Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Нита с тоской думала, что за пределами Рейнса наверняка есть чудесные места, где люди мудры, красивы и, не боясь, учатся алхимии, а проблемами золотарей не интересуются. Та мысль, что только золотари могут обойтись без красивых и мудрых, а мудрые и красивые без золотарей - нет, в ее головку еще не приходила".

Нита Келлер, "А мы, сиротки, добрые"

"...Было время, когда не было рощ. Не было Аханнэ. Была земля, осквернённая, умирающая, и всё живое бежало с неё. А потом Двое принесли великую жертву, дар крови, и болота стали лесами. Тебе не кажется, что мы наблюдаем... обратное?” Странное это было зрелище. Двое сеидхе, похожих друг на друга, и идущий к ним, на почти негнущихся ногах полуолень-полускелет.

Сирше ап Шеналл, "Не видно правды сквозь туман"

"Раскол навис над всем, что нам дорого и знакомо. Над Империей, над Церковью. Одни говорят, что инквизиция поступает верно. Другие хулят ее словами, которые не пристало произносить иерархам".

Доран фон Эйстир, "Ad majorem dei gloriam"

"Она была нежна и сладка, словно мед, и завистливые боги явно решили наказать Рейеса за безрассудное чувство. Во всяком случае, куда удобнее было обвинить в том, что произошло, именно высшие силы, а не себя самого".

Мартин Рейес, "Наслаждайтесь жизнью"

"Корвола! Мерцающий город, сотканный из грубой формы и утонченных деталей. Спящий вулкан, бурлящий в глубине своей пруд, но на поверхности безмятежный и тихий. Это там, под толщей, кому-то перекусили хребет, чьи-то челюсти изъяли жизнь и размолотили бугристым языком и зубастым нёбом. В этом пруду не бывало гостей".

Альваро де Мартинес, "Успех измеряется в крови"

"Не превосходящее количество кораблей выигрывает бой, а маневрирование. Я хочу разделить прошлых союзников и Братья даруют мне к этому шанс. Я готов предложить Лиге передел островов. Они могут избирать кого хотят, но когда падет влияние Рейнса, Лига останется против нас одна".

Хуан де Сарамадо, "Утром мажу бутерброд"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Элианна Лаврентес

чародейка, посол Орейна

Дэйдрэ фэр Сихаиль

чародейка, исследовательница

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Утром мажу бутерброд, сразу мысль: а как народ?


Утром мажу бутерброд, сразу мысль: а как народ?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 3 августа 1558 г.
Место: Эстанес, Корвола
Погода: жаркая
Участники: Энрике Санчес де Арана, Хуан де Сарамадо
Описание: время перемен и новых назначений.

+2

2

[indent] Лето в этом году было особенно жарким и засушливым. Поговаривали, что в этом году солнце норовит выжечь остатки зеленой травы под ногами еще раньше, чем обычно, и такого засушливого лета давно не было. Для кого-то это было дурным знаком, в особенности для черни, что пытается спасти свои посевы, в то время, как другие видели в этом доброе предзнаменование. Говорили, что яркий солнечный диск посреди небес несет собой предзнаменование яркой судьбы новому императору, как и грядущие победы. Говорили, что солнце выжигающее зелень под ногами, высушивая водные потоки, указывает на то, как Эстанес поступит со своими врагами.
[indent] Впрочем, народ всегда много говорит. И чаще всего народ говорит не по делу. Объяснения сложным процессам простонародье находит в простых истинах и материях. Сейчас народ веровал и надеялся, глядя на своего молодого и деятельного императора, что сразу же после коронации отбыл на смотрины своих войск, что были гордостью и истинной ценностью империи, слывшей воинственной. Он походил в их глазах на того императора, что возвысит их государство к вершинам, коих юг лишился из-за мягкости прежнего правителя. А ведь Энрике помнил те времена, когда на престол своего отца восходил ныне покойный дон Рамон. С самых первых дней тому пришлось доказывать всем и каждому, что он – не хуже своего воинственного отца, сложившего голову на поле брани, как и подобает истинному мужчине, а не в собственной постели и в чертогах собственного дома…
[indent] О жизни и смерти, так или иначе, человек задумывается не так уж и часто во времена расцвета своих сил. Но на исходе лет, когда над телом начинает овладевать время, человек неосознанно приближается к размышлениям о вечном. К примеру, о том, как много или мало успел он сделать за свою жизнь, как много еще может сделать. И успеет ли он все это за те годы, что ему отвели Братья? Увидеть свою судьбу никому не позволено, и именно потому такой интерес приносит игра в шахматы со злобной злодейкой-судьбой.
[indent] Энрике, как человеку привыкшего к морю, в самом деле, было не просто выносить столичную духоту. Впрочем, в доме герцога де Арана никто не жаловался на погоду, ибо не было принято высказывать вслух жалобы на подобные глупости. Однако каждый упрямо спешил укрыться в тени садовых деревьев, что подле журчащего фонтана дарили несколько более приятных мгновений. Сам глава древнего рода просыпался рано утром, едва только просыпалось над столицей солнце, не успевшее припечь, как следует. Этот день, когда в столичный дом герцога де Арана, прозванного на флоте Старым Адмиралом, пожаловал гонец от императора, не стал исключением. Старик успел помолиться и даже выпил воды, пока слуги корпели над завтраком, который мужчина собирался разделить со своей женой и внучкой, что была истинным утешением на старости лет для герцогини после того, как все дети разъехались, кто куда. Эстелла была утешением и для самого Энрике, что должен был признать, что ему недостает привычной шумихи в доме, которую создавали его дети, когда он наведывался домой в короткий отпуск.
[indent] - Что хотел гонец? – поинтересовалась герцогиня, подойдя к своему супругу.
[indent] - Император призывает меня к себе, - коротко озвучил свой ответ де Арана, пытаясь предположить, что стало причиной такого решения дона Хуана. Он знал, что были еще должности в Тайном Совете, которые пустовали, однако не желал лелеять в сердце ложных надежд. Не был уверен в том, что император будет лоялен к нему, ибо не такого назначения для своего сына он ожидал – не прокураторство в Эскалоне. Но это не было то, с чем мог поспорить преданный империи человек. Кто-то все-таки должен был послужить Эстанесу, и служба в непростых регионах должна будет окупиться даже больше обычных.
[indent] - Это значит, что … - Аурелия не договорила.
[indent] Энрике сделал это вместо нее:
[indent] - Завтракайте с Эстеллитой без меня. Я отправляюсь во дворец немедленно, - огласил герцог, не заставляя себя ждать слишком долго. Он велел оседлать ему коня, на котором и подался во дворец, что демонстрировал собственное богатство и величие.

+2

3

[indent] Принято считать, что благородному сеньору незачем вставать спозаранку и лишь для крестьян день начинался с петухами и зарей. Однако каждый на своем месте нес свое служение Братьям вспахивая ли землю, возделывая ли сады или управляя огромной империей. У императора так же было много дел, с которыми стоило разобраться до полудня, пока летнее солнце не набрало свою мощь и работать бы стало вовсе не выносимо до душного вечера. Предстоящие грандиозные планы требовали и обстоятельной подготовки: новые назначения сыпались как из рога изобилия, а вместе с ними и головы неугодных – Хуан торопился наладить новую систему прежде, чем покинет Хамдан. И конечно же эта система требовала присмотра: взгляда достаточно опытного, чтобы он мог углядеть к чему могут привести те или иные изменения, или же наоборот невмешательство. Кандидатов на подобную должность во всей империи можно было сыскать немного, а после длительных размышлений их и вовсе осталось двое. И вот тут уже выбор был более очевидным.
   Маршал де Карвахаль безусловно был надежной поддержкой, а его знания о происходившем во дворце в ночь на 24 июня связывало их с Хуаном даже крепче, чем родственные узы. Но что не нравилось новому императору в собственном тесте, так это его покровительственные попытки наставлять. Предоставив ему должность Первого Советника, Хуан не без оснований опасался, что старик может воспользоваться ей через его голову, а жестко присмерить родственника уже будет не так просто, как лицо стороннее. Официальной же причиной отказа де Карвахалю стала необходимость его присутствия на передовой. И именно на войне ум тестя мог бы найти наилучшее применение.
   А потому благосклонность императора пала на отставного адмирала, которого он и велел пустить в кабинет, как только о пребытиии де Арана доложили. Хуан встретил герцога сдержано, не поднимаясь со своего места и заговорил о деле.
   - Думаю вы уже понимаете, зачем я вас вызвал, герцог, - произнес император внимательно глядя на старика. Недавний инфант, живо интересовавшийся мореходством,  знал Энрике де Арана с самого детства, с ним же бок о бок прошел последнюю войну. Можно было смело говорить, что на многие юношеские взгляды Хуана повлияли именно воззрения этого человека. Однако последние годы их развели, и император с интересом отмечал, каким вдруг и вправду старым стал былой вояка. Но как и прежде теперь уже владыка Хамдана был готов прислушиваться к нему. – Мне нужен человек, которому бы я мог доверить многое и который не побоится мне возражать. Вы же не боитесь меня?
   Вопрос конечно же нес в себе подвох, однако, императору было интересно посмотреть, насколько красноречивым может быть адмирал, которому придется иметь дело не с подчиненными, а с интриганами.

+1

4

[indent] Дорога от дома герцога де Арана до императорского дворца было рукой подать, если уж высказываться речью простого народа, часто обращавшегося к самым простым сравнениями. Впрочем, это было не удивительно, ибо каждый предшественник Энрике занимал значимую должность при императоре: его отец был прокуратором Торремары, а деда до сих пор поминали, как одного из лучших управителей Альбахара среди ставленников императора. По долгу службы де Арана всегда должны были оказаться поблизости, и именно на эту необходимость опирался герцог, когда выбирал место жительства своей семье в столице, куда наведывались его дети, пребывая в столице. Поэтому времени с тех пор, когда он отослал посланца дона Хуана, приказав седлать свою лошадь, и добрался до императорского дворца, перед которым раскинулась просторная площадь, не прошло слишком много, чтобы император мог усомниться в том, что Энрике Санчес де Арана не торопится предстать перед его светлые очи, или же не обладает должной прытью, дабы проделать путь своевременно. Впрочем, никто также не смог бы поставить в вину де Арана излишнюю спешку, которая так свойственна людям более молодым и не опытным.
[indent] По пути во дворец у Энрике, конечно же, было время для того, чтобы обдумать то, что послужило причиной столь раннего призыва. Из проверенных и достоверных источников мужчина знал, что молодой император был весь в делах. Не так давно он посещал войска, для чего отбыл в лагерь близ столицы. И, конечно же, в пути императора сопровождал маршал империи, прокуратор одной из богатых провинций, а также тесть дона Хуана, который жадно поглядывал на должность первого советника, что была истинной честью для любого из грандов империи. Кто-то проявлял себя из лучшей стороны на этой должности, кто-то же, напротив, давал императору не лучшие советы – люди разные, и власть меняет людей. В особенности высшая власть.
[indent] Пожаловав во дворец, герцог сразу же направился в сопровождении слуг к кабинету Его Величества, который изволил не томить старика ожиданием, а сразу принял его. В первую же очередь де Арана отдал должное этикету, поприветствовав дона Хуана, поклонившись перед ним, а после, выпрямившись, Старый Адмирал посмотрел в лицо молодого правителя, что столь многим напоминал Энрике давно почившего на поле брани близ Мантариса императора Карла. Он не был первым и не будет он последним, кто сравнивал императора с его дедом, однако будучи от рождения бойким и самостоятельным, а еще жестким и решительным, дону было, определенно, легче, нежели его отцу, вечно жившему в тени своего великого отца. Каждый раз дону Рамону приходилось доказывать, что он – достойный того наследия, которое получил из рук отца вместе с мечом. Эйверская Лига была его личным, кровным противником, которому он так и не смог отплатить в полной мере.
[indent] Дон Хуан заговорил, обходя предисловия, ветвистые слова и фразы, вырвав старика из невольных размышлений, в которые он погрузился. Напротив, молодой император подтолкнул герцога к новым, очевидным или нет.
[indent] - Полагаю, что дело важное, а посему я прибыл сразу же, мой дон, - с несомненной долей почтения и уважения, не смотря на очевидную разницу в возрасте, но не в положении, произнес Энрике, встретив взгляд своего правителя, в котором давно уже видел будущее своей империи.
[indent] Тем временем, император продолжил, задав вопрос, на который герцог де Арана не стал долго размышлять.
[indent] - Императора Эстанеса должны бояться все его враги, а его верные подданные должны ему служить верой и правдой, по мере своих сил и умений, - сказал он, на последок поклонившись. Этот неспешный и взвешенный поклон должен был указать не на желание угодить амбициям молодого правителя, но показать смирение. Да и как иначе? Интересовавшийся мореходством инфант, что провел практически всю войну на адмиральском флагмане, видел и знал, какие решения был обязан принимать Энрике. Он видел, как адмирал возвращался ни с чем, будучи готовым принять любую кару с рук своего правителя, которого ему все же было суждено пережить. И ведь тогда было совершенно не важно, что адмирал предупреждал императора о том, что их флот не готов к войне. За проигрыш кто-то должен был понести вину…
[indent] - Если Ваше Величество считает, что я могу понадобиться ему, то для меня будет честью услужить, - добавил он следом, приготовившись услышать последующие слова его дона, что избрал не простой жребий для его старшего сына, назначив его прокуратором не спокойной Эскалоны.

+1

5

[indent] Ответ пришелся императору по вкусу: он был исполнен смирения и при этом достаточно обтекаем – лишен жарких заверений и клятв, какие в обилии сыпались к ногам императора от людей более молодых и малоопытных. Старик де Арана проявлял разумную осторожность, но при этом у Хуана даже не возникало мыслей, что тот с годами мог растерять все амбиции. Они были не на виду. Императорский тесть открыто пламенел ими, а вот бывший адмирал под стать стихии оставался водой тихой и глубокой, но оба они, попробовав власти, желали ее в равной степени.
   - Мне не нужна услуга, ни единичные, ни множественные, - ответил Хуан. Взгляд его приобрел некоторую покровительственную благосклонность, которая часто проступала в миг внутреннего довольства. – Я желаю, чтобы вы продолжили свою службу мне и империи. А потому перед всевидящими Братьями, я назначаю вас, герцог  Энрике Санчес де Арана, своим главным советником, уполномоченным управлять столицей империи при поддержке Совета в мое отсутствие. В прошлом многие ваши советы пришлись к делу и в помощь мне, и я надеюсь, что так оно будет и впредь.
   Император выдержал должную паузу, за время которой стоящий перед ним успел бы осознать судьбоносность мгновения и преисполнится полагающейся благодарностью, а после продолжил.
   - Приказ мною уже подписан и вступает в силу с сегодняшнего дня. Вам предстоит многое узнать и ко многому подготовиться, а посему можете преступать к своим обязанностям, как только покинете этот кабинет. Но прежде всего вы должны знать, что я намерен начать кампанию по возвращению островов в этом месяце. Думаю, ваши соглядатае с верфей, вам это так или иначе приносили, - Хуан улыбнулся, давая понять, что в неосведомленность бывшего адмирала  он верить не станет, даже если старик начнет заверять, что был занят только лишь виноградником с момента отставки. – Я возглавлю этот благословенный богами поход, в то время как вы останетесь здесь. Вы единственный, кому я могу доверить столицу, будучи уверенным, что вы сохраните порядок к моему победоносному возвращению.

+1

6

[indent] Конечно, император не пользуется полумерами и берет все то, что по праву считает своим. Предки предрекли, что  власть императорская не знает ошибочности, и не терпит ослушания. И отступать от таковых порядков никто в южной империи не собирался, будь он велик, аль мал. Герцог де Арана был подвижником традиций, и видел в них стабильность, которая делала Эстанес неуязвимой империей перед ликом множества врагов, которые только и ждали момента, когда юг проявит слабость, дабы всем наброситься скопом на гиганта. Такой невольной слабиной был упущенный за пределы границ Эстанеса инфант, что станет еще той занозой на теле своей родины, распростершейся по всему Хамдану.
[indent] Но война исправит это упущение, а в том, что война минует Юг, мог надеяться только истинный глупец или трус. Война была подобно воздуху, который требовали легкие Эстанеса, и новый император был обязан предоставить своим воинам возможность повоевать вволю, вернув утраченное.
[indent] По правде говоря, Энрике сомневался в том, что ему будет дарована должность первого советника, должность исключительно привилегированная, о которой лелеял свои планы муж, посвятивший свою жизнь служению империи, как это сделали до него его отец и дед. Правда, таких высот ни один из них не достиг. Оба закончили свои дни, вдоволь повоевав, являясь прокураторами провинций, где их помнят и по сей день.
[indent] - Для меня честь служить империи и Вам, Дон Хуан, - поклонившись, произнес герцог де Арана, нисколько не кривя душой. Больше всего в жизни он боялся оказаться за бортом великой политики и великих государственных дел, а потому ждал этого дня с трепетом и страхом одновременно.  И сейчас он мысленно возносил хвалебные гимны в честь Братьев и императора за то, что те ниспослали государю подобное решение.
[indent] - Вы правы, Дон, - выпрямившись, произнес Энрике, не водя за нос императора, что и без того был хорошо осведомлен делами флота и того, насколько хорошо был проинформирован его бывший адмирал. – Я хорошо знаю о том, что происходит на флоте и верфях, на которых был восстановлен наш флот. Для Вас не будет секретом и то, как я рад слышать о том, что мы возьмем реванш за то, что было утеряно в последней войне, за которую я по сей день в ответе. Ее позорное клеймо не дает мне покоя, как и не давало покоя нашему ныне воссоединившемуся с Братьями в мире ином и лучшем Дону Рамону. И если изволите, я напомню, что Дон Рамон видел опасность в Лиге, и против нее намеревался повести свою флотилию, прежде чем возвращать утерянный остров, - в своей речи он был искренен, как того требовала его должность и взгляды на положение вещей в мире. – Я полагаю, у вас есть план, как оставить вне игры Эйверскую Лигу? В прошлой войне ее флот нанес нам больше вреда, чем Рейнский, - добавил он следом, освежив в памяти болезненные воспоминания былых дней, желая узнать больше о тех планах, что пока еще были ему доподлинно неизвестны или же о которых он имел свои догадки.

Отредактировано Энрике Санчес де Арана (16-09-2018 22:40:29)

+1

7

[indent] Напоминание о том, чем жил отец и какие планы лелеял, резануло императора – ведь именно расхождение во взгляде на внешнюю политику стало тем последним решительным толчком к перевороту. Однако внешне Хуан остался сдержан, едва заметно сведя брови. Сравнения правящих стратегий были частыми и неизбежными: кто-то из придворных прибегал к ним, чтобы завуалировано упрекнуть, кто-то чтобы нарочито польстить. Герцог де Арана же обратился к этому с осторожностью, желая расширить свое знание о готовящемся военном предприятии – желание было вполне уместным ввиду его назначения.
   - Боги милостивы к своим сыновьям, и уверен вашего века хватит, чтобы увидеть торжество Эстанеса на Рокском море, - самоуверенно улыбнулся владыка Хамдана. – Как и Дон Рамон, я считаю Лигу опасным и более важным противником. Она мешает нашему развитию, а ее устои и покровительства магам бросают прямой вызов нашей вере. Но прошлое показывает мне, что бросаться на нее прямо не приносит победного результата, и я не видел в планах моего отца извлеченного опыта. Вы сами, когда-то учили меня, что не превосходящее количество кораблей выигрывает бой, а маневрирование. И я вознес это выше. Я хочу разделить прошлых союзников и Братья даруют мне к этому шанс! Рейнс был помят Авереном, а Лига лишилась своей головы и, не имея прямого наследования, на какое-то время погрязнет во внутренних противоборствах за престол. В такой момент у нас есть шанс повлиять на союз городов, не вводя своих солдат, и если не продвинуть выгодных нам людей, то посеять еще больше смятения. Лига должна считать, что наше выступление против Рейнса шаг отмщения за моего павшего брата, за позорное отступление из Марканы под натиском именно рейнских войск. Я готов предложить Лиге даже передел островов, если это притупит их бдительность и заставит сосредоточиться в себе.  Они могут избирать себе кого хотят, но когда падет влияние Рейнса, Лига останется против нас одна.
   Хуан прервал свою речь, считая, что далее продолжать разъяснения своих стратегий не стоит – герцог де Арана был достаточно умен, чтобы просчитать возможные действия. Да, подобный план занимал куда больше времени, чем прямая война и требовал таких уступок, которые Эстанес до этого себе не позволял: невиданное дело – вести переговоры с еретиками. Но если прошлые действия себя не оправдывали, зачем было вновь и вновь кидаться в одно и тоже место с одним и тем же результатом?

+1

8

[indent] Чем ближе к огню подлетает мотылек, тем ближе становится его погибель; чем ближе к солнцу – тем сильнее его жар, в пылу которого можно, если не сгореть полностью, то поджечь свои крылья. Но каковой бы не была опасность, подстерегающая вблизи от источника любой опасности, столь вожделенной для каждого, это не отменяет природы влечения к высотам и свету. Власть подобна огню или солнцу, не стремиться к которой не может перестать ни один гранд Эстанеса, в жизни которого есть только один путь – наверх по назначенному пути, не смотря на все подстерегающие опасности. Завистники, жаждущие занять свое место под солнцем, будут плести интриги против него, пока ему самому придется сохранять бесстрашие перед лицом государя, которому он должен будет давать лишь добрые советы. Несомненно, любой плохой совет может закончиться пагубно, в первую очередь для самого советника. Как бы там ни было, но только Дон не склонен к ошибкам, а если те и случаются – только по вине его окружения.
[indent] Но ничто не страшило Энрике Санчеса де Арана в этот день, когда он приблизился к собственной цели, в которой находил свое дальнейшее признание. Он знал, что сравнение любого императора с его предшественником, приходящимся ему отцом, даже в мелочах – не приветствуется. Однако он был обязан знать больше из уст императора, вручавшего в его руки столь большую власть. И Дон Хуан изволил очертить перед своим советником все свои дальнейшие планы, в которых было место холодному расчету и последовательности.
[indent] - Братья наделили вас стратегическим мышлением, которым не наградили многих государственных мужей, готовых служить империи и отдать за нее жизнь, - узнав далеко не обо всех грядущих планах императора, Энрике был сдержан в своей похвале.
[indent] Он пока еще не знал, кто стоял за таким планом: сам Дон или один из его соратников, что и ускорили его приход к власти. Ему льстило, что император помнил слова, сказанные им однажды в море, но не обольщался. О том, что именно Сиятельный Дон, которого он видел перед своими глазами сейчас, был повинен в кончине своего отца, Энрике не сомневался теперь. Но в какой-то степени понимал, что это было вынужденной мерой – ради империи. Еще одна война с Эйверской Лигой могла бы в который раз разорить флот Эстанеса и убавить его мощь, чего нельзя было допустить. Если тебе не нравится положение фигур на шахматной доске – просто опрокинь нее? Отказаться от очередной стычки со своим древним противником, отнявшего жизни стольких имперцев и его собственного отца – Дон Рамон не смог бы.
[indent] - Полагаю, что мне стоит позаботиться тем, чтобы созвать ваш Тайный Совет? – спросил он, слегка поклонившись императору. Если память не изменяла Старому Адмиралу, а она ему не изменяла, то императору предстояло провести еще одно или два назначения, чтобы Тайный Совет был укомплектован, и вскоре империя узнает имена тех, кто обладал доверием Дона Хуана.

+2

9

[indent] Хуан улыбнулся в сытом довольстве. Лесть всегда была ему приятна, а лесть пусть не от официального, но все же учителя, была притягательна вдвойне, и император принимал ее ровно до той поры, пока не чувствовал за ней желания манипулировать собственными действиями. Герцог де Арана эту меру знал, как и принимал новую стратегию внешней политики, что было немаловажно для первого советника, который станет управлять государством из-под руки владыки Хамдана. Ставить на этот пост человека, чьи взгляды в глобальном станут расходиться с императорскими было бы смертоубийственно.
   - Да, - согласно кивнул на предложение Хуан и на некоторое время опустил глаза в бумаги перед собой. – Но я наметил еще перестановки. С сегодняшнего дня на пост Главы разведки заступит граф де Мендоса - Армандо Бальестерос. Он так же останется работать в столице, и я надеюсь на ваше взаимопонимание.
   Императорский взгляд вновь поднялся к советнику, желая ухватить возможное неудовольствие. Конечно же, все государственные мужи Корволы станут следить друг за другом и доносить друг на друга при малейшем неприятии, но подбирая кандидатуру первого советника и главы разведки, Хуан желал заложить костяк и прочную опору для собственной власти. И пока этим двоим делить было нечего. Если верить донесениям…
   Что делать с разжалованным головой император думал много. Самым простым решением было похоронить все знания и все секреты вместе с жизнью, но Хуан хорошо помнил, что глава разведки пусть и не поддержал переворот - остался в стороне, - но присягнул новому императору одним из первых. Как помнил и то, что именно его люди упустили по итогу Хайме вместе с короной. Шанс продемонстрировать свою верность и применить обширные знания император намеревался предоставить на островах. Там же, в случае чего, еще одна смерть будет выглядеть обыденностью военного времени.

+1

10

[indent] Никто не скажет Энрике Санчесу де Аране, насколько он бывает несправедлив. Он не льстит обычно, как и скупо дарует собственную похвалу, что делает исходящую из его уст похвалу более ценным приобретением и заставляет чувствовать неподдельную гордость за себя. Своих детей он никогда не баловал подобными подарками, свято веря, что таким образом воспитывает в них целеустремленность, внутренний стержень и твердость характера. Однако император – не тот, перед кем стоило вилять хвостом. Он не нуждался в излишней похвале за собственную прозорливость, которой не хватило его сиятельному отцу. Однако выказать свою поддержку избранному курсу, герцог де Арана не знал, как бы смог иначе.
[indent] Впрочем, задерживать Сиятельного Дона более не следовало. И, получив краткий ответ от молодого государя, старый адмирал уже намеревался оставить его кабинет, дабы занять свое место под сводами этого дворца, где ему предстояло трудиться в поте чела во благо империи, которой он уже посвятил не единую свою морщину, как и не один седой волос. Но, у Его императорского Величия была еще одна весть придержана в рукаве: назначение на должность, что требовала от занимавшего ее человека определенной сноровки, типа мышления и взглядов на жизнь
[indent] - Как пожелаете, Дон Хуан, - Энрике поклонился императору, отозвавшись  на его решение. – Тогда я дам знать вашему новому главе разведки, когда состоится наше совещание, - продолжил он. – Не смею задерживать вас, и сам приступлю к своим обязанностям, - ему предстояло ознакомиться с тем, в каком состоянии оставил свои дела его предшественник, но об этом герцог не сказал вслух. Это было лишним, и исходило бы скорее от не верившего в собственный успех мужчины, что не знает, чем ему заняться на новой должности.
[indent] Он откланялся, выйдя за дверь, после чего последовал в сопровождении слуги к кабинету, где мог осмотреться. Менять что-либо в своем кабинете де Арана не желал, он тут же уселся за стол, и начал осматривать свитки пергамента, которые попались ему в руки. Но прежде, он все-таки задумался над тем, что имя Бальестерос ему было знакомо. И вскоре он припомнил, что именно таковым именем обладал род, что принял в свои ряды виконтессу де Берги, младшую сестру мужа его давно покойной сестры. Не доверяя женским словам, Энрике решил узнать больше сам о том, что представляет собой ее пасынок. Как бы там ни было, а он мог верить только тому, что сам проверил.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Утром мажу бутерброд, сразу мысль: а как народ?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC