жмура.
Его слова, неуклюже-циничные, прокатились в тишине, как камни, и исчезли за границей сознания. Уже в агонии фон Дейс перевернулся на спину. Маска так и осталась на его лице, и Мельн, глядя сверху вниз, подумал отстраненно - красиво! Он с опаской поднял глаза на Диану. Видела ли она его? Вряд ли. У ее ног лежала ее настоящая ровня, ее мертвый любимый мужчина, и, будто отгораживая эту странную пару от остального мира, от Гая Мельна, от черных объятий ночи на кроваво-красную землю лег искристо-белый свет факела первого прибежавшего на помощь прохожего.

*    *    *

Рассвет Мельн встретил в одиночестве, идя пустеющими улицами в порт.  Ветер носил поблекшую красную мишуру. У одной из стен пожилой мужчина в костюме кролика спал в акробатической позе, обнявшись с разбитым винным бочонком. Повседневность вернулась в жизнь властным шагом, отбрасывая в сторону хозяйской туфлей обрывки карнавальной ночи. Была она, существовала ли в реальности, или приснилась под мелодию маскарада - женщина из золота и хрусталя, нет - изо льда и пламени, ночная фея из страшной и прекрасной сказки?..
Какая разница.
Вот кабак и ром - они существовали точно.

+1

19

Она поднесла руку к горлу, посмотрела на нее: с черной перчатки медленно сорвалась алая капля. Еще одна. И еще.
Я истекаю кровью, подумала она, я умираю. Меня найдут мертвой. Рядом с ним.
В ее ушах грохотал рев прибоя. Следующая волна накрыла ее с головой, увлекая на дно, в холод и пустоту.
Нет, я не хочу. Не сейчас! Не сейчас!
Она всхлипнула, ловя воздух ртом, задыхаясь от режущей боли в горле.
И прибой унес ее.
И она погрузилась туда, на самое дно, где, наконец, обрела покой.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Черное. Белое. Красное.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC