Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Люди используют идею первородного греха для того, чтобы подчинять себе других, тогда как любой человек рождается со свободной волей, и боги не властны выбирать за него путь. К примеру, в священных текстах говорилось о том, что супруги должны быть верны друг другу, однако же по замку бегало с десяток бастардов. Святые отцы не скупились на слова о том, что господа должны быть добры и справедливы к своим слугам, но не случалось и дня, чтобы старший брат не избил кого-нибудь из челяди без вины. Жизнь всегда несправедлива.

Марселина де Сарамадо, "Зачем еще нужна жена"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Лианнан ап Артегал

племянник короля сидов

невеста герцога Брогге

девушка на выданье

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Звонче песен молчания зной


Звонче песен молчания зной

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время: 31 июля, поздний вечер
Место: Рейнс, столичный особняк эр Амар
Погода: ясно, тепло
Участники: Летиция фон Анхайм, Доран фон Эйстир
Описание: супружеская чета эр Амар и фон Лойте дает благотворительный прием, на котором каждый может пожертвовать определенную сумму на оказание помощи тем, кто пострадал при нападении нечисти в столице. Приглашен весь цвет Рейнса, но сплетники шепчут, что за миролюбивой вывеской скрывается действо совсем иного рода.

+1

2

[indent] Доран сперва не поверил приглашению — официальному, на лучшей бумаге с объединенными гербами эр Амар и фон Лойте. Его принес пышно разодетый гонец в геральдических цветах эйзенских герцогов, которые так удачно походили на геральдические цвета самой империи, и это отчего-то особенно отчетливо бросилось ему в глаза. Он едва только успел вернуться от императора в тот день, и этот визит был безуспешным, как и все предыдущие — придворные чародеи молчали, лейб-медики разводили руками и как один твердили о том, что у странной болезни Арьена несомненно магическое происхождение, иначе нельзя объяснить то, что он похож на мертвеца. Но при этом все еще жив.
[indent] На фоне всего происходящего приглашение от маркизы Арианы казалось издевкой, насмешкой.
[indent] Доран долго просидел над приглашением, размышляя на всего двумя вариантами, которые у него были: пойти или не пойти — оба сулили свои выгодны и оба могли ему навредить, но, кажется, он впервые за долгое время не думал о политических перспективах, а просто злился. Иррационально, глупо, пусть и было на что. Перебирал в голове не варианты ходов и возможные союзы, на какие подобные дворянские собрания богаты, а представлял самодовольные лица эйзенских аристократов, которые пригласили его на свое сборище только для того, чтобы поглумиться над его бессилием. Еще бы, самый могущественный человек в Империи, лорд-канцлер, чья власть ограничена только властью императора и его решениями... под колпаком к Ингмара Велля, который затянул удавку на его горле так туго, что ему кажется упорно, что над головой толща тухлой застоявшейся воды, как в глубоком омуте, и не вздохнуть.
[indent] Зачем он все-таки решился туда идти, Доран сам толком не понял. Вероятно, разыгравшееся любопытство оказалось сильнее нежелания видеть эйзенские рожи и стайки сорных птиц, которые быстро перелетели в другой лагерь, стоило анхальской линии дать слабину и прогнуться под тяжестью неудач. Обвинять их в том было наивно, но он все равно с затаенной злобой ждал встречи со всеми, кто никогда не отличался любовью к южанам и эр Амарам, а теперь спешил прибиться к тем, кого не потрепали беды последних пары месяцев.
[indent] Таких было, к мрачному удовлетворению, достаточно. Каждый делал хорошую мину, едва его завидев, сочувствоенно кивал, глядя на все еще подвязанную руку, и глаза их говорили как будто "это все ради пожертвований, ради того, чтобы помочь пострадавшим и церкви, что взяла на себя бремя заботы о сиротах", а он только улыбался сдержанно и прятал кривую ухмылку за серебряных ободком дорогущих кубков, каждый из которых стоил состояния, каждый из которых мог стоить нескольким пострадавшим семьям года или двух безбедной жизни.
[indent] — Милорд Эдвин, имперская казна уже выделила средства на все необходимое, — граф Хальде все беспокоился деланно, что канцелярия отмалчивается и не участвует в решении возникших проблем, и Дорану сильно захотелось надеть ему на голову треногу с каким-то угощением, на которое и глаза не смотрели. Хальде числился среди должников  анхальского герцога, равно как еще несколько видных господ на этом приеме, перезаложивших уже не одно имение, и гляди ж ты, видимо, решили под шумок поискать себе кредиторов посговорчивее. За достойную плату в виде поддержки на грядущих выборах.
[indent] А он все ждал, когда же об этом зайдет речь.
[indent] — Кроме того, смею вас заверить, все эти средства курируются лично бароном эр Кетейном, так что ни марки и ни пфеннинга не уйдет не в тот карман, — он смотрел Хальде в глаза, и тот нервно щурился в ответ. Рядом подбирались еще двое, чьих титулов и имен он даже не помнил — уже примеривались, верно, к перспективе собранных сегодня средств. Это тоже злило. Настолько, что все труднее было оставаться учтивым и держаться в рамках положенного этикета.
[indent] — Следует ли собирать средства на войну, лорд-канцлер? — это был эйзенский граф фон Майне, человек, известный своей порядочностью, и ему хамить не повернулся язык. Хотя вопрос застал врасплох, ибо Доран не готовился говорить об Эстанесе и прогнозах на будущее. Пожал только здоровым плечом, хотел улыбнуться, но вышла ухмылка.
[indent] — Мой лорд Генрих, на войну никогда не следует жалеть средств. Но вы можете не трясти закрома Майна, имперская казна полностью покрывает расходы на возможную войну.
[indent] Он говорил "возможную", и это было вранье. Говорил о казне и тоже врал, потому что в казне не так и много средств осталось на то, чтобы обеспечить войну с Эстанесом и покупку наемных рот для верности и гарантированного успеха. Он бросил короткий взгляд на хозяев приема, задумался на мгновение. Но быстро это мысль отбросил.

+2

3

Разумеется, помощь невинным жертвам - то малое, что они могли сделать для блага Империи.
Какое лицемерие.

В Рейнсе нынче было жарко, даже вечером, и Летиция лениво обмахивалась веером, прислушиваясь к беседам дам. На таких приемах они всегда разделялись на два лагеря: мужчины отдельно, их жены отдельно. Ни к чему собирать силы в одном месте, если можно рассредоточить их. У каждого был свой улов, своя наживка и возможность после обсудить с супругом или супругой грядущие перспективы.
А они были весьма интересными. Летиция видела возбужденный блеск глаз, от вина ли, от жара летней ночи или же от того, что здесь и сейчас у присутствующих был шанс повернуть историю в новое русло. Пока император Арьен фон Эмеан пребывал в беспамятстве, заключались новые союзы. Летиция посматривала на стол виновников торжества. Аппетиты маркграфа Формарка, очевидно, унаследованные им от самого отца, были известны на весь Эйзен, и даже казнь родителя не умалила их. Но теперь, когда пронырливый маркграф выбыл из борьбы за престол, под крылом эйзенских новобрачных будут расти новые союзы – как грибы после летнего дождя.
Конечно, сюда пригласили не только эйзенцев. Ища взглядом знакомые лица, Летиция заметила улвенскую знать, а еще нескольких человек из аппарата Империи. Она не сомневалась, что теперь, когда трон Империи только и ждет смещения анхальского графа, некоторые примкнут к наиболее вероятным кандидатам. Возможно, к ним.
Возможно, нет.
Набожный граф фон Крайге тревожил Летицию сильнее, чем Вильхельма, и она не один час провела, пытаясь убедить мужа, что на его связи с церковью лучше обратить внимание. Обе дочери фон Крайге были отданы в монастыри, и граф регулярно делал пожертвования церкви.
Голос церкви ничего не значит, считал Вильхельм.
Голос церкви значит многое, считала Летиция. Не только потому, что сейчас инквизиция контролировала столицу, но и потому, что авеннский престол захочет видеть выгодного ему человека на троне.
Не зря императрица была его родственницей.
Вечер переставал быть томным. Летиция поднялась из кресла, желая, как и остальные, понаблюдать за беседой, больше похожей на поединок. Ее не смущало, что лорд-канцлер, единственный, кто может говорить от имени Императора, оказался в центре неудобных вопросов, как в осином гнезде. Ей было интересно посмотреть в действии на хваленую дипломатичность графа.
В конце концов, много лет прошло с тех пор, как она видела Дорана.
Да и когда она отказывалась от хорошего зрелища.
Летиция увидела, как граф фон Майне покачал головой.
- Мой лорд Доран, боюсь, если война начнется, всем нам придется лезть в наши закрома, - граф усмехнулся, хотя и беззлобно, отпивая из своего бокала. Вмешался барон фон Свалле, кривя рот улыбкой. Он явно перебрал и останавливаться не был намерен.
– Правду ли говорят о том, что в армии Эстанеса служат малефикары? Если так, ожидает ли нас судьба северных земель? Говорят, король сеидхе больше не придет на помощь, а если и придет, то только чтобы уничтожить нас как клопов. Следует ли нам заранее лечь в гробы, как сделали в Лотрине и Эрланге?
Это были вопросы, явно не требовавшие ответа. Кое-кто из стоящих рядом согласно хмыкнул. Граф фон Майне строго посмотрел на барона. Его седые виски блестели серебром в свете свечей. Он заговорил, не дав ответить канцлеру.
- Ваша Милость, - сухо сказал он. – Я отнюдь не сторонник новой войны, но должен заметить, что глумиться над погибшими на севере – это бессердечно и недостойно человека высокой крови.
Повисла напряженная тишина в этом уголке залы. Несомненно, барон вел себя не достойно, но граф зря вступил с ним в спор, который теперь мог окончиться плачевно. Летиции было плевать на барона, а вот граф был достойным союзником, пользовавшимся уважением южан.
- Господа, - позволила она себе вмешаться, - воистину, почему любая беседа в эти дни должна закончиться разговорами о войне и смерти? Следует ли вашим женам обрядиться в одежды вдов, заранее хороня своих мужей? – она мягко улыбнулась, глядя на барона. – Прошу вас, давайте думать сегодня о тех, кто еще жив.
Летиция не была уверена, что ее женские чары способны остановить подвыпившего агрессивного барона от дальнейшего скандала – на этот счет она не питала иллюзий. Но к нему как раз подбирался из толпы кто-то из его компаньонов –и Летиция надеялась, что пауза даст ему время избавить барона от их общества.

+2

4

[indent] Этот разговор, весь его ход и все аргументы его собеседников говорили только об одном — главным политическим инструментом в эти дни стали слухи, сплетни, которые обрастали немыслимыми подробностями, искахались при передаче из уст в уста, утрачивали какое-либо сходство с тем, с чего все начиналось. Особенно его поразили слова барона об Эрланге и Лотрине, которые эйзенцы уже готовы были сбросить со счетов и заказывать заупокойные мессы во имя покоя и отдохновения всех загубленных душ на севере — за такое в армии могли дать в лицо, но в высшем свете оставалось только сдрежанно усмехаться и плеваться ядом, но только ему этого сделать не дали. Доран с досадой выслушал излишне вежливое замечание графа фон Майне, больше похожую на отеческую нотацию зарвавшемуся юнцу. Тот, конечно, имел на это все прав. Граф барону Свалле годился в отцы, но укоряющий взгляд свысока, как показалось, барона Родерика совершенно не остановил — тот глядел на старшего с плохо скрываемым возмущением, очевидно, ища подходящие слова для достойного ответа, чтобы продолжить разговор. Доран уже было хотел вклиниться и все-таки выяснить у него, откуда тот взял, будто король сеидхе не станет помогать и что скорее сотрет северные земли с лица земли — взгляд сам заскользил по зале в поисках Эдмунда фон Лойте, и он слишком сильно стиснул изысканный кубок пальцами при мысли, что свое обещание без пяти минут герцог Эйзенский не сдержал, металл чуть застонал, едва не прогнулся — хотел сказать барону Свалле что-то едкое, но его опередили.
[indent] Кажется, первые несколько мгновений он просто стоял, как вкопанный, не веря своим глазам. Когда опомнился Летиция Анхайм теперь уже, давно Анхайм, не эр Гвидион играючи разделалась с негодованием барона и скептицизмом графа Майне, последний и вовсе глянул на нее почти с благодарностью.
[indent] Еще два удара сердца он размышлял — а потом начал злиться.
[indent] — Отчего же, миледи, не поговорить и о мертвых, — он отдал, почти бросил свой кубок слуге, едва заботясь о том, что его раздражение видно невооруженным глазом, тому, кто хорошо знает его манеру плотно сжимать губы и в недовольной улыбке кривить угол рта. За шесть лет переменилось мало. Летиция, конечно, ничего не забыла, хотя, может, ему просто хотелось так думать. — Или вы полагаете, что только церкви положено говорить о тех, кто уже не с нами? Я думаю, что в том нет ничего крамольного, тем более в такое время, когда смерть пришла даже в стены столицы. Хотя возможно, — Доран полуобернулся к барону Свалле, который снова припал к очередному кубку с вином, — вы ищете, куда вложить средства, Ваша Милость?
[indent] Это было грубо, и виском Доран почувствовал на себе неодобрительный взгляд графа Майне, но ему было плевать. Свалле раздражал навязчивостью и паническими настроениями, которые спешил сеять, потому сам не дал ему или кому бы то ни было еще ответить, заговорил, вернувшись к исходной теме.
[indent] — Это было бы убыточно, барон. Лотринский разрыв закрыт силами эйверских чародеев, буквально вчера я получил из Лоты письмо за подписью Аноры Вейе, верховного трибуна. Инквизиция очистит эти земли от скверны и смертей больше не будет. Что же до сеидхе, то, полагаю, герцоги Улвена, их родичи, найдут способы договориться и нивелировать результаты кровопролития в Эрланге.
[indent] — В этих вестях не так много радости, Ваше Сиятельство, увы, — проговорил фон Майне, и Доран снова только покачал головой. Свалле молчал, решив, видимо, что лучше будет проглотить пику и не обострять дальше. А может, и правда задумался о вложениях в гробы.
[indent] — Вы правы. Погибли многие. Но еще больше выжили, имперская армия на севере занимается обеспечением их жильем, едой и защитой. Но оставим эту тему, — он, наконец, посмотрел на Летицию прямо, почтительно склонил голову едва ощутимо, в знак запоздалого приветствия, — как нас просит графиня. Поговорим о живых.
[indent] Живые, правда, та часть, что сегодня здесь собралась, в своей массе не заслуживали с его точки зрения того, чтобы о них долго рассуждать.

+2

5

Буря пришла с той стороны, откуда ее не ждали. Летиция внимательно посмотрела на лорда-канцлера, но промолчала, раз уж он взял труд вести беседу. Отпила вина, смакуя букет. Непринуждённости, с которой держался прежний Доран фон Эйстир, которого она когда-то знала, не было и следа. За холодной сдержанностью пряталось плохо скрытое раздражение. Чтобы читать его на лице графа, не нужно было быть великим эмпатом.
Было сложно не смотреть на него выразительным взглядом, выражающим немой вопрос. Зачем ты пришел сюда, если не готов ни примкнуть к нам, ни посмеяться над нами?
Зачем еще тратить драгоценное время лорда-канцлера Империи.
- Да хранят Двое эйверских чародеев, - негромко сказала Летиция и вновь отпила вина. Воистину, стране нужно было иметь несколько студиумов, чтобы от магической заразы их защищали чужестранцы. Потому что маги гибли на войнах, которые на протяжении последних лет, даже десятков лет, вела Империя, не успевая накопить достаточно знания, чтобы защищать от бед серьезнее, чем деревенский пожар.
Или же для того, чтобы старые маги не получили ту власть, которая сейчас принадлежит дворянам и церкви.
Во всем, что происходило, была система, баланс, и лишь когда чаши весов теряли равновесие, казалось, что твердая почва уходит из-под ног. Как сейчас.
- Благодарю, - ответила Летиция, глядя на графа с дружелюбной насмешкой. -  Говоря о живых, как здоровье нашего достопочтенного императора, за благополучие которого мы все молимся? Не стало ли ему лучше?
О болезни Императора ходило много слухов, например, что он заразился скверной от своего же сына. Этот был самым популярным: проклятие рода Эмеанов, небогоугодны дела их, и Двое поражают их хворями и напастями,  и он укреплял власть инквизиции в столице и власть церкви в целом. Видят Двое, Летиция была достаточно благоверной прихожанкой: зная глубину своих грехов, она хорошо умела замаливать их, делая щедрые подарки церковникам на своей земле, и не видела себя выше того, чем была. Но даже не она одна задавалась вопросом, почему они все должны считаться с церковниками, если все они равны перед Двумя?
Слова старого проповедника запали ей в душу, хотя Летиция и не верила по-настоящему, что когда-то будет иначе.
Хотя деньги могли решить многое.
Летиция хотела еще спросить об улвенских герцогах, но, поразмыслив, решила оставить эту тему до более благоприятного случая. Ей было бы интересно поиздеваться над графом фон Эйстиром, бросив ему провокационный вопрос, как собаке бросают палку, а потом тянут, пока она цепляется и рычит. Тем более, что он сам так охотно подставлялся. Но над лордом-канцлером она бы издеваться не стала.
Окинув бывшего любовника оценивающим взглядом, она сказала:
- Скажите, эйверские чародеи участвуют в исцелении Императора?

+1

6

[indent] Летиция всегда была остра на язык — в той жизни, в их общем прошлом. Среди множества причин обратить на нее внимание тогда, семь лет назад, эта была одной из главных, наравне с ее броской и запоминающейся внешностью, стремительностью порывов и живостью, которой юная дочь Ансельма эр Гвидиона выделялась в толпе столичных девиц. Прошло шесть лет, ему показалось, что она совсем не изменилась. Стала заметнее, да. И уколы ее стали значительно ощутимее.
[indent] Доран улыбнулся ей — скривил уголок рта, выдавая точно такую же, зеркальную усмешку в ответ на ее неприкрытый смех. Но пряча недоумение, граничащее все с тем же раздражением. Зачем ей была нужна эта пикировка, не мог взять в толк, разве что шесть лет в Эйзене и статус графини Анхайм обязывали исполнять и этот обыденный для аристократии Юга ритуал, скрещивать словесные мечи с представителями Центра и Севера. Это выглядело логично, звучало справедливо, и в другое время сошло бы за не более чем задорную игру на очередном приеме, призванную отточить мастерство острословия, но сейчас эти остроты против ее и чье бы то ни было воли летели прямо в обнаженное сердце империи, находившейся в уязвимом положении.
[indent] Вместе со всей империей в таком положении был и он сам. Несравнимом с положением императора и его семьи, безусловно.
[indent] — Эйзен больше других печется о здоровье Его Величества. Отрадно видеть такую преданность трону, — он улыбнулся шире, теперь почти добродушно-благожелательно, но смотрел остро, цепко, — и неподдельное беспокойство о благополучии нашего государя. И все же, — он говорил теперь только с ней, забыв напрочь о том, что рядом есть другие люди, прочие собеседники, которые невольно оказались в стороне, случайными свидетелями стычки, представить которую было еще недавно сложно. И правда, кто бы мог подумать?, — очень жаль, что вы не доверяете нашим чародеям, графиня.
[indent] Доран не заметил, как ретировался Свалле, видимо, по-собачьи почуяв разборку господ, следом поспешил с вежливыми извинениями откланяться фон Майне, на лице которого были написаны смешанные чувства. Он его понимал — наверняка были среди собравшихся и те, кто пришел с чистыми помыслами, или, по крайней мере, не был готов делить шкуру еще неубитого медведя, в позе стервятников нависать над императором, который еще жив. Который еще не отрекался от трона. И которого еще от трона не отлучили.
[indent] И минуты не прошло, как они остались наедине. В окружении людей, но в то же время друг против друга, словно в каком-то противоборстве, и Дорану понадобилось сделать над собой усилие, признать, что с ней он вступать в него не хочет.
[indent] — А я все гадал, кто же будет сегодня точить об меня коготки, — небрежно проговорил он, снимая с подноса слуги следующий кубок с вином. — Ставил на маркизу Ариану. Приятно ошибаться иногда.
[indent] Врал или нет? Агрес знает. Видеть ее спустя столько лет было и интересно, и чуть горько, и заразно-волнительно. Какое из этих чувств было главнее, посреди этого балагана разобраться было решительно невозможно, но и сбежать отчего-то не хотелось.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Звонче песен молчания зной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC