Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"Анна считала свой корабль домом, а команда была ей семьёй. Своеобразной, вздорной, в общем-то хреновой, но, всё-таки, семьёй. Теперь кто-то из этой семьи решил пустить её в расход. Досада, заполнившая собой всю Анну, медленно превращалась в бессильную ярость. На себя самое, на предателей, даже на этого лекаря.

Анна Фуэго, "Каждое море штормит по-своему"

"Преступить закон во имя вендетты в Тар Эвернессе считалось не просто нормальным, а делом чести каждого благородного подданного Эйвера, реалия, к которой ей, провинциалке из Эрмелы, в свое время пришлось привыкнуть, заставить себя привыкнуть. Дома тоже редко оглядывались на закон, но месть и расплату вершили исподтишка, словно опасаясь кары за правое дело".

Гвиневер де Маар, "Зерна упали в землю"

"Он давно ждал свою женщину, правда, не дома, а в Инн Теахе, рядом с троном, который Арвэ оставил его стеречь. Ждал, не находя себе места от волнения и злости. Жена была нужна ему здесь, рядом, а её всё не было. Бронак, своевольная королева шишек, умчалась так быстро, что он не успел расспросить её тогда - ни куда держит путь, ни когда ждать обратно. Ждать - участь жён, а не мужей, но ждал почему-то он".

Мейлир ап Кадамах, "Don't leave me alone"

"Ещё засветло Тайрон вернулся в предместья Каллара, поскольку торговец, направлявшийся туда, на радостях решил подбросить своего покупателя. В сам город шулер возвращаться не собирался - в этом не было нужды, но всё же решил дождаться, когда стемнеет, прежде чем продолжить свой путь к знахарке. Он отправился на постоялый двор, чтобы поесть и выпить, а заодно послушать, о чём толкуют посетители и завсегдатаи. Казалось, весь город стоит на ушах после произошедшего, хотя по факту бывали времена и похуже".

Тайрон, "Не все травы"

"Что такое канцлер, если честно, Ай не знал. Он знал императора и императрицу, немного подозревал об императорских детях–принцах и детях–принцессах, и чуть меньше, чем в принцев и принцесс, верил в рыцарей. И существование знати, о делах которой, впрочем, ведал мало, кроме того, что ей нужно было давать налоги. Так что он решил, что канцлер — это что–то типа судьи. Почему в голову пришло не знал, просто слово показалось ему уж больно сложным: а эти, в судах, умные, и слова такие знают".

Айке, "Будто что не велено"

разыскиваются

Хуан де Сарамадо

эстанский император

Эйрон фон Ревейн

маркиз улвенский

Эньен фон Эмеан

Золотой дракон

Катриона Гвиллион

"Джульетта"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Из огня в огонь, из слова в слово


Из огня в огонь, из слова в слово

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время: 29 июля, вечер, сразу после Весов правосудия
Место: Эйверский студиум, личные комнаты ректора
Погода: ясно, тепло
Участники: Гвиневер де Маар, Ленарт ван дер Хейден
Описание:
чародеи должны держаться вместе, особенно в такое время

+1

2

[indent] У магистра совсем не осталось сил, как сказал один медикусов, кажется, его звали Хорст Кёйпер и руководил он местной медицинской кафедрой, хотя Гвиневер его не помнила. Гвиневер вообще мало что видела и понимала вокруг с того самого момента, как их обоих вытащили из воды. Медики и прочий лишний сброд, лишние ни на что не влияющие люди, копошлись вокруг нее плотным строем и не давали даже слова сказать, задавая бесчисленные вопросы о ее состоянии, и Гвиневер кипела с каждым мгновением все больше, потому что на один единственный ее вопрос ответить никто не мог.
[indent] Смог только Хорст Кейпер, из которого Гвиневер чуть не вынула душу, только тот вышел из-за дверей ректорских покоев, прятавшихся за массивными резными дверьми, про которые говорили, что они старше самого Студиума. Когда они были студентами, то ректорский кабинет и лежащие за ним помещения в круглой толстостенной башенке на левой стороне комплекса, приютившего Студиум, были для них святая святых, запретной территорией мифов и легенд — Ленарт тогда еще только метил в кресло с орлиными головами вместо подлокотников, но уже был легендой для них, студиозусов без достижений. Для нее так особенно, учитывая то, что специализацию они выбрали одну.
[indent] — Жизни магистра ван дер Хейдена ничего не угрожает, — Гвиневер сжала пальцы у груди, чувствуя, что с нее на пол все еще капает вода. Она отказалась наотрез ехать домой и приводить себя в порядок до тех пор, пока не убедится, что с ректором все в порядке и не проследит за тем, чтобы ему был обеспечен лучший уход — словно кто-то и без нее не пригнал бы в Студиум орду медикусов на консилиум и не приставил к ректорским покоям охрану, в которой, возможно, не было необходимости.
Но "возможно" никогда не было для Гвиневер достаточно весомым аргументом.
[indent] — Однако ему придется воздержаться от любого чародейства ближайшую неделю, я полагаю, — Кейпер нервно потер ладони, и Гвиневер понимала причину его беспокойства: раненые в порту и в гавани, в разрушенном Арсенале, от которого осталась только добрая память о былом. Возможно, к лучшему, что Эйдан ван Хален сгинул где-то в Лотрине и не видел, что стало с его пестуемым столько лет детищем, взращенным во славу лигийского флота.
[indent] Она кивнула. Вряд ли магистру будет необходимо творить чары в означенный срок. По крайней мере, она очень на это надеялась.
[indent] — Это было очень смело, но очень безрассудно, магистр, — Гвиневер укоризненно смотрела с высоты своего невеликого роста на мага, распластавшегося под двумя одеялами на горе подушек. Их, наконец, соизволили оставить одних, в тишине, какую подарить мог только Студиум в минуты покоя — шум из гавани сюда не долетал, и могло показаться, что вообще ничего не случилось.
[indent] Но они оба знали, что это не так.
[indent] — Как вы себя чувствуете? — она присела на край просторной кровати, поздно задумавшись, что стоило бы ему не докучать своим обществом в такое время. Но внутренний голос твердил, что стоило остаться.

+3

3

Сознание возвращалось неохотно, наплывами, но лучше бы оно повременило ещё немного. Пришедший в себя Ленарт ощущал абсолютное ничего. Чувства за сознанием не успевали. Не было ни звуков, ни запахов, ни даже световых пятен характерных для закрытых глаз. Не было ничего кроме пустоты и Ленарта. Хотя нет, была ещё тянущая боль где-то в груди. Она пришла сразу же, как только чародей смог почувствовать своё тело. Но несмотря на пришедший дискомфорт, Ленарт был счастлив или где-то около того. Всё на свете можно исправить, кроме смерти,. Он жив, значит - успех, относительный, но всё же...

Окончательное пробуждение было не очень, пусть и радовало возвратом звуков, запахов и света. Ленарт был рад свету и знакомым цветам своей комнаты, но от продолжительного пребывания в темноте глаза нещадно слезились. Неяркий лучик солнца пробивающийся сквозь неплотно зашторенное единственное, но огромное во всю высоту стен окно в комнате заставлял болезненно щуриться. Глаза пришлось поскорее закрыть. Тело морозило до мелкой зубной дроби. От охватившего нутро холода не спасало даже пуховое одеяло с заботливо пододоткнуми в бортики кровати кончиками. А руки были тяжелы, будто налились свинцом. Кажется ни одна сила в мире не была способна приподнять их над постелью. Ленарт чувствовал себя беспомощным и полностью разбитым.

Ленарт глубоко вздохнул и осторожно открыл глаза. Вторая попытка оказалась не в пример успешнее и приятнее. Но разглядеть чародей ничего не успел. Чья-то ладонь почти сразу нависла сверху и мягко легла на лоб, прикрыв глаза от всё равно слишком яркого света. Чья-то ладонь был холодной и от неё удушающе пахло полынью.

- Кейпер, хватит трястись надо мной, как Принц над Розой, - прохрипел ван дер Хейден, когда его подушку уже третий раз подряд поправили под тяжёлой головой.

“Кейпер” не отреагировал, продолжая удерживать свою холодную ладонь на глазах магистра и аккуратно взбивать подушку. Ленарт даже засомневался в личности обладателя пахнущей полынью руки, но нет.

- Потерпи, магистр, раз слишком рано глаза открыл. - голос чародей-медика Хорста Кейпера узнавался на раз ибо с ним Ленарт был глубоко знаком ни один год и даже не десятилетие.

Хорст надолго не задержался, хотя Ленарт не представлял сколько медик находился у его бессознательного тела. Влив в своего пациента какую-то дурно пахнущую гадость, медик, поклонившись, удалился. Вот только оставлять Ленарта одного, видимо никто не собирался. В незакрытую Кейпером дверь проникла Гвиневер. Правда о том, что это была именно чародейка де Маар, ван дер Хейден понял не сразу. Чувства пусть и вернулись, но были притуплены, а ветер отказывался разговаривать с Ленартом.

- Это было очень смело, но очень безрассудно, магистр.

Ленарт лишь усмехнулся в ответ, во всяком случае попытался. В его голове кружили неприятные мысли, и тяжёлые воспоминания подтачивали свой дальний угол, куда их загнал Ленарт.

- Как вы себя чувствуете? - зашуршали тяжёлые ткани одеял, чародей ощутил, как промялась кровать под сидящей девушкой.

- Гораздо лучше, чем будь я мёртв, - ответил Ленарт, с удивлением понимая, что говорить гораздо легче, горло не раздирает огнём, - У меня есть тёплый халат, Гвин. Переоденься, а то если заболеешь, я буду грустить.

Отредактировано Ленарт ван дер Хейден (09-11-2018 13:31:27)

+3

4

[indent] Привыкнуть к тому, что Ленарт к ней на "ты" даже сейчас, Гвиневер все никак не могла. Она его по старой памяти называла почтительно, уважительно, словно так и осталась в собственных глазах вечной студенткой перед ним, и потому такие проявления участия и человеческого внимания вводили ее в странное смятение, от которого Гвиневер не знала, куда деться. В такие моменты от ее железного самообладания не оставалось и следа, исчезала привычная уже за столько лет маска стального венатора по внутренним делам, и Гвиневер не могла сказать, что от этого ей было очень уютно.
[indent] Как и идея снимать сейчас с себя мокрое платье и влезать в чужой, пусть и сухой и теплый, мужской халат. Да еще и ректора Студиума.
[indent] Впрочем, она знала, что Ленарт ван дер Хейден как никто другой умеет настаивать и быть убедительным, потому подчинилась, хотя и без особого на то желания.
[indent] А еще она отметила, что на ее реплику о безрассудной смелости, которую Ленарт на ее памяти никогда особо не демонстрировал, магистр отвечать не стал, обошел молчанием.
[indent] — Простуда это ничто по сравнению с магическим опустошением, — проговорила Гвиневер тоном строгой преподавательницы по основам алхимического искусства, которой они боялись, ка когня в свое время. — О чем вы только думали?
[indent] Глупый вопрос, если вдуматься. Понятно, что о людях рядом с Арсеналом, об огненном шторме, который поднялся от разрушенных посроек, набитых алхимическими составами, сухим деревом и бочками со смолой, где в огромных ящиках хранилось столько фланнца, что можно до основания разрушить Эйверскую башню и половину города сравнять с землей. Стараниями Ленарта и его учеников потери удалось свести к минимуму, хотя это и стоило жизни нескольким мастерам Студиума и привело на край гибели самого ректора. Гвиневер покачала головой, поднялась с постели и отыскала обещанный халат. Зашла за ширму, что пряталась у окна в небольшой гардеробной, прислушалась к звукам снаружи — все еще было тихо, только бил отдаленно колокол в гавани.
[indent] — Вы бы не смогли спасти там всех, — сказала она, возвращаясь назад. — Вы и так сделали все, что было в ваших силах, даже больше того. Хорст Кейпер сказал, что вам стоит воздержаться от любых чар минимум неделю, магистр, иначе последствия могут оказаться необратимыми. Я мало в этом смыслю... лучше довериться медикусам, я думаю.
[indent] С Ленарта станется нарушить предписания врачей, если приспичит. Как назло, рядом с ним нет того, кто мог бы удержать ректора от очередного безрассудства — Морвенна по-прежнему была где-то на чужбине, и вестей от нее не поступало уже много долгих дней, что давало Эймогу и Веннари право думать, что венатора Альмейн больше нет среди живых. То, что от Эйдана ван Халена, отправившегося следом, тоже нет ни слова, ни строчки, тоже вызывало у нее тревогу за будущее Лиги и Коллегии.

+2

5

- О чём я думал, спрашиваешь, - вздох, - о всех я думал. О беспомощных гостях, об учениках, что пришли поглазеть, о дворовых мальчишках на крышах домов. Я думал о людях. Кто, если не я?

Кто если не чародеи? Кто ещё способен спасти жизней больше, чем они? Для чего они усмиряют природу? Для чего кладут себя на алтарь мира? Ради себя? Не-ет. Во всяком случае Ленарт о себе думает, если не в последнюю очередь, то в очереди всех мысль о собственном благополучии будет занимать место в районе предпоследнего. Для ван дер Хейдена две недели без магии - это меньшее, что можно заплатить за жизнь людей. Знал ли чем закончиться его геройства. Точно - нет, но догадывался. Он уже давно не зелёный мальчишка. Старый чародей способен предсказать последствия, даже не закончив чароплётсво, в только начиная творить. Да и как бы не впервой, пусть последний такой сокрушительный для здоровья раз был давненько. Или тот раз был не таким? Кажется, тогда магистр не валялся бревном в своей кровати и смог сам, проклиная по пути чьи-то мозги, доползти до медиком. Они даже успели проехаться по его самоуверенности, перед тем как начать выполнять непосредственно свою работу. Но всё равно неприятно. Что тогда, что сейчас чувствовать себя беспомощным и немощным старцем и выслушивать бесконечный ряд наставлений, а не давать их, как привык, сам.

- Я стар, Гвиневер. Очень стар. Моя жизнь ничто в сравнении со спасёнными десятками. Пусть спасти всех и не смог, я бы себе ни за что не простил, если бы остался в стороне и сбежал, - Ленарт презрительно скривился, - подобно некоторым.

То ли де Маар ответом осталась недовольно, то ли свет так лёг, но Ленарт почувствовал себя неуютно. Непривычно ему вот так вот разговарить с кровати глядя на собеседника снизу вверх. Чародей не обладая могучим телом, был высок, выше большинства и тем более студентов. Он возвышался над ними с кафедры, пока вещал о таинствах магии. Он даже не старался, но его взгляд из под полуопущенных век казался грозным, особенно в глазах провинившихся. Ректор умел быть весомым. А сегодня ощущал себя как никогда маленькой фигуркой на карте Мира. Муравьём. Угнетает. Как хорошо, что ученики не видят его в подобном состоянии. Авторитет не пошатнётся, но чувствовать себя в глазах молодых обычным смертным… увольте.

Ленарт даже на подушках подскочил от мысли пришедшей к нему, резко выпрямляясь.

- Вы спасли мальчишку, спасли моего ученика? - дрожь от робкой надежды в вопросе магистр скрыть и не попытался. Ученики для него всё. Личные ученики - это сама жизнь.

+2

6

[indent] Она пыталась припомнить, о ком именно он спрашивает. У Ленарта всегда было много учеников, больше, чем чародею его статуса и силы положено по традиции иметь. Он все делал против заведенного в Лиге порядка, нарушал его как будто намеренно — в сущности, Ленарт начал делать еще тогда, когда безродным самородком попал в стены Студиума, одним своим присутствием и своими успехами попирая устоявшийся в их обществе порядок. Таких, как Ленарт, было много во все времена, но взлететь так высоко удавалось только ему.
[indent] Гвиневер только сейчас подумала, что потерять его значило потерять бы добрую часть эйверского духа, воплощенного в одном единсвенном человеке.
[indent] — Удалось спасти не всех, — мягко проговорила Гвиневер, к стыдку своему понимая, что имен погибших не помнит. Из глубины памяти всплывало только одно имя, того, кого спасти удалось, кто остался жив каким-то чудом и стараниями самого Ленарта, чуть не отдавшего жизнь за всех своих студентов.
Жизнь, которая стоила десяти жизней его учеников, но говорить это вслух при ректоре было чревато.
[indent] — Эдвин Петерс. Ему сожгло руки, но, говорят, он будет жить и сможет вернуться к учебе и науке, — мальчика было жаль, но, несомненно, Конклав о нем позаботится. Конклав не бросает талантливых учеников, и здесь даже не обязательно иметь влиятельного учителя и покровителя, который у Петерса, отпрыска бедной шахтерской семьи из северных колоний, ко всему прочему был. А увечья никогда не были препятствием для чародеев заниматься своим делом. Напротив, на них начинали смотреть с уважением, пусть и прикрытым часто ширмой сочувствия, и то только потому, что открытое восхищение в чародейском сообществе было дурным тоном и ранило гордость тех, кто считал себя воплощением истинной силы на земле, среди тех, кому такая власть не была дарована судьбой.
[indent] Гвиневер подумала о леди Морвенне, которая со своей болезнью боролась много лет, в том числе и с помощью Ленарта. Говорят, ректор лично контролировал изготовление эликсиров, каждый из которых стоил, как небольшой торговый корабль Гвиллионов, и мысли ее метнулись дальше — от сочувствия их общему горю к тревоге, которая было притихла с началом праздника.
[indent] — Я глубоко сочувствую вашему горю, магистр, но... — Гвиневер было неловко переводить тему, однако выхода у нее не было. Когда еще выпадет возможность откровенно поговорить с человеком, не вовлеченным в политику настолько, что только с ним и можно было быть откровенным? — Время оплакивать погибших и скорбеть скоро закончится, не так у нас его и много. Начнут искать тех, кто это сотворил, и, боюсь, это лишь ускорит смену власти, которую отдельные члены Веннари хотели бы затянуть. Вы не последний человек в Лиге, магистр, пусть и не являетесь политиком... однако ваше влиение в Конклаве неоспоримо. Мне придется просить вас о помощи и участии в том, что вам неприятно.
[indent] Гвиневер перевела дух. Отношение Ленарта к политике и дрязгам знали все, знали его недовольство назначением Морвенны когда-то давно, когда та только делала первые шаги на своем венаторском посту. Как ни странно, но эта нелюбовь именно сейчас могла бы оказаться ей, Гвиневер, на руку.
[indent] — Я опасаюсь, что Эймон Гвиллион, пользуясь хаосом и угрозой войны, выкинет леди Альмейн из Веннари в связи с тем, что от нее нет никаких вестей. Стоит ли мне говорить, что я не хочу такого развития событий?

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Из огня в огонь, из слова в слово


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC