Рейнс: Новая империя

Объявление

В игре — июль 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Забавно, даже магистр академии для сеидхе - все тот же дикарь, но с кремнем и огнивом, от которого может выгореть даже самый древний и мудрый лес. И вот я себя спрашиваю иногда, а есть ли сила, которая так же думает о сеидхе? Снисходительно смотрит на них и опасается, как бы они, неразумные, чего-то не натворили.

Эйрон фон Ревейн, "Сиды открыты, но сиды ушли"

разыскиваются

Бастиан фон Фробург

виконт, наследник и любимый сын

Риванон Бернез

дилвейнский дипломат

Риэйв фэр Ливеар

чародейка-сеидхе

Глен де Иден

лигийский дипломат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Живое общение » Цитатник форума


Цитатник форума

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

АМС запускает небольшой проект, своего рода цитатник нашего форума. Каждое воскресенье (при форс-мажорах - понедельник) в этой теме будет публиковаться список выдержек из постов участников игры, которые, по мнению мастеров, заслуживают того, чтобы быть особо отмеченными. Цитаты будут вывешиваться в рекламных темах форума на каталогах, кроме того, в ближайшем будущем мы добавим в таблицу ротацию и поместим туда избранное из постов участников.
Участвовать в выборе цитат может не только АМС, если хотите чем-то поделиться, присылайте письма на аккаунт Летописца, АМС обязательно рассмотрит.

0

2

АМС просит прощения за небольшую задержку, мы долго не могли решить, что именно отобрать в наш первый почетный пост с цитатами. Здесь собраны самые меткие, на наш взгляд, цитаты, которые либо точно отражают настроение ситуации, либо четко соответствуют образу персонажей.
Цитат немного, поскольку выбирали лучшее, к следующему воскресенью мы ждем активного участия в данном процессе всех игроков — АМС все читает, но голос честной публики тоже хочет услышать.


Обломок свечи - как раз тогда, когда он задумался о том, насколько она необходима.
По спине пробрало холодком. Чертов дом умел читать его мысли?!
Неловкими руками, почти не задумываясь, что делает, Реджи зажег ее - в сгущающемся мраке крохотный теплый свет рождал глубокие тени, выхватывал бледное пятно - лицо Эйлис и тусклый блеск разбитого, запыленного зеркала. Собственные отражения казались призраками. Теперь, когда у них был свет, темнота казалась еще более черной и плотной, как старая тряпка.

Реджи, Дом с привидениями

- Это не камень, - наконец, сказала она, снова погладив скорлупу. - Это колыбель древнего народа. Многие века назад жили его дети в мире еще до того, как сюда пришли люди. Жили, сражались и умирали. Небо принадлежало им одним, и не было никого могущественнее их, - рядом с костром камень светился, как матовая жемчужина. Обман зрения - один из многих. Тегвин говорила тихо, нараспев, обращаясь будто к себе самой. - Но после того, как появились люди, лишь воспоминания остались от тех, кто правил небесами. И еще вот это, - она накрыла яйцо ладонью. - Ему никогда не взлететь, и никогда не стать драконом.

Тегвин Кади, Нормальные герои всегда бегут подальше

«Наверное, это хороший способ облегчить свою совесть, — зло буркнула девочка сама себе, разглядывая здание, в котором размещался штаб дипломатического корпуса, и потерла все еще красные после ночных рыданий глаза. — Хочешь — рассказывай, хочешь — нет, дальше не мое дело»
Для Эйлис, которой тетушка сказала, что право решать, рассказывать правду ей или нет, лорд Доран оставил Адели, всё выглядело именно так. Милорд заподозрил, милорд решил узнать наверняка, милорд оставил право решать портнихе, милорда это больше не касается. Ведь, наверное, если бы касалось, он бы сказал что-то вроде «Если расскажете, приведите ее ко мне, нам надо поговорить».

Эйлис, Для кого забава — мне же через край

Через два дня мы молодцов поймали, приволокли обратно в ту деревню и распяли у дороги. Местные детишки бегали кидать в них камешки, пока не сдохли, - он криво ухмыльнулся. – А Керис… Не забеременела, только потому что была мала. И я не знаю, что творилось с ее рассудком раньше, но с тех она так и потерялась где-то в своем детстве. Наверное, это даже лучший вариант, чем остаться на всю жизнь замкнутой и забитой серой мышкой. Посмотрите на нее, - он обернулся к девчонке, которая, отойдя в сторону, что-то шептала себе под нос, отчаянно жестикулируя. – Она по своему счастлива…

Дэйхи, Fortunam suam quisque parat

"Каждый выживает как может", - однажды сказал Эрик, и она хорошо это поняла за эти годы. Сострадание было излишним, жалость - неуместна, когда речь шла об Империи. "Для чего же она существует?" - спрашивала Мелисса у нескольких разных людей, и все давали разные ответы. Эрик сказал: "Чтобы обеспечивать мир и процветание на ее территории. Чтобы не допустить войны всех со всеми, как это было когда-то".
Но разве не в этой войне она воевала сейчас, покупая расположение чародея за жизнь его ученика? Законное и доброе дело, которое она делала сейчас, превращалось в дело грязное и меркантильное, ибо творилось отнюдь не "искренне, с чистым сердцем и чистым помыслом", как предписывали священные книги. "Искренней и чистой должна быть твоя любовь к твоей стране, все остальные действия должны проистекать из нее. Убийство, ложь - не из желания убить и не побуждения солгать, но из любви", - сказал ей брат Кивейн тогда. Мелисса чуть не расхохоталась в его лицо, но у нее слишком болели незажившие еще пальцы на руке. Сломанные, между прочим, из-за любви к мужчине, которая когда-то казалась сильной и вечной и о которой ей пришлось глубоко пожалеть.

Мелисса Ардин, Hic sunt dracones

Либо эта чертова кокотка по имени судьба обладала своеобразным чувством юмора, либо же Гаррет любил поиздеваться как над бароном, так и над колдуньей, но им, как и на этот раз, приходилось работать в паре гораздо чаще, чем предпочел бы Гюнтер.
Мысленно Гюнтер еще раз поставил под сомнение целомудренность Мейв Вебер и сексуальные предпочтения своего начальника, но на лице его, благодаря сильному желанию не потерять лицо, застыла ухмылка.
- Раз легче легкого, не будем терять время.

Гюнтер фон Цайгетурм, О людях и крысах

Мануэлю не понравилось, что Арьен ушел от вопроса, он сразу почувствовал себя ведомым, а не ведущим, потому что нужно с первой же встречи вразумительно очертить свою позицию, и позиция заключалась никак не в пассивном участии. Не понравился посланнику и вопрос, слишком острый и в меру провокационный: как давно Эстанес обязался посвящать чужаков в свои планы?

Мануэль де Сарамадо, Слово это ветер...

+4

3

С прошлого цитатника прошло два месяца, даже чуть больше, а игра настолько ускорилась и активизировалась, что мы никак не могли выбрать подходящие кусочки, чтобы не превращать цитатник в стену текста.
В этом месяце собраны цитаты за сентябрь и прошедшую часть октября, с этого раза цитатник станет появляться регулярно, 20 числа каждого месяца.


Где-то внутри него дала о себе знать печаль. Та печаль, которая настигает человека, стоит ему столкнуться лицом с чем-то необъятно большим и неподвластным ему. Ты подходишь к океану и смотришь на волнующуюся воду, которая переливается в лучах солнца всеми оттенками синего и голубого, и ты знаешь, что где-то там, за большой водой, тебя может ждать любимая и дети, а на столе — горячий ужин и свежеиспеченный хлеб, но вот ты стоишь перед большой водой и не в силах ничего с этим поделать. Таким себя сейчас чувствовал и младший де Сарамадо. Он думал обо всех тех изменениях, которые хотел бы принести в Эстанес и мир, и в это же время осознавал, как далек он от них, и что время, его жизнь, словно песок утекает сквозь пальцы, а он до сих пор не успел сделать чего-либо действительно значимого.

Мануэль де Сарамадо

Отравил ли граф дель Фиатте своего брата? Сказать по правде, Лоренцо было все равно. Не суть важно. Судьба, по его собственному опыту, порой оказывалась намного изобретательнее человека и расправлялась со своими жертвами проще и элегантнее. Но если Гаспар решил взять бразды правления в собственные руки, не дожидаясь ее подачек, наверное, он заслужил право «наслаждаться зрелищем напуганных соседей». Впрочем, разительный контраст между скоропостижным, но от того не менее полным достоинства концом Марсела дель Фиатте и тем, как граф избавился от остальной родни, наталкивал на мысль, что либо первая смерть была не его рук делом, либо уж очень надоело Гаспару возиться с многочисленными родственниками поодиночке да и фантазия поистрепалась.

Лоренцо Альба

Самым трудным был первый шаг, требующий оттолкнуться от напряжённого плеча, в направлении прикроватной тумбы. Шаг. И ещё. Один неверный шаг за другим. Он всыпал порошок в рот, разжевал его, не став запивать водой, дабы усилить лечебное действие, и стал ждать прилива сил.
Позднее выдвигалось немало противоречивых версий о причинах бунта. Некоторые утверждали, что конный имперец походя затоптал ребёнка из бедной семьи. Другие кивали на своих друзей, друзья которых в свою очередь знали близких несчастной девушки, жестоко изнасилованной солдатами. Кое-кто клялся Двумя, что дело началось в портовом квартале, с пьяной драки, когда в ход пошли не только скамьи и глиняные кувшины.
Однако, с трудом верилось, что город взорвался после одного-единственного инцидента: безумие распространилось слишком быстро. Веленса походила на костёр из сухих дров, к которому поднесли факел в одном месте, в другом... и вспыхнуло пламя.

Дитрих эр Лейвен

На войну бы их все, чтобы вот эти "уточню" кровью вдолбили в голову, что так нельзя. Лорена была очень, очень расстроена и настроена устроить профилактические экзекуции всем, чтобы никому обидно не было. Расслабились. За два дня. Просто зла на них не хватало. А если случится что? Вон, в глазах любопытство, ни капли здравого смысла, а лучше бы нашел его, потому что все те люди, которые во дворе посольского особняка - большая проблема. Люди, которые за воротами - ещё большая проблема. А ещё есть Доран, который как принцесса в замке, который охраняет злой и огнедышащий дракон, от которого надо спасать. Начальник, до которого не добраться простыми путями, очень сильно беспокоил капитана.

Лорена Хаймар

Все было на месте - деревья, петляющая меж холмами дорога, виднеющиеся вдалеке предгорья - все сохранилось неизменным с того самого дня, когда Тегвин впервые проезжала этими местами.
Все так - и одновременно совсем по-другому. Стоило присмотреться, и драконица понимала, что Айронвэл изменился, внезапно и непоправимо, и той дороги, по которой они, пришпорив коней, летели теплой летней ночью, больше не было. Ее поглотило темное и топкое, как болото, ощущение надвигавшейся беды.

Тегвин Кади

Юноша привык, что у Дэймона не было ни жены, ни детей, ни братьев или сестер, с которыми приходилось бы делить его внимание, а был только помощник. И этому самому помощнику его сиятельство доверял, позволяя входить в свою лабораторию, лично обучая владению магией воздуха и даже платя деньги, чтобы парень мог что-нибудь покупать. Одним словом, граф был самым замечательным человеком на свете, и Йохана устраивало в их жизни абсолютно все. Пока не появилась она. Два года назад Тегвин впервые ступила под своды замка Айронвэлл, но мальчишка тогда не почувствовал приближения беды.

Йохан

Лотта отступила еще на шаг. В схватке с колдуном она проиграет. Торвальд был сильнее и могущественнее, она это знала. Он тоже знал, он видел страх в ее глазах. И рванулся вперед, стремясь взять неожиданностью. Лотта закричала и выбросила вперед руку, защищаясь. Вспышка света прорезала ночную тьму, чтобы быть поглоченной тьмой снова.
Крик и свет увидели двое странников на дороге: ученик чародея и гвардеец герцога. Черная магия колыхнулась так близко, что даже Йохан почувствовал вспеск колдовства.
До деревни докатилось слабое-слабое эхо, на которое почти никто не обратил внимания.

Лотта

Сильвия напрямую, не желая ни лукавить, ни недоговаривать. Ей уже не хотелось тратить время на словесные игры, кокетство, дамские недомолвки, которыми развлекались все женщины ее круга и которые так любила она сама. Тот день в соборе наполнил ее душу старческой, как ей казалось, усталостью и каким-то тоскливым равнодушием. Игры в слова - это было одно, игры в политику - другое, а то, что произошло вчера, казалось ни тем, ни другим. То, что произошло вчера, было болезненным, как удары молота по стали хорошего клинка, и сейчас, оказавшись в остужающей воде, Сильвия ощутила, как уничтожается лишнее в ней - как выдуваются из нее все до одной эмоции, выжженные жаром летнего полуденного солнца. Однажды она видела гнев людей, не здесь, далеко, в Лиге, и тогда ей показалось, она повзрослела разом на десять лет. Произошедшее вчера заставило ее состариться на полжизни.

Сильвия ди Альбретто

Она прикрыла глаза на мгновение, избавляясь от воспоминания. Живое и выразительное, оно стояло перед глазами так, словно она увидела его только что. Как жестоко так умереть, подумала она - быть заточенным в кевлит и утонуть в озере на территории разрыва, где цветущие луга и травы - соучастники великого зла, совершенного и только совершившегося. Здесь, в доме Арвэ, разрыв казался чем-то далеким - но Элен знала, что ночью увидит его снова - и будет дурно желать и жаждать этой земли, этой силы и власти, прячущейся в теле, изнывающем от кевлитовой боли в мучениях скверны.

Эленвэ фэр Виарай

- Помните урожай 1537 года? Виноградники тогда давали особый горько-сладкий виноград, как орех в меду, но иначе, и не везде, а только между Энау и Авенной. Дети тогда им объедались, да и взрослые тоже, потихоньку. Возы с ним везли в Амархолл, а там он расходился в мгновение ока. Виноград сушили, замораживали, готовили конфитюры и, конечно, варили превосходное вино. Но, обратите внимание сюда! - произнёс маркграф поднося бутылку ближе к лицу Её Величества. Там она увидела нечто, о чём забыла, с тех пор, как была десятилетней девочкой.
- Печать винодельни эр Лайе. Двадцать лет выдержки. Легендарный урожай. Во истину это - золото нации, Ваше Величество.

Эрвен фон Лойте

- Наша жизнь была бы в разы проще, если бы мы знали ответы на некоторые вопросы, - Спокойно ответила женщина, пригубив из кубка вина. - Цепляясь вечно за прошлое мы не можем создать будущее, но и забыв его мы останемся ни с чем. Я молюсь за благо Империи и Императора, Ваше Сиятельство, потому что нет в этом мире более страшного наказания, чем распри между родителями и детьми, между супругами. Лишь целостность и единство помогут на выстоять не потеряв собственного достоинства и человечности.

Лорейн фон Эмеан

Кем он сейчас выглядит в ее глазах? Верным ревнителем до безумия долга Родине? Трусливым перебежчиком, который унес ноги оттуда, где запахло жареным? Или тем, кем являлся на самом деле, всего-навсего растерявшимся мальчишкой? Такого ощущения собственной вины у Армана не было даже тогда, когда была опасность разоблачения его проступков во времена обучения вроде тайных поединков, запрещенных под угрозой исключения, будто бы это могло остудить горячие головы курсантов. А ведь вроде ничего еще не сделал. Только шаг - внутри. Один большой шаг.

Арман ди Солето

В это мгновение Адели ненавидела Дорана фон Эйстира так сильно, как только могла. Она даже не подозревала, что способна испытывать настолько сильную и жгучую ненависть к кому бы то ни было... Как оказалась, способна.
Женщина не испытывала ничего похоже даже в тот миг, когда поняла, что этот мужчина, явившийся из самого сердца империи, может раз и навсегда забрать ее Эйлис, ставшей для нее родной дочерью. Может - и скорее всего однажды заберёт. Пусть не сейчас, но через несколько дней, месяцев... Однажды он позовёт её с собой, аона согласится - иначе и быть не может.

Эйлис

Инквизиторы! Вот кого он не любил всей душой наравне с малефиками! И если последние были злом по своей природе (никакой договор с потусторонней сущностью никогда не закончится благом!), то первые – по чистой глупости и тщеславному желанию ощущать собственную значимость, пусть даже ложными знаниями о «спасении» мира и чужих душ. Слепой фанатизм частенько превращал их в марионеток, коими легко манипулировать, натравливая на неугодных короне. Что уж говорить о том, сколько простых людей по всей империи с их подачи погибало от сплетен, зависти и злословия ближних?

Дэйхи

- Я надеюсь, вы не посмеете меня задержать, - резким тоном обратилась Бьянчи к импровизированной охране Маргариты. Кого они охраняли и от кого? Маркизу от всех остальных или же просто пытались ограничить ее передвижения таким нехитрым образом? Все это добавляло странного привкуса этой истории.

Исидора дель Бьянчи

+2

4

19 декабря — 20 января

Асканио был умен, но отчего-то поддавался общей для чистосердечных людей слабости – его можно было заставить почувствовать себя виноватым. Оттого у него действительно должно было болеть сердце за происходившее в Веленсе, неважно что ни причиной, ни непосредственным участником событий он пока не был.

Лоренцо Альба

Реакция уличной торговки встревожила его сильнее, чем утреннее известие о пехотинцах, загнавших в угол двух анхальсских новобранцев и избивших до полусмерти, потому что из солдатской головы офицерский сапог быстро выбивает дурь, а вот с таких, как Серра, страна и начинает обычно расползаться по швам.

Алессандро Ферри

Ну как можно воевать и сражаться, если постоянно ходишь с таким лицом и думаешь? Второй, тот, что постарше и приносил всем яблоки, казался поинтереснее. И он точно знал, что надо делать — ну иначе зачем бы еще ходил по комнате, заглядывая окна и разглядывая стены да углы с таким уверенным и подозрительным видом?

Эйлис

Этим мразям было все равно, кто пострадает ради их продвижения к заветной власти, дети, старики, женщины, и недавняя бойня - яркое тому подтверждение. Чего можно добиться, физически заставляя себя ненавидеть?

Арман ди Солето

Слова эти звучали наивно для взрослого человека, но, как известно, дети и подростки отличаются от взрослых тем, что таким вещам иногда верят и придают им особую силу и вес. Редко, да, даже очень, но почему бы и нет? Магия слов ничем не хуже обычной магии, проблема лишь в том, что доказать её существование и подкрепить свою правоту о ней доказательствами гораздо сложнее, чем условную огненную стену от любого опытного колдуна.

Джонатан Беккер

Словно горечь и память поколений изгнанников и изгоев, перемолотая в пыль, была впитана ими с молоком матерей и рыжей пудрой, которой детям до двенадцати лет хадданеи натирают ладони, веря, что это отгоняет болезни и дурной глаз соседей, никогда не смотревших на них с одобрением, но если в мужчинах это приобретало силу клинка, направленного в цель, или тяжесть летящего снаряда, пробивающего стены, то у женщин эта сила облекалась в слова и мягкую уверенность в том, что они делают и для чего рождены на свет.

Катарина Рихтер

Как ни странно, но фон Лойте было проще, когда рядом был такой человек. Не обремененный манерами, пониманием приличий, прямолинейный и бесцеремонный в словах и поступках, он возможно оскорблял чьи-то чувства одним своим присутствием в подобном месте. Он не беспокоился, что пойдет ропот о неуважении к собравшимся, наоборот – Эдмунд был не против чуть разбавить общую кичливость сегодняшнего приема. Во всяком случае, по взаимному дискомфорту он и общество были бы квиты.

Эдмунд фон Лойте

Будь это один из тех приемов, на которых ей уже доводилось бывать вместе с отцом, она бы быстро оказалась в обществе гостей помоложе, говорила бы о моде с девушками, о поэзии и музыке - с юношами, одарила бы каждого хоть одним заслуженным комплиментом и к концу вечера сумела бы обзавестись хотя бы одним-двумя приятными и небесполезными знакомыми. Сейчас же с ее лица не сходило выражение доброжелательной любезности, но любой, кто хорошо ее знал, почувствовал бы всю меру ее настороженности: Рива не стремилась общаться, старалась привлекать как можно меньше взглядов, сама старательно присматривалась к окружающим и жадно слушала все, что говорили вокруг.

Рива Самади

Истинному не нужны были глаза, чтобы понять насколько глубоко гиблые когти разложения вонзились в сердце леса. Дракон ощущал болезнь в каждом цветке, роднике, дуновении ветра, всю эту боль и смерть он ощущал глубоко и всем своим естеством. Священное пламя дрожало в груди, оно негодовало, полное слепой ярости, словно встретилось лицом к лицу с древним врагом.

Альтэаронг

Раздвоенность — то, что он наблюдал на протяжении многих лет в людях, облеченных властью, влиянием и силой, то, к чему давно уже успел привыкнуть, кажется, и потому совершенно не удивлялся и теперь той двойственности, что видел в глазах императора Арьена и его супруги, чье бремя едва ли сравнимо с его собственным. Он тоже был раздвоенным, и в среде тех, кто носит маски, его вторая личина отличается лишь тем, что избавиться от нее — значит подписать себе смертный приговор и добровольно прыгнуть на выставленные колья, приготовленные для огнедышащего чудовища, которое когда-то было человеком.

Рейнар ван Хейссен

Было в словах узника то, что заинтересовало кардинала даже больше открывшихся разрывов. Те язвы на земле были далеко - пока далеко, а вот эстанские еретики близко. Гораздо ближе, чем хотели бы видеть их все, исключая императора и небольшого круга согласных с ним в этом вопросе. Супруги, да все сейчас оборачивалось против приезда послов из южной империи, и чтобы игнорировать это, нужно было быть или безумцем, или великим человеком, способным держать под контролем любую ситуацию, но гений и безумство, как известно, часто сопутствуют друг другу.

Рейнхард Везен

0

5

В чужой стране, вдалеке от двора отца, где идет еще и своя игра, которую ведет не собирающийся дожидаться естественной смерти отца Фаусто, без союзников и партнеров, принц должен был выполнить поставленную задачу невзирая на ее истинную причину. А в идеале еще и выжить.

Мануэль де Сарамадо

Недоверие Экзарха трудно было не предугадать. Он ожидал от Эрвена подвоха, да и как же могло быть иначе, ведь они были фактически соперниками на прошлых выборах. Пожалуй. Большинство сановников в Рейнсе воспринимали его ровно так же, так что быть может ему действительно следовало покинуть группу не отбрасывая на неё тени своего имиджа проигравшего. Но в таком случае, что станет с его планами и идеями, которые, как ему кажется, вполне выполнимы. Нет, отставка сейчас равносильна для него смерти.

Эрвен фон Лойте

В вопросе явно было слышно нотку отчаяния, так просятся к матери маленькие дети, которым страшно и скучно уже в чужых стенах. «Или же господа инквизиторы заберут вместе с ним и меня?» - вот, что интересовало Нолвенн.

Нолвенн Эвиньи

В том, что поместье Патрика Эвиньи обыщут при первой же возможности, также никто не сомневался. А потому никто из слуг и глазом не моргнул, когда Его Светлость выдвинулся в путь ни свет ни заря, невзирая на непродолжительный сон. Впрочем, этой ночью в Лоте крепко спали разве что совсем невинные младенцы.

Мария де Лотрин

Глядя на то, как идёт к величию или погибели муж, она сама балансировала на самом краю, едва ли рискуя меньше, но и пусть. Только ещё были дети, которых не пощадят, если поднимут народный бунт, если придут и свергнут, втоптав в грязь своих же владык, которых месяц назад боготворили. Те, кого любят, всегда убивают с особой жестокостью, словно оправдывая тем самым собственные ошибки и прегрешения.

Лорейн фон Эмеан

Когда-нибудь им не придется больше проноситься кровавым вихрем по землям своим, как когда-то они проносились по чужим, и человеческая кровь поддерживала силу северных земель и их собственной наравне со звериной. Быть может, потому и проснулись разрывы к югу от гор, что он когда-то обещал их владыкам отказаться от кровавой дани. Может быть, это была ошибка.

Арвэ ап Рианнах

Какой к Агресу подвиг? Как вы можете рисковать своей жизнью из-за такой чепухи, когда ещё не закончилась война? Подвиг не мне нужен, а Рейнсу!

Лорена Хаймар

Шуту, который предан своему королю по-своему, никогда не понять преданности пса.

Роланд де Клермон

+1

6

Я просто обязана процитировать моего любимого капитана.

Алехандро Собраре написал(а):

Он помнил хорошо, как описывали ему Тар Эвернесс — эти описания были красочными, но презрительными по большей части. Порицающими сам факт существования города, о котором один слух был хуже другого среди тех, кто никто никогда его не видел: и женщины здесь ходят по улицам с оголенной грудью, и мужчины сожительствуют с другими мужчинами, и якобы те, у кого нет и зачатка магического таланта, живут на положении рабов и прислуживают поганым чародеям, что то и дело смешивают их с грязью. Алехандро даже если бы постарался, не вспомнил бы все, что им с молодых ногтей рассказывали о Вольных городах, этого было слишком много.
Тут тоже всего было много — с избытком. В чем-то россказни оказались правдивы: в том, что здесь шум на всех языках, что стыда тут у женщин нет совсем, и если бы он не бывал на островах до этого, то наверное бы долго и глупо смотрел на оголенные на людях шеи матрон и юных девиц, снующих по переполненным улицам в порту, куда его выпустили погулять совсем ненадолго. Его корабль стоял у самого дальнего причала эйверского порта, без флагов и каких-либо других опознавательных знаков — визит Эстебана Вальехо в Лигу по-прежнему был тайным, и потому всю команду просто посадили под охрану на корабле, запретив любые контакты с эйверцами, хотя в том не было особой нужды. Местный язык они все равно не знали или знали крайне скверно.
До него тоже долетали только обрывки смыслов, случайно выхваченные в толпе фразы, которые он узнавал с трудом. В порту кипела жизнь — корабли со всего cвета громоздились тут лесом мачт, массами парусов, гомонили голосами на всех языках Рокского моря, столько кораблей он не видел никогда, ни в Маркане до ее утраты, ни в Ильехане в торговые сезоны, когда открываются ворота порта и корабли из чужих стран могут зайти в воды Эстанеса. Флаги всех цветов, паруса всех форм, даже самых причудливых: цветастые знаки отличия легких шебек с островов, черно-золотые ленты на такелаже рейнсианских каракк и аверенские каравеллы с синими, как море или небо, парусами... глаз не мог зацепиться ни за что в этой пестроте, в этом водовороте жизни, который тащил его течением куда-то прочь, по бесконечной линии причалов, которым не был видно конца и края, не было предела и счета тюкам и ящикам с товарами, и закладывало уши от окриков портовых служек, которые грузили и разгружали, перетаскивали и перекидывали привезенный и увозимый товар: то, чего не доставало Лиге и то, что она могла дать миру.
Казалось, что сейчас этот водоворот его утопит. Не хватало воздуха, чтобы вздохнуть.
Людской поток вынес его с причалов в сторону большой каменной стены, которая ныряла в воду в гавани и делила узкую бухту пополам. Он видел это преграду еще тогда, когда корабль подходил к порту — издалека было видно темнеющие ребра кораблей, которые еще только должны были обрасти "мясом", и почти достроенные каравеллы и каракки, ощетинившиеся острыми мачтами и спущенные па воду, одевавшиеся парусами — легенларные эйверские верфи. Эти корабли он видел один раз в жизни, на войне. На войне, которую они проиграли.

Алехандро Собраре написал(а):

— В последней войне... — медленно начал он, тщательно подбирая слова, каждое из них, — ваши корабли наголову разбили наш флот, который наши корабелы восхваляли самыми льстивыми словами. О том, что они были льстивыми, мы уже потом узнали, когда вышли в море против вашего флота. У нас не было шансов даже. Тогда я впервые увидел их...
Он помолчал, вспоминая этот день, переходящий в ночь, пылавшую заревом пожаров, сочившуюся кровью заката, которая проливалась прямо в море и окрашивала его в цвет огня и свежей плоти. Вздыбленную криками умирающих, разорванную черным клином кораблей, чьи синие и белые паруса сияли золотыми звездами. Он помнил их до сих пор.


Алехандро Собраре написал(а):

— Я искренне думал, что кофе умеют варить только в Эстанесе. И пить тоже, — Алехандро принял толстостенную, тяжелую чашку, которая должна долго хранить тепло божественного напитка. Кофе открыли миру они, эстанцы, они научили пить его сперва дикарей на островах, когда те находились под их властью, и уже потом — все остальные переняли это умение у азалийцев, хотя в империи всегда говорили, что по-настоящему кофе умеют готовить только в Седетании и Эскалоне. — Но, признаюсь, этот весьма неплох. Хотя я бы мог научить вас паре нехитрых приемов, которые известны на моей родине, но совсем не пользуются популярностью за пределами Эстанеса. Это произведет фурор.

Вы тут совершенно очаровательны, сеньор)

0

7

И моего благословенного Двумя патрона)
боюсь, каждый пост стоит быть отлитым в бронзе или высеченным в мраморе) у мессира столько аллюзий и отсылок, что это просто восхитительный лабиринт для пытливого ума)))

Эйдан ван Хален написал(а):

— ...говорят, что их привлекает сюда книгопечатание. Якобы Веннари и мастер Мануций младший из дома Альдо, вознесшие типографику на новые вершины, даруют каждому из этих служителей Каллиопы их личную надежду на вечность.
Под ногами хрустела галька. Небо было синим, ветер — резким, прохладным и задиристым, а крупные лазурные волны бились о берег с упорством, достойным борца, сражающегося за собственную жизнь.
Чтобы побороть шум прибоя, Эйдану приходилось говорить громко.
— Но писатели и поэты, — возвысил он голос, умудряясь даже так говорить с иронией, — В свою очередь даруют надежду на вечность и нам, Лиге. А вместе с тем, что делает дом Альдо, мы получаем оружие, политическое и культурное. Острое и громкое слово, которое можем обернуть против любого, даже самого сильного, противника. Пожалуй, мне нравится идея забросать памфлетами неугодного. Так что нам стоит дать мастеру Арентино то, что он так старательно выпрашивает, леди Тенебрис. Вы так не считаете?

Мастера Арентино, неплохого поэта и человека глубоко светского, в Лигу привлекло не только книгопечатание. Гвиннэ был благосклонен к таким, как он, что делало жизнь сатириков, драматургов, поэтов, писателей, художников и скульпторов легкой и прибыльной. А в Эйвере — еще и веселой.
Они пользовались этим сполна, выпрашивая для себя денежные поощрения у веннари, требуя пенсиона у сильных мира сего, постоянно намекая коллегии на необходимость субсидий.
Петрус Арентино, самоназванный “бич государей”, тоже намекал. В этот день жертвой его прошений и убедительных речей о том, что для общего блага Коллегии следует выделить денег на его начинания, стала венатор и банкир Тенебрис Вульпес.
Арентино предлагал основать предприятие, которое множило бы не только книги, но памфлеты и сатирические изображения, ксилографии. Естественно, такая деятельность контролировалась бы лигийской верхушкой. Эйдан живо представлял себе, каким подспорьем может стать это в войне и при столкновении пропаганды. Осознал, что при помощи издевательских картинок сможет донести в каждый, даже самый бедный дом, любую демагогию, ложь и глупость. Заставить людей поверить в самые безумные нелепицы и вздор.
Магик, возможно, даже не вмешивался бы в их беседу, не прерывал и не предлагал бы венатору Вульпес пройтись в стороне. Но и ему самому нужны были определенные решения и деньги. Естественно, как и Арентино, он пекся только об общелигийском благе.
Другим образом дела здесь обычно и не решались.

Сегодняшним выездом к морю эйверская знать отмечала vernal equinox, весеннее равноденствие.
На изгибающемся полумесяцем пляже собрались венаторы и их семьи, протеже и свиты, родичи и высокие чины, люди, чьи фамилии из года в год были записываемы в Книгу благородных.
Подле нависающей над галечным берегом каменистой скалы устроители разбили импровизированные трибуны, перед трибунами выставили деревянный помост для комедиантов, участников литературных соревнований и молодых магиков. Чуть справа от трибун, немного выходя из-под укрытия скалы, расположились навесы для отдыха. Белые льняные полотнища этих навесов рвались и надувались парусами, шатая деревянные конструкции из столбов и лесов. Бросали длинные тени на пеструю толпу, коротающую время в беседах, флирте и похвальбе.
Людей было много. Среди знати поблагороднее и с положением манерой броско одеваться выделялись люди творческие, а скромностью — многочисленные слуги, перетаскивающие к столам, ломящимся от снеди, подносы, корзины, бочки, кувшины и амфоры.
Все это дополняло обилие цветочных гирлянд, знамен, гербовых штандартов, стягов, прапоров и разноцветных лент, звуки лютней и свирелей.
Обоим венаторам, прогуливающимся поотдаль, у самого пенного прибоя, было видно, как тучный, одетый в пурпур и багрянец сатирик Петрус Арентино, используя подвернувшийся под руку дубовый бочонок, устроил себе под этим навесом импровизированный постамент и пламенно оттуда что-то вещал собравшейся вокруг толпе. Ван Хален, щурившийся на солнце, стал словоохотлив, глядя именно на это действо.
Тенебрис явно понимала, что тема с литератором — всего лишь повод продолжить разговор. Суть беседы, конечно, в итоге свелась бы к одному: противников у Лиги много, противостоять им необходимо, тем более, что земля снова полнится беспокойными слухами.


Эйдан ван Хален написал(а):

— Воевать, — отозвался ван Хален, вычленив важный для себя вопрос, — Мы никогда не прекращаем, леди Тенебрис. Война, как и торговля, бесконечна. В ней бывают лишь периоды видимого и обманчивого затишья.

Эйдан ван Хален написал(а):

Морвенна сравнивала веннари с банкой, полной пауков. Эйдан с этим не соглашался. Находил в их ожесточенной борьбе за власть и влияние свой шарм. Но сейчас, похоже, был склонен разделить это суждение.

О, как Вы наивны, мессир) Верьте женщине, она способна провидеть худшее)))

Эйдан ван Хален написал(а):

К тому, что пелена лжи окутывает всю жизнь знати и чародеев, Эйдан был привычен. Это стало понятно задолго до того, как он занял положенное ему место в Веннари. Но стоило леди Вульпес начать чувствовать столь явные презрение и враждебность, как магик тут же это ощутил, оценил, взвесил.
И передумал привлекать ее к истории с исследованием земель. В конце-концов, даже высказанное ею открытое оскорбление он мог пережить. Запомнить. Вернуться к этому позже, в удобный момент. Но опираться на такого партнера в деле грандиозном и амбициозном не стоило.

И правильно. Найдем других)

Эйдан ван Хален написал(а):

Венатор вежливо внял рассуждениям о милосердии и морали, которые в его понимании не превалировали в мире никогда, как, впрочем, ни разу и не исчезали полностью.


И "Карнавал" конечно же... тут надо цитировать ВСЕ. Потому что это прекрасно.

Эйдан ван Хален написал(а):

На подъездах к центральной площади толкотня и суматоха стали чудовищны. Масса народу стекалась к Башне, на улицах и площадях клубилась гурьба. Впереди, в узком жерле Судейского перекрестка, люди сбились в многоликую, пеструю кучу, ожидая, пока пронесут паланкин с преувеличенно огромной фигурой бутафорского шута.
Как только венаторский экипаж подъехал к шествию, его движение, и так-то размеренное, почти прекратилось. Кто-то стал колотить о стенки повозки, сидящие на козлах арсеналотти заработали хлыстами, в ответ на их головы посыпались крики и отчаянная брань.
Впрочем, разобрать, какие именно несчастья сулили эйверцы обидчикам, было невозможно. На близкой уже кампанилле продолжали звонить колокола, где-то справа ритмично били в барабаны участники братского хода, дули в волынки и свирели ваганты, кричали друг на друга носильщики, дрались за бесплатную выпивку горожане, ор и хаос стоял необычайный.
Эйдан, поглядывая в окно, вертел в руках серебряную маску легендарного короля-сеидхе Нуаду. Расцвеченные факелами сумерки бликовали на ней кровавыми отсветами, а на улицах венатор мог разглядеть только цветастое многообразие костюмов, лихорадочно блестящие глаза и разверстые рты.
Тар Эвернесс с головой окунулся в карнавал. Время, когда каждый, будь он из господ или черни, самозабвенно отдается утехам и порокам, пьет, ест без меры, отметает и попирает все возможные приличия и правила.
Стоило признать, что идея провести последнее заседание Коллегии за день до начала этого празднества, была хороша. Достойна рукоплесканий.
А проголосовать за назначение генерал-проведитором на море леди де Рюйтесс и вовсе оказалось ходом очень оскорбительным и главное — хитрым.
“Кто бы не организовал это, он весьма изящный мерзавец”, — размышлял Эйдан оглядывая уже близкую к Башне площадь Исано, трясущуюся за окном. Водворяя свою маску на место.
“Сложно даже пересчитать все, во что он мне плюнул. Я бы выразил восхищение. Узнать бы только, кому”.
Для чародея карнавал означал еще и невозможность оспорить решение, принятое веннари, в течение предусмотренной законом недели. Лига просто переставала интересоваться чем-либо, кроме воззлияний, на все двенадцать праздничных дней. Ван Хален, конечно, предпринял попытки. Но в ответ получил только приглашения разделить с венаторами отдых, пьянство и беспробудную лень.
Немного примирившись со своим проигрышем, сегодня он надеялся хотя бы узнать, кто именно стал зачинщиком событий, поставивших во главе экспедиции Адмиралтейств не его человека. Чужого ставленника. Женщину.
Однако, проехав пьющую толпу и выкатившись на башенную площадь, вопреки намерениям Эйдан потребовал остановить у колонны Дане. Подождав, пока ему освободят место, вышел, разглядывая охваченную огнями толпу.
Из года в год празднество начиналось именно здесь, у подножия Башни, нависавшей над городом, подобно занесенному мечу. Отсюда брали свое начало многочисленные шествия и парады, а сопровождали их звуки выбиваемых крышек, вылетающих пробок и затычек, открывающих для каждого в Эйвере безвозмездный доступ к содержимому винных и пивных бочек, выкатываемых на площади братствами виноделов и пивоваров, владельцами ресторанов, тратторий и аустерий.
Сегодня, похоже, он подоспел к представлению, даваемому воспитанниками Тар Эвернесского студиума. Одному из самых ярких моментов всех двенадцати буйных дней.
Чародей, подумав, решил, что празднество у Гвиллионов никуда от него не денется. И можно позволить себе немного поглядеть на искусство нынешних школяров. Тем более, что толпа на площади была подобна молодому вину. Ее эмоции так же быстро ударяли в голову, так же были полны бесшабашного предвкушения, упоения свободой и вседозволенностью.
Магик, укрывшийся под личиной кровавого сидского правителя, улыбнулся этому в ответ вполне искренне.


Эйдан ван Хален написал(а):

Площадь вокруг него исходила музыкой, гудела на все голоса. Казалось, громче уже не будет, но писк, звон и гомон перекрыл длинный, протяжный трубный звук откуда-то со стороны Башни. Волнующееся людское море притихло, чуть потеряло в задоре, как перед близкой грозой. Ослабли пение и пиликанье дудок, присмирел звон тамбуринов и кимвалов; подчиняясь волне ожидания, стал понемногу спадать бешеный и задорный танцевальный ритм. Некоторые из ряженых эйверцев останавливались, поднимали к небу разноцветные маски.
Эйдан тоже поглядел вверх, ощутив, как мурашки пробежали у него по загривку и сердце, вослед творимой магии, пошло чаще, бодрей. А когда где-то впереди зазвучали первые ноты школярского гимна, даже начал отбивать стопой его ритм. Перестал только, увидев, как с первыми строфами песни-гаудеамуса над головами восторженной публики в небо взмыли полотнища призрачного пламени. Протянулись, казалось, до самых звезд. Поднявшись над вострохвостыми колпаками и усеянными перьями шляпами, над тюрбанами всевозможных форм и кронами лимонов, над горделивыми колоннами богов и мерцающими скатами крыш.
Потом, на глазах у присмиревшего люда, они иззмеились длинными языками, налились цветом, обрели форму призрачных знамен магических школ. Отъявшись от мостовой, распластались по небосводу. Расползлись, петляя и кружа во тьме промеж звезд, подобно прекраснейшему из aurora borealis.
Чародей видел, как впереди, в стороне Башни и трибун, вероятно, перед самой процессией школяров, из света соткалось гигантское иллюзорное Древо познания. Вытянув шею, мог разглядеть, как возникают вокруг Древа причудливые ледяные скульптуры зимних созвездий. Не видел, но знал, что где-то рядом, как будто спускаясь к людям с небес, должны проявиться фантомные фигуры богов — Дананна и Даны.
Затем толпа расступится и по площади, блистая огнями, прошествует торжественная процессия, состоящая из ректоров и магистров, покровителей Студиума и многочисленных школярских братств. Они будут скандировать снова и снова известные всем слова: “Pereat tristitia, рereant dolores, quivis antiburschius, аtque irrisores”. Аккомпанировать этому станут фейерверки и магия, а замкнет торжественный ход трон с шутовским королем Карнавала. Которого позже, уже порядком надравшись, школяры красочно сожгут — здесь же, на площади, среди людей.
Стоило ему подумать об этом, как в небо взмыли десятки огней, разрывая пламенеющую аврору причудливыми вспышками, раскрывающимися подобно цветам. Почти тут же пришел и звук, — короткие, резкие каскады хлопков и свиста.


Вы эпичны, мессир. Ваши описания - это прекрасные картинки Волшебного Города)

Отредактировано Диана де Рюйтесс (10-04-2018 23:42:06)

+1

8

я тут ходила, читала сюжетные эпизоды и не могу не процитировать ибо строки должны войти в историю:

Лорейн фон Эмеан написал(а):

– Полагаю, что независимо от того, что вы сейчас мне ответите на эти вопросы, - Лорейн перевела взгляд на Эльвен, разграничивая между собеседниками темы и обязанности. – Для Рейнса принц Хайме намного приятнее живым, потому что это подрывает стабильность внутри самого Эстанеса и раскалывает на два лагеря. Даже если это не перерастет в восстания и освободительные движения, принцу Хуану придется заняться более насущными проблемами внутри государства, чем скоропалительная война с Рейнсом. Пусть он вселяет надежду в обездоленных, обиженных. Вы сможете повысить шансы опального принца выжить? – последние слова уже были к обоим, к главе дипломатического корпуса и к канцлеру. Ей было не настолько важно, чьи из них доверенные люди этим займутся.
Лорейн с грустью подумала, как должно быть тяжело и невыносимо слушать подобные доклады, а потом принимать решения Арьену; неудивительно, что он едва ли не с воодушевлением отправился на войну в Иверии, где не требовалось изворачиваться и принимать полумеры, отвечая на всё полуправдой. Хотелось жить по совести, чтобы перед смертью не бояться очутиться перед Двумя, а приходилось жить так, чтобы раньше срока на высший суд не отправились сотни простых людей.

Доран фон Эйстир написал(а):

У него было множество возможностей убедиться в том, что выбор в пользу Лорейн эр Лайе, сделанный старым Амменом для своего племянника, не спешившего самостоятельно под венец и не торопившегося обзаводиться семьей и женой, был верным. Лорейн была не просто поддержкой и опорой супругу, она была ему вполне эквивалетной заменой, с той лишь разницей, что решения она принимала гораздо более взвешенно, не бросаясь сгоряча необдуманными словами, не расставляя приоритеты, не раобравшись в истинном положении дел. Доран молча вытащил из тяжелой папки верхний документ, положил перед императрицей, впрочем, не собираясь утруждать ее чтением и необходимостью вникать в скучную суть сухих канцелярских строк, которые говорят что-то только посвященным — посвящать же в тонкости Лорейн не было времени. Для нее это лишь слова и цифры, для него за ними — кавалерийские эскадроны, одетые в зеленое, шеренги безмолвной пехоты, выкрикивающей имя своего императора и славящей своего понтифика, а за их спинами подгоняют плетьми и магией скованных чародеев аколиты Черной церкви. Картина пугающая для того, кто мог себе это представить.

© Alea jacta est

Наир де Рейн написал(а):

— Как вы понимаете, — вежливо заокруглился де Рейн, — Трагедия ваших земель таким образом нам не чужда, леди фон Эйстир. Лига поддерживала вас в трудные времена, и сегодня мы действительно сопереживаем вместе и надеемся на благополучный исход. Не смотря на все превратности и перипетии.
Теперь был ее черед. Будь она настоящий дипломат, поступит сообразно их практике. Выразит ответное сочувствие, сошлется на ошибку, пообещает от лица посла, а то и брата, уделить вопросу всевозможное внимание и разрешить его наискорейшим образом. А если не солгала на счет собственного неприятия лжи, то по-настоящему примет участие.
Наир хмыкнул про себя, понимая, сколь хлипки его надежды и построения. Искренне понадеявшись, что этот разговор будет понят правильно всеми сторонами. И он сейчас не занят попытками снять урожай винограда с терновника, а с репейника - фиг.

Келлен фон Эйстир написал(а):

- Люди не безгрешны по природе своей, но подобные ошибки, ставящие на кон жизни других людей, непростительны, - руки сжались в кулаки. Воспоминания о том, что произошло с Эрвеном фон Лойте все еще были свежи в ее памяти, но кто и для кого мог совершить подобное? Принц Мануэль, лигийские венаторы - слишком много для того, чтобы быть совпадением, - Если мне удастся узнать что-либо о судьбе венаторов, уверяю Вас, я тут же сообщу о том.
Сейчас Келлен было жаль, что зная о канувших без вести венаторах, она столь яростно зацепилась за эмоции алхимика, не увидев за ними сути.
- Я буду молиться за их благополучие и скорейшее возвращение, - добавила виконтесса едва слышно, опустив взор.

© Искусство возможного

0

9

орлята учатся бухать :D

Наверно, это оно - опьянение.
Надо было вторую выпить, она уже долго ждала.
Надо!
На кону еще столько похлебки!
...И выпил, также залпом.

© Айка

+1

10

О любви и смотринах

Алеллан: Ишь ты, трусость хранителя её не нравилась, видите ли.
И нарядилась ещё в кружева.
И в лохмотья полупрозрачные. На обучение пришла, а не жениха искать, между прочим.

Морайн: Не переживай, тебя тоже в кружева обрядим
Короче, не подкатывай, это непрофессионально

Алеллан: Не подкатываю, это чтобы расслабить тебя.
Перед войной нужно подбить дух противника.

Морайн: Я и есть война, выкуси!
Война, смерть, страдания и боль

Алеллан: Малолетние нефоры взрослого, солидного сеидхе не особо привлекают, между прочим.

Морайн: Да, ты у нас по березкам и зайчикам, знаем, слышали

Алеллан: Хотя бы не по трупам

Морайн: Я очень завидная невеста! Вон там очередь

Алеллан: Знаем, видали, не знаю куда зависть девать
Где очередь? Я только перекати-поле вижу.
И тот стремительно катится вдаль.

+2

11

Айке написал(а):

Мальчишка попытался повторить то, как наставник сидел, хмурился и смотрел.

Йозеф Герхардт написал(а):

«И ведь быстро же как!» - моргнуть не успел, не уловил момента, когда горбатый уродец распрямился, а после зыркнул, недобро, так, словно собирался прирезать.
Это было уже слишком и Йозеф ударил себя-сидящего-напротив точно в висок, дезориентируя и оглушая.

http://sa.uploads.ru/cWrBK.png

+2

12

Дама желала эту фразу в цитатник  - джентльмен сделал.

Морайн: на самом деле, мне нравятся эти препинания
Я: а я аж захворал, видишь?
Морайн: от любви чахнут, ну, по крайней мере, от любви ко мне.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Живое общение » Цитатник форума