Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"...Было время, когда не было рощ. Не было Аханнэ. Была земля, осквернённая, умирающая, и всё живое бежало с неё. А потом Двое принесли великую жертву, дар крови, и болота стали лесами. Тебе не кажется, что мы наблюдаем... обратное?” Странное это было зрелище. Двое сеидхе, похожих друг на друга, и идущий к ним, на почти негнущихся ногах полуолень-полускелет.

Сирше ап Шеналл, "Не видно правды сквозь туман"

"То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог".

Барух Хадиди, "Не надо меня уговаривать"

"Это только в сказках являются к пленным рыцарям посланники сидов с травой, разрывающей оковы, и тайным ходом выводят из темницы замка, спасая от непременной казни на рассвете. А кому в этом далеко не сказочном мире нужен скромный художник? Да и зачем?".

Франсиско Ромеро, "Даже когда вас съели"

"Он никогда не думал, что для счастья надо всего-лишь бросить учебу - и уже никаких скучных лекций, никакой зубрежки и лицемерия, которое, к сожалению, пропитывало всю семинарскую жизнь. Попервах было немного странно, даже чем-то скучно, но Диогу быстро нашел, чем себя занять. Мир, внезапно открывшийся перед ним, был огромен".

Диогу Альварес, "Одна семья"

"Редко когда бывают уместны вольности, но разве подталкивает к ним что-нибудь больше, чем лигийский карнавал?".

Лина де Мейер, "Mask on, mask off"

разыскиваются

Рене Мерсье

будущая чародейка

Даррел эр Ллойд

виконт Хейвар

Бервин эр Рейналлт

вице-канцлер Рейнса

Бельалькасар де Кордова

эстанский генерал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Даже когда вас съели, у вас есть два выбора...


Даже когда вас съели, у вас есть два выбора...

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время: 15.07.1558, вечер и ночь.
Место: Эстанес, Корвола,  городская тюрьма.
Погода: -
Участники:   Франсиско Ромеро, ГМ
Описание: Самое страшное в первые часы заточения - полнейшая неопределённость. Ромеро оказывается в тюрьме и может только наедятся на помощь своего покровителя. Однако он и не подозревает, что простым ожиданием дело не обойдётся.

0

2

Всё происходящее  казалось дурным сном:  ожидание в сарае у конюшни при доме ювелира, равнодушный бас: «этот что ли?», оковы, грубый тычок в спину, сопровождающийся хамоватым «пошевеливайся»,  Старик Эскалеро, сующий бумагу стражнику – успел уже составить жалобу на вора, даже не посмотрел в сторону Ромеро.
Художнику стало совсем не по себе – неужели его покровитель не захочет ничего для него сделать?
Забудет, вычеркнет из жизни, как неудачную строку в черновике письма. Он надеялся, что нет. Надеялся, что сеньора Собраре  расскажет супругу,  как всё было и тот поверит, как и она, в его невиновность. Потому что иначе...
Сколь бы ни мала была фибула, стоила она недёшево, а если уж за воровство хлеба для голодных детей, несчастных матерей ссылают на каторгу, то за покушение на золотую брошь годом или двумя едва ли отделаешься

Все попытки что-то узнать у стражников ничего не дали, и Ромеро, после пары зуботычин счёл за благо молчать. Кинжал у него отняли еще охранники в лавке, а пришедшие забрали кошель.  К тому времени, как они вышли к городской тюрьме,  мыслям художника вернулась былая ясность и он, сетуя на себя за то, что так и не обзавёлся фальшивым именем, которое знали бы его покровители, назвался, как есть – Франсиско Ромеро, сыном нотариуса Бартоломео Ромеро. Тюремный писарь вписал его имя в толстенную книгу, с обтрепанными листами ранних записей и ровными в той части, которой еще не касалось перо. Он задержал Ромеро на четверть часа, записал его рассказ и едва  Ромеро закончил говорить, его подняли и потащили вглубь башни, но не в подземелье даже, а в один из коридоров, по бокам которого располагались зарешеченные и тем самым открытые для охранников, камеры. Несмотря на день, здесь было темно настолько, что смотритель, сопровождавший стражников, взял факел, и в неровном свете огня, художник мог видеть узников, к которым совсем скоро предстояло примкнуть и ему.
За некоторыми решётками было многолюдно. В двух камерах сидели женщины и при появлении стражников, кто-то из них заголосил, бросился к решеткам и принялся требовать позвать священника. Но провожатые Ромеро не удостоили несчастную вниманием.
- Сюда его давай, - буркнул один, - как велено. Второй
Заскрипели дверные петли и незадачливого вора втолкнули в камеру, где на полу, на ворохе соломы кто-то уже сидел.
- Одеяло выдают в начале недели, - унылым голосом оповестил смотритель,  солому меняют первого числа каждого месяца, утром принесут еду и воду.
Когда они ушли, а глаза Ромеро привыкли к темноте. Он увидел, что в камере напротив есть узкое горизонтальное окошко, скорее щель, через которую попадает немного света.  Глянув направо, художник заметил так же, что и в других камерах есть окошки – видимо, противоположная стена была внешней.
- Ты что убил кого-то? – раздался голос из за стены.
-Я? – Ромеро даже вздрогнул от неожиданного вопроса, - нет, конечно, нет! Я здесь по ошибке!
- Все так говорят, - философски заметил незримый сосед из-за стенки, - меня зовут папаша Гонсалло.
- Ро… Франсиско, - назвался художник.
- А коли не убил, чего тебя-то одного закрыли, а? – полюбопытствовал голос, назвавшийся папашей Гонсалло.

+1

3

[icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][nick]Отавио Терра[/nick][status]шпион[/status][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Долго ждать Отавио не пришлось, прежде чем он увидел, как из лавки ювелира, куда ранее вошла сеньора де Собраре вместе со своей верной спутницей, а также невысоким молодым человеком приятной наружности, вышел один вор. Этого паренька Терре было не просто посадить на крючок, поскольку у него были, правда, ловкие руки. А ведь именно такие руки и были нужны в этом деликатном деле, когда важна была филигранная точность, с которой украшение не слишком тяжелое и дорогое, но достаточно приметное и ценное окажется в кармане художника, так чтобы тот не заметил ловушки, что захлопнулась мгновенно. Сеньору, что желала оградить своего карманного художника от беды, которую на его голову навлекла одна неосторожность, никто не стал слушать, и уже вскоре после ухода с театральных подмостков, коими была ювелирная лавка истинного вора, Терра увидел, как уводят Франсиско Ромеро.
[indent] С виду темноволосый паренек выглядел далеко не расстроенным. Он скорее выглядел озадаченным, не верившим до конца, что такое происходит именно с ним, а не с кем-то другим, на кого он мог бы посмотреть и покачать с осознанием собственной правоты головой, провожая взглядом, пока стража его уводила. Так его и проводили стражники, прекрасно отыгравшие свою партию. Однако, когда те высунулись следом за Ромеро, мужчина набросил капюшон на голову, дабы те не узнали его, и не подошли ближе.
[indent] Кто знает, что потом взбредет в голову этим ребятам? Светиться в Корволе Оттавио не хотел. Он и без того вел опасную деятельность, цена которой была его собственная жизнь. Правда, в том случае, если его поймают. Он был парнем ловким, которому понравилось жить за счет людей, что никогда не забывали платить за сведения, которые он им добывал. В точности, как и за услуги, которые он им делал. И нынешняя услуга тоже стоила не дешево. Проделав путь от уличного попрошайки, никчемного вора и головореза до респектабельного горожанина, что содействует церкви, донося порой на ту или иную личность, работая с купцами, покупая у тех знания, слухи и сплетни, он был горд собой. И мысленно он уже радовался тому, то все идет по плану.
[indent] Следующий выход Отавио оставил за собой, когда на Корволу опустятся сумерки. До этого времени он скрылся в стенах борделя, по старой доброй привычке желая провести, быть может, последние минуты с пользой для себя. Он оставил увесистый кошель в доме терпимости рыжей мамочке, которая в нем заправляла, поправил свои брюки, стянув потуже ремень, после чего скрылся на улицах города, что никогда не спал. Да, на улицах было пусто и немноголюдно, когда солнце скрылось за линией горизонта, однако в тенях городских стен всегда скрывались … любовники, воры, убийцы и заговорщики, плетущие нити заговоров за спинами у всех; все те, по кому плакала плаха или костер на худой конец. Сам Отавио не хотел быть сожженным, как одна из тех ведьм, приговоренных Черной Церковью. Терра избрал бы для себя виселицу, к которой не допускали женщин, дабы те сохранили при себе достоинство.
[indent] Но это не было в голове шпиона, шагавшего по немноголюдным улицам Корволы в направлении городской тюрьмы. Нынче на смену заступал в ночь один из его приятелей, которому Отавио прихватил с борделя небольшой презент – бутыль хорошего винца, в которое добавил немного снотворного порошка. Его он и вручил в руки мужику с виду крепкого, немногословного. Однажды Терра разговорил его и узнал много интересного. К примеру, что того выперли с армии – херово дрался молодчик на мечах! А еще любил гульнуть самовольно, выпивал часто и много. Так что, он частенько баловал его выпивкой за свой счет.
[indent] - Слышь, друг, - сказал стражник, что и был оставлен сторожить заключенных, - откуда у тебя столько хоре?
[indent] - Удачное вложение, - хитро улыбнувшись, ответил Оттавио, наблюдая за тем, как его друг глотает вино. – Вкусное? – спросил, склонил голову на бок.
[indent] - НЕ то слово! – ответил он.
[indent] - Я пойду, отолью, - сказал шпион, зная, что ему понадобится немного времени, прежде чем стражник будет в кондиции, чтобы он смог стянуть вязку его ключей и направиться к Ромеро в клетку.

+1

4

С того момента, как папаша Гонсалло услышал слово «художник» из уст Ромеро, он сначала с небрежением в голосе, а потом со всё возрастающим  интересом  стал задавать вопросы.
- И, стало быть, по металлу ты мастер, и чеканную работу можешь?
- Случалось, в ученичестве, - Ромеро и  рассказал бы, что ему доводилось делать, но папаша Гонсалло уже задал следующий вопрос:
- И монету чеканить как – знаешь?
- Так, а чего там знать, простейшее, в сущности, дело. Самое главное, это штемпель сделать, а сама чеканка, после того, как заготовка попадает к мастеру - удар молотком…
Это даже не ремесло, а унылый труд.
- Так а чего ж ты не на монетном дворе –то, раз такой мастер?
Направление интереса папаши Гонсалло было совершенно определённым.  И всё сводилось в итоге:
«А сколько платили тебе за статуэтку в локоть?»
«Епископ даже за простые рисунки платил? Да врёшь, это что ж ты ему нарисовал, баб голых, тешащихся друг с другом?»
«100 хоре за портрет девки? Да в жизни не поверю!»
«А вот смог бы ты…»
Впрочем, и в ответ на любопытство Ромеро, папаша Гонсалло не остался в долгу. В тюрьму он попал неделю назад, драку с поножовщиной в кабаке, где от заверений в дружбе до блеска стали и проклятий одна кружка дряного кислого пойла, которое и вином-то назвать язык не поворачивается. Дружок папаши Гонсалло, он же жертва его буйного нрава мухлевал при игре в кости, потому, как если бы не мухлевал, то ни в жизнь бы не выбросил три раза, один за другим, десять, одиннадцать и двенадцать, всякий раз обыгрывая папашу Гонсалло на какую-то вшивую единицу…
В тюрьме Гонсалло оказался не то седьмой, не то восьмой раз и сокрушался, что сядет теперь за глупость, а не ради дела…
- Ты меня, главное держись, малец, - фраза прервалась звуком, в котором Ромеро угадал зевок, - со мной не пропадёшь, а коли потом обижать кто вздумает… скажешь, что ты братишка мой…
Что это означает Ромеро не понял, а Гонсалло, заявив, что пошёл спать, потребовал тишины – его сокамерники в своём углу делились своими историями.

Ромеро, совершенно подавленный и неожиданно уставший от этого долгого разговора с человеком, которого и видеть-то не мог,  добрался до вороха прелой, воняющей плесенью и старым потом, соломы, повалился на бок, поджав ноги к груди, и почти мгновенно уснул.

Ему казалось, что он только на минуту смежил веки, когда  за решёткой послышались  шаги…
«Неужели уже утро?» - с этой мыслью Ромеро открыл глаза и сел. Из камер с противоположной стороны коридора доносился несогласованный храп нескольких глоток.  Из соседней камеры – тоже.
За решеткой своей камеры Ромеро увидел силуэт человека, от груди и ниже освещенный скудным желтоватым светом свечного фонаря.

+1

5

[icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][nick]Отавио Терра[/nick][status]шпион[/status][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Отавио не далеко отошел от того помещения, в котором принято было стражникам отводить душу. Туда порой приводили девиц, а порой просто ограничивались вином, реже – делами насущными, вроде тленных разговоров о том, куда катится мир, и как скоро он окажется у ног проклятой богини. И то такие разговоры проводились уже на пьяную больную голову с оглядкой на бедных заточенных, которым тщетно было оправдываться в содеянных бесчинствах. Порядок в столице сам собой не устоит, его нужно поддерживать, делать кровопускания, избавляя от тех нечестивцев, которые не заслуживали жизни под ясным небом Корволы.
[indent] Сделав дело, ради которого он и выходил, Терра с облегчением вздохнул, после вернулся в комнатушку, в которой за столом уже вырубился его неосмотрительный и недалекий собутыльник. Так что, шпиону оставалось только взяться за ручку свечного фонаря, что стоял до этого на столе у начавшего похрапывать себе под нос стражника, не забыв при этом ключи от камер, в которых находились заключенные.
[indent] Фонарь был тяжелым и старым. Он поскрипывал, а свеча внутри него дрожала на сквозняках, пока Отавио блуждал внутри временного прибежища не одного десятка преступников. Изредка он приподнимал фонарь вверх, дабы тот осветил ему путь, а еще помог узнать во тьме нужного ему человека.
[indent] - Эй, - не очень громко, но и не шепотом попытался обратить на себя внимание спящего художника, когда обнаружил его. Тот скрутился калачиком, как детеныш, беззащитный и беспомощный, каким и бывает человек во сне.  [indent] - Ромеро, - окликнул он художника снова, прежде чем поднять с пола небольшой камушек, которым и кинул в молодого человека. Можно было, конечно, открыть дверь решетчатой камеры и подойти сначала ближе, но сообразительный шпион не торопился. Сюрпризы ему не были нужны, а потому он хотел убедиться, что именно тот человек лежит там на сене. Расстраиваться и продолжать поиски, потряхивая вязкой украденных ключей, которыми можно было перебудить всех и вся, ему совсем не хотелось.
[indent] - Франсиско Ромеро? – переспросил, когда молодчик сел, щурясь от единственного источника света в этой темноте. Но ему не нужно было не его согласие, не даже кивок головы, чтобы узнать парня – то был художник со своими коротко стриженными волосами, смятыми во время сна. Его небольшие глаза пытались разглядеть лицо Отавио, но прежде чем он это успел сделать, нужным ключом шпион отворил замок: - Иди сюда, - велел он коротко, не громко и не тихо.
[indent] Шевелиться тот не торопился, продолжая седеть на своем месте. Поэтому мужчина сделал пару шагов навстречу молодчику и, взяв его за воротник дублета, потянул на себя. Применять грубую силу тот час не было нужды, а потому он приберег выражения на потом.
[indent] - Идем, поболтаем, - добавил он, заставив идти заключенного впереди себя, изредка подсказывая направление.

+1

6

Конвоиры не говорят тем, кого должны доставить, дотащить или сопроводить куда приказано персонами вышестоящими: "Идём поболтаем". Сколь бы ни были слабы представления Ромеро о заточении в казематах - к поведению вооруженных сопровождающих он привык еще со времен ученичества у Мантойи в Эль Кабо де Эсперанца. Присал епископ гвардейцев - мой руки, снимай кожаный фартук, и, как есть, спеши во дворец пред светлые очи прелата - внимать очередному его замыслу.
Ромеро даже обернулся.
- Кто вы? - спросил он тихо, глядя в лицо, превращенное игрой теней и света в жутковатую маску, - и к кому меня вызывают?
Благоразумие не позволяло ему переиначить вопрос так, как сделал бы это свободный горожанин.

+1

7

[nick]Отавио Терра [/nick][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][status]шпион[/status][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] - Не болтай, - буркнул под нос Отавио, прежде чем подтолкнул художника в спину. Им предстояло свернуть налево, где расположилась винтовая лестница вниз, где расположилось несколько пыточных камер.
[indent] - Смотри, не сверни себе шею от любопытства, - решил пошутить он, предупреждая художника о крутых ступеньках. Сейчас он чувствовал себя хозяином положения, в котором от него уже зависело все благоденствие молодого дарования, что умудрилось уже находиться на плохом счету у церковников. Надо думать, что узнай об этом церковники, только бы потерли свои лапы? Казнь – прекрасно зрелище для черни, внушающее страх и трепет перед властью.
[indent] Об истории прошлых дней молодого художника Терре напела на ухо одна птичка. Та самая, которая указала ему на Франсиско, выгодно занявшего теплое местечко у не последних людей в империи, пускай и не находившихся достаточно близко к императорскому дворцу. Но, учитывая, что в их доме бывали самые разные личности, близкие к императорской семье, то и такое тоже вполне устроило бы Отавио, как и его хозяев.
[indent] - Знаешь, - начал он, когда они снова шли по коридору, - в Эстанесе стукачом быть не просто. И все стукачи, на кого бы они ни работали, должны держаться вместе. Слышал такое? - добавил он, остановившись у тяжелой и старой двери с решетками, которую он и отварил. – Милости прошу, - ехидно произнес Терра. Не хватало только театрально поклониться сеньору, но уж этого не сделал Отавио, оглянувшись по сторонам лишний раз.
[indent] - Знаешь, что это за комната? – спросил он у художника.
[indent] - Мы можем договориться полюбовно, и не прибегать ни к одному из известных мне методов, если ты будешь парнем сговорчивым, - предупредил Терра. Ему, правда, не хотелось наводить шум, но тот час не от него зависело все.

+1

8

Совету незнакомца Ромеро внял, но тюремным охранником считать его перестал окончательно.  Будь у художника выбор – он предпочёл бы сейчас не покидать своей камеры, тем более ночью с узником, которого выводили из камеры ночью, когда все спят и вели неизвестно куда, ничего хорошего произойти не могло. Это только в сказках являются к пленным рыцарям посланники сидов с травой, разрывающей оковы, и тайным ходом выводят из темницы замка, спасая от непременной казни на рассвете. А кому в этом далеко не сказочном мире нужен скромный художник? Да и зачем?

Впрочем, скоро в словах лже-стражника прозвучали первые намёки. Но Ромеро счел лучшим сейчас не нарушать приказ «не болтать», лишь внимательно считал шаги и повторы  коридоров, которыми его  вёл незнакомец. А ориентировался этот сеньор, кем бы он ни был, в тюрьме так, словно не раз хаживал этим путём и в такой час, или и впрямь был кем-то из тех, кто зарабатывал свой хлеб в этих застенках.
За дверью, перед которой  они ненадолго остановились, точно не могло быть ничего хорошего. Выход из тюрьмы ниже уровнем, чем вход может быть только на корм червям.

- Не представляю, сеньор, - тихо произнес Франсиско в ответ на смешливый вопрос, когда  сделал шаг в темноту за дверью.
В скудном желтом свете фонаря,  он мог видеть немного – угол какого-то не то стола, не то верстака, блеск металла за ним, словно в сумраке, который не мог разогнать свет фонаря висело или находилось что-то с металлическими частями на уровне челвоеческой головы. А вот от запаха, стоящего в помещении за тяжелой дверью, его замутило. Пахло мочой, кровью, сырым деревом, грязным телом и землёй, свечным воском и гарью. Если бы обоняние человеческое могло определять запахи страха и смерти, то Франсиско сказал бы, то здесь не просто пахнет, а смердит ужасом и болью. А еще кислым пивом и мышиным пометов.
Последние слова незнакомца почти совсем прояснили его намерения.
«Так вот почему он так беспрепятственно вывел меня. Кем бы ни был этот ублюдок, у него хватило денег на подкуп стражи и смотрителя, раз уж у него оказались ключи  от тюремных помещений». Мужеложец, гнусный извращенец, ищущий утех своим прихотям в тюрьме… Франсиско  брезгливо поморщился, неспешно отступая на несколько шагов вглубь комнаты.
- Полюбовно? – переспросил он, - увы, сеньор, сколь бы плачевно ни было моё положение в этих застенках, оно не склонило меня к мужеложеству. Так, что, договариваться, вам придётся… разве что с моим трупом.
Ромеро было не столько страшно, сколько мерзко при мысли, что кто-то, увидев его счёл, будто он мог быть из «этих»…

+1

9

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign]
[indent] В комнате, если только язык повернется наречь данное помещение таким словом, предназначенной для пыток, стояла вонь, которую не вывести из этих стен даже годом после последнего допроса с пристрастием. Без единого окошка, эти стены никогда не видели солнечного света, а потому можно было только представить, какая при свете дня открылась бы картина. Тут уже не было сквозняка, но Отавио не спешил поднимать вверх свой свечной фонарь, давая возможность узнику оглянуться по сторонам и увидеть все те средства, что с удовольствием применялись в ходе судебного разбирательства и помещались в этом прямоугольном помещении из толстых и сырых стен.
[indent] По правде говоря, Терра ожидал, что художник уловил намек, который тот ему выдал, прежде чем запустил в пыточную. Ну, а если разоблачение не могло сделать Ромеро сговорчивым, то шпион надеялся, что хотя бы общий антураж зловещих стен ускорит процесс. Но, то ли он был не достаточно убедительным, то ли Франсиско насмехался над ним, а потому Отавио сразу же отвесил подзатыльник молодчику.
[indent] - Не трать силы на упражнения в остроумии, - добавил Терра следом, скривившись.
[indent] Подобные обвинения в Эстанесе не были излишне оскорбительными, учитывая тот факт, что черная церковь смотрела на сношения мужчин сквозь пальцы. Чего тут говорить, поговаривали, что многие священники из страха грехопадения перед Асгартой, отказывались смотреть на женщин, но отнюдь не от «братской» любви. И все-таки Отавио считал подобное оскорбительным для себя.
[indent] - И побереги свой зад до следующего раза, художник, - с силой он шлепнул его ладонью. - Не он мне нужен, а кое-что другое, - съязвил он, хмыкнув.
[indent] Терра доподлинно знал, что натурам творческим и утонченным порой бывает не просто себя защитить. В особенности, когда приходится сталкиваться с куда более угрожающими личностями, чем они сами. И если покровители Франсиска не вытащат вскоре, то у Ромеро были все шансы познакомиться с «братской» любовью на практике. То, что молодчик был готов трупом стать, но предаваться мужеложству, Терра счел бы похвальным, но мало верил в стойкость решения.
[indent] Пять минут позора и жизнь терять?
[indent] Нет, только не этот талантливый муж.
[indent] - Давай, я тебе покажу, как тут все устроено? – взяв за локоть узника одной рукой, пока вторую, в которой был фонарь, он приподнял вверх, чтоб лучше было видно. – Люди, которые тут работают, знают, как добыть нужный ответ на любой из заданных вопросов, - ему недалеко пришлось вести художника к одному из первых орудий. – Это самое любимое и часто используемое орудие, которое называют дыбой. Узников кладут на спину, привязывая их руки и ноги, после чего начинают натягивать, пока жертва не вытянется и не разорвется на части. В том случае, конечно, если тот не признается в содеянном, - Отавио понизил свой голос, полагая, что таким образом он будет звучать более зловеще. – На этом же столе можно проводить и иные опыты, - поставив фонарь на бортик стола дыбы, Терра решил уложить на нее Ромеро.

+1

10

У художников, кои почитают себя мастерами своего дела, есть одна неприятная черта – любой явный огрех в чужой работе вызывает бешенство в купе с желанием исправить изъян, когда это возможно, посмеяться над соперником,  утешить друга, чья неудача стала заметна всем, а леса , скажем, убраны, зал собора полон прихожан, и никак уже не исправить фреску. Ромеро с юных лет видел проявления этой болезненной, ревностной  тяги к совершенству у обоих своих наставников и тех учеников Лусиэнтеса, кто входил в число лучших и был гордостью мастера.  Мантойя же, мир его праху, ухитрялся, к слову о задницах, по складкам одежды восковой еще модели, заключить, что ягодицы у старца слишком округлы, у юнца – плоски,  а ведь разницы то на полпальца, а то и меньше в объеме, крохотное отличие в изломе угла – но как меняется восприятие, когда дефект устранён и работа… устраивает мастера.
Какую бы работу не делал странный человек, в одиночку выведший Ромеро из камеры – ни тюремщиком, ни палачом, ни подручным последнего он ни был. В этом у художника не осталось ни малейших сомнений. Самое время припомнить поговорку рыбаков из близлежащих к «Эль Кабо»  деревень: «По крику узнаешь птицу, по лаю – собаку, по горшку – мастера».
Забираться на стол дыбы Ромеро не спешил, присел на краешек, поддаваясь  напору руки своего провожатого.
- Вы не заплечных дел мастер, сеньор, - произнес он тихо, - чтобы в одиночку укрепить на дыбе взрослого мужчину без оков и в полном сознании. Не охранник – ибо пришли один. Говорите, что не извращенец – и я охотно поверю вам. Выбор у меня не велик. Речь ваша выдаёт человека образованного, и невежда затрепетал бы при обещании «показать», я же, увы, – он отрицательно покачал головой и взглянул в глаза незнакомца, -  или к счастью, далёк от неведенья черни
Вздохнул.
- Убить безоружного вы, конечно, можете, но только ли за этим вы меня сюда привели?

+1

11

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Художник, как коротко и без палева нарек своего полуночного собеседника Отавио, оказался, как показалось шпиону, парнем покладистым и спокойным, не зря ходил по тонкому лезвию кинжала, служа вековечному врагу дражайшей родины, жадной до военных достижений, но столь скупой на похвалы для менее мужественных своих сыновей. Он не пытался прибегнуть к побегу, который, впрочем, немного толку дал бы молодому человеку. Из подземелья тот не смог бы выбраться самостоятельно. Во всяком случае, так полагал мужчина, на глаз оценив способности художника.
[indent] Но, вдруг Ромеро сможет его удивить?
[indent] Такой мысли не стоило тоже исключать. Поэтому Терра был готов, если вдруг его собеседник, решит предпринять попытку побега. Или еще чего – надумает его дурачить.
[indent] - А ты догадливый, - согласно кивнул головой шпион, отметив про себя внимательность молодчика. – Не мудрено, что ты стукачишь в Эйвер на своих хозяев и хрен еще знает на что, - раньше он уже давал понять Франсиску, что знает о подлинной деятельности художника, втайне возвращенного банкиром Собраре с островов. Правда, самому богатому человеку столицы было не известно до сих пор, насколько змея, которую он пригрел на груди, изменчива и многословна. Но именно в этом была польза для Оттавио. И только в этом скрывалась причина, которая привела сеньора Терра к Ромеро.
[indent] - Нужно, чтоб ты не только своему связному сливал информацию, но и делился со мной, - прямо заявил он, положив на грудь художника ладонь, которая не должна была предоставить ему возможности сбежать. Если бы он только надумал.
[indent] - Ты прав, - он кивнул головой в такт своим словам. – Ты нужнее мне живым. Но я знаю метод, что сделает тебя более сговорчивым, - неспешно добавил дон. – Говорят, ты малюешь красиво, - достав из ножен короткий кинжал, мужчина, тем не менее, не стал пускать его сразу в ход. Приложил лезвием к руке. – А сможешь малевать без пальца? Или без ногтей? – он наклонил голову на бок, чтоб получше разглядеть лицо Ромеро.

+1

12

Кусочек за кусочком складывалась мозаика витража, возникала картинка, в которой можно было уже угадать очертания замысла, положенного в основу – слова, угрозы, скупая похвала – цветные стёклышки. Ромеро не сделал ни единой попытки к сопротивлению, не дерзил человеку с оружием и лишь кротко сносил все его ухватки, стараясь по ним, как по тени на земле угадывают на спор птицу, парящую в небесах,  распознать, что за человек перед ним.
Но то ли умению видеть, а не просто смотреть не доставало примеров из прошлой жизни, то ли под небом Эстанеса мало было людей, подобных его собеседнику, то ли требовалось больше времени, чтобы сделать выводы – картинка не складывалась, не возникало даже предположения на главный вопрос: «Зачем?».
По спине Ромеро струился тоненькими ручейками холодный пот, но показывать страх – недостойно мужчины, будь он хоть самым мирным из ныне живущих, человеком. Да и что страх – дрянной советчик, отрава для разума, изъян, допущенный создателем…
- Можете, - Ромеро только усилием воли не отдёрнул руку, - только  в тюремных  застенках, я хоть с пальцами, хоть без, писать не смогу, без языка - и рассказать о вас тоже. Да и кому в тюрьме это может быть интересно?

Лукавил, конечно. Дышал мелко,  говорил тихо – так меньше шансов, что голос дрогнет, что странный собеседник, вербовщик, взявшийся пугать там где его предшественница сулила деньги, заметит  слабину в голосе.

Отредактировано Франсиско Ромеро (08-11-2018 20:45:35)

+1

13

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Мужчина не торопился. А к чему была ему спешка? У него была вся ночь впереди. Тем более, он уже успел приятно провести время в объятии красотки, пускай и продажной, не суть, зато она знала и умела доставлять мужчине удовольствие, не  лезла с расспросами, не донимала волнениями и не требовала ухаживаний, не приживала детей, а если так и случалось – это не было заботой для клиента.
[indent] Оттавио вглядывался в скудно освещенное светом фонаря лицо художника, прислонившись к нему ближе, будто желая ощутить на запах его страх и опасения, как это умеют делать собаки. Как-то в детстве он слышал о том, что дворовые собаки, питающиеся всякими отбросами и падалью, одичалые и неподчиненные человеческой руке, чувствуют тех, кто их боится. Страх заставляет человека испытать порой самые страшные мгновения в жизни, прибавляя веса его источнику, учащая сердцебиение, пока лицо покрывается холодным потом, расширяя глаза, которыми испуганный смотрит на окружающий его мир…
[indent] Но пугать настолько Франсиска шпион не собирался. Во всяком случае, не сейчас. Как бы там ни было, а им предстояло еще сотрудничество. И Терра надеялся, что вполне себе плодотворное.
[indent] - Я не буду убивать тебя, по крайней мере, потому, что ты – нужен моим друзьям с Эйвера, - произнес он тихо, но отчетливо. Будто и не было тех слов, что до него пытался донести Ромеро. – Они указали мне на тебя не для того, чтобы я лишал их ценного капиталовложения. И ты мог бы заработать больше, будь сговорчивее, - повел он дальше. – Я хочу знать больше о твоих сеньорах, - заявил Отавио, не отступая от молодчика. - Деньги в Корволе открывают многие двери. Верно? Уже завтра откроют и твою камеру, - он сделал паузу. – Но только от тебя и твоей разговорчивости зависит, будут ли на твоих талантливых ручках все пальцы. Я человек вспыльчивый, но отходчивый, - солгал он, глазом не моргнув. Планировал все-таки подпортить талантливому мастеру ручки, дабы помнил и не забывал этой встречи. Сделает это новую встречу более плодотворной.

+1

14

Незнакомец ярился, словно уличный боец, пытающийся раззадорить себя сам выкрикиванием оскорблений в адрес противника. Говорил много, слишком  много.  Ромеро предпочёл думать, что эта манера – просто способ добиваться желаемого, привычный, а потому иного этого человек и не думает искать.
- Сто хоре, - произнёс он тихо, но твёрдо. Каждый час моего рассказа стоит сто хоре. И только за пределами этой комнаты. Здесь дурно пахнет. Я буду рад ответить вам, сеньор, скажем… в гостиной моего дома на улице чеканщиков или менял. Но очень вас прошу, предоставьте моим покровителям… помочь мне. Я весьма высокого мнения об их великодушии и возможностях.

Три года в Эстанесе, три года тихой, скромной жизни, три года жизни человека с превосходной памятью на лица, места, детали, более того – способного пером и тушью не просто рассказать о чем-то словами, но изобразить желаемое – будь то лицо сановника, которого требуется узнать другому лазутчику или же такая малость, как  дорога от входа в тюремную башню до пыточной.
- Это вы придумали? – спросил он, совершенно без паузы, - подставить меня в лавке?

+1

15

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Отавио не был скуп на слова, но вот на золото – да. Так что, предложение художника щедро оплатить его говорливость в сумму ровной сотне хоре не понравилась рейнскому шпиону. Мужчина почесал щеку свободной рукой, прежде чем ответить что-либо. Он взвешивал, стоит ли приставать на первое же предложение художника, без торга. И после непродолжительных рассуждений решил, что не стоит. Раз уж он уже был готов сговориться, Терра имел все шансы прикарманить те хоре, что были бы предоставлены его связным для человека культуры. Человека, не лишенного жадности наживы.
[indent] - Двадцать пять, - назвал свою сумму шпион. - Думалось мне, что Лига платит тебе не больше пятидесяти. Или я ошибаюсь? – задался вопросом Терра, не ожидая скорого ответа на свой вопрос.
[indent] Мужчина  покосился на Ромеро, что начал теперь уже допрашивать самого Отавио.
[indent] «Догадливый малый,» - мелькнуло в мыслях шпиона. Однако ответил он совсем иначе:
[indent] - Тут я задаю вопросы, - с долей угрозы заявил Терра. Он не сменил дислокации. – Чтобы я поверил, что ты будешь сговорчивым, когда ты выйдешь, расскажи мне что-то стоящее. Авансом, - последнее слово в своей речи Отавио растянул.

+1

16

Одно слово… одно неверное слово и всё пропало – Франсиско прекрасно это понимал и потому не пытался играть в героя, которым не был и в силу своего ремесла, и по причине отсутствия оружия. Безоружные герои долго не живут, глупые, бросающие вызов тем, кто заведомо сильнее – тем более.
- Двадцать пять, - легко согласился он, - и дом на улице чеканщиков. А рассказать… есть, знаешь ли у контрабандистов несколько условных знаков. По определённому щелчку пальцами ребята краснобородого укроют тебя от любой облавы там, где товар свой держат, другой щелчок с прищелком – и те, кто служит глазами и ушами одной персоны, выхватят оружие и встанут на твою защиту, третий зовётся предателем. Тот, кто по чьему-то совету, сделает его тотчас будет убит, ибо для того и послан – и не важно, чего он сам ожидал – укрытия или защиты.  Знание это не предназначалось для моих ушей, как можешь догадаться, но мне довелось якшаться с самыми честными из воров.

«Самыми честными из воров» контрабандистов называли в Эль Кабо те, кто охотно прибегал к их услугам, Ромеро не мог поклясться, что так принято везде, но ему понравилось, как складно это звучит и он не раз и не два использовал это выражение.
- А верить мне не надо. Никому, сеньор, верить не надо, пока жизнь не доказала, что стоит он этой веры.
Размахивать руками и демонстрировать условные сигналы Ромеро благоразумно не стал – зачем волновать и без того вспыльчивого человека.

+1

17

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] Отавио не задавал пока конкретных вопросов художнику, надеясь на его неосмотрительность и страх за собственную жизнь, что порой развязывает языки тем еще молчунам. Да и какие у него были конкретные вопросы? Работать на далекую империю, против которой, как поговаривают, Эстанес вскоре ополчится войной, было не простой миссией. Но на такой службе была важна любая информацию, что по тонко и осторожно свитой за последние пять лет сети передавалась на Север.
[indent] Дальше острова Паро Отавио Терре не посчастливилось побывать в своей жизни. Он не был мальчишкой, когда отправился с пехотным полком воевать и добывать славу для империи, что не приемлет ослушания на своих владениях. Дезертировал, не желая губить свою жизнь, когда дело запахло жареным. При этом в буквальном смысле этого слова. Попавшись рейнским воякам, как их назвали «когтями», пошел на сговор с врагами юга, согласившись добывать ценную информацию тем, кого был призван убивать. Поначалу Отавио даже не планировал выполнять условия сделки. Думал, будет юлить, но начав копать по мелочи, обнаружил неплохой источник заработка, что позволил отвернуться без лишних опасений от армии с ее режимом и иерархией.
[indent] И сейчас он был намерен получить неплохое вознаграждение за свои труды.
[indent] О том, что грядет война, не говорил разве что ленивый торгаш, перекупщик или ленивая прачка, проводившая сына, брата или мужа в действующую эстанскую армию. Эта тема была на слуху и в борделе, откуда вышел на ночь глядя шпион. Так что, стоило Ромеро начать свой ответ, как он резко, одной рукой уложил парня спиной на дыбу.
[indent] - Прекрасно, - произнес мужчина. – Ты уже заработал бесценных двадцать пять хоре, и рассказал мне бесценную информацию.  Но на дом ее не хватило. Думаю, если новость будет по-настоящему стоящей, получишь настоящие хоромы, как у твоих щедрых покровителей, - наклонившись к художнику, продолжил Отавио. – А теперь время рассказать бесплатно: что говорят в доме Собраре? Они «за» войну или «против»? Сеньора ходила на поклон во дворец, оба сеньор и сеньора были на коронации Дона Хуана… - он натолкнул Франсиско на нужный ему лад. – Что говорят в доме, где ты обитаешь? И не ври, что ни хрена не знаешь или не видел. Пригвозжу к дыбе за руку, - снова прибегнул к угрозе Терра. Но, пожалуй, на этот раз ему придется все-таки прибегнуть к насилию…

+1

18

Пожалуй, почти каждый из смертных полагает своё дело самым важным, тайны - самыми ценными, а хитрость - непревзойдённой. Кто-то расстается с этими заблуждениями еще в нищей юности, вынужденный в поте лица зарабатывать своё пропитание, другой дорастает до понимания, что всё в мире имеет свою цену и ничто не имеет цены абсолютно одинаковой для всех не раньше, чем в бороде и волосах засияет серебром первая седина, есть, разумеется и те счастливчики, кто до последнего вздоха не перестает сомневаться, что его подагра - самая жесточайшая болезнь, пятьсот хоре под подушкой - величайшее состояние ради которого дети и внуки готовы перегрызть друг другу глотки, а три мерзеньких любовных интрижки тайком от жены - величайшие тайны и тягчайшие прегрешения. Ромеро излечен был от подобных заблуждений наставником своим Мантойей  еще в первый год ученичества у того. И усвоил накрепко, что тот, кто делает своё дело хорошо и не пытается состязаться с мастерами в иных искусствах, пренебрегая своим ремеслом - непременно обретёт если не славу, то благосостояние. Шпионство на Лигу, ставшее теперь его делом, за три года не принесло ему ничего.
- Занятный вы человек, сеньор, - тяжело вздохнул он, - не верите мне, но спрашиваете в расчете на правду, а взамен... подставили, угрожаете, имени своего не назвали, кто же за такое правду-то расскажет и после не поведает коменданту тюрьмы о случившемся. Утаю я ваш визит - значит в сговоре, значит предатель, а мне хватает и тех блох, что кусали меня в камере. Спрашиваете о Собраре, будто в планах их есть тайна, а ведь всё прозрачней родниковой воды.  Хотел бы сеньор Адриан Собраре предать или вывести деньги из Корволы - первым делом отослал бы отсюда своих жену и дочь, а с ними пару сундуков с золотыми хоре. Был бы идиотом - сделал бы супругу поверенной своих тайн или не явился бы на коронацию. А так... живёт он, как человек, не знающий за собой греха, слугам платит исправно, благотворительностью занимается. Значит дела у него хороши и поддержит он Эстанес, потому как выгоды в другом не имеет. Или не знает о возможности заполучить столько, чтобы ему был смысл рисковать семьей, состоянием и положением. И информация эта потому бесплатна, что ничего не стоит. А дом и мастерская мне нужны не потом, а сейчас. Необходимость жить под чужой крышей сильно стесняет в возможностях, а соперники ваши не спешат выполнять обещания и платить обещанное, иначе я бы и сам уже устроился так, чтобы работать можно было без необходимости нести отчет в том, где задержался, да с кем свёл знакомство, да и с вами здесь не любезничал бы.
В пыточной было сыро и зябко и за время разговора Ромеро изрядно продрог. К тому же он совершенно не представлял, который сейчас час, и что будет делать его собеседник, если они задержаться здесь до рассвета, или настоящая стража будет совершать обход, когда им придётся возвращаться до камер, где держали недавно арестованных бродяг, воров, и незадачливых убийц,  хватавшихся за ножи по пьяной дури.

+1

19

[nick]Отавио Терра [/nick][status]шпион[/status][icon]https://image.ibb.co/eEYhv0/image.png[/icon][sign]У ночи тысячи глаз. [/sign] [indent] - Никому не верить, но внимательно слушать, что говорят – верный ключ к любому делу, когда играешь не чисто, - без доли язвительности или раздражения поделился своей правдой Отавио, но не стал  отступаться от художника, что не пытался сопротивляться ему, продолжая лежать на дыбе, куда он его уложил относительно недавно.
[indent] А ведь раньше, когда планировал подставу и присматривался к художнику на попечении у банкирской четы, он и не задумывался о том, что у них с Ромеро было кое-что общее. Но шила в мешке не укроешь. Оба они «работали» на иностранные государства и были перед лицом дражайшей империи, раскинувшейся  по всему Хамдану, предателями ее интересов, мелкими крысами, что стали грызть кормящую их руку. Но, что они могли поделать? Был ли у них выбор? Не по своей воле пришли к тому, что имели, а бросить уже, наверное, и не хотели. Опасность, дышащая холодным дыханием в затылок, придавала молодой жизни своеобразного лоска, а жизнь в риске, непредсказуемая и непревзойденная, была подобна веселящей траве, что контрабандой везут с о.Паро.
[indent] Но Терру в шпионах держал стабильный заработок. Представители Рейнса, как и Лиги, были щедрыми с теми, кто на них работал и помогал воплощать в жизнь их стремления и ценности на юге, что смотрел хмуро на весь окружающий его мир. Все-таки не просто было разжиться хорошим шпионом в Эстанесе, который сможет регулярно и постоянно добывать информацию. Добрая половина имперцев отказалась бы, предстань перед ним подобный выбор, тогда как добрая четверть взялась бы, верно, за вознаграждение, не рассказав ничего ценного.
[indent] - И что этот человек, который живет себе, да припевает?! – имел в виду Собраре. - Не может тебе обустроить мастерскую? – спросил Терра, ослабив немного хватку, с которой вцепился в своего собеседника. – Как бы ты ему объяснил, откуда у тебя на нее завелись лишние хоречки? – если бы Франсиско намеревался бы сесть, он бы не стал ему мешать. Но разговор становился все более занятным.
[indent] - Если Лига не платит, значит, плоха твоя служба. Ты должен добыть что-то более ценное. А что не можешь добыть – предположи, - свободную руку Тавио сунул себе за пояс, где у него был кожаный мешочек с несколькими золотыми. – Это аванс за интересные размышления, - объяснил он, когда положил на брюхо художника золото. – В следующий раз, я сам тебя найду. И, надеюсь, что в месте более приятном этого, - он перевел взгляд на тускло горевшую свечу, прежде чем вновь посмотреть на Франсиска. – Имени моего тебе знать не нужно, а то ведь всякое в жизни бывает.

0

20

Ромеро не сопротивлялся. Но эта покорность дорого ему стоила - все душевные силы, все самообладание положены были, чтобы разумом усмирить инстинкты, требовавшие если не ударить, то хотя бы отталкивать руку лже-охранника всякий раз, когда та его касалась. Теперь, когда тот не остановился даже получив согласие узника работать осведомителем и на его хозяев, художник уверился в мысли, что имеет дело с извращенцем, но раз тот не мужеложец, то, судя по явной цели всех его действий - принадлежит к породе тех, кому чужие муки просто доставляют радость. Оставалась смутная надежда, что его просто испытывают - не солдат, не идальго, с сызмальства привыкший к оружию и живущий законами чести, не бандит или вор, чьё ремесло требует отчаянной храбрости - простой ремесленник мог ужаснуться одной мысли об увечьях и боли и взяться пересказывать всякую мелочь, какую бы смог вспомнить неведомо кому. Ромеро же сказал многое, чтобы не сказать ничего, и, пожалуй, только когда услышал вопрос своего мучителя, осознал, что действительно не хотел бы распространяться о делах в доме банкира.
- Может, - легко согласился он, - только тогда я буду его должником и рано или поздно мне придётся действовать в его интересах, открыто принять его сторону, деля с моим покровителем быть может даже опалу и смерть, если он вдруг ошибётся. А это - серьезная помеха в работе, сеньор, вам ли не понимать. А объяснить внезапный доход человеку моего ремесла проще простого. Я же мастер по работе с металлом, а статуя, скажем, в три человеческих роста стоит столько, сколько росписями стен не заработать и за год, хотя для отливки её потребуется тот же год и задаток - полная стоимость всех материалов и половинная - работы. Этого с лихвой хватит, чтобы снять дом, пригодный для того, чтобы во дворе соорудить мастерскую. Скажу банкиру, что Двое благоволят мне и я получил заказ - не в его же доме обустраивать все даже для создания макета.
Попытка незнакомца расплатиться тотчас Ромеро насторожила.
- И забери деньги, - голос его, сделался едким, оскорбленным, - Их у меня отнимут настоящие охранники, если дело дойдет до настоящего допроса, да еще и придётся покрывать тебя с твоими шуточками, объясняя, откуда взялось. Если думаешь, что я предпочту сносить пытки, чтобы утаить встречу с тобой - то ты слишком хорошего мнения как о себе, так и обо мне.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Даже когда вас съели, у вас есть два выбора...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC