Рейнс: Новая империя

Объявление

15 сентября — 31 октября 1558 года

Война за влияние в Рокском море в самом разгаре: Эстанес принес огонь и меч на Паро. Рейнс охвачен собственными проблемами: сразу после выборов императора сидхе предъявили претензии на часть северной имперской земли. Эйверская лига связана во внутреннем море конфликтом с Дилвейном, который грозит вылиться в полномасштабную войну. Если только сам Дилвейн не погрязнет в усобицах с аргелльцами.
В общем, все идет привычным чередом и порядком. Кроме того, что пришел черед богов вмешиваться в людские судьбы. В таком случае, скучно не будет. И в стороне не остаться никому.

избранная цитата

"Что может привести солидного чародея в публичный дом? Оттенберга туда вела нужда в деньгах. Ах если бы он знал, сколько получают распутные девки, то сильно бы задумался. Но и без этого он давно убедился, что чистая наука дело малоприбыльное, в отличие от торговли".

Вальтер Оттенберг, "Хитрый лис и верный пес"

"Не Бездна расширяет границы, срывает замки: сама ты решаешь, когда отступить от привычного шаблона”.

Меррин фон Адель, "Я силой истины завоевал вселенную"

"Стоит только обнаружить что-то ценное, – сразу начинаешь бояться это потерять".

Гектор Меса, "Цена земных сокровищ"

"Грех не есть источник одержимости. И уж тем более, не его следствие. Это придумали те, у кого на блуд и выпивку денег не хватало".

Хельм ван Эгераат, " Ars Moriendi"

"Строение не вписывалось в скромное окружение Эль Морона. Будто ветер-проказник принес дом из-за моря и аккуратно поставил в чистом поле, а уже потом, вокруг, разрослась деревня. Деревня беднела, а дом рос, обрастал, жирел. Здесь водились хоре. А хоре сестринству были нужны, очень. Хоре — и не только; но ведь и ножи, и люди стоят денег".

Инес Аньес, "Quien si no yo"

"Людской род всегда недостаточно сильно ценил силу крови, не думали младшие о том, что в каждой капле ее хранилась память, которую невозможно было вычеркнуть из истории".

Иннис ап Ллиар, "Тени исчезают в полдень"

"В самые темные дни люди хватаются за чудо, но толпа, охваченная страхом, способна растоптать ненароком и его".

Морвенна Альмейн, "Там, где найдешь..."

"Где малефик там жди беды, где двое – катастрофы. Разве не об этом шептали детям перед сном?"

Ламех Сафарди, "Внизу земля - падать больно"

разыскиваются

Лина де Мейер

чародейка, исследовательница

Пабло де Кордова

дезертир

Серен фон Ревейн

маркиза Улвенская

Фа Вэй

шиноби

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Железный кулак


Железный кулак

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[float=right]http://sg.uploads.ru/t/HtkSD.jpg[/float]Время: 22 - 25 августа 1558 года
Место: о. Паро, развалины города Сабро, далее крепость Арола, далее город Ашеа
Погода: Переменчива
Участники: Хуан де Сарамадо, Белалькасар де Кордова, Альваро де Кордова, Фердинанд де Сарамадо, Рикардо Дельгадо
Описание: События разворачиваются после победы Эстанеса над вражеской флотилией у гавани крепости Арола. Ныне эстанской армии предстоит сломить крепость, окончательно прибрав её к рукам. После оглушительной победы император Хуан направит свой взор на город Ашеа, дабы взять его железной рукой, закрепив позиции Эстанеса на островах. Рядом с императором генерал Белалькасар де Кордова, для которого бой на суше - родная стихия. Из захваченной гавани оказывает поддержку контр-адмирал Альваро де Кордова. А в тылу, под защитой главы золотой гвардии Рикардо Дельгадо, ожидает очередного урока от сеньоры Войны наследный инфант Фердинанд .

Отредактировано Фердинанд де Сарамадо (04-01-2020 20:54:17)

+2

2

[indent] – Ваше императорское величество… Ваша милость, контр... Адмирал…
[indent] Инженер задыхался. Неудивительно, над островом стояла удушающая жара.
[indent] – Поддать бы им, прямо сейчас поддать бы еще огоньку! Мы можем… блокировать их… если подвести к подножию главной башни канонерскую лодку...
[indent] Обращавшийся к барону де Кордова человек был обладателем клинообразной бородки и подкрученных вверх усов. В сочетании с болезненной худобой это придавало ему вид благородный, как со страниц Писаний. Образ портил длинный, идущий через нос и подбородок порез и привычка переминать в руках шапку. Словно его перед лицом командования и императора мучил подспудных страх. Или сдерживаемый азарт.
[indent] Эрнан де Кордова лучше разбирался в этих людях. После его ранения Хуану пришлось присматриваться к ним по новой. И передать всех, вместе с командованием армадой, в распоряжение контр-адмирала Альваро. Император все еще надеялся, что это временно. Хотя Эрнан второй день уже не приходил в себя, даже под страхом казни всех до единого имперских лекарей.

[indent] К крепости корабли подошли утром 27 августа, через четыре дня после высадки контингента, состоявшейся в четырех милях от Аролы.
[indent] Боевые корабли были разделены на три отряда. Два, преимущественно составленных галерами, должны были поддерживать обстрел, ведя его порядно. Третий держался у мыса, дабы обеспечить прикрытие имперских сил.
[indent] Генералу Бельалькасару досталась задача сложнее. Сбор осадных орудий и постройка апрошей, должно быть, велись под постоянными уколами, обстрелами и вылазками защитников. Гарнизон Аролы по данным разведки составил около трех с половиной тысяч отборного орейнского контингента, под началом столь опытных командиров, каковых презренному князю Лаврентесу удалось отыскать.
[indent] Отдельным корпусом Орейн выделил конных лучников и стрелков, которые должны были противодействовать осаде. С Бельалькасаром в свою очередь ушла часть скованных и сухопутные войска.
[indent] От них-то и ожидали сейчас на кораблях сигнал о готовности. После которого проследует команда ко всеобщему штурму. Де Сарамадо давил в себе азартное нетерпение не меньше, чем окружавшие их адъютанты или вот не в меру ретивый военный инженер.

[indent] Их будущая добыча, крепость, контролировала лагуну Ашеа, стоя на выдвинувшемся вперед мысе, одном из двух, окруживших гавань, подобно клешням гигантского краба. Вход в гавань был неширок, перегорожен тяжелой цепью. В полной мелей и банок лагуне, второй естественной преграде, которую им придется преодолеть, ожидал притихший до поры город. Эрнан де Кордова и император видели только один путь, как взять эту победу малою кровью. И хоть теперь адмирала не было рядом, Хуан следовал заранее определенному плану от и до.
[indent] - Прикажете готовить барку? Мой император? Ваша милость сеньор Альваро?  - напомнил о себе инженер, переводя взгляд с императора на командующего армадой. - Врага стоило бы проучить. Так, чтобы вовек не забыли. Заблокируем их, все площадки и бреши, ручаюсь, благодаря особому отряду, будут как одна полыхать.
[indent] Де Сарамадо поднял голову, вглядываясь в квадратную башню крепости. Притенил ладонью лицо. Даже без подзорной трубы было видно, как на площадки выкатывали новые орудия.
[indent] Первый пробный залп с имперских кораблей, только подойдя, они дали из требюше, онагров и скорпионов. После вступила в дело магия, порождение злобной богини, уничтожив собою то, что могло гореть.
[indent] Одна из таких магических атак задела, видимо, приготовленные к метанию бочки с лигийским огнем. Именно они сейчас источали из-за толстых крепостных стен мощный, жирный, уходящий высоко в небо, клуб дыма.
[indent] Хуан первый своего имени скрипел зубами всякий раз, останавливаясь на нем взглядом. Это же стало и причиной его осторожности. Стоявшая впереди флагмана каракка со скованными ожидала сигнала, пока с галер велся равномерный и изматывающий обстрел.
[indent] Наконец Хуан фыркнул, вытер взмокшую шею. Оглядел Альваро, его адъютантов. Скользнул взглядом по Фердинанду, тоже изнывающему от жары.
[indent] - Колдовство, - проговорил он, прерываемый криками и далеким грохотом, - Как бы проклято ни было во веки, может и впрямь обеспечить нам некоторый перевес. К тому же, мы уже видели - у противника есть чем ответить. Но ресурс этот плохо возобновляемый… Используй сейчас - потом ничего не останется, придется ждать, может, не один день. Так что, советуйте, сеньоры, советуйте! Что вы замолкли, когда император спрашивает? Склоняемся к предложению или нет?
[indent]Все они здесь помнили, сколь коварными могут быть орейнцы. Там, впереди крупных кораблей и галер, в воде у самого подножия крепости, могла поджидать сеть затопленных бочек, начиненных проклятым, спящим до поры эйверским огнем. Могли сбрасывать их сверху, если запас достаточен. В конце-концов, ничто не исключало наличия чародея в самой крепости, среди балист эйнармов и катапульт.
[indent] Откуда и как это могло появиться в Орейнской кампании, было вопросом второстепенным. Главное, как считал Хуан, теперь было не потерять еще кораблей, как это случилось с ними в битве 21 августа. Только чудом было утрачено терпимое количество суден. Намного больше они утеряли их из-за огня в прошлой войне.

Отредактировано Хуан де Сарамадо (14-09-2019 22:37:22)

+7

3

[indent] Паро не спешил сдаваться на милость эстанских войск, которым еще предстояло разгуляться по острову, занимая дюйм за дюймом, милю за милей этой проклятой земли, отравленной порождениями Асгарты. И так должно будет продолжаться, пока целый остров не падет, словно переспелый фрукт, разбившись у ног победителя, коим мнили себя имперские войска задолго до высадки. Эстанцы были неприятно удивлены, обнаружив сопротивление, поставившее пред собой цель остановить их любой ценой. Их – освободителей, что кровью и огнем несут свою истину.  Силы противника оказывали отчаянное сопротивление, которое, тем не менее, не могло изменить ход событий.
[indent] Но неужели они думали, что Эстанес можно этим остановить? Наивные глупцы.
[indent] Уступить этим жалким потугам южане не собирались. Не для этого они пересекали море. Но, похоже, прошлая война подарила силам их противников надежду. Надежду на то, что Эстанес можно побеждать.
[indent] Силы эстанцев потрепали в непростом бое, но им удалось высадиться уже на следующий день после битвы, в которой, говорили, пострадал даже адмирал флота. Новость о ранении брата Белалькасар встретил спокойно. Конечно, он не ожидал, что Эрнан падет так скоро. Его брат обладал крепким здоровьем, и раньше ему всегда везло выходить из боя без великих увечий. Однако они были на войне, а на войне нужно быть готовому к любому исходу, уготовленному нам богами. В первую очередь ко встрече с Двумя. И к своей встрече с Братьями, генерал был тоже готов.
[indent] Со дня высадки сухопутных сил имперских войск на Паро прошел не один день. И то было непростое и богатое на события время, за которое эстанские силы сумели захватить прибрежные башни с питьевой водой, которые защищать было практически некем. Позади них осталась пара стычек с разведывательными группами паросийцев, что были смертниками, раз уж не укрывались за стенами крепости, на которую точило свои когти имперское войско. Первые малые победы сказались мгновенно на моральном духе войска, шествовавшего к крепости, которую они должны были окружить. И взять.
[indent] Крепость было видно издалека, даже в предрассветные часы, когда эстанцы и заняли свои позиции: высокие стены, на которых собирались оборонительные силы паросийцев, могли показаться неприступными. Можно было только представить себе, что они готовят наземным силам эстанцев. Стрелы, камни, раскаленное масло? В галерее с бойницами, расположенными над самыми воротами, верно, толпились еще зеленые юнцы, взявшие впервые в руки стрелы.
[indent] Крепость Арола – нелегкая добыча, которую не возьмешь одним штурмом. Но крепость – это одновременно и панцирь, и темница: запасы воды и особенно еды стремительно истощаются. Особенно в пору, когда урожай еще не был собран.
[indent] Пока войско разбивало лагерь, Белалькасар собрал в своей палатке полковников и инженеров, которым были даны указания – строить подходы к крепости. Им нужна была эта крепость. Скорая добыча, но не добыча любой ценой.  Ибо есть ресурсы, которые восполнить сразу будет нельзя. Быстрая и существенная добыча, ради которой они шли и быстрое продвижение по острову – было бы тем, что Брать завещали. Но уже никто не строил планов о том, что будет легко. Развернутая карта местности, лежала перед генералом, что с нетерпением ожидал, пока осадные орудия будут готовы дать свой первый залп, а люди – броситься в атаку по его сигналу. Те, кто первыми пойдут на стены Аролы вряд ли доживут до конца битвы, но их жажда победы и желание стать одним из легендарных воинов империи – сделает свое дело, как и всегда.
[indent] - Сеньор, все готово, - отчитался инженер в послеобеденный час, когда солнце еще смолило.
[indent] - Дать сигнал о нашей готовности, - произнес Белалькасар, выйдя из палатки, чтоб посмотреть на то войско, которое бросится первой волной на стены крепости. Многих он знал из этих ребят. Многие, но не все были здесь, на Паро в прошлый раз. Неодобрительно генерал смотрел только на одну часть сил Эстанеса под его руководством – на скованных. Привязанные к своему командиру не по своей воле, те были непредсказуемой силой – имели, если верить словам людей знающих, большой потенциал, но и могли дезертировать, поставив под угрозу их высшую цель.
[indent] Но выбора особенного у них не было.
[indent] - Занять свои позиции, - велел он, наблюдая за тем, как со стороны моря начинается обстрел.

Отредактировано Белалькасар де Кордова (24-09-2019 21:49:09)

+7

4

Альваро, который впервые оказался рядом с Императором, на расстоянии вытянутой руки от оного, сосредоточенно молчал, причем, именно по причине естественной в такой ситуации робости, которую он скрывал тем, что внимательно глядел на приготовившуюся к обороне крепость. Дескать, он изучает расположение бастионов с расположенными на них баллистами и всякими стрелометами. Он даже шагнул немного в сторону, дабы  ему не заслоняли обзор качавшиеся  ноги одного ублюдка, повешенного за проявленную в недавнем морском бою трусость. Хотя на самом деле это просто тело де Кордова непроизвольно желало отодвинуться подальше от самого могущественного мужчины в Империи.
Однако, созерцание крепости и впрямь породило в воображении Альваро некую картину, которая ему самому понравилась, и нравилось все больше и больше, чем он про нее размышлял, глядя на перестрелку галер с защитниками крепости. Галеры действовали согласно плану заранее составленному выбывшим из строя Эрнандо. Суть этого замысла состояла в том, что галеры и галиоты, с маленький осадкой, подходят поближе к берегу, а потом подальше них должны расположиться парусники. Весь флот приступит к обстрелу замка, после чего солдаты пойдут на штурм. Но сейчас у Альваро в голове зародилась мысль о том, как улучшить первоначальную задумку.
Чуть прокашлялся сперва, чтобы погасить волнение, заложил большой палец одной руки за пояс, и заговорил в своем неизбывном обычае, обстоятельно раскладывая все по полочкам.
- Доны и сеньоры, давайте порассуждаем. Галеры и галиоты, оснащены  двумя-тремя, а то и одним метательным орудием, при этом небольшим и легким, которые даже когда стреляет не снизу вверх, все равно не метает снаряд далее полутора кабельтовых. На нас, конечно, начинает работать правило больших чисел, потому как если много раз выстрелить, то сколько то выстрелов всегда найдут свою цель. Что мы недавно и увидели, когда у этих ублюдков там что-то взорвалось. Но враги тоже стреляют много, и вопрос времени, когда этот закон сработает уже против нас. Чтобы очистить площадки крепости от орудийной прислуги, нам надо стрелять беспрерывно, как арбалетная караколь, и выпускать одним залпом множество снарядов. И для этого лучше подойдут корабли, нежели галеры. На четырех галионах полторы сотни метательных орудий, при этом они больше и дальнобойнее, нежели орудия галер. На восьми галеасах и шести весельных галеонах еще две с половиной сотни. При этом мы можем еще больше увеличить их число, временно перетащив на них орудия с галер и галиотов, а это еще триста орудий.  Мы можем подвести со стороны моря корабли на расстояние полкабельтова, которое позволяет прицельную стрельбу, при этом не боясь сесть на мель.  При это обстрел вести так, чтобы сначала выстреливало три-четыре корабля из двухста орудий за раз, потом еще с нескольких кораблей, и так далее, а когда отстреляются последние, то те, кто стрелял первыми успеют перезарядиться. Итак выйдет, что стрельба ведется беспрерывно, и очень плотно. Полагаю, что в этом случае мы сможем полностью очистить парочку орудийных площадок врага от всякого человеческого присутствия. А всю крепость под обстрелом нам держать и необязательно, достаточно сосредоточить стрельбу по тем площадкам, с которых будут обстреливаться наши войска. Ведь если наши солдаты идут на штурм с восточной стороны, то башни и бастионы крепости, что выходят на запад, никак штурму не мешают, верно? А маги, кстати, в такой обстановке будут флоту и не нужны, и их всех можно отправить в армию, усилить наших сухопутных товарищей, тем более наши эстанские маги никудышные, и проку от них не много.
Альваро просто вынужден был перевести дыхание после столь пространной речи, которую он проговорил, хотя и ровным, спокойным голосом, но, так как внутри себя изрядно нервничал, выступая перед Императором, слова и предложения у него выходили в гораздо более быстром темпе, чем он обычно привык. Но перерыв был совсем недолгий, лишь на миг, после чего контр-адмирал закончил.
- Итак, я считаю, что участие галер в обстреле избыточно. Для плотного обстрела из многочисленных метательных орудий строили как раз парусники, а не галеры. Посему я предлагаю отвести прочь галеры, все метательные орудия с них перетащить на корабли. После чего корабли берут под беспрестанный и плотный обстрел вон ту площадку, и ту, что чуть поодаль от нее, - он указал на те крепостные сооружения, которые имел в виду. - Какое-то время понадобится на пристрелку, и когда стрельба с тех площадок прекратится, пехота пойдет под стены путем, свободным от стрельбы метательных орудий противника. Однако, для галер у меня тоже есть работа, потому как не стоит им простаивать. Если пехота будет, как я предлагаю, штурмовать определенный участок крепостной стены, то и защитники все свои силы стянут туда.  Они будут изображать попытку высадить солдат у берега, чтобы штурмовать со стороны моря, при поддержке, как будут думать орейнцы стрельбы с парусников. На те поручни, на которые кладутся навесы, что спасают гребцов от солнца, мы пришпандорим щиты и всякие павезы, якобы, для защиты от вражеских стрел и огня, но на самом деле, чтобы спрятать палубу галеры от вражеских глаз, дабы еретики не могли понять, что на самом деле на галерах солдат немного. У нас двести гребных судов, которые способны разом перевезти двадцать тысяч солдат, и опасаясь этого орейнцы, хотя бы на время, оттянут часть защитников крепости на южную стену встречать атаку со стороны моря. Какое-то количество солдат мы, конечно, должны будем высадить с галер с парой штурмовых лестниц, но солдат этих будет не очень много. Они должно только изобразить штурм, и облегчить задачу тех, кто пойдет на штурм настоящий.
Де Кордова, наконец, закончил, и развел руки, чуть пожимая плечами, дескать, вот такое у меня предложение.
- Ваше величество, вы велели советовать, и мой совет в том, чтобы немного улучшить первоначальный замысел, - добавил он. - Некоторые мелкие подробности я пока опустил, но общий смысл, надеюсь, изложил понятно.

Отредактировано Альваро де Кордова (15-09-2019 22:26:45)

+6

5

[indent] Морское сражение закончилось победой благословлённого Эстанеса, позволив войскам высадиться на сушу и укрепить позиции на море. Очнувшись после весьма сомнительно-полезных водных процедур, первым делом Фердинанд интересовался именно результатами битвы. За победу он радовался, но за потерянных людей снедал себя внутренней досадой. Он благословлял этих людей на бой, вселял надежду в их сердца и говорил, что Братья позаботятся о жизнях храбрых эстанских воинов. Нет, не так. В лунном свете юный дон просил у богов благословения. Увы, слишком многие не удостоились божьего взгляда. Им инфант сочувствовал. Были и те, кто позволил себе трусость перед лицом врага. Этих Фердинанд не жалел; даже когда слышал их предсмертные хрипы пред повешеньем в сердце не дрогнуло и единой струны.
[indent] Крепость Арола извергала из себя чёрный, плотный дым, причудливыми комьями извиваясь на фоне небесной синевы. Юный дон видел в них отголоски минувшей битвы – полной злобы, страха, ужаса. Всё внутри наследного инфанта разрывалось на части, стоило ему вспомнить, как легко расступилась плоть врага под лезвием вверенного ему кинжала. Одно дело – сразиться с добрым товарищем в дуэли, будучи уверенный в том, что никто из противников не распорет другому глотку в страстном желании победы. Другое – когда от чужой смерти зависит твоя собственная жизнь. После разговора в сумраке капитанской каюты со своим защитником Фердинанду стало чуть легче. Он не чувствовал смущения, хотя по утру и понял, что некоторые его действия могли быть истолкованы не верно. Благо, статус позволял ему сие маленькие слабости. Подаренный кинжал юноша расположил в горизонтальные ножны, наделив металл для себя символическими чувствами – заботы, поддержки, бескорыстности.
[indent] В центр командования инфант пошёл добровольно, следуя в шаге позади от отца. Они не виделись со дня отплытия из Эбро, и вот, встретившись сейчас, перекинулись лишь несколькими короткими фразами. Сказал ли Хуан что-то, смерив взглядом раны от щепок на лице своего сына? Интересовался ли шрамом на руке, что успел покрыться бурой коркой? Впрочем, неважно. Приученный к ничтожности физических увечий, полученных в бою (да и вне его), Фердинанд и сам не обращал внимания на столь мелочные “царапки”. Куда больше его беспокоил удушливый страх: вражеские искажённые рожи мерещились в тенях и вне их, а тошнотворный запах повешенных дополнял и без того излишне красочные миражи. От того инфант настойчиво повсюду таскал за собой Рикардо, который своим присутствием успокаивал своего подопечного.
[indent] На собрании юноша был тих и почти сливался с окружением, подавив собственную ауру настолько, что складывалось впечатление отсутствия инфанта как такового. Затуманенным взглядом он наблюдал за эстанскими кораблями и прислушивался к словам командиров – Хуана, Альваро, Белалькасара. Иногда бросал взгляд за спину, где в тени его ждал Рикардо. Фердинанд надеялся, что ждал. Снедаемый жарой и собственными чувствами, граничащих почти что с жалостью, мальчишка едва ли вникал в озвученные планы. Разрушения, который нёс император своим железным кулаком, смешались из отдельных частей в единый хаос. Сейчас Фердинанд нуждался в чём-то, что помогло бы ему вновь отделить частное от общего. Познать хаос как благо, а не как разрушительное явление, обращающее в прах, прежде всего, его самого.
[indent] — Прах к праху, кровь к крови, огонь к огню… – шептал юноша так тихо, что услышать его мог лишь Дельгадо. – Рикардо… Говорят, клин клином вышибают. Так может, и мне?..
[indent] Что бы не ответил защитник на странные, кажущиеся несвязанными слова своего дона, Фердинанд скорей всего промолчит. Когда голос Альваро смолк – инфант, сжав ладони в кулаки, сделает шаг вперёд, отделяя собственную тень от силуэта Дельгадо. В горле пересохло, но полный решимости ифант поднимет глаза и скажет:
[indent] — Я хочу быть там. Хочу видеть, как рушатся стены, как пылает зажжённой эстанской рукой пламя, как крошится щебнем вера еретиков.
[indent] Тёмные глаза направлены на впередистоящих, но прежде всего – на отца. Он отправил его на войну. Он хотел показать ему, что есть битва за жизнь. Он, и только он, сжёг все мосты к безмятежности прошлой жизни. Если сейчас богоугодный дон ответит отказом – так зачем вообще тащил своего сына на поле битвы? Рассматривать пометки на карте? Наблюдать, как гибнут люди, отсиживаясь самому в безопасности? Бояться каждого шороха и вздоха, крови и остроты собственного клинка, жалеть себя и разрушенное детство? Максимализм, пробуждающийся в горячем подростковом уме, привёл лишь к одному способу решения возникшей у инфанта проблемы: раз первая забранная жизнь породила в нём страх, то после сотни убитых от трусости и жалости к себе не должно остаться и следа.
[indent] — Я понимаю, что мои слова могут звучать безумно. Бездумно. Но я хочу видеть бой изнутри, – юношеская рука указывает на силуэт крепости. – Я юн. Неопытен. Бесполезен, – последнее слово вырывается неохотно, полное горечи правды, – но… Как ещё мне набраться опыта? Не для этого ли я здесь, отец? – брови сводятся к переносице, а губы сжимаются к тонкие линии. Полный решимости, Фердинанд не дрожал ни голосом, ни взглядом. – Переставлять фигуры на шахматной доске, совершенствуя мастерство тактики, я мог и во дворце. Здесь… иначе. Мне нужно видеть и знать, а не предполагать и надеяться.

Отредактировано Фердинанд де Сарамадо (22-10-2019 16:26:16)

+5

6

[indent] Солнце палило нещадно, и только то, что на Рикардо падала небольшая тень, позволяло ему стоять с гвардейской выправкой восковой статуи. Голова болела от ярких лучей, тепло, каким бы надоедливым оно ни было, пригревало так ласково, что клонило в сон, а долгая речь Альваро была почти убаюкивающей. Чтобы случайно не уснуть, Дельгадо пытался слушать то, что говорил адмирал, и чувствовал, что тот не просто хорошо разбирается в морской стези, но и не один год провел в практической стороне, поэтому первое впечатление о нем, как о человеке опытном в своем деле и знающем, не прошло, а только укрепилось.
[indent] Рана с недавнего сражения иногда давала о себе знать, так что офицер пытался не двигаться вовсе, и медлительно переводил взгляд с одного человека на другого. Кордова высказывался блестяще, несмотря на легкое волнение, улавливаемое в его голосе, хотя, как считал сам офицер, весьма зря этот почтенный господин волновался. Никто бы из присутствующих не мог высказать предположения лучше или поспорить с его многолетним опытом в море. Единственное, что смущало Рикардо в плане Альваро, так это широкий размах, с которым этот человек брался за дело. Он планировал задействовать столько сил и так крепко связать их воедино, что любая оплошность могла стоить очень дорого. В конце концов, если бы орейнцам волей богов пришло в голову бросить все силы и всю мощь на атаку ложного штурма, то несколько галер они бы скорее всего потеряли. Потерять они могли их и при ложной высадке, если бы в воде оказались ловушки. Вместе теми немногочисленными солдатами, что на них плыли, естественно. План Альваро был безукоризнен, если бы люди не вели себя непредсказуемо. Адмирал предполагал, что страх, вызванный вероятностью многочисленности эстанских войск, перевозимых на галерах, побудит врагов стянуть часть силы с настоящего штурма, но что, если страх будет столь велик, что орейнцы предпочтут бросить все на истребление не пехоты, но морской части войск? Если так, то они, предполагая, что на галерах находится большое количество солдат, могут посчитать, что поймают сразу двух зайцев: уменьшат количество людей и кораблей. На такое разумно было бы бросить все силы, а оборонные позиции западной стороны, которая осталась без действия, перевести на защиту, пусть, возможно, и слабую, настоящей атаки. Если бы им удалось потопить хоть одну галеру, а то и пару, то они бы наверняка заметили, что некоторое количество орудий на них отсутствует, перенесенное, по плану Альваро, на корабли, и могли бы заподозрить что-то неладное в вялом ответе такой многочисленной предполагаемой роты солдат с каждого судна. В конце концов, никакой император не стал бы пускать львиные куски своего войска без защиты, вооружив их лишь щитами для обороны. Конечно, то, что орейнцы вообще что-то заметят, оставалось под вопросом — вполне вероятно, что в пылу поединка они не смогут внятно оценить, что весь огонь ведется с кораблей, в то время как галеры молчат, словно темные лошадки, и не смогут понять подвоха. Тогда хитростью крепость будет взята, и при этом не придется растрачивать силы на ее окружной обстрел, рискуя случайно не рассчитать баланс сил и сдать одну из позиций врагу. И все же, возможно, было бы выгодно вооружить несколько галер магами, которые могли бы имитировать оборонную атаку, хотя бы несколько первых из тех, что подступали к крепости, чтобы, даже если враг догадался хоть о чем-то, то слишком поздно.
[indent] Рикардо все же считал, несмотря на невнятные сомнения, роившиеся в душе, что план Альваро сработает. Даже в случае непредвиденной неудачи, благодаря способу обстрела, описанному этим сеньором, им удастся значительно ослабить общий гарнизон противника, тем самым выиграв время для сухопутных войск и облегчив им задачу.
[indent] От размышлений его отвлек тихий голос Фердинанда. Рикардо опустил к нему взгляд, не совсем понимая, о чем говорит дон, и как только он собрался ему ответить, инфант выступил вперед и начал говорить.
[indent] Нельзя сказать, что в этот момент Рикардо разительно изменился в лице, но его схватила резкая бледность, и он сглотнул, мысленно молясь, чтобы Хуан запретил своему сыну вступать в бой. Фердинанд порой сходил с ума. Это было позволительно для мальчишки его возраста, но совершенно немыслимо для будущего правителя. У семьи Сарамадо хватало историй, когда их истребляли на поле боя с завидной регулярностью то убивая, то беря в плен, поэтому рвение юноши казалось Рикардо не просто опасным, но и странным. Разве он может драться? Нет, Фердинанд не мог драться, более того, в эти мгновения охватившей гвардейца почти злости он мог бы сказать, что иногда маленького дона и лошади не слушаются, куда ему рваться в гущу сражения? Появлялось ощущение, что Фердинанд искал своей смерти и не хотел мириться с тем, что войну ему, похоже, хотели показать, а не возлагали все надежды армии на его детскую ручку с мечом.
[indent] Конечно, сказать ничего Рикардо не мог. Он вообще предпочитал молчать, не видя необходимости в своих высказываниях, все же молчание — оно золотое. Он не выразил ни намека на раздражение или неприятие сцены, развернувшейся перед ним с подачи инфанта, но искренне желал, чтобы, если уж Фердинанда куда и отправят, то с ним снарядили свой собственный небольшой полк и для большего эффекта спрятали самого Фердинанда где-нибудь подальше, чтобы он мог с достоинством сражаться издалека. Все эти мысли выдавал лишь пристальный холодный взгляд, обращенный к мальчику, и мысли над тем, где ему самому прикажут остаться.

+6

7

[indent] “Об Эрнане говорили, что паруса его полнит лишь один ветер — ветер войны. Может, это в крови у всего рода де Кордова?” Император выслушивал Альваро, насупившись. Но под конец ощерился, — в густой черной бороде блеснул белым полумесяц острых зубов.
[indent] Вслед за бароном де Кордова де Сеута голоса подали и другие советчики. В большинстве своем, призывая не давать дозволения на перемены. Идеи контр-адмирала их осторожно возмутили, тревожно заставили подчеркивать, что в конце-концов, план был разработан, одобрен, освящен церковью... Они подняли, как пену шторм, размышления: зачем менять на переправе коней?
[indent] Некоторое спокойствие упало, стоило взять слово Фердинанду. Хуан выслушал его, не отрывая взгляда от битвы и по привычке оглаживая большим пальцем оголовье змеиного меча.
[indent]  — Будешь, — ответил он, глядя, как в очередной раз меняются галеры и галеоны. На бастионах Аролы мельтешили защитники. В сторону кораблей заработали камнеметы, снаряды сыпались в воду, поднимая фонтаны брызг.  [indent] Одна из катапульт метнула в корабли огневую бочку. Видимо, прицельно, потому как на первых рядах галер тут же поднялся дым.
[indent]  — Будешь, — повторился Хуан, окинув тяжелым взглядом присутствующих, остановившись на Фердинанде. — Видеть и знать, как командовать битвой, сын мой. Но войдешь в эту крепость ты по моему разумению лишь после того, как падут бастионы. Проследишь, чтобы правильно, по-божьему обошлись с пленными. Взяли в целости командиров. И арсенал.
[indent] — Что же касается атаки, то мы привели сюда армаду из множества кораблей. — продолжил он, возвысив голос. Словно позабыв о том, как отказал только что сыну.
[indent] Желание Фердинанда снискать славы и крови было понятным. Однако никогда не ходил еще инфант на штурм в числе первых. Такие штурмовые отряды не зря называли смертными. Не зря выжившие из них всегда получали больше золота от грабежей и наград.
[indent] К тому же, у Хуана для сына и впрямь было другое задание. Которое, как он считал, выстроит наново всю сыновнюю суть.
[indent] — Касаемо плана барона де Кордова, то боги, — он поглядел в небо, коснулся сердца, потом мокрого от жары лба, — Дали нам столько сил, что одним только числом своим мы уже можем передавить неверных. Однако, я не вижу необходимости в жертвах там, где можно пользоваться хитростью. Пусть штурм продолжается с удвоенной силой, подайте знак генералу Бельалькасару, что приняли сигнал. А для части тех кораблей, которые в обстреле прямо сейчас не участвуют, пусть будет организована перегрузка. Организуйте и галеры с павезами согласно плану контр... адмирала… Усильте их небольшим отрядом скованных, цепных псов. Приказываю, чтобы все было сделано немедленно. И после обеда мы уже наблюдали, как реализуется план.
[indent] Закончив, он раздраженно махнул рукой. Жара на островах стояла небывалая. Небо было, как изливающая на них жар, сияющая перевернутая чаша. Пустым и ровным. Только в заполненном пестротой суден заливе его пятнали жирные дымовые столбы.
[indent] Ветер, способствовавший им с самого утра, мало-помалу стихал. Корабли один за другим меняли сигнальные флаги. Император в свойственной для себя запальчивости ждал, что принесёт ему предложенная военная хитрость. Нет-нет, да и поглядывая в сторону покрываемых щитами галер в длинную, раззолоченную подзорную трубу.
[indent] Большие корабли, как каракки и галеоны Эстанес выстроил по-своему, но на основе чужих чертежей. Настоящих, добрых воен в этих водах давно уже не было. В какой-то мере, такие морские баталии с таким вооружением были для всех них внове. Эрнан считал, что неповоротливый корабль нужно прикрыть, иначе его потопят, используя тактику роя. Может, из каких-то еще соображений он решил положиться на проверенные и старые подходы при штурме, лишь немного их обновив. Хуан же напротив, будучи по натуре ко всему новому падким, горел желанием увидеть триумф, предложенный ему Альваро. Сокрушить лигийцев едва ли не собственным оружием. Не мог дождаться увидеть, как действенен план.
[indent] И час наконец пришел. Император перевел окуляр с галеонов, занявшихся вверенной им пристрелкой на хищные вытянутые тела галер, снявшихся и идущих к крепости греблею.
[indent] Под идею “морского штурма”, задуманного на флагмане, переоборудовали “Золотого змея”, “Стрелу” под командованием капитана Гарсиа Эрнандеса, “Черную галеру” под командованием Кортеса де Калво. Еще одна галера, “Морской пес”, держалась за ними позади. Обязанности капитана на ней выполнять должен был некий шкипер из Виллануэва. Хуан вспомнил об этом невольно, следя за судами в свой окуляр.
[indent] Галеры и впрямь были хороши для задуманной ими обманной высадки, а может, и далее - в обширной лагуне. Им было не страшно мелководье, которое не были в силах преодолеть крупные корабли.
[indent] Хуан отвлекся от наблюдения за тем, как они приближаются к крепости. Послал привести к себе главу своей гвардии, Рикардо Дельгадо. Когда тот явился, начал без церемоний, ему надоел этикет:
[indent] — Наследный инфант высказал пожелание стяжать себе славу. Ты слышал и его, и мой ответ. В нужный момент организуешь ему высадку и торжественный въезд в крепость, при хорошей охране. Передо мной отвечаешь за него головой. 
[indent] Он хотел еще что-то добавить, но разговор прервал далекий рев и треск. Узкое тело «Золотого змея», первого подошедшего под стены Аролы кренилось, набирало воду, вёсла бессильно топорщились, люди кричали, захлебываясь водой. Корпус выглядел так, будто его проломил гигантский таран.

+5

8

[indent] Ждать бывает крайне неприятно. Ожидание же бывает крайне утомительным для вынужденного ждать. Однако умение выждать положенное количество времени порой определяет победителя в схватке. Именно это сейчас и требовалось от имперских войск в этой битве, когда им предстояло дождаться сигнала с кораблей, где расположился главный штаб командования во главе с императором, чтобы одним потоком ринуться на стены крепости, которую они были намерены взять так скоро, как это будет возможно. Хотелось бы, войти в нее уже этим днем, пока солнце еще не укрылось за границами горизонта. Но боги покажут, сколь реальным окажется это желание воинов.
[indent] О чем толковали сейчас сиятельный дон и многочисленные его советники, Белалькасар мог только строить свои догадки. Вероятнее всего, на главном флагмане обсуждали тактику текущей битвы, которую генералу хотелось выиграть с малейшими потерями. И хотелось бы верить, что ничто существенно не поменяется, и все будет идти так, как было оговорено.
[indent] Сигнал с кораблей, что приняли сигнал от пехотных сил, не заставил себя долго ждать. Посему генералу и оставалось выдать отмашку первым отрядам готовиться к штурму, пока заряженные требюше и катапульты, что были собраны ими же, пустят свои первые залпы по стенам крепости. Зарядили катапульты валунами, которые угодили по стенам Аролы.
[indent] На зарядку нового залпа было нужно еще немного времени, которое генерал не хотел терять.
[indent] - Сейчас, … - глядя на крепость, над которой вздымался вверх густой и черный дым, разнося запах гари по всей округе, заговорил де Кордова с одним из своих полковников. Он перебирал в руке отцовскую печать, которую считал своим талисманом. Привычка, выработанная еще на прошлой войне, быстро дала о себе знать.
[indent] Барон все еще рассуждал о том, что следовало сделать, не торопясь источать множество необдуманных приказов. Рассуждал о том, стоило ли давать шанс и возможность скованным. На них он взирал с недоверием, чтоб ему не говорили о тех псах на поводке, и их способностях, что ускоряли штурм. Иным взглядом генерал смотрел на людей из черного братства, для которых эта война была не битвой за почести, славу и богатства, но за веру. Эту силу пустить в ход следовало лишь погодя, когда падет первый бастион, дабы те перерезали каждого неверного.
[indent] - Передайте приказ атаковать скованным, пока заряжаются требушеты, - решительно отдал приказ Белалькасар, будто и не он еще сомневался мгновением ранее. Он следил за тем, как вспышка огня, сотканная будто ни откуда ринулась дугой к стенам замка. Ударившись в них, и оставив на них свой след.
[indent] Скованные повторили свою атаку еще несколько раз по примерно схожей траектории, и несколько их залпов угодило за высокие стены крепости.
[indent] Нужно было подойти ближе.
[indent] Скованных он держал немного в стороне от пехотинцев, которые уже после нескольких кругов обстрела стен отправились к ним, неся абордажные лестницы, снабженные крюками.  По ним, рыча и выкрикивая проклятия, будут подниматься солдаты, воюющие за Братьев и веру эрманийскую, за свою империю и императора. Генерал тот час бы присоединился бы к тому числу яростных воинов, вспоминая дни своей былой службы, которую он нес в дни молодости своей.
[indent] Но было еще не время.

+3

9

Как водится, состоялся военный совет, где большинство возражало против предложений Альваро. Высказывались советники, как и заведено у военных, по существу и кратко, и, на взгляд самого де Кордова, мысли их отличались негибкостью, а доводы, которые их подкрепляли, не относились к существу дела, и содержали лишь отвлеченные суждения о том, что не стоит менять намерения без особой надобности. В подтверждение своих слов некоторые сослались на авторитет Церкви, благословившей сей план, разработанный еще Эрнандо.
- На Братьев надейся, а сам не плошай, - заявил де Кордова, когда появилась возможность взять слово. - Эрнандо, когда продумывал операцию, исходил из того, что флот Орейна существует и готов к бою. Потому он разумно решил не разделять галеры и корабли, опасаясь внезапной атаки на разделенные суда. Эрнандо всегда исходил из того, что галеры и корабли должны прикрывать друг друга, как арбалетчиков прикрывает отряд пикинеров. Галеон стреляет, а галеры не позволяют взять его на абордаж. Эрнандо не мог заранее знать, что противник решится на прорыв, и будет уничтожен. Но мы знаем, что морского боя сегодня не будет. Если обстановка изменилась, то мы должны действовать, исходя из перемен, а не  слепо следовать ранее намеченным путем так, словно ничего не произошло.
Как только закончили говорить, защитники крепости исхитрились поджечь удачным выстрелом одну из галер.
- Ну вот зачем это нужно? - вытянул контр-адмирал руку в сторону дымящегося судна.
Все высказались, и оставалось теперь Императору принять решение, но принятие это было отсрочено вступлением в разговор наследника. Будучи отроком, то есть человеком, в котором уже появились качества взрослого мужчины, но еще не выветрилось полностью детство, дон Фердинанд стал, подобно ребенку, канючить и выклянчивать у папки веселых развлечений и красочных зрелищ, таких, например, как праздник дохлых еретиков.  К чести дона Хуана, тот понимал, что инфанту пора взрослеть, и привыкать к тому, что делать надо не то, что хочется, а то что должно, особенно, будущему императору. Посему монарх, как и ожидал Альваро, повелел распетушившемуся подростку унять свою прыть, а потом, немного поразмышляв, принял сторону контр-адмирала, и одобрил его предложения с незначительным дополнением.
А далее последовала долгая, изнурительная для матросов, и рутинная для командиров работа, которая, в общем-то, и занимает большую часть воинского ремесла, хотя в летописях и стихах такому скучному труду уделяют немного времени.
Одна за другой подходили галеры к кораблям, и жилистые матросы с лоснящейся от выступившего пота темно-коричневой кожей подымали на палубы парусников метательные орудия, где их устанавливали вдоль борта. Туда-сюда метались посыльные на шлюпках, устанавливая очередность разгрузки. Разносились над морской гладью зычные крики переговаривавшихся между собой офицеров с разных судов, когда возникала необходимость согласовать одновременные действия. Альваро осуществлял руководство, поскольку маневры двух сотен судов не сказать, чтобы уж очень простенькая задача. По мнению самого де Кордова эстанские моряки справились удовлетворительно, но не более, хотя, возможно, он был излишне требователен.
Помимо прочего он отправил шлюпку к берегу крепости, дабы на всякий случай, промерять глубину. И хотя берег Паро был хорошо известен морякам Эстанеса, но имело смысл лишний раз все проверить и освежить в памяти. К сожалению, шлюпку встретил такой рой болтов и камней с крепости, что та еле-еле смогла вернуться, не выполнив намеченного.
Наконец, для всех выгруженных с галер торсионных машин уже не стало хватать длины парусников. Орудия установленные в несколько рядов, нацелились на крепостные стены направляющим ложем. Снаряды были аккуратно сложены около них, и палубы стали казаться маленькими от всего этого обилия тяжелого оружия.
Подобно маленьким выносливым осликам, верпились шлюпки к тяжелым галеонам и караккам, и неспешно тягали парусники на позицию для стрельбы, разворачивали их бортом к крепости. Обслуга метательных машин была готова начать свою смертоносную работу.
Защитники крепости, которые, конечно, видели все эти приготовления, нервничали. Они начали обстрел парусников задолго до того, как те приблизились на досягаемое расстояние. Альваро напряженно прихлебывал смешанный с бренди кофе, наблюдая на небольшие всплески, поднятые стрельбой защитников. Никому не дано предвидеть будущее, и как бы не было все продумано, но всегда все может пойти наперекосяк. Если учесть, что де Кордова еще и вылез со своими нововведениями, а, к тому же, сумел настоять на своем вопреки мнения большинства, то станет понятным, почему на душе его сейчас кошки скребли. Решение, конечно, принималось в итоге Императором, но не разжалует же сиятельный дон самого себя, ежели провал случится.
Последовал новый выстрел из крепости, как раз потому галеону, на котором сейчас находился Альваро. Несколько снарядов упали на корабль. Раздались крики раненых. В подзорную трубу де Кордова разглядывал суетившихся на площадках для стрельбы еретиков. Сонм тяжелых болтов и камней пронесся над морем — эстанцы начали стрельбу. Не успел он упасть вниз, как последовал новый залп. Выстроившись в линию, эстанские парусники поочередно вели стрельбу, без единого перерыва. Какое-то время понадобилось на пристрелку, первые попытки были неудачные. Либо мимо, либо в недолет. Еретики огрызались. Стрельбовые площадки крепости, не способные вместить большое количество метательных машин, вынуждены были сосредоточить всю стрельбу на одном корабле, коим стал, конечно, флагман.
Бочка с зажигательной смесью обрушилась на галеон. Потрескивая, пылала палуба, вспыхнуло несколько камнеметов, истошно орали, сгорая живьем, люди. Горючая смесь растекалась. Ревел команды офицер, занявшийся тушением пожара, кричали канониры, удерживая прислугу орудий от палубы. Несмотря на пожар, галеон продолжал обстреливать крепость, а пока стрелки спешно заряжали машины для нового залпа, за их спинами сталь стучала по дереву. Наточенные топоры матросов и тяжелые мечи солдат рубили и проламывал палубные доски, после чего пылающие обломки летели за борт, где вопреки всему, продолжали гореть.
Де Кордова ненадолго отвлекся, глядя на борьбу с огнем, и, убедившись, что команда справляется, продолжал обзор крепости. Эстанцы пристрелялись, и теперь снаряды ложились в цель так, что любо-дорого посмотреть. По милости Братьев ветер стих, и корабли не качались на волнах, что, конечно, способствовало точным выстрелам. Не прекращая, падал на крепостные площадки град камней и болтов, так что скоро  там остались лишь только баллисты и тяжелые требушеты, у подножия которых валялись дохлые свиноеды. Не так быстро, как хотелось бы, но эстанцы наладили точные и беспрестанные обстрел.
Альваро отдал приказ, протрубил сигнальный горн, и предназначенные для изображения штурма с моря галеры пошли вперед.
- «Золотой змей» разогнался, как за бесплатной выпивкой, - пробурчал де Кордова, когда увидел, как одна из галер вырвалась вперед, выжимая силы гребцов без остатка. - Отличиться, что ли, не терпится?
Вскоре опасения контр-адмирала оправдались. Орейнцы готовились к защите крепости и, очевидно, понавтыкали всякой дряни в прибрежное дно, быть может, даже пару полусгнивших судов притопили. С разгону напоровшийся на подводное препятствие «Змей» пробил днище. Следовавшие за ним галеры еще более сбавили ход, продолжая, впрочем, двигаться к берегу. Только одна из них остановилась, потому как уткнулась шпироном в корму «Золотого змея», спасая своих собратьев. По узкой полоске дерева перебегали на «Стрелу» моряки с незадачливого судна.
Из галереи крепостных стен стреляли по приближающимся галерам орейнцы. Горящие болты и стрелы, а также глиняные горшки с зажигательной смесью падали на укрывавшие гребцов и солдат павезы, отчего последние медленно, но верно разгорались, что, стоит заметить, не беспокоило особо галерных командиров, ибо огонь, как известно, не распространяется сверху вниз.
В огне и дыму, галеры медленно и извилисто приближались к побережью, то и дело вдруг застывая на месте, когда натыкались на очередное препятствие, которое они хладнокровно обходили. Еретики удвоили усилия, и скоро деревянные укрытия над головами гребцов пылали, но неумолимые законы природы обесценивали все судорожные усилия осажденных. Подобно торжественным факелоносцам, продвигались галеры все ближе и ближе к берегу.
- Ну что там наши сухопутные собратья? - спросил, ни к кому не обращаясь, Альваро, после чего единым глотком допил свой остывший напиток, и уставился в подзорную трубу, стеклянный глаз которой он направил на эстанскую армию.

+5

10

[indent] Пламенную речь молодого инфанта восприняли без особого энтузиазма, осадив юношу и снисходительными взглядами, и спокойным, не выражающим особых эмоций ответом отца. Фердинанд закусил губу, почувствовав укол стыда за свою излишнюю помпезность, за которую обычно презирал сынов придворных, навязывающихся инфанту в товарищи. Рвущееся наружу желание доказать – прежде всего, себе – собственную значимость и не бесполезность затмило рассудок Фердинанда, и как бы он не хорохорился своим ранним умственным взрослением – он всё оставался ребёнком. Ребёнком, который вырос в отрока, и вступающий в пору горячей юности, в коей, как известно, молодые люди идут на всяк безумства ради славы, уважения и восхваляемых слов. Благо, что отец растил его в строгости, но как объяснить выросшему среди золота и бесконечной возможности власти даже в мелочах дитя, что бой – это не только грандиозная победа? Как ему объяснить, что победа эстанцев у Аролы – не само собой разумеющееся, а бесконечный труд и лишь чуть удачи? Вчера он увидел смерть, и сегодня вновь рвался на свидание с безликой сеньорой.
[indent] Опрометчиво.
[indent] Неразумно.
[indent] Потупившись взглядом, инфант отведёт его в сторону, и вновь будто бы исчезнет из окружения. В конце концов, на рвение своего отпрыска Хуан дал тому достойную миссию. Фердинанд предстанет в глазах поверженных сыном солнца, которому придётся сдержать в руках излишнее рвение эстанских войск. Сможет ли он это сделать? В победе Эстанеса юный дон не сомневался и на миг, но представить себе, что такое побеждённый город, не мог. В его голове то была более сломленная воля неверных, нежели горы трупов и разрушенных зданий, напуганных до смерти и озлобленных не способных сражаться горожан… Но всё это будет потом. Сейчас он встанет подле отца, устремившись собственным взглядом вслед его.
[indent] Контр-адмирал начал атаку, заполнив остров отголосками грохота держащих удар стен и запахом гари. Фердинанд всё собрание не мог сконцентрироваться, упустив большую часть плана. Оттого сейчас он наблюдал с недоумением за ведением боя контр-адмиралом, расставляя в собственной голове иллюзорные фигурки кораблей по расчерченной доске. Попытки вникнуть в план де Кордова отвлекли от неуместных для поля битвы мыслей. Возможно, Дельгадо оставил своего подопечного на попечении отца, пока сам отправился подбирать бойцов для торжественного въезда Фердинанда в город. Юноша его отсутствие заприметит краем глаза, позволив Рикардо занять мысли Фердинанда секундным интересом: интересно, какого было гвардейцу среди солдат, привыкших подчиняться офицерам, а не всяким выскочкам из императорского дворца? Впрочем, юный дон вновь обратиться весь в зрение и слух, переставляя в голове игрушечные корабли и оловянных солдатиков. Ах, милый, юный дон, до чего же он всё-таки жестокий ребёнок – жизнь каждого бойца сравнима для него с игрушкой, которую не так уж сложно переломить напополам.

+5

11

[indent] Через некоторое время Рикардо понял, что эти военные советы — чистейшая чепуха. Кто-то поддерживал предложение Альваро и с пеной у рта доказывал, что это блестяще, великолепно, невозможно как гениально. Кто-то — спорил об обратном и искал все новые и новые недостатки. Офицер был счастлив, что древнее и воистину золотое правило о молчании уберегло его от вступления в этот диалог. Даже наблюдать за этим было утомительно, а уж спорить и того хуже. Рик подумал и решил, что он не создан для военных тактик, он создан чтобы выполнять приказы, и пусть эти вельможи сами там думают и вычисляют — одна суть отправлять людей в мясорубку. Такой ответственности Рикардо никогда не желал, функция гвардии была скорее оборонительной, и это его полностью устраивало. Более того, после прошлой войны, на которой он присутствовал в качестве рядового тогда гвардейца, у Рика сложилось впечатление, что война — глупая, бесполезная и в целом похожа на распутную женщину. Сегодня улыбнется тому, а завтра другому, потом ее подкупят монетами, а через ночь она в собственной постели зарежет любовника, до этого пригретого своим телом.
[indent] И какое тут могло быть удовольствие?
[indent] Когда Хуан подозвал его к себе, это не стало для Дельгадо неожиданностью, скорее, печальным итогом речи, которую толкнул юный дон. Рикардо иногда бросал на него незаметные косые взгляды, но неизменно молчал, учтиво кланяясь императору и показывая, что все, конечно, будет исполнено, дон, и сын ваш будет жив, дон, как же иначе, дон.
[indent] Загремело сражение. Порой офицеру казалось, что он слышал крики людей, но скорее всего это была слуховая галлюцинация, вызванная обилием слишком громких шумов.
[indent] Особо собирать людей для торжественного глумления инфанта не пришлось. Несколько солдат и гвардейцев, ошивавшихся неподалеку (как они уверяли, не из любопытства, нет, просто всегда хочется с особым трепетом охранять жизнь императора, даже когда об этом не просят), практически сами вызвались встать в почетный эскорт, и единственная мелкая сложность, с которой столкнулся офицер — пара недобрых взглядов со стороны случайных военных.
[indent] Но он их мог понять. За время службы на что только не насмотришься, чего только не наслушаешься.
[indent] Гвардия всегда считалась почетным местом, и людям со стороны, вероятно, казалось, что в ней медом намазано и все служащие без ума от своей доли. Это была сущая правда — гвардия обеспечивала тебе положение в обществе, почет, уважение и какой-то материальный достаток. Но у всего есть оборотная сторона монеты. Именно гвардейцу, каким бы честным и преданным он ни был, приходилось выслушивать подстрекательства на тему подкупности его доброй военной семьи и ее бездеятельности. Конечно, все эти солдаты и представить не могли, каково это — отвечать не только за собственную жизнь, но и за жизнь маленького ребенка, который отчаянно строит из себя взрослого. Причем, прозевав этого ребенка, ты прозеваешь и себя самого, а значит, выходило, что в любом сражении ты нес на себе как бы две своих жизни, и одна из них была неуправляемой.
[indent] А уж в неуправляемости Фердинанду мало кто мог составить конкуренцию.
[indent] Собрав почетный эскорт, Рикардо вернулся к маленькому дону, и тут же раздалось ржание — вероятно, вели коней. Офицер подумал, что очень хорошо, если дон будет на коне — так меньше вероятность, что на него кинется какая-нибудь безногая дама, но с другой... Фердинанд и конь... когда они только познакомились, это сочетание особо офицера не впечатлило, поэтому ему оставалось только виновато улыбнуться и нервно сглотнуть.
[indent] — Все готово в лучшем виде для вас, мой дон, — и солдаты обступили его кругом, то ли репетируя въезд, то ли по привычке прикрывая своими сердцами чужое.

+5

12

[indent] Ветер доносил от побережья далекий грохот, боевое пение, вздымающееся громом, потом смазанные сигналы атаки и многоголосый крик.
[indent] Солнце давно перевалило зенит. Хуан неотлучно находился на палубе, в окружении адъютантов, контр-адмирала, капитана флагмана “Сан Сальвадор”, герцога Медина-Сидония, а также советников, священников и духовников, коих император в достаточном количестве взял на свой флот, многочисленный настолько, что его тяжело было нести ветру и под ним стонал океан.
[indent] Раз за разом группа людей напряженно вскидывала поблёскивавшие под солнцем коленчатые окуляры, наблюдая за битвой на море и ходом штурма на берегу.
[indent] Император видел, как бомбардируют магией стены скованные, как машут плечами у стен Аролы мощные требушеты, метая многотонные камни, как поднимаются зелёные стяги над капеллинами пехоты. Массой, волнующейся, как гигантский змей, укрытый стальной чешуей.
[indent] Можно было легко представить, как славно, тяжело дрожала земля под поступью его войска. Как кричали “Вперед!”, “На штурм!”, командиры, указывая верным врага добрым эбрийским мечом.
[indent] Император, рассуждал про себя Хуан, должен бы находиться там, при своём штандарте, под дароносицами, в гуще событий и со своим войском, направляя его железной рукой.
[indent] Судьба покамест рассудила иначе. Его присутствие до поры требовалось здесь. Час за часом он утешался тем, что крепость - лишь малая и жалкая добыча. Впереди, за лагуной, его ждал обширный город, полный богатств и дрожащих еретиков. Город, продавшийся в прошлой кампании врагу без боя.
[indent] Чтобы показать, что за это бывает, император собирался возглавить атаку, разрешить войску вволю грабить, жечь, насиловать и убивать.
[indent] Стоило лишь обломить зубы этой Ароле. И Бельалькасар справится. Хоть местность, к их общему сожалению, исключала возможность использовать мину и добрый подкоп. В подобных условиях приходилось полагаться на лестницы. Обманный маневр у ворот, слабость стен.
[indent] Уже скоро штурмующим на суше нашелся ответ. Стоило рати и осадным машинам подступить вплотную к стенам, как оттуда на них принялись лить кипящие воду и масло, бросать гашеную известь, жалящими тучами падали на атакующих убийственные стрелы, железные болты.
[indent] Известие о идущих на Паро эрманитах император и не надеялся удержать в тайне. Вести должны были дойти до князя Лаврентеса в срок достаточный, чтобы сформировать в прибрежных крепостях какой-никакой гарнизон. Так что Эстанес явился к Паро прямиком туда, где его уже ждали орейнцы. Под оружием и штандартами. Собранные, запасшиеся провизией, готовые к бою. И Хуан принял вызов. В конце-концов, с ним была воля Братьев. Он воплотил собой длань судьбы, как наставлял понтифик, уподобился искре Божией. От которой загорится и запламенеет во всякой юдоли и стороне.

[indent] Время шло, план барона де Кордова де Сеута, похоже, давал больше плодов, чем планировали. Воистину сегодня с ними всеми были сами Агаст и Агрес.
[indent] Защитникам крепости пришлось разделить свои силы. Под постоянным обстрелом корпус с галер форсировал стену. Можно было ожидать, что будет спущено цепное ограждение. Открыт путь в лагуну для легких боевых кораблей.
[indent] К тому же император ранее рассудил, чтоб опробовать в этой битве и магов. Когда дрогнула и понемногу начала опускаться перегораживающая залив исполинская цепь, от суши снова пришел сигнал: усилиями цепных чародеев в стене крепости наконец образовалась брешь.
[indent] Орейнцы, видя, как вливаются во двор враги, зажимая их в клещи, дрогнули. Ряды луков на галереях заколебались, на барбакане принялись заполошно бегать фигурки, где-то в стенах крепости тревожно забил колокол, в предчувствии скорой беды.
[indent] Хуан уже праздновал победу и готовился, вслед за сыном своим, к высадке. Когда обступившие его гранды забеспокоились. Вновь поднявшийся ветер донес до кордебаталии далекий нечеловеческий, вздымающий волосы дыбом, крик.
[indent] Даже без своего окуляра, золоченой и выблескивающей на солнце подзорной трубы, император, распрямившись, смог разглядеть огонь, поднявшийся какой-то чудовищной стеной на суше. Там, где, должно быть, штурмующие уже разбирали проломы. Перед глазами его встали, как будто живые, воспоминания о полной удушающего дыма и смердящей горелыми трупами прошлой кампании.
[indent] — Что за пламя… если так пойдёт - не возьмут… — в голосе молодого адъютанта дрожала тревога. — Отступят… Не выдюжат.
[indent] Хуан выпрямился, глаза его яростно вспыхнули. Лицо, и так-то каменное, потемнело в местах, не поросших курчавой бородой. Минуту казалось, что он прикажет существенно проредить ряды окружавших его, отделить от смелых прогнившее трусливое семя. Но император взял себя в руки и малость остыл.
[indent] — Понадеемся, — процедил он наконец, — На Богов. На Братьев. Которых здесь представляю я. Все, благородные сеньоры, в их руках. А следовательно и в наших.
[indent] У стен Аролы за его спиной в этот миг вспыхнуло новое зарево. Определенно, это было дело проклятой и гнилой магии. Не важно, рождали ли его люди, или выдумка демонов, лигийская горючая смесь.
[indent] Однако цепное ограждение было уже спущено. Флот сделал своё дело и не было сомнений, что крепость вот-вот падет. О нем теперь позаботится де Кордова контр-адмирал, волей императора получивший всю власть болящего брата.
[indent] В то время, как император присоединится к генералу на суше, в побежденную крепость вступит наследный инфант Фердинанд.

[indent] Отдав последние распоряжения о судьбе дальнейшего командования флотом, он вспомнил свое последнее сыну напутствие. Прошло лишь несколько часов, хотя казалось, что дней.
[indent] — Войдя в побежденную крепость, во главе золотого отряда, ты позаботишься, чтобы со здавшимися и пленными поступили по-божески, — говорил он, положив унизанную кольцами десницу на сыновье плечо.
[indent] В своих великолепных, сильно золоченых латах, Фердинанд казался выше и значительно шире в плечах. Одним видом своим должен был вызывать восхищение, преклонение, почитание.
[indent] — По-божески, — зачем-то уточнил Хуан, не отпуская руки и глядя на задымленный горизонт, — Значит: кара и смерть всему живому. Пленным, сдавшимся, безоружным. Женщинам. Старикам. Собакам. Чернь отдавай под меч. Кто познатнее - огню. Командующих обороной передать нам живьем. Их ждет маст и костер у Ашеа. Понял ли ты меня, мой сын?

Отредактировано Хуан де Сарамадо (05-12-2019 12:58:39)

+5

13

[indent] С вестью о том, что крепость пала, Фердинанд и его отряд ступили за ворота первыми, как было велено императором Хуаном. Юный инфант в золоченом доспехе стал символом победы, и сам его вид говорил о том, что в крепости более нечего опасаться. Защитники проиграли, не в силах противостоять мощи империи.
[indent] Шум извне доносился приглушённым эхом, проходя сквозь фантомный купол, которым инфант оградил себя от всего и вся, что было вне. Доспехи давили тяжестью на плечи, конь под наследником бил копытом и беспокойно жевал грызло, ноги и руки внезапно стали ватными. Фердинанд, вцепившись в повод холодными пальцами, остекленевшим взглядом смотрел на разруху внутри павшей обители защитников. Юноша не чувствовал от факта победы радости и восторга, сконцентрированный и собранный лишь на текущем моменте. Как бы он не был уверен в силе своей страны, триумф мог ускользнуть песком сквозь пальцы, оставив после себя в напоминание лишь несколько одиноких песчинок, надменно блестящих в свете пароссийского солнца. Фердинанд не мог познать прошлой войны, в котором Эстанес вынудили отступить. Однако любопытный мальчонка читал подробные хроники тех дней, с упоением представляя гордых эстанских воинов сражающихся под светом Двух, и до злобной обиды момент поражения.
[indent] Никакого света не было. Был дым от горящих наконечников стрел, пыль под ногами беснующихся лошадей, блеск обнажённого оружия и мёртвые тела павших во имя империи. На последних инфант старался не смотреть. Каждый раз, когда взгляд синих глаз падал на очередного раскуроченного и затоптанного мертвеца, к горлу юноши подступала тошнота. Он сглатывал её вместе со слюной, и это на время помогало. До следующего тела; которые были везде и всюду.
[indent] Отцом Фердинанду дана единственная миссия – позаботиться о пленных и сдавшихся, но решиться на такую «заботу» инфанту не позволяло благодушное и пока ещё не закалённое сердце.

━━━━━━❖━━━━━━
[indent] — По-божески, – говорил отец, давая сыну последние наставления, – значит: кара и смерть всему живому. Пленным, сдавшимся, безоружным. Женщинам. Старикам. Собакам. Чернь отдавай под меч. Кто познатнее – огню. Командующих обороной передать нам живьем. Их ждет маст и костер у Ашеа. Понял ли ты меня, мой сын?
[indent] — Я понял, отец, – только и мог ответить Фердинанд, сдерживая желание понурить голову, чтобы спрятать побелевшее лицо.
[indent] В который раз инфант убеждался, что он не понимал истинных желаний Двух. С самого рождения он рос под их взором и защитой, обласканный божественными дланями и воспитанный их же плетями, но действительно ли значило «поступить по-божески» – изничтожить всех и каждого?
[indent] Фердинанд не должен был задаваться этим вопросом. Его обязанность – идти по стопам императора, чтобы однажды занять место светила в глазах верных слуг господних. Но мысли неудержимо метались в тёмной голове, вопрошая, уточняя, опутывая сомнениями.
━━━━━━❖━━━━━━

[indent] Благо прежде чем приказ сорвётся с губ юного инфанта у того ещё было время, чтобы найти в себе силы. До того Фердинанд будет смотреть в глаза пленных командиров и недобитых воинов, ловить на себе ответные взгляды врагов и союзников, и если бы не воспитанная в императорском дитя выдержка – инфант мог сломаться. Юность опасна тем, что стержень силы внутри смертного лишь кажется крепким, на самом деле являясь хрупким углем.
[indent] — Весь гарнизон уничтожен? – задаст инфант вопрос не кому-то конкретному. Возможно, ему ответит кто-то из приставленных солдат, а может даже Дельгадо, которому могло быть ведомо больше чем его подопечному. – Хочу в этом убедиться. Пока что… – Фердинанд кивнёт на следующие за инфантом отряды, которые, вероятно, займутся зачисткой крепости, – моего присутствия здесь не требуется…
[indent] «…как и моего приказа» – завершит внутренний голос не законченное (в том числе интонационно) предложение. Самостоятельно Фердинанд спустится с коня, ловко коснувшись земли обеими ногами. Пусть тон его звучал эхом неуверенности, но жесты говорили о непреклонности. Против будут сопровождающие, или нет – им придётся последовать за своим доном.
[indent] Фердинанд в тяжёлом молчании обойдёт часть крепости, поднимется на стены и задержится взглядом на открывающемся виде. "Так вот как защитники видели нашу армию" – подумает инфант, сжимая рукоять меча на поясе. С этой стороны империя устрашала, ужасала. Таковой она и должна предстать пред любым врагом, но впервые увидевший подобное зрелище инфант оказался заворожен сей картиной. Однажды он станет во главе эстанского змея, и тогда ему следует быть сильней всех вместе взятых воинов вместе. Ведь иначе змей поглотит его так же, как и защитников пароссийской крепости.
[indent] Брякнет цепь. Близко. Громко. Неуместно. На крепостной стене был лишь инфант да его защитники, распределившиеся вдоль узкого пространства.
[indent] Или неужто кто-то ещё?
[indent] Инфант обратиться вопрошающим взглядом к Рикардо; гвардеец стоял ближе всех к юному дону. Не успев обменяться и фразой, вновь послышится этот странный звук. Фердинанд развернётся направо, направится к источнику, но успеет сделать лишь несколько шагов, прежде чем раздастся оглушающий взрыв.
[indent] Камень под ногами посыпется, увлекая за собой и Фердинанда, и Рикардо. Спину обожжёт адское пламя. Грохот рушащейся стены и крики стоящих слишком близко к эпицентру взрыва людей станут последним, что инфант услышит.  Оглушённый, потерявший ощущение пространства, окружённый огнём, Фердинанд изо всех сил зажмурился в попытке уберечь глаза. Руками юноша даже не пытался хвататься хоть за что-то – чутьём понимал, что слишком велика вероятность раздробленных конечностей осколками стены; посему пытался сгруппироваться, надеясь, что хоть это его убережёт. В голове образовалась совершенная пустота, но сердце наполнилось ужасом. Существует ли в этом мира хоть какая-то сила, способная в секунду разрушить камень толстых крепостных стен, обращая всё вокруг в fajra infero?

Отредактировано Фердинанд де Сарамадо (11-01-2020 13:18:37)

+3

14

[indent] Крепость пылала. Как открытая рана, и дым от развалин поднимался в небеса. Громко кричали птицы, носясь у гнезд, оглушенные обстрелом. Их встретили руины и взрытая земля. Повсюду был дым, пыль и грязь.
[indent] Рикардо вел коня Фердинанда под уздцы, опасаясь, что лошадь может испугаться чего-то неожиданного и метнуться прочь вместе с всадником. Они шли почетным эскортом, неся флаги, но в их рядах царило молчание, а на лицах солдат застыла маска чего-то неясного и глубоко личного. Когда видишь подобную картину собственными глазами, невольно начинаешь думать не о победе и патриотизме, а о другом. О совершенно другом.
[indent] Офицер нервно сглотнул, и его рука крепче сжала поводья. Фердинанд не выражал никаких признаков интереса к происходящему. Напротив, он казался спокойным, и это спокойствие впечатляло офицера. Наверно, именно такими и должны быть дети императора — более стойкими, чем иные. Иначе как ему выжить?
[indent] Дельгадо прошел за юным доном вслед и остановился, как всегда, позади него, чуть дальше, чем обычно. Он чувствовал, что мальчику нужно побыть одному, и заводить разговор с ним не стоит. Чувствовали важность этого мига и остальные солдаты, которые замерли в покорном молчании.
[indent] Если проследить за юношеским взглядом, то легко можно заметить, куда он направлен. Да и куда еще можно смотреть? На всем полотне пейзажа их войско расплылось зловещей темной кляксой среди простора светлого берега. Мощь, сосредоточенная в одном этом видении, завораживала. Разрушенная крепость была не очень безопасна, и офицер хотел через пару минут все же нарушить молчание и предложить инфанту удалиться в более безопасное место, как вдруг почва под ногами пошатнулась и рассыпалась на тысячи мелких кусков.
[indent] Поначалу Рикардо подумал, что это игра сознания, и он, вероятно, получил удар откуда-то со спины, но разум говорил, что нет, такого не может быть. Еще по крайней мере трое солдат оказались среди камней и огня. Офицер ощутил жар, затем открыл глаза. Что-то навалилось на него, но он тут же встал, стряхивая осколки и кашляя от поднятой пыли и дыма. Взрыв? Было некогда думать. Поднялась настоящая паника. Люди суетились, один из солдат, оказавшийся поблизости, был мертв, и его череп уродливо изогнулся, перебитый булыжником.
[indent] В дыме было трудно разглядеть остальных, и Рикардо, как и еще несколько людей, пришедших на помощь, понял, что это может стать концом — где Фердинанд?
[indent] Если с ним что-то случилось, то не имеет смысла выходить отсюда, лучше сразу сгореть. Он видел эту же мысль в глазах остальных, но от дыма слезились глаза и путались мысли. Прислонив руку, согнутую в локте, к лицу, чтобы хоть как-то сохранять рассудок, гвардеец вместе со всеми принялся искать мальчишку. Их крики перекрывал треск огня и грохот обваливающегося камня.
[indent] Благо, они его нашли. Сразу несколько рук начало разгребать горячие обломки, обжигая ладони, и наконец они вытащили сжавшееся в комок тело ребенка. Какой-то солдат уверенным жестом ослабил ворот на шее инфанта, прислонился ухом к его груди и, подняв почти испуганный, но облегченный взгляд, кивнул — жив.
[indent] Фердинанда тут же начали оттаскивать в более безопасное место, подальше от места взрыва, туда же стали стекаться остальные. Почти ничего не понимая, слыша лишь звон в ушах, а чужие голоса будто сквозь воду, Рикардо заглянул в лицо подбежавшего солдата и почти по одним губам различил призыв помочь вытащить остальных. Этим он и стал заниматься, временами не понимая, что делает.
[indent] Вскоре дым стал невыносим, а криков более не было слышно. Оставаться было опасно, и, собрав всех, кто был, какой-то человек, видимо, организовавший изначально поиск раненых, принялся выводить наружу спасавших и найденных.

Отредактировано Рикардо Дельгадо (31-01-2020 00:41:07)

+3

15

[indent] Больно. Жарко. Душно. Фердинанд не знал, что ему ещё нужно сделать чтобы выжить, и потому мог лишь молиться в своих мыслях. Агаст и Агрес, сохраните жизнь юного дитя, рождённого от плоти благословлённого вашими дланями императора. Этот мальчик, объятый огнём, ни в чём не виноват. Этот мальчик, погребённый под камнем, должен был нести ваш свет и ваше слово. Этому мальчику, сокрытому от чужих глаз в густом чёрном мареве дыма, не суждено погибнуть так. Не суждено же? Ответьте, Агаст и Агрест. Не молчите, божественные братья. Разве не иронично юному дону сгореть в огне войны, который принёс на острова его собственный отец?
[indent] Фердинанд боялся смерти. Хотел бы он сказать, что боялся не самой смерти, а её внезапности и того, что останется после его кончины. Оставаться, впрочем, пока что было нечему. За всю короткую жизнь инфант не успел сделать ничего такого, чтобы быть увековеченным в памяти народа. Разве что родился старшим сыном у ныне правящего монарха, но и то не его заслуга. И, тем не менее, Фердинанд до невыносимого сильно хотел жить. Здесь, сейчас. После, в будущем. Столько всего он мог бы сделать, столько всего совершить, и эта обида настолько захлестнула инфанта, что он решил: «Я выживу. Любой ценой, я выйду из огня даже если сами Братья встанут на моём пути».
[indent] Воспротивившееся внутреннее упрямство заставит инфанта под оглушительный звон в ушах проползти под обломками стены, не чувствуя отбитой спины, зато прекрасно ощущая тяжесть доспеха и давящего на горло туго затянутого воротника. Слёзы и пот стекали по лицу, вынуждая Фердинанда ориентироваться на внутреннее чутьё. Хватаясь за острые камни, скребя окровавленными пальцами землю, он будет продвигаться из пылающей бездны к свету. Ему даже казалось, что кто-то его зовёт. Да, наверное, его должны звать. Должны искать. Он же инфант, не так ли?
[indent] Сознание ускользало. Юноше казалось, что он преодолел не меньше сотен сотней метров к своей свободе, но реальность была куда печальней — оглянувшись, Фердинанд мог увидеть, что позади осталось не более трёх шагов. Ощущение пространства исказилось в восприятии отравленного дымом и истощённого падением человека, но императорский сын продолжал продвигаться вперёд, пока силы его не покинут вовсе. Сжавшись в комок и закрыв голову руками, юноша потеряет сознание, погружаясь во тьму. Однако и в той тьме был свет.
[indent] Пробуждение станет болезненным. Дышать, однако, стало легче, и вокруг больше не было тюрьмы из разрушенного камня. Мутным взглядом Фердинанд наблюдал за спасением выживших в крепости, пытаясь привести в порядок разрозненные мысли, обрывками наслаивающиеся друг на друга. Через минуту или две инфант с трудом поднимется на ноги. Чья-то тёмная фигура попытается его остановить, но инфант не своим голосом гаркнет на неизвестного и тот от неожиданности отшатнётся. В глазах юного дона отражались остатки пламени извне, смешиваясь с огнём, что горел внутри Фердинанда. Ему была поручена одна задача. Всего одна задача, которую он был обязан исполнить. Так почему?.. Почему он не способен даже на это?! Как теперь смотреть в глаза отцу, стыдясь собственной немощи?
[indent] Взгляд упадёт на брошенный эстанский флаг. Истоптанный, обугленный, и всё же сохранивший отличительный знак империи на полотне. Повинуясь будто бы чужой воле, Фердинанд протянет к нему руку и, опираясь на древко, разогнётся, дабы последовать к ближайшей возвышенности. Он должен был сделать хоть что-то, чтобы доказать свою небесполезность. Благо, что в хаосе его никто не заметил, но чем выше Фердинанд взбирался на гору обломков — тем приметней становилась его пылающая бликами на металле доспеха фигура. Лишь у самой вершины юноша остановится, втыкая флаг эстанской империи так, чтобы его увидело как можно больше людей. Это победа Эстанеса и Братьев.
[indent] Вновь подступала тьма, которой в этот раз инфант не станет противиться, скатываясь в чьи-то заранее подставленные руки. Он был должен доказать.
[indent] Отцу.
[indent] Богам.
[indent] Себе.

Отредактировано Фердинанд де Сарамадо (11-02-2020 15:17:40)

+2

16

Сколько раз Белалькасар представлял себе этот момент: когда стены крепости начнут крушиться на глазах, а преданные сыновья империи бросятся к ним, чтоб под ливнем стрел оборонявшихся противников, от которых укрывались воины своими щитами, завладеть тем, что только казалось недоступным? За этот день он уже не раз и не два присматривался к стене, о которую раз за разом ударялись огромные камни или огонь, сотворенный магией проклятой богини. И каждый раз все казалось вот-вот. Но для этого ему и воинам приходилось вновь прилагать усилия, каждый раз чуть больше прежнего.
Но внутри крепость уже пылала. У оборонных сил Орейна не было надежды на спасения от силы, с которой змей вцепился за эту землю. В предсмертной агонии они отбивались, что было сил, а потому Белалькасар несколько осторожничал, не желая понести великих потерь при этой крепости. Впереди была еще не одна битва, не одна крепость и не один город, точно младенец беззащитный.
Ему было видно, как первые лестницы были сброшены. С сожалением он отмечал про себя, как часто они терпели не удачу, предпринимая попытку взять стену и закрепиться, прежде чем Агрес и Агаст все же помогли своим бравым воинам забраться на высокие стены крепости, начав там резню. Многие из тех, кто сделал первые и самые важные рывки во благо их цели, пали и пали навечно. Кого-то закололи, а кого-то попросту сбросили в толпу мужчин, желавших все больше оказаться на месте своих собратьев. К тому моменту, когда свои же опустили врата, давая возможность войску хлынуть агресовой волной вовнутрь крепости, Белалькасар уже был готов присоединиться к своим солдатам. Верхом он направился вперед, подбадривая воинов, с которым они бились плечо о плечо. В самой бездне расправы над противником, он увидел спустившегося на гребне славы войска своего инфанта с его почтенной охраной, сопровождавшей его денно и нощно.
Этот триумф не принадлежал этому надменному мальчишке, на устах которого еще не высохло молоко матери. Избалованный мальчишка, именовавший себя наследником Дона, намеревался отнять все лавры славы себе, чем вызывал немало злобы у Белалькасара, понимавшего, что этому он не может помешать. Не может и не станет, ибо в этом горниле войны … может статься всякое. Ни наследный инфант, ни император тут не бессмертный, а равно такой же воин, как и все остальные. С плоти и крови.
При Мантарисе был ранен, а после вскоре скончался император Карлос, прадед этого изнеженного мальчика. То был славный воин, за которым воины были готовы пойти не только на верную смерть, но и делали это с улыбкой на своих устах, оттягивая момент кончины настолько, насколько позволяло им их воинское мастерство. Правда, смерть императора тогда не позволила Эстанесу вернуть себе город, павший в объятия богомерзкой Асгарты. И портить успех битвы скоропостижной кончины наследника, было рискованно.
Но, кто знает, как сложится судьба безжалостная, и непредсказуема?
Белалькасар не желал отдавать почести мальчишке, что их не заслужил. Он ринулся вперед, в крепость, которая уже была их. И предавая мечу своему каждого врага, что встречался ему на пути, прежде чем не остался впереди только город, он продвигался вперед. Оглянуться его заставил только взрыв, где должно быть хранились боеприпасы. Скверно это было. Они нашли бы применение им.
- Не дать им уйти! – закричал генерал, поднимая руку с мечом вверх. Он указывал на низких духом защитников крепости, что спешили укрыться за стенами города, рядом с женщинами и детьми. Испуганные возможной потерей жизни, эти никчемные не заслужившие даже воинами называться, бежали в ужасе.
- Вырезать всех! Не дать им сбежать! – поддержал один из полковников, находившихся рядом.

Отредактировано Белалькасар де Кордова (28-03-2020 02:37:28)

+1

17

[indent] Лошади прели под кольчужными попонами, распространяли смрад. Солнце палило нещадно. В пронзительно-голубом небе лениво кружили чайки. От Аролы несло едкую гарь.
[indent] Император со свитой ступил на сушу, когда с крепостью уже было покончено. На очередном повороте дороги перед кавалькадой, направлявшейся к штабу Де Кордова, открылась картина победы. Арола щерилась в небо опалёнными проломами, над стенами вздымались вопли убиваемых. Внутри, очевидно в районе казарм и часовни, зверствовал пожар. Ветер тащил по небу жирные клубы черного дыма. Крепость полыхала гигантским костром.
[indent] Хуан нахмурился, оглядывая пожарище. На полдороги сдержал коня. Черный зверь грыз удила, прижимал уши, топал, чувствуя недовольство всадника. Или капризничал, чувствуя близость огня.
[indent] - И сказал Господь Агрес и брат его Агаст, - проговорил за его спиной кардинал Тадео, - За то, что погрязли вы в ереси вашей, ниспошлю на вас силу свою, наделю ею избранного. И будь даже войско ваше многочисленное, как саранча, пусть не счесть мечей его, и пик у вас - как песков на берегу моря, разобьет вас он и рассеет подобно плевелам, ибо бъется с именем моим на устах! 
[indent] Гранды при таких словах осеняли себя мастным знамением и по очереди поглядывали в небо. Как и остальные, кардинал одет было-военному, поблескивал кирасой. На поясе его покоился корд.
[indent] Тадео был личным хуановым исповедником, главной духовной фигурой при Корвольском дворе. А здесь ещё и войсковым проповедником. Посему, стоило послушать, когда Тадео проповедовал. А проповедовал он подчас спонтанно и неожиданно. Времена были такие. Предоставляли много животрепещущих тем.
[indent] Слова Тадео таким образом иллюстрировали событие, разворачивающееся на их глазах и для воен обыденное. Императорская свита могла от своей позиции наблюдать, как бежит из поверженной крепости враг. Им был виден и длинный язык лёгкой кавалерии, вытянувшийся в сторону отступающих через мели лагуны. Не укрылось, как нагнал он беглецов.
[indent] На слепяще белой полосе песка, среди бликов воды, их далекие силуэты казались просто россыпью точек. Конные настигали бегущих, давили их лошадьми. Рвали, рубили и резали. Кровь пятнала песок.
[indent] «Многие, отметил про себя Хуан, слишком многие успели уйти от конных по отмели. Город Ашеа примет их в своё чрево. Но и город будет предан мечу».
[indent]  - Гляньте-то как горит! - прогудел по окончанию проповеди Дуарте де Сильва, командир из Альбахарской династии, приближенный императором еще в прошлую войну. - Еще не битва при Уэльве, когда под ногами еретиков земля горела, но недурно, недурно, достойная встреча для нашего величества.
[indent] - Не помню, - недобро бросил Хуан в пустоту, - Не помню, чтобы позволял рушить крепость. Однако вижу, как указания мои не выполняются. Кто-то ответит за это, ответит передо мной.
[indent] Ему подали окуляр, однако разглядеть в трубу можно было лишь отдельные обрывки. Эстанесский стяг, гордо реющий в чёрном дыму на донжоне. Мелькающие среди этого дыма золотые с зелёным гвардейские плащи. Горящую часовню. Пологий склон под крепостью, усеянный трупами. Чудовищную бойню, нагромождение растерзанных тел.
[indent] На земле между павшими деловито расхаживали чайки. Наравне с ними трупы обирали люди. Падальщики. Было принято считать, что птицы смерти черны, как вороны. Де Сарамадо знал, что они могут надеть на себя любые цвета.
[indent] - Едем, - бросил он наконец свите. - Арола была отдана моему дону-сыну. Однако первый город и лавры громкой победы должны достаться отцу.

[indent] Уже на подъездах к генеральскому штабу их нагнал вестовой. Хуан остановил его. Известия о том, что отступая, орейнцы взорвали свой арсенал, начинённый огнем, вызвало сердитый гул среди его адъютантов и грандов. Шутка ли - уже поверженный враг огрызался подлой гиеной. Дождался, когда эстийские силы войдут в крепость, чтобы уничтожить побольше. Потери - потери были огромными. О том, сколько инфанту удалось взять в Ароле пленных и особо - трофеев, речи уже не шло.
[indent] - Генерал де Кордова там и цел. Сразу же отдал приказание преследовать бегущих. Но хуже всего, - вестовой ссутулился, не поднимая взгляда, - Хуже всего что его высочество наследный инфант… дон Фердинанд… был в центре взрыва. Его тело еще ищут.
[indent] В наступившей тишине только Дуарте де Сильва выругался. Кардинал Тадео открыл рот, но оттуда не вылетело ни звука. Старый герцог Кастаньо-де-Мерида основательно побледнел. Лицо Хуана было словно вырезано из камня. Не говоря ни слова, он повернул коня. До штаба было подать рукою. А там уж, указав на бессилие и недальновидность Бельалькасара, он развил кипучую деятельность. Меняя план штурма Ашеа и подстраивая под себя прямо на ходу.

[indent] По замыслу, ему предстояло возглавить главную баталию при наступлении. После реорганизации и отдыха, войско ждал изнурительный марш по пескам. Штурм Хуан собирался начать с захвата колодцев с водой близ города.
Император не сомневался, что там его будут ждать. Не сомневался и в том, что его не подведут ни командиры, ни передовой корпус, ни полевая артиллерия. Ни эстийская конница герцога де Карвахаля, отряды новобранцев, следующий на арьергардах обоз. Все они пойдут за ним, омоются кровью. Вступят в стены поверженного города. И не будет никому в нем спасения, ибо так записали Братья, избрав его, Хуана де Сарамадо, своим разящим мечом.

[indent] - Праведные эрманиты! Правоверные дети божии! - вещал Тадео, взобравшись на осадный снаряд. Его обступала масса пехоты. - Увидал я, как ходят среди людей предвестники зла, как расплодились дети Блудницы! Солнце еще не померкло, и луна не перестала давать света своего, и звезды не спали с неба. Но тьма ее, Проклятой, уж накрывает мир, множится изо дня в день! Она пожирает лучших из праведных, пьёт нашу священную кровь! Души убиенных требуют отмщения, взывают к отплате! Доколе, спрашиваю я себя, будем мы терпеть ее беззакония, доколе дадим сеять зло на нашей земле? Вот, правоверные, вот перед вами ее гнездо, живущее болью мучеников! Вот он, ядовитый улей, средоточие греха и зла!
[indent] Эрманиты слушали его угрюмо. Стены Ашеа нависали над ними, отплевываясь редкими камнями, руганью и градом болтов.
[indent] Хуан и сам глядел на него в ответ с неизбывной ненавистью. Весть о том, что его сын чудом выжил, пришла слишком поздно. Да и ничего не изменила бы. Лев не щадит змею и не сдается гиенам. Он бьется. А если и погибает, то погибает в бою.
[indent] - Идите же на них! - рычал распаленный Тадео. - Идите и сравняйте город с землей! Да онемеет язык их и да вперятся очи во тьму!
[indent] Войско - огромный, закованный в броню змей, как по единой команде, двинулось вперед.
[indent] - Вперед, - вторил, вздымая меч, Хуан. - В атаку! В атаку! Штурм!
[indent] Его крик множили тысячи глоток.
[indent] И случилось так, что три дня спустя сбылось все, чего желал император. Торжественно въехав в Ашеа сквозь разбитые ворота, он наблюдал, как город умирал. Как на улицах деловито, соблюдая порядок, ширились грабежи и резня. Убиваемые вышли и молили пощады на разные голоса.

Отредактировано Хуан де Сарамадо (15-05-2020 18:55:36)

+2


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Железный кулак


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно