Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"...По телу бежали мурашки. Иннис не смог бы с точностью сказать, пугали ли его хванны теперь сильнее, когда он столкнулся с ними лицом к лицу, чем истории о них, найденные на почти истлевших свитках. Был ли он готов снова ответить темным братьям? Быть может, то была лишь иллюзия, результат отравленного тумана, который сидхе вдыхали, которым пропитывались их одежды и волосы.

Иннис ап Ллиар, "Не видно правды сквозь туман"

"То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог".

Барух Хадиди, "Не надо меня уговаривать"

"...Меня зовут Фрида, папа. - отвечая ровной линией взгляда на уверенное спокойствие своего новоиспеченного родственника, усмехнувшись, ударить пятками в бока лошади, с откровенным желанием не слышать в ответ имя “папы”. Они друг другу никто, так пусть и останутся никем - представления лишь портят игру".

Хелен Магвайр, "Длина ушей - не признак успеха"

"Он никогда не думал, что для счастья надо всего-лишь бросить учебу - и уже никаких скучных лекций, никакой зубрежки и лицемерия, которое, к сожалению, пропитывало всю семинарскую жизнь. Попервах было немного странно, даже чем-то скучно, но Диогу быстро нашел, чем себя занять. Мир, внезапно открывшийся перед ним, был огромен".

Диогу Альварес, "Одна семья"

"Редко когда бывают уместны вольности, но разве подталкивает к ним что-нибудь больше, чем лигийский карнавал?".

Лина де Мейер, "Mask on, mask off"

разыскиваются

Хуан де Сарамадо

эстанский император

Эйрон фон Ревейн

маркиз улвенский

Эньен фон Эмеан

Золотой дракон

Вивьен Мариески

чародейка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Не надо меня уговаривать, я и так соглашусь


Не надо меня уговаривать, я и так соглашусь

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время: 26 июля 1558 года, параллельно с А под тем ли ты солнцем стоишь?
Место: Каллар, Старый город
Погода: ясно, солнечно, жарко
Участники: Барух Хадиди, Нарду Борхе
Описание:
пришли, называется, за дело поговорить

+2

2

Эстанский квартал Каллара на Паро был далековат от моря: нужно было добираться на лошадях (словно бы Нарду это умел) или повозках, и это заставляло моряка беспокоиться. Однако старый хадданей просил почтить его приемом и отказывался выезжать, хоть бей.
"Просил почтить"!
Нарду сплюнул. Вот и любезность сухопутных.
Мешки твои денежные почитать только, старый ты эстанский подлиза.
В этих богатых одеждах, расшитых кунтушах, перстнях и ножах, вдали от родной воды и хорошей драки, Нарду чувствовал себя паршиво и хотел бы как можно раньше уладить все, что там ему было нужно: Барух Хаддиди просил в письме обсудить что-то важное, что якобы могло принести выгоду обоим сторонам, и теперь, плюясь и чертыхаясь, капитан притащился в старый город и трыжды проклял свое согласие. Как его этот проныра нашел вообще? По каким таким старым забытым каналам? Слышал Борхе много об этом старике: жирный домашний кот, который трясет только своим золотом и шепчется углами с этими грязными эстанцами.
Тьфу.
Парней еще дернул двух, покрепче. Мало ли.
Остальные там, на побережье, в контрабандистской бухте, сбывали краденое, покупали парусину, веревки, всякую нужную снедь. Делить должны потом, как придет рыжий капитан — да только деньги пираты на выпивку всегда найдут, и сейчас уже наверняка ломают какой трактир с несговорчивым хозяином.
К ним бы. Горло промочить.
Вскоре по давным давно знакомым улицам Борхе, умудрившийся по дороге разве что пару раз промочить горло медовухой, добрался до нужного квартала и сидел себе в той самой таверне, пытаясь только заговорить с какой девкой посимпатичнее. Девушка улыбалась только и молчала, и капитан от этой ее показной невинности, да еще и при парнях, раззадоривался и раздражался, рисуя в голове страшные планы на эту ночь: как бывало в трактирах, когда толстяк не давал на потеху свою дочь, жену или свои деньги.
Скорее бы торгаша сюда. Мало ему того, что притащить заставил, теперь и выжидай его.

Отредактировано Нарду Борхе (21-08-2018 13:03:39)

+1

3

[indent] Инициатива, говорят, наказуема, но у Баруха на этот счет был другой опыт. Он приглашения и предложения никогда не ждал, предпочитал делать их сам — так уж укоренилось у хадданеев, нос свой везде совать и во все влезать. За то и не любили их, но без этой привычки не стать бы им лучшими торговцами на всем пространстве Рокского моря.
[indent] Другой важной привычкой, подзабытой за давностью лет, было стремление важные дела делать самостоятельно, без помощи посредников. Во времена сопротивления это было опасно, но порой небходимо, ведь лишние уши и лишние рты могли легко оказаться подсадными, подставными или просто предателями, которые охочи нагреться на чужой беде или смерти тех, кого они еще недавно называли братьями и сестрами по несчастью и войне. На последней войне разговор с такими был короткий, и на казни Барух насмотрелся.
Теперь пришли совсем другие времена.
Но сегодня ему пришлось вспомнить, каково это — пробираться тайком под прицелом сотен глаз. Баруху пришлось пренебречь привычкой ходить в сопровождении крепких, сильных ребят выше его на голову, отказаться от своей богатой симары и шелкового пояса, положенного главе хадданейской семьи, обрядиться в серое и коричневое по примеру большей части калларской бедноты и голову покрыть так, чтобы ухоженная борода не сильно бросалась в глаза. В эстанском квартале, куда пришлось идти, это было как нельзя кстати.
[indent] Выбор места уже в дороге показался ему неудачным, с другой стороны, никому даже в голову не пришло бы его тут искать. Барух и сам не думал еще пару дней назад, что его занесет в это осиное гнездо почти в одиночестве — Мару он все же с собой взял, и теперь парень терся у выхода, посматривал за тем, чтобы никто не стал им с Нарду мешать.
[indent] Хотя появление одного Нарду распугало тут почти всех, а те, что остались, поглядывали на пирата с явной опаской. Барух сунул бледному, нервному хозяину таверны пару монет, жестом отослал прочь. Говорить о подобных вещах положено наедине, без лишних свидетелей, и Барух заранее послал Мару договориться с трактирщиком и организовать им комнату. Парень все сделал, и вот они с пиратом уже сидели друг против друга в тесной каморке с пыльным окном, но зато без свидетелей.
[indent] — О, капитан Борхе, о вас я так наслышан, что не мог отказать в удоволбствмии своими глазами увидеть, — Барух улыбнулся, когда худенькая девчушка проводила их наверх и оставила в компании кувшина с вином, свежих лепешек и головки сыра. Нехитро, но добротно. — Прошу простить меня за причиненные неудобства, потому что пришлось оторвать вас от привычной вам морской стихии. Но дело деликатное, сметливые люди и люди знающие подсказали мне, будто к вам можно с таким обратиться. А теперь скажите, капитан Борхе, что говорит ваша братия о войне, которой, говорят, нам не миновать никак? В прошлом, помнится, пираты островов знатно на транспортах нажились. Смутное время — время большой наживы, так, кажется, говорят у вас?

+1

4

Парни остались надираться в таверне, найдя компанию девки да трусливого трактирщика поинтереснее. Да и черт с ними, с парнями. Признаться, Борхе от своего хадданейского друга ждал приема милее, чем чахлая темная комнатка, малым лучшая его каюты. Сначала рыжему казалось, что старый домашний пень уж слишком отвык от явств, чтоб являться на корабль, али трусит среди моряков вставать. Но вместо своей обители с лучшей едой и крепкими охранниками хрыч встречает его лепешками с сыром да эстанцами на каждом углу. Коль чего задумал, так что ж на корабль, змея, не пошел?
Тьфу.
Неужто считает настолько превыше своей гордости оказывать пирату хороший приём?
Пусть и с лицом недовольным, но пират сел. С удовольствием только отметил, как ножны сабли проехались по деревянному полу. Коль сделка не понравится — можно будет старика и себе, этой самой саблей, да забрать, а коли он и вовсе зарываться будет — отправить к праотцам, чтоб обходительности учили. А щебечет как! Речи торговца и проститутки слушать что в петлю лезть, знал моряк, и с каждого масляного слова ему все больше хотелось уйти, позабыв об этой затее.
— Моя братия лишний раз не говорит. Раз хочешь узнать у них — так иди на корабль и спроси сам, — знал моряк эту военную наживу. По его вкусу было травить корабли торговые, которые ответить ничем не могли, но уж никак не военные фрегаты. Пусть и можно выручить всякую каперскую дрянь, да дело оно рисковое и заранее никак не скажешь, кто на дне окажется. Так каперские как пойдут, торговцы купят корабли да наймут капитана, любой островной Генрих возомнит себя великим флотоводцем, и душно станет на Рокском море.
— Что хотел, выкладывай. Я люблю короткий разговор, — про свое терпение рыжий решил не добавлять, и пока толстяк набирался с мыслями, наливал себе местного вина.

Отредактировано Нарду Борхе (21-08-2018 13:50:48)

+1

5

[indent] Пираты не были их тех, кого легко купить. Они знали цену слову и делу, и услуги свои ценили высоко. А вот веры им не было, ненадежный это был народ, ветреный и жестокий, и Нарду Борхе среди них слыл одним из самых бесшабашных.
[indent] Как ни странно, именно поэтому Барух к нему и обратился.
[indent] — А моя братия поговорить как раз любит, — отшутился Барух, закидывая в рот ломтик свежего козьего сыра и запивая вином. Вино было не ахти, но не время было привередничать и нос морщить. Не выпивать пришли. — Тем более, если разговор за дело пойдет.
[indent] Как не с головорезом говорил, о Трое. Но видно было, что Нарду заинтересован, не предложением, но самим фактом этого разговора — не каждый день пиратам богачи предлагают "поговорить о деле", не каждый день им удается до чего-то договориться. Он рисковал, конечно. Но выхода другого не видел пока.
[indent] — Думаю, вести о том, что война вот-вот грянет, уже не раз облетели все пиратские гавани и тайные убежища, — осторожно начал Барух, по привычке издалека. — Еще немного, и Эстанес отправит к берегам Паро свои корабли. Не думаю, что вольный народ это сильно беспокоит, но, рассудите, капитан, война не пойдет на пользу вам лично и вашему образу жизни. А если остров снова завоюет Эстанес, вам придется тяжко — князю Лаврентесу не удержать под контролем все побережье, да он и не стремится. А вот Эстанес...
[indent] Он многозначительно закатил глаза к засаленному потолку. Да, Эстанес со всей своей тягой к контролю, с развитой армией и бюрократией быстро наведет на их острове порядок, и хотя Барух пиратство не одобрял, сейчас надо было давить на все, на что можно было надавить.
[indent] — Я, а точнее, Золотая Сотня в моем лице, хотел бы вас нанять. Оплата золотом, конечно. Оплата достойная. Плюс, так сказать, улов, который меня не интересует. Я бы хотел, чтобы вы, когда Эстанес начнет отправку своих транспортов, проредили их ряды. А потом, когда они высадятся, не дали бы им спокойно спать.

0

6

Нарду хлопнул по столу рукой и громко засмеялся.
— И давно ж ты, торгаш, судить решился, что пойдет на пользу моего образа жизни? — он снова залился смехом, — не юли, чудной, пока ослом посредь моря не остался. Раз уж хочешь языком молоть, то скажи: раз уж твой "вольный!" народ в своей неволе проблемы не видит, к чему ж мне губить корабль и светлейшее надводное будущее?
— Паро не последний азалийский остров: в Даарисе толков нет, — он откинулся назад, и поставил ноги на стол. В руке уже была свежая порция вина... Кроме толков, в Даарисе не было налаженной связи с контрабандистами да скупщиками, да тех достать нехитрое дело. Паро, ни дать ни взять, был родиной, и хрен ты что с этим поделаешь. Вот только ради родины пускаться во все тяжкие не больно-то хотелось. О, капитану нравилась идея рыцарски подпалить эстанские крылышки, захватить корабли и, возможно, объявить село какое селом чисто своим — так, в честь военных заслуг. Была только одна загвоздка: ему захотелось еще и выжить.
— Князь Лаврентес поступил бы так, как ты, я б может еще и подумал, но сколько золота мне даст шайка хадданеев? Военные корабли не носят лигийский шелк, будь он не ладен, они носят требушеты. И как военный корабль не торгует, так и я за наемничеством себя уж не помню, — капитан сделал паузу, раздумывая, чего бы присовокупить к своим словам.
— Нанимай себе шустрых каперов, собирай их в флотилию и отправляй смертниками. Идти от имени эстанского подлизы на эстанскую войну? Да ты, старик, верно решил пошутить со мной.
За стенами все громче раздавались звуки, подозрительно услаждающие слух.
— Мы ведь, полагаю, закончили? — он небрежно встал и потянулся за саблей, — Я бы, знаешь, хотел себе компенсировать время. А раз ты лицо сотни, то, быть может, она заплатит за тебя?

+1

7

Барух от такого отказа опешил, на считанные мгновения потерял дар речи. Ему обычно не отказывали, в такой форме — тем более. Ему самому его предложения казались крайне привлекательными и выгодными, и он никогда не жаловался на свое умение живописать в самых ярких красках все выгоды подобного предприятия, и потому он не сразу нашелся, что ответить капитану, чье возражение не сказать, чтобы было напрочь лишено здравого зерна.
Старый дурак ты, Хадиди, да ленивый!
Думал, просто так, на легкого, договориться с таким человеком получится? Бросить тигру косточку куриную да увериться, что тот будет этим одним доволен и сыт? Стоило бы предложить Нарду побольше, да значительно побольше, не бояться, что Сотня схватится за голову и откажет — за такое и свои закрома выпотрошить не зазорно. Потом, если получится, все сторицей отобьется.
Замешательство его продлилось недолго, Барух довольно быстро вернул себе самообладание, и мягкую, понимающую улыбку на подобающее ей место. Сложил руки на широком, объемном животе, сцепил пальцы, на которых сегодня ни одного перстня, ни одного кольца. Сделал вид самый скорбный и сожалеющий о том, что такая сделка сорвалась, напустил на себя флер задумчивости, словно уже начал обдумывать, кому еще предложить столь выгодное дело. В целом, кандидаты были. Но идти к ним ему стойко не хотелось.
— Откуда благородному капитану знать, сколько золота у скромной шайки хадданеев? — хитро стрельнул взглядом Барух, наклонив к пухлому плечу голову. — У князя Лаврентеса нет столько, сколько Золотая Сотня заплатит тебе и твоим людям, если согласитесь. И еще столько же, если все получится. Можешь купить потом четверть Даариса, коли захочешь.
Взывать к чувству патриотизма с пиратами была идея так себе, Барух и не стал. Может, неверно понимал их, но казалось еще с прошлой войны, что пиратам эстанская власть не с руки совсем — у них свои цепные каперы есть, звери почище Нарду и команды.
— А еще бумагу с рейнской и орейнской печатью, разрешающей от имени Орейна и Рейнской империи грабить в их водах все, что идет не под их флагом, — Барух знал, что обещает то, что дать сам не сможет никогда. Но знал так же, что в лепешку расшибется, но стрясет с князя бумагу. С империей будет сложнее. Но и пираты ему нужнее хадданейской гордости.
Торг так торг.
— Ну а что до требушетов, господин Борхе, так что не единственное, что на войне можно выловить в море. За десантом идут грузы, а в грузах провиант, оружие, фураж. Да, не сидский шелк, но на войне вам на паруса не шелк и не бархат нужен, и не золото на эфесы. Что ж думаете, эстанцы своих каперов с собой не приведут? Отжимать у вас рыбные места. Так что не спешите отказываться, капитан, — Барух снова улыбнулся. — Говорят, среди пиратов единства нет, потому что человека нет, который за собой бы повел. Или который всех конкурентов бы устранил. Сотня и князь готовы закрыть на подобное глаза. Сделать, так сказать, послабление.

+1

8

Тяжело вести дела с торгашами. Нарду аж припомнил свою ненависть на этих толстосумов, которые все норовили показать, какие же они прекрасные и хитрые, обвести мимо пальцев, играть с ним в кошки мышки, словно б он не пират, словно б он — домашний кот! И самое обидное ему было, что они действительно могли лавировать и надувать его, сильного, мощного пирата, как ребенка.
Чертовы жирные ублюдки!
Они предлагали больше, чем он себе до того представлял, и черт поймешь, на кой морской диавол сдалась им Уида. Где–то в этом мешке золота был отравленный серебряник. Еще минуту назад он чувствовал, что ситуацией верховодит он — но из–под его лап вырвали контроль, и словно б пол начали под ногами выдирать… Флотилия? Каперство хоть на Лигу?
Благородному капитану! Тьфу! Принять приглашение, обмануть старика?..

— Ещё вина!
Недовольный, уж не желая садиться покуда вскочил, да понимая, что дело больше не закрыто, боком своим открыл дверь.
Кривогубый мальчишка на входе, притащивший свою тощую задницу на пару с хадданеем, на кой–то спустился да стоял скопом, словно б господина не слыхал.
— Я тебе сказал, вина!
Да увидал тут Нарду, как девка та, на которую он глаз по–началу положил, да упала кровавая. Хорошую девку, с сиськами, да так просто прирезать… На душе аж стало легче: вот он, отравленный серебряник! Бодрым шагом надвинулся на старика, выхватив саблю, да поднял за грудки.
Дверь распахнулась: мальчишка влетел за своим хозяином.
— Стой, собака, не то крови пущу, — в довершение поднял родную певучую сталь. Каждый пират, что не держал надлежащей заточки на сабле предавался наказанию… — Говори, мешок, что за щеглы внизу! И где мои парни, а? — иногда он переносил свой взгляд на этого кривогубого… юнца.
Что–то подсказывало, что с расспросами следовало торопиться. Чтобы не пропустить веселья.

0

9

[indent] Это в его планы не входило, и запоздало Барух подумал, что это все с самого начала было большой ошибкой. Иметь дело с бандитами и людьми, нечистыми на руку, он привык давно, но тут, видимо, заигрался, себе переоценил, а Нарду — недооценил. Поставил на удачу, а Госпожа Удача взяла и отвернулась от него в самый неподходящий для этого момент.
[indent] Не было сомнения, что Нарду прирежет его, глазом не моргнет. Не вспомнит, кто перед ним — Барух не без оснований полдозревал, что пирату нет до того никакого дела, что плевать он хотел на его богатство и громкой имя, которое знают далеко за пределами острова. Об этом красноречиво свидетельствовала приставленная к груди абордажная сабля, которая выпила не одну жизнь. О ней ходили среди контрабандистов байки, мол, чуть ли не чья-то живая душа в ней живет, что чужую жизненую силу забирает в себя булатная лигийская сталь, и что, мол, Нарду ее отобрал у какого-то пирата-чародея, убив хитростью... сейчас ее происхождение, правда, не имело никакого значения. Лезвие было чуть сбитым, но несмотря на выщерблены, достаточно было одного взмаха, чтобы разрезать его от плеча до бедра. Барух бы пошутил про то, что жирке застрянет, но передумал.
— Понятия не имею, что за щеглы внизу, — невозмутимо проговорил Барух, сцепляя пухлую ладонь на запястье Нарду, попытался оторвать руку от себя. Зря. — Уж не думаешь ты, капитан, что такой человек, как я, привел бы с собой армию наемников только для того, чтобы с тобой поговорить?
Он покачал головой, чуть поцокал языком. Вопрос Нарду был не праздным, Барух и сам бы знать хотел.
— Господин, — Мару, замерший у входа, косясь опасливо на занесенную саблю в руках Борхе, наконец, подал голос, — кажется, там внизу погром.
Барух аж дернулся, чуть не напоролся насаблю Борхе.
— Погромы? Здесь? В эстанском квартале?
Он ждал ответных. Ждал, что за убитых кузнеца и гончара эстанцы сами пойдут убивать паросийцев, подданных князя, исповедующих агастианство, но случилось иначе. Цепб смертей продолжилась, и его угораздило оказаться в самом сердце этого шторма.
— Капитан, я подозреваю, что нам нужно что-то с вами решить. Как видите, угрозы мои не пусты, хаос уже начинается на острове. Возможно, если поможете мне выбраться отсюда целым, мы сможем вернуться к разговору у меня дома?

+1

10

Толстые хадданейские пальцы только ласкали руку Нарду, как ласкали некоторые портовые бабы. Тьфу.
От известий капитан залепетал, мол, решать пора, решать. Ага, как же. Какой решать, когда тут такое! Да и как залепетал с готовностью, словно б сам подстроил и теперь, грязный хадданей, скрючившись в углу, радовался шекелям.
— Что, зад пощекотали, и домой захотелось?
— Ты! Вперед идешь, — он указал саблей на губастика. А не его ли, Нардовы, парни, весь этот бедлам и устроили? Мгхм. Могли. Правда, бабу моряки так скоро не режут: обычно им нравится таскать их в места, укромностью зависящие от степени опьянения. Но эта и забрыкаться могла, а там и кто знает, чем дело кончилось.
Сам Нарду деловито скинул хадданейские ручки, свободной рукой (саблю уж пришлось воткнуть в пол)  обшарил его пояс да все знакомые места, где предприимчивые любили прятать кинжал, и, только цыкнув от безоружности глупца, отпустил его. Хе! Движения туши этой кэп все равно отобьет да прочтет, как нехрен делать. Пустить вперед, чтоб видеть все, да чтоб богатей этот воинами с двух сторон был укрыт, как щитом?
Даже стыдно!
— К тебе домой еще зайдем, о, ты уж не волнуйся! Иди вперед, я тут сзади тебе моим благородным мечом напоминать буду, — саблю из пола вытащил легко да задорно. Кривогубый там ждать не стал (трусливый, видать, как ящерица) и пошел вперед, а за ним уж парочка: капитан да его «дружок».
Встретили их уже на лестнице: малой какой-то молочный был, но свое держать умел. В узком проходе помочь нечем, и капитан только задорился да дышал, как бык, словно б не этого, жирного, слугу шлепают, а самого усача! Ходячее недоразумение как справилось, одни боги знают, колонна с радостью двинулась вперед и уж выползла на первый.
Внизу их ждал уже форменный погром и отличная драка: не без участия, разумеется, двух Борховых оболдуев. Эти пили и дрались одновременно: видимо, такую услугу успел приобрести сообразительный трактирщик из желания сохранить собственное прекрасное заведение. Даже мешать им не хотелось: вот только богатые одежды привлекли озлобленных паросийцев резать с какого-то хрена рыжего богатенького «эстанца»… Ой, как бы дружок полный под шумок убежать не вздумал — как свинья ж подохнет, не от островитян, так от капитана!

+1

11

[indent] То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог.
[indent] Вот как перевернулось все с ног на голову нынче.
[indent] А вот страх тот же остался. Не приучен и не приспособлен был Барух выбираться из такого, ноги уже не быстры, тело не подвижно. Мелькнула мысль переждать погром в стенах таверны, но Нарду бесцеремонно потащил богатейшего человека Каллара за собой, вниз, где уже творился хаос, впору гейтовым безобразиям, где грешников доводят до мучительного исступления орды злых тварей — нападавшие с перекошенными лицами напомнили ему о рассказах кафиров и по привычке Барух сцепил ладони, забормотал йешну за сохранение и спасение, правда голос тонул в шуме и гвалте.
[indent] А Нарду его продолжал тащить, потом сбросил на руки Мару и Йездре, которые боком пытались пробраться к выходу.
[indent] — Задний вход, — простонал Барух, перед этим знатно приложившийся боком о что-то твердое и металлическое. Бок болел, он надеялся, что ему его никто не проткнул ненароком кинжалом. Хотя, наверное, почувствовал бы уже. — О Белая Госпожа, защити... задний вход у любого кабака есть, чего ж вы стоите?
[indent] Мару бросил вопросительный взгляд на Нарду. Неужто тот рорубаться сквозь толпу собирается? сразу видно, не бывал пират в погромах, только в стычках с поножовщиной, когда ясно, кого и за что бьют — в погроме бьют всех, кто под руку попадется, и на саблю и вид зверский никто не посмотрит. И не разобрать, главное, кто свой, а кто тут чужой, и кого резать, а кого спасать надо.
[indent] Барух одно знал, что спасать себя надо точно.
[indent] — Вот, уже началось, капитан, — пропыхтел он, глядя, как защитники таверны вытаскивают на задний двор трупы нападавших. И трупы своих товарищей. За стеной нарастал шум. А еще запахло паленым. — Дайте уж мне знать, чего решили и как решили. Пришлите человека с ответом. Не закончили мы с вами еще разговор.
[indent] Хотя куда уж, казалось бы, яснее было, что всех их впереди ждет, и что всем придется вложиться в то, чтобы этот глиняный домик не смыло в море.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Не надо меня уговаривать, я и так соглашусь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC