Рейнс: Новая империя

Объявление

15 сентября — 31 октября 1558 года

Война за влияние в Рокском море в самом разгаре: Эстанес принес огонь и меч на Паро. Рейнс охвачен собственными проблемами: сразу после выборов императора сидхе предъявили претензии на часть северной имперской земли. Эйверская лига связана во внутреннем море конфликтом с Дилвейном, который грозит вылиться в полномасштабную войну. Если только сам Дилвейн не погрязнет в усобицах с аргелльцами.
В общем, все идет привычным чередом и порядком. Кроме того, что пришел черед богов вмешиваться в людские судьбы. В таком случае, скучно не будет. И в стороне не остаться никому.

избранная цитата

"Что может привести солидного чародея в публичный дом? Оттенберга туда вела нужда в деньгах. Ах если бы он знал, сколько получают распутные девки, то сильно бы задумался. Но и без этого он давно убедился, что чистая наука дело малоприбыльное, в отличие от торговли".

Вальтер Оттенберг, "Хитрый лис и верный пес"

"Не Бездна расширяет границы, срывает замки: сама ты решаешь, когда отступить от привычного шаблона”.

Меррин фон Адель, "Я силой истины завоевал вселенную"

"Стоит только обнаружить что-то ценное, – сразу начинаешь бояться это потерять".

Гектор Меса, "Цена земных сокровищ"

"Грех не есть источник одержимости. И уж тем более, не его следствие. Это придумали те, у кого на блуд и выпивку денег не хватало".

Хельм ван Эгераат, " Ars Moriendi"

"Строение не вписывалось в скромное окружение Эль Морона. Будто ветер-проказник принес дом из-за моря и аккуратно поставил в чистом поле, а уже потом, вокруг, разрослась деревня. Деревня беднела, а дом рос, обрастал, жирел. Здесь водились хоре. А хоре сестринству были нужны, очень. Хоре — и не только; но ведь и ножи, и люди стоят денег".

Инес Аньес, "Quien si no yo"

"Людской род всегда недостаточно сильно ценил силу крови, не думали младшие о том, что в каждой капле ее хранилась память, которую невозможно было вычеркнуть из истории".

Иннис ап Ллиар, "Тени исчезают в полдень"

"В самые темные дни люди хватаются за чудо, но толпа, охваченная страхом, способна растоптать ненароком и его".

Морвенна Альмейн, "Там, где найдешь..."

"Где малефик там жди беды, где двое – катастрофы. Разве не об этом шептали детям перед сном?"

Ламех Сафарди, "Внизу земля - падать больно"

разыскиваются

Лина де Мейер

чародейка, исследовательница

Пабло де Кордова

дезертир

Серен фон Ревейн

маркиза Улвенская

Фа Вэй

шиноби

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Как же надоели эти постные лица


Как же надоели эти постные лица

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

Время: 13 января 1554 года
Место: Корвола, Эстанес
Погода: прохладно, ветрянно
Участники: Диогу Альварес и Рауль Суарез
Описание: наступает пост. Нельзя есть мясо, выпивать, лгать, лицемерить, а брату снова что-то нужно.

Отредактировано Рауль Суарез (27-12-2020 16:58:39)

+1

2

"Рауль - человек великодушный", - успокаивал себя Диогу, направляясь к брату с визитом.
День стоял пасмурный, холодный, и прохожих на улицах было немного. Альварес потому не сильно вертел головою по сторонам, а больше размышлял о своём.
"...Он мне целую пригоршню хоре отсыпал за просто так, - продолжал Диогу внутреннюю аргументацию. - И лошадь подарил, настоящего альбахарца, с седлом и уздечкой. И саблю ещё дал, и доспех. И определил в кавалерию. И… и день сегодня благоприятный…" - добавил он чуть подумав.
Недавно начался пост, заставив людей чаще обращаться мыслями к небесному и духовному. Лучше, конечно, было бы дождаться его окончания; после пройденных испытаний все (замечено) становятся щедрее и душевнее. Но столько времени у Диогу не было: Рауль говорил ранее, что собирается возвращаться в родовое гнездо, где-то на юге.
"Всё будет хорошо", - подытожил Альварес. Сказал, и сам себе не поверил. В этот раз он собирался просить слишком многого (а не выйдет, то и украсть), и закономерно - боялся. Боялся не самого Рауля лично, и не физического наказания (Диогу уже успел немного разобраться, каков его брат: вспыльчивый, но отходчивый). У него холодело внутри от мысли, что о нём подумают Рауль, Изабелла. И он серьёзно подумывал о краже, чтобы, как ни парадоксально, сохранить хорошее мнение родни о себе. Останавливали его лишь высота второго этажа, где был расположен кабинет, и решетки на окнах. Сначала следовало всё же попробовать попросить нужное, а не выйдет - тогда добиваться своего иными путями.
Порыв холодного ветра выдернул Альвареса из этих мыслей и заставил закутаться плотнее, проклиная тот день и час, когда Диогу на радостях от свалившегося на него богатства купил модный но совершенно непрактичный куцый плащ. До особняка Суарезов было недалеко, юноша прибавил шагу.
Он жил от Рауля буквально в нескольких кварталах, но никогда не заявлялся в гости за просто так, потому что проходил мимо по улице. Старался, чтоб всё было чинно, правильно. Визиты - строго по приглашению (но так чтоб к обеду), а ещё быть милым, услужливым, со всем соглашаться, почаще благодарить (не скатываясь в лесть) и никогда долго не смотреть в глаза (словом, делать  почти всё то же, что и живя в монастыре). В виду знатности Суарезов, равно как и "деликатном" характере родственных с ними отношений, Диогу старался блюсти этикет - во всяком случае, те его нормы, до которых он мог дойти своим умом, подсмотреть или почерпнуть из книг. Нынче "История хитромудрого кабальеро по имени сеньор Гонсалес" казалась ему самым важным из прочитанного в его жизни - после "Священных Преданий", конечно. Вооруженный этими познаниями, Диогу сначала прислал Раулю письмо, где в старомодных витиеватых фразах попросил о встрече, а уж потом явился сам. Слуга, открывший дверь, был ему знаком; тем не менее, юноша объявил торжественно:
- Передайте сеньору Суарезу, что Диогу Альварес просит его принять.
И принялся ждать.
Прохаживался, перекладывая перчатки из руки в руку; эта привычка появилась у него на смену другой - высучиванию ниток из рукава подрясника. Теперь наряд Диогу был дороже, материя мягче. Из чего напрашивался вопрос: а надо ли ему всем рисковать? Как часто люди, быстро и высоко взлетевшие, терпели поражение потому, что не замечали черты, у которой нужно остановиться? От этих мыслей юноша хмурился, но поспешил отмести сомнения.

+1

3

[indent] После похорон отца прошло немногим больше месяца, за которые жизнь нового графа де Акабе, барона Иньеста и Амарильо не сильно изменилась. По крайней мере, по его сугубо личному мнению, которым он пытался руководиться каждый день своей обновленной жизни, в которой Суарез никогда не будет знать недостатка дел. В делах одного только столичного имения было не трудно заблудиться. То была удобная отговорка перед возвращением в родовые земли, что тяготили своей отчужденностью и покоем, к которому ни на шаг не приблизился мужчина после той войны, которая внесла неизгладимые перемены в его жизни. Эстанес потерял свой остров, свою землю и стратегически важное положение в Рокском море, чего империя еще будет, непременно, добиваться в новой кровопролитной брани. Но только тогда, когда залижет свои раны изодранный в клочья змей.
[indent] К сожалению, Рауль не находил для себя возможности заглядывать в будущее, где бы он мог отыскать день, когда сможет вернуть все на свои места. Вновь вернуть радость дому своему, смех и искреннее счастье детям, что лишь смотрели на него тоскливым взглядом, задавая в очередной раз немой вопрос, ответ на который Суарез так и не мог отыскать.
[indent] Было слишком поздно.
[indent] Точка не возврата была пройдена. И он остался с тем, что было при нем в тот момент. Жаль было лишь только того, что осталось – немного. Этого было ему недостаточно.
[indent] Он не скорбел по отцу сильно ни дня с той поры, когда ему доложили об его кончине. Покойный граф Антонио давно был в жизни своего единственного законного сына лишь эфемерной сущностью. Тем, кто был, существовал себе где-то так далеко, в столице, где вершилась судьба империи и неизменно его рука касалась этих дел. Возможно, в будущем Рауль тоже окажется таким же чужим и отстраненным для своих детей. Глядя на них, этих двух детей, в которых он так отчетливо видел отпечаток грешной женщины, он вспоминал те дни, которые следовало оставить далеко за спиной и больше никогда не оборачиваться. И очень кстати под рукой оказывалась чаша вина, за которой неизменно следовала еще одна и еще.
[indent] Утро нового дня было неприветливым для сеньора графа. Голова, казалось, раскалывалась, словно разбитое окошко, а жажда истерзала его глотку, от чего он жадными глотками с самого утра, прежде чем умыться приготовленной свежей водицей, выпил несколько чаш вина одну за другой. Слуга, который прислуживал дипломату сегодня, только посмотрел на того своими большими глазами, не проронив ни слова. Вероятно того удивило, что сеньор продолжает пьянствовать который день, не желая поститься. Именно в это мгновение мужчину и вырвали из состояния полудрема, когда в покои постучалась одна из служанок, и передали известие о внезапном посетителе, которым оказался Диогу Альварес.
[indent] - Пригласи его присоединиться ко мне за завтраком, - распорядился Суарез, прежде чем при помощи того самого немногословного из слуг (да славится имя Братьев, что создали таких и позволили им оказаться подле него) сменил рубаху, а после надел дублет.
[indent] Рауль не рассуждал о том, что привело его брата к его имению так рано. Думать сейчас он не был расположен, как и есть. Но присутствие гостя, пускай и являющегося ему близким родственником, делало обязательным разговор сидя. И Суарез предпочитал сидеть за столом, а не где-то перед камином.
[indent] - Здравствуй, брат! – приветствовал он Диогу. – Что привело тебя в такую рань? – спросил он сразу, прежде чем они обменялись братскими объятиями и направились к столовой.

+1

4

- Сеньор Рауль, - сдержано поклонился Диогу, лишь только брат вошёл. И тогда уже почувствовал себя вольнее, поскольку с большей частью этикетных предписаний таким образом было покончено. Тем более, что услышанному от брата он удивился совершенно искренне.
- Да какая же это рань? Это из-за туч так кажется, - не удержался, хмыкнул Диогу, прежде чем очутиться в братских объятиях. На языке покрутилось и исчезло уточнение, что уже и службу полуденную успели отзвонить. Кто знал распорядки в доме Суарезов, тот к ним в первой половине дня и не заявлялся с визитами.
- А мне точно нужно измышлять жизненно важный повод, чтобы вас навестить?
Диогу улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, на какую только был способен. Во всяком случае - постарался. А в образовавшейся небольшой паузе стал лихорадочно соображать, что же говорить дальше. Несмотря на то, что юноша несколько раз прокручивал в голове предстоящий разговор, теперь, спрошенный в лоб, он совершенно растерялся. Снова, совсем некстати, нахлынули былые страхи.
- Я… эм… От вас давно не было вестей и я уже начал думать, что вы отбыли в графство, с концами. О, я представляю эти эпические сборы! Вещи, слуги, последние распоряжения. Вещи, три дюжины платьев сеньоры Изабеллы. Сеньйорито Хавьер, который сразу везде. И снова вещи-слуги-вещи...
Переборов смущение, Диогу уже сыпал словами, как дробным горохом. Водился за ним такой недостаток, особенно неуместный сейчас, когда стало очевидно, каких усилий стоит Раулю продолжать следить за ходом мысли. Заметив это Альварес резко заткнулся, слегка нахмурился. Недавнему семинаристу-философу хватило беглого взгляда на помятое лицо брата, который, видать, квасил не первый день.
"Быть милым, со всем соглашаться, -  Диогу напомнил себе правила хорошего тона и прикрыл глаза на тот короткий миг, пока излишнеморальное боролось в нём с прагматичным. -  И сократить количество вступлений."
- Тяжелый вчера выдался вечер? - он постарался сказать это небрежно. - Или наоборот, весёлый? Тогда я и правда не стану злоупотреблять вашим терпением. Я пришел молить вас о разрешении посещать могилу сеньора Антонио. Лишь изредка. Чтобы никакой ретивый сторож меня не гонял.

+1

5

[indent] Быть может, он заметил бы ту осторожность каждого движения и слова, сказанного братом, пускай и не полнородного, а лишь единокровного, будь он чуточку трезвее. Но нынче разум сеньора графа был затуманен остатками вчерашней попойки, которую он устроил себе прямиком в этой столовой зале, не выходя из дому. Сейчас зала благоухала и сверкала чистотой, ничем не напоминая о том, как вино лилось через края, и не одна сгорела свеча, пока глава дома не изволили упиться и пойти спать.
[indent] Когда-нибудь, быть может, Рауль и будет жалеть о том, что так запросто растрачивал свое время. Однако этот день был не сегодня. И вряд ли он наступит завтра.
[indent] Он не отпустил Диогу. Положил ему на плечо руку, заставив шагать подле него, будто тот тоже накануне вечером пил с ним вино, предаваясь славным размышлениям о том, что творится в их империи, их мире.
[indent] - От чего ты решил мне выкать, Диогу? – посмотрев на брата, решил дознаться у него Рауль. Он нахмурился, глядя на лицо младшего брата, обнаружив попутно, что Альваресу были к лицу те новые одежды, что их он теперь носил. – Разве мы не братья? – то был закономерный вопрос, который стоило задать еще ранее, до того как сам он спрашивал о причине столь раннего визита.
[indent] На вопрос о том, как прошел вчерашний вечер, мужчина промолчал. А что тут можно было сказать вообще? Пока сердце скрипело, он пил. Потом ему казалось, что мысли о былых днях отпустили его. Но он ошибся. Наутро они были еще более въедливыми и тошнотворными. Он чувствовал себя отвратительно, пускай всеми силами хватался за остатки желания выкарабкаться из того болота, что затягивало его постепенно. И приход Диогу он тоже был намерен использовать по-своему.
[indent] - Хочешь ходить на могилу отца? – это желание Диогу удивило Рауля, что решительно направился к столу, который служанка накрыла для сеньора. Сам он еще ни разу не ходил на могилу отца после того дня, когда гроб с его телом не закопали в землю. – Если хочешь – я не буду против, - ответил он. – Ну, садись. Не стой, раздели трапезу со мной. Мне и правда вскоре придется отправиться в Акабе, дабы привести в порядок дела там. Но пока я тут, почему бы нам не воспользоваться этим временем для общения? Расскажи мне, как ты устроился? Всего ли тебе хватает? – со стороны могло показаться, что у графа было нынче на диво хорошее настроение. Что же, может быть, сталось так, что он поднялся с постели с той ноги, что надо.

+1

6

Правду говоря, у Альвареса душа ушла в пятки, когда он услышал замечание Рауля, почувствовал на себе его строгий взгляд.
- Братья, конечно, - быстро признал Диогу.
"...Да вот только один из нас - граф?.. взрослый состоявшийся мужчина?.. глава семьи?.. мой опекун? Может, как-то нейтрально извиниться?.. Вот так теперь прямо на "ты"!? Во втором лице?" - мысли молнией пронеслись в его мозгу.
Ни на что не решившись и окончательно запутавшись в грамматике и собственном статусе, Диогу просто виновато опустил голову. Переждал. И, поскольку он продолжал чувствовать на своём плече руку Рауля, то в скором времени решил, что гроза миновала.
А как проще бы жилось Диогу, если бы кто-то ему объяснил его место при/в графской семье Суарез. Как держаться, что говорить. Он бы разом подстроился! Знать бы только, к чему. Но что-то подсказывало, что правил игры попросту нет. Рауль создаёт их на ходу. Или - как ни самонадеянно звучит - они вдвоем их создают, ближе знакомясь, притераясь… Может, на это и был направлен последующий вопрос Рауля?
Сперва Альварес, конечно, поблагодарил за разрешение посещать могилу отца. Это и правда было для него важно. Не сейчас, но скоро, в ближайшем будущем. В январе на Диогу всегда накатывала тоска. Потом, успев немного собраться с мыслями и упорядочить ворох впечатлений от новой жизни, Альварес продолжил:
- Я отлично устроился, вашими заботами… то есть - твоими, - Диогу бросил быстрый взгляд на брата. Всё же  "тыкать" старшему  было непривычно.
- У меня большая комната. Огромная. Увидев ее впервые, я подумал, что тут хватит места играть в мяч…
Диогу преувеличивал, но лишь самую малость. Вряд ли Суареза, как человека состоятельного и привыкшего к роскоши, размер комнаты бы впечатлил. Но Диогу до недавних пор делил сходных размеров помещение ещё с четырьмя парнями. Теперь, когда первый восторг прошел, он то и дело ловил себя на мысли, что часть пространства вроде как "лишняя", ему не нужная, и обживал лишь один угол. В противоположном же он хранил вещи: два дублета, три кинжала, плащи, гору перчаток и просто красивых безделушек, купленных по одной причине: теперь он мог себе это позволить.
- А на днях мне приснилось, что я проспал занятия. Я буквально подпрыгнул, успел влезть в одну штанину и преодолеть половину расстояния до двери, прежде чем сообразил: нет у меня никаких лекций, я - свободный человек! - По лицу Альвареса пробежала задорная улыбка, но за миг он вновь посерьезнел: - Хочу сегодня после обеда зайти в книжную лавку. Мне предстоит восполнить пробелы в познаниях светских дисциплин...
Они подошли к столу. Расселись. И тут Диогу, который до того держался вежливо и осторожно, угораздило ляпнуть:
- Разве сейчас не пост? - он озадаченно нахмурился.
По центру стола стояло, маня хрустящей корочкой, явно мясное блюдо.
Может, он в днях запутался? Но нет, он хорошо покутил в новый год, даже рассвет встретил. Они ещё кувшины с недопитым вином били, во славу Братьев. С его стороны ошибки быть не могло.

+1

7

[indent] Решение отступить от общепринятой формы общения с единокровным братом, было спонтанным. Если бы сам Диогу или Изабелла поинтересовались у графа де Акабе, с чего он так решил, сам Рауль бы не смог ответить на сей вопрос. Не отыскал бы иного объяснения, кроме того, которое он высказал вслух – все-таки они с Диогу были братьями, а братские узы – не пустой звук на хамданской земле. Они, правда, не были полнородными братьями. Однако они были родными по отцу – в них текла славная кровь Суарезов, которых, как говорил один из учителей, вызванных в Акабе учителей для наследника графского титула, отличала тяга к рискованным предприятиям, взвешенному риску и азарту. Единственное их отличие было в том, что один из них был отмечен грехом, в котором был повинен уже покойный отец, с которого не спросишь, но никак не тот, кого Суарез решил называть своим братом.  Ну, а Раулю, немного и немало, с рождения было уготовано наследство его славных предков.
[indent] Откинувшись на спинку кресла, мужчина смотрел на своего брата, пока тот взялся отвечать на его праздное любопытство. Из-за своего похмелья Рауль даже не сразу понял, насколько Диогу волнуется в его присутствии, от чего юноша так спешно выдает информацию, которая ему может показаться интересной. Впрочем, так и есть. Тот факт, что ему снились до сих пор занятия в семинарии, позабавил Суареза, от чего мужчина не скрыл своей белозубой улыбки.
[indent] — Значит, такая строгая муштра была у церковников? — все еще смеясь, произнес Рауль, будто и не придав значения краткому вопросу, что слетел из уст Альвареса.
[indent] Он потянулся к чаше, желая испить из нее немного вина. Однако мужчина с сожалением обнаружил, что та оказалась пустой. Поджав губы, он недовольно нахмурился, не желая самостоятельно наполнять чашу. Правда, просить об этой услуге брата он не стал. Как и не подозвал к себе слугу. Возможно, было бы разумно с его стороны немного воздержаться от пьянящего напитка, не то к вечеру он уже вновь не сможет уверенно идти на своих двух.
[indent] — Пост?
[indent] Какой на* пост?
[indent] Он нахмурился неодобрительно. Что январский пост наступил, ему говорила об этом еще сестра. Однако с наступлением этого месяца, Рауль словно пошел по наклонной, не находя в себе твердости духа или даже малейшего желания соблюдать давнюю традицию. Заповедь? Закон божий?
[indent] — Да какая разница, — махнул он мысленно рукой, — пост – не пост. Братья все равно не уследят за нами, а после мы, непременно, покаемся, — нашел он решение, в котором не сомневался, ибо пока еще не был готов выкладывать круглую сумму за покаяние и очищение собственной совести. Он рассмеялся, посчитав это забавной.
[indent] — Значится, ты хочешь браться за учебу? — спросил Рауль, все-таки подозвав слугу, чтоб наполнил их чаши вином. Как-то не очень улыбалась ему перспектива завтракать (обедать?) без ароматного вина в чаше. — Думаешь, будешь поспевать и служить кавалерии, и учиться? — признаться, такое рвение удивляло графа. Когда пред ним расстелилась дорога свободы, он с трудом заставлял себя заниматься важными делами. — Сегодня, думаю, будет не плохо выехать с Амиго за город. Составишь мне компанию? — ему бы делами заняться, которые он все откладывал изо дня на день. Но перспектива прокатиться с ветерком на своем вороном, ему показалась не лишней. Может так он вышибет дурь со своей головы?

+1

8

Альварес - именно тот человек, который, сколько бы не набивал шишек, а всё равно не обойдет молчанием вопросы религии и веры. Даже хмурое выражение лица брата - не остановит. Единственное, на что Диогу хватило благоразумия, это попытаться удержаться от категоричных высказываний.
- А вдруг не успеешь, с покаянием-то? - спросил он. - Никто ведь не знает, что случится завтра...
Банальный, конечно, аргумент: слишком книжный, но имел хоть какие-то шансы повлиять на Рауля, в отличие от более глубоких по содержанию цитат из Священных Преданий.
Рауль его пугал. Пугал, когда высказывал сомнения во всевидении Братьев, пугал и когда хмуро заглядывал в пустой кубок.  Дело было не в отказе придерживаться обрядов. (Сказать по правде, и Диогу случалось их нарушать, иначе он бы ноги протянул; в семинарии кормили скверно). Тут другое. За словами и показной весёлостью Рауля сквозило уныние и разочарование, что, хоть и не перечисленное напрямую в Догматах, было самым опасным из грехов; оно открывало двери ко всем остальным. Что Рауля вообще гнало к пропасти? Те ужасы, которые он видел на войне? И что этому можно было противопоставить? Диогу не знал. И когда Суарез сменил тему, Диогу его в том поддержал.
- Скорее, я не хочу учёбу полностью бросать. Мне нравятся науки…  А... мне воды, если можно, - он успел остановить слугу, который по приказу графа разливал вино. И снова повернулся в Раулю: - Всё очень серьёзно. По крайней мере, для меня и в этом году, - Диогу решил объясниться, прежде чем вернуться к старой теме. - Ну так вот. Думаю, смогу совместить и службу, и учёбу. Не вижу никакой трудности. К тому же я хочу впоследствии стать офицером. При том толковым.
На самом деле, Диогу не задумывался о подобном, пока Рауль не предложил. И эта идея ему сразу понравилась. Он плохо представлял, как будет выглядеть его жизнь в войске, кроме того, что он будет ездить верхом, фехтовать, стрелять из лука, а потом отправится в поход бить врагов Эстанеса. Еще он слышал поговорку "солдат спит, служба идёт". Так вот этот упомянутый солдат может и книжку читать. Опять же, не придется выстаивать всенощную…
Диогу не видел препятствий - чего нельзя было сказать о предложении прогуляться верхом.
- Погода не совсем располагает... - протянул Альварес, непроизвольно покосившись в окно. Было зябко, особенно когда на тебе короткий плащ, короткий хубон и короткие, что еле прикрывают край чулков, штаны. Выглядит модно, но… продувает.
- Но если тебя подобное препятствие не смутит, - Диогу спохватился, что они он уже трижды сказал вельможному брату "нет" за совсем малый отрезок времени. Так нельзя, никоим образом! Сеньор Антонио и разу бы не допустил,  - ...в таком случае, можно и прокатиться. Увидишь результат моих тренировок, - (а вдруг сеньору Суарезу стало интересно, куда уплывают его денежки?). - Хотя, признаться, я бы предпочел составить тебе компанию в каком-то другом времяпровождении: чтобы тепло и у камина.

+1

9

[indent] Предписанный путь покаяния, ведущий к праведной жизни, в понимании Рауля был ничем иным, кроме дороги к усмирению здравомыслящего человека. Ведь разве возможно такое, чтоб голодный человек думал о чем-то другом, кроме пищи насущной? А жаждущий, разве будет мыслить о чем-либо другом, кроме чаши со сладким прошло летним вином в своей руке? Нет, конечно. Помыслы человека всегда и во всем сходятся на том, в чем он чувствует недостаток комфорта. Впрочем, Суарез прекрасно понимал, что его комфорт состоял в совершенно ином. То, чего ему недоставало – он, к своему огромному сожалению, не был способен вернуть. И отсутствие столь важного в его жизни элемента, нельзя было восполнить, ни лишениями пищи и питья, ни строгой аскетичностью своего бытия.
[indent] - Братья в полноте своей справедливости и любви к своим преданным сыновьям, ведь позаботятся о том, чтобы момент для покаяния все же представился, - привычным беззаботным тоном, ответил граф единокровному брату, слова которого были знакомы Раулю еще с детства. Точно так говорил ему учитель богословия: старый седовласый священнослужитель, весь ссохшийся, будто при чуть сильном порыве ветра с него вот-вот посыплется пыль, и от него не останется ничего – только горсть пыли, о которой так часто поминают святые отцы в своих проповедях.
[indent] Тем не менее, эту тему более лучше было не затрагивать. И Диогу благоразумно воздержался от соблазна выпить вина с братом, продолжив рассказывать тому о своих намерениях, в которых виднелись маломальские амбиции, что не могло не понравиться Раулю. Стало быть, не зря он выдернул с семинарии своего брата, дав ему возможность сделать карьеру в императорском войске.
[indent] - Чтоб быть офицером – нужно учить стратегию. Да и не только, - отметил вслух Суарез, будто бы имея твердое представление о том, как следовало того достичь. В его видении это делалось очень даже просто. В первую очередь для этого нужны были средства, желательно золотом, а тогда уже знакомства. Но раз уж Диогу хотел пробивать себе дорогу тараном, мешать ему в этом явно не стоило. – Ну, если ты себе поставил такую цель – иди за ней, как идут за вожделенной женщиной, - улыбнулся Рауль, выслушав слабые попытки возразить. – Не к лицу кавалеристу отказываться от верховой прогулки зимой – если всю зиму отсиживаться у камина, так к весне не заберешься на лошадь, - пошутил граф, выпив с уже наполненной чаши вина.
[indent] - Значит, чтоб тепло и у камина? – все еще улыбаясь, Рауль отгрыз кусок мяса, тем самым взяв перерыв для того, чтобы обдумать внезапно посетившую его идею.
[indent] Не то, чтобы это было невозможно воплотить… но оставаться в стенах своего имения по крайней мере сегодня мужчина не желал.
[indent] - Мы можем отправиться туда, где тепло. Вот только все равно придется выезжать верхом, - не рассекречивая замысла, проговорил сеньор. Как положено хорошему дипломату, он знал, как важно порой банально недоговорить. – Так что, ешь – не стесняйся в своих желаниях. Потому как силы тебе понадобятся.
После этого Рауль взял перерыв для того, чтоб затолкать в себя еду. Аппетита здоровского у него не было, но силы – это то, что всегда должно быть при нем.
[indent] - А скажи, Диогу, брат мой, как на исповеди будь честен со мной, - после нескольких мгновений в тишине и под активное пережевывание пищи, Рауль не удержался, и наклонился даже ближе к Альваресу, на плечо которого возложил свою ладонь. – Ты уже познал женщину?

+1

10

- Стратегию? - переспросил Диогу, силясь припомнить, попадалось ли ему такое слово в названиях книжек.
Вообще, всё, что сказал тогда Рауль, прозвучало очень веско и глубокомысленно. Диогу вынужден был согласиться (во всяком случае с тем, что касалось кавалеристов, а не женщин как аллегории жизненной цели).
Слова "ешь - не стесняйся", как обычно, производили на Диогу волшебное воздействие. Если раньше он чинно поковыривал, то теперь принялся уписывать за обе щеки (оставаясь при своих принципах и не притрагиваясь к мясным блюдам; хлеб, овощи - тоже очень вкусно). И слушал. Внимательно, как мальчишка. Может, дело в таинственности, но то, что предлагал Рауль, звучало как начало небывалого приключения. Диогу, бесконечно заинтригованный, ждал, пока прожуёт и добавит подробностей.
Вот Рауль наклонился ниже. Диогу, как его зеркальное отражение, тоже приблизился, весь обратившись в слух. Брат говорил тихо. И к такому вопросу Диогу точно не был готов.
Каждый мускул в его теле напрягся. Диогу бросил косой взгляд на руку на своём плече, но удержался от того, чтобы вывернуться. Пришлось несколько раз напомнить себе, что рядом с ним Рауль, единокровный брат, а не святой отец из семинарии.
- Ну… эммм… Да.
Отметив реакцию на лице Суареза, Диогу с облегчением рассмеялся. "Какой вообще странный перевод темы разговора… "- подумалось. А за миг он сообразил, что за грандиозное приключение планируется.
Альварес, подавшись вперёд, взбудоражено зашептал:
- Ты же пошутил, да?
В глазах брата плясали озорные огоньки, но нет, он не шутил. Ох нет…
- Рауль, это безумие. Так нельзя.
А ведь он мог согласиться на поездку верхом...
Диогу оказался в непростой ситуации. Он чувствовал себя зажатым в узком пространстве между стеной и острием шпаги, поскольку и обличать, и потакать было бы одинаково пагубно. И одинаково бесполезно. Суарез был из тех людей, что всегда поступали по-своему. Так как же вывернуться?
- Так ты решил за сегодня прилежно пройтись по всему перечню грехов? - Диогу издал нервный смешок. - Хорошо. Но давай добавим в корзину ещё один, - он выдержал торжественную паузу. - Пари. Обыграешь меня в мяч, или обойдёшь  в любом другом состязании - проводим день по твоим правилам, иначе - по моим. Ну как, рискнёшь?
Диогу победно подбоченился. Он сам не верил, что произносит это вслух, и от задора, дерзости голова шла кругом. А на мгновения становилось страшно, стоило лишь подумать, что его ждёт в случае провала. Хорошо кто-то начал новую достойную жизнь, замечательно сходил в гости. Ещё придётся на коленях ползти от ворот до самой церкви. Разок в мыслях ещё мелькнуло личико Розитты, вокруг дома которой Альварес усиленно гулял. Ему определённо было, что терять. Вот только в мяч Диогу не проиграет.

+1

11

[indent] Намерения Рауля были просты и прозаичны. Они заставляли его даже улыбаться, что в последние дни не случалось часто. Все дело было в озорстве того поступка, на который он собирался пойти сам и повести за собой брата, что был еще так юн и так неопытен. Казалось, сколько этой жизни видел юный Диогу? Но, как оказалось, вчерашнему семинаристу все же было чем удивить сеньора графа. Рауль все-таки ожидал от своего братца скомканного ответа. Ну или, как минимум, нерешительного уточнения, какая все-таки ему разница, да и что конкретно он имеет в виду.
[indent] Но, что же был за тон избран самим Диогу? Вот, что заинтересовало в тот момент главу семьи Суарез.
[indent] Было ли тут место нерешительности пред ним или все-таки скромность? Та самая скромность, которую прививают каждому святые отцы, призывая детей грешной любви не только покаяться, но и нести свет своей веры тем, кто уже практически утерял свой, точно несут свечу в ночи.
[indent] - Неужели? – спросил Рауль, прежде чем его младший брат верно отгадал его намерения.
[indent] - Ай да Диогу! – покачал он головой в такт своим словам, улыбаясь брату. – Не даром, скажи, ты оставил позади церковь! Вот представь, как все-таки тяжело прожить всю жизнь без грешного тела красивой сеньориты, - добавил он следом, в который раз уверившись в том, что правильно поступил, вмешавшись в судьбу Диогу. Так и сейчас верил в необходимость выполнения своего замысла. Правда, теперь Суарез предполагал, что совместный поход в столичный дом терпимости, который, между тем, платит постоянно дань церкви, сплотит их с братом больше прежнего.
[indent] Все-таки ради этого существуют братья?! Чтоб быть рядом и предоставить помощь друг другу. Верно!
[indent] - Почему же пошутил? – выпрямившись, уже в более приподнятом настроении, Рауль решил еще немного поесть. В конечном итоге, ему силы понадобятся еще сегодня. – Это будет весьма неплохое заведение, уверяю тебя!
[indent] И, если Диогу смущали условия, которые могли быть не надлежащими в иных заведениях, Суарез хотел убедить брата в том, что экономить на женщинах он не был намерен.
[indent] - Вообще, я бы хотел послушать твой рассказ: что за девушка тебя сразила так, раз ты не воздержался от греха? – не хватало только покровительственно взлохматить причесанные волосы брата, чего Рауль не сделал. Ему казалось вполне естественным задать подобный вопрос брату. И, конечно, граф не желал смутить Диогу сейчас, или посмеяться над ним.
[indent] Ему было интересно.
[indent] А еще куда интереснее стало, когда его братец решил испробовать его азарт.
[indent] - Значит, ты мне предлагаешь пари? – слегка прищурился дипломат, всматриваясь в лицо Альвареса. – Хм, игра в мяч или любое другое состязание? – взвесил он варианты, предложенные ему.
[indent] С одной стороны, да – он мог бы согласиться на предложенную игру. Но, с другой стороны – он имел преимущество в верховой езде, и с легкостью мог предложить Диогу посоревноваться, кто первым преодолеет какую-то дистанцию. Вот только соглашаться на игру в мяч, которую Рауль страшно не любил, граф не собирался, как и пользоваться преимуществом в хорошо известному ему соревновании. Поэтому, он решил иначе.
[indent] - Выбирай: будем стрелять с лука или метать ножи в цель? – вскоре после непродолжительных размышлений, предложил Рауль брату.

0

12

Диогу глядел на брата уверенно.  Он теперь не отступит. Он осознавал неприятные последствия, которые может повлечь за собой проигрыш, и они только подогревали азарт
А пауза растянулась на вечность. Рауль что-то высчитывал, взвешивал (на то он и дипломат!) - и когда, наконец, принял решение, он заставил Диогу озадаченно моргнуть. Такого поворота от предугадать не смог.
- Давай из лука стрелять, - Альварес ответил сразу. Когда вопрос ставился ребром, выбирать надо умение, которым хоть немного владеешь. - А ты правда умеешь ножи метать?
Не удержавшись от вопроса, Диогу тут же отругал себя за излишнее мальчишество. Но интересно же! Никто от графа Акабе подобных талантов не ожидал. И очевидно, что Диогу давно пора было пересмотреть установки - и не только относительно метания ножей. Очевидно,  дело было в первом впечатлении, которое всегда очень сильное. Во время знакомства Рауль его принял в мрачном кабинете с тёмными драпировками и массивным, чёрным столом. Сам был тоже строгий и отстранённый. Нагнал тогда на Диогу страху и желания ходить по струнке.
А ведь Рауль другой. Очень простой в общении, а сейчас, развеселившись, так совершенно преобразился. С ним точно можно было обсудить круг тем более широкий, чем это предполагало светское общение, спросить то, что по-настоящему волновало.
Тем не менее, поверять свои любовные похождения Диогу не спешил, небрежно отмахиваясь и отговариваясь, мол, ничего особенного. В какой-то мере, ему было неловко; в какой-то он сожалел, что там и правда ничего романтичного. Думал даже соврать, но под конец таки признался:
- Как-то я попросился переночевать. (Я бродил тогда по Каленсо, дело было на летних каникулах). Ну и переночевал, - он глупо ухмыльнулся, не уверенный, что готов продолжать. - Дверь открыла женщина, как я позже узнал, солдатка. Позвала за стол. А дальше… как шаровая молния шарахнула. Знаешь, как у Руиса Рубио: "...и влетела огненная птица, и взмахнула крыла́ми…". И опомнился я уже в её постели…
О греховности такого поведения Диогу вспомнил далеко не сразу, да и после он не сильно-то страдал угрызениями совести. Больше переживал, что не раскаивается, находя в том подтверждение присутствию тьмы в своей душе.
- Я себе говорил, что надо всё испытать до того, как принесу обеты. Чтобы знать и понимать, от чего отказываюсь, - Альварес как-то безрадостно вздохнул. - Ты же знаешь, что стезю священнослужителя я не выбирал. По своей воле - ни за что бы, из-за чего мне иногда не хватало смирения и дисциплины. Как-то я даже пытался  представить другую жизнь, сложись она иначе. Как бы работал, содержал дом, мать...

+1

13

[indent] Диогу решил выбрать более традиционный вид соревнования в меткости, стрельбу с лука, не решившись браться за ножи, метать которые было истинным искусством. Впрочем, сам Суарез не сказал бы, что осуждает выбор брата. Как бы там ни было, а метать ножи он точно еще не пытался. И давний опыт на острове Паро, конечно же, не стоит учитывать. Было это давно, и было не такой уж и правдой. По крайней мере, Рауль смутно помнил те свои попытки, покуда делал это явно после нескольких чарок вина, и в компании шумного гостя с родных берегов. Поэтому и на последовавший вопрос Альвареса, он не смог ответить однозначно.
[indent] Но все-таки, усмехнувшись, решительно произнес:
[indent] - Нет. Не думаю, что это – мое умение, но мог бы попытаться – было бы занятно, - чего было скрывать или пытаться выгораживать себя. – Но вот с лука – я стреляю, неплохо, - улыбнулся своим словам молодой граф.
[indent] А какой охотник, собственно, не будет стрелять с лука? Это то, чему должен научиться каждый здоровый юноша, ибо в противном случае подобного рода развлечения будут для него недоступными со временем. Упускать подобные приемы, устраиваемые императором, герцогами, прокураторами или любыми другими щедрыми грандами империи – истинная глупость, которую способен допустить самый гнилой из братьев Агреса и Агаста. Ведь нередко важные назначения, как и политические решения происходят в разгар охотничьего действия.
[indent] Рауль выслушал рассказ Диогу, не перебивая. Он видел в брате толику смущения, что подтверждало лишь одну его догадку: Альварес не успел вкусить плода греха, как следует. Но и точно подтвердило то, что он знал еще до их первого знакомства: избранная их отцом стезя незаконнорожденному сыну, невзирая на все предполагаемые выгоды после лет неустанного служения, не была ему по душе. И за этот свой поступок граф ощутил гордость, которая редко навещала его в последние дни, слившиеся практически воедино.
[indent] - Подготовьте во дворе все, что нужно для стрельбы с лука, - отдал он свой наказ слуге, пришедшему справиться, чего угодно его сеньору. – Две мишени для нас, - добавил он следом, прежде чем обратиться к Диогу. – Я просто обязан выиграть для тебя, брат! Твой рассказ лучше всего говорит о том. Вкусив греха – над ним не следует долго и кропотливо переживать его в сердце. Одним больше, одним меньше… грех – лишь мгновение, от которого Братья нас избавят по своему великодушию. Тем более и жизнь нам дана одна, чтоб радоваться, а не жить монашеской жизнью.

+1

14

- И ты собирался соревноваться в том, что вообще не умеешь? - с сомнением прищурился Диогу.
Это было… лихо. И неосмотрительно. Диогу, правда, и сам был хорош, ввязавшись в пари. Теперь - чего юноша старался не показывать - его начали грызть закономерные сомнения в благополучном финале  этой авантюры. Стрельба из лука была популярной аристократической забавой и она же  точно не входила в перечень семинарских дисциплин, не поощрялась наставниками. (Ясно, что никакого мальчишку подобный запрет остановит, но все умения оставались на том же уровне мальчишки с самодельным луком). К тому же, проигрывать Диогу принципиально не хотелось.
Второй вывод, который Альварес сделал, что упоминание о матери Рауль оставил без внимания. Это хорошо, что не разгневался. Но он правда ничего не заметил или только сделал вид? Уточнять было глупо. В этой ситуации, Диогу решил пока отступить, чтобы впоследствии попытаться зайти с другой стороны. Тем более, что его в тот момент его сильнее волновали более высокие материи.
- Но нет же, нет! Жизней у нас бесконечное множество, - горячо возразил Диогу, возмущенный, что брат, похоже, не читал Священных преданий и не знает элементарных вещей. Как можно вообще быть образованным человеком и одновременно таким невеждой? Диогу набрал в грудь побольше воздуха и с жаром затараторил:
- Мы будем перерождаться снова и снова, пока не вознесемся к Братьям или окончательно не погрузимся в бездну. Ничего не будет прощено за просто так. Renaxentja...  перерождение - это и есть дарованный Братьями шанс покаяться ed purificarse, о котором толковал твой духовник. И это в определённом смысле воздаяние, debitu поступки человека предопределяют его последующее рождение. Вот я лично не хочу воплотиться в теле женщины, поскольку это такое болото - в духовном плане - из которого admodu difficili выбраться к свету. - Диогу волновался, ему казалось, что он теряет внимание аудитории.

+1

15

[indent] Стоило ли говорить брату о том, как часто ему приходилось браться за то, чего он совершенно не умел? В детстве, в юности и даже сейчас. А ведь того, чего он совершенно не понимал – было еще больше. Его назначение на остров Паро в качестве посла и доверенного императорского лица было честью для него и для его семьи, но это же и была ответственная ноша. Вот только к этой службе и к этой роли единственного сына Антонио Суареза никто не готовил. Жребий был брошен будто самой судьбой, возжелавшей пошутить над эстанцем, точно знавшим свои жизненные ориентиры. Все ведь было так просто: видишь цель и идешь к ней, берешь, ибо так завещали братья – побеждать. И он шел по своему пути, пытаясь справиться со всеми трудностями так, как мог; как ему было под силу.
[indent] Справился ли? Он не ощущал себя удовлетворенным результатами своих трудов, несмотря на то количество блаженно прекрасных событий, которые он смог пережить на том далеком острове, где пьянящая свобода цвела и будоражила сознание, вводя в заблуждение, точно прекрасная богиня греха. Впрочем, стоило ли задумываться сейчас об этом? Вспоминать, обременять себя непростыми думами-мыслями, что блуждали в свободном паденье после каждого глотка вина. Сейчас на них с Диогу ожидало небольшое состязанье, что уже горячило кровь, а на уста приносило радостную улыбку.
[indent] - А ты сам-то умеешь? – без насмешки, но с улыбкой спросил Рауль у Альвареса. – С моей стороны было бы несправедливо предлагать тебе состязаться в том, где я чувствую себя сильнее. Или все-таки стоило не быть настолько благородным и добрым?
[indent] В действительности, можно было поспорить относительно его личного благородства и доброты; спорить на то, чтобы привести юношу в дом терпимости – в этом было мало благородства. Вот только сеньор граф искренне считал, что это дело нелишнее и даже полезное. Что может быть лучше объятий женщины, точно знавшей, чего желает мужчина? Хотя, быть может, стоило задуматься также и над тем, чтобы Диогу познал это тепло в браке. Об этом он еще не раз подумает.
[indent] - Думаешь быть женщиной так уж и плохо? – выслушав Альвареса, Рауль вынес для себя из его долгой речи только одно. И ухватился за эти слова Диогу, пока слуги торопились устроить все для развлечения своего сеньора. – Скажи об этом Изабелле, - он усмехнулся, точно зная, о чем говорит. – Она же святая женщина, непорочная. Только муж у нее был кретин старый, которому хватило ума недолго мучить мою сестру, - это было только малой частью того, что думал об этом браке Суарез, ставший нынче во главе фамилии. Впрочем, и раньше мужчина знал, как ошибся его благородный отец, сделав такой выбор для своей дочери.
[indent] - Ладно, пойдем во двор, братишка, - хлопнув Диогу по плечу, скомандовал Рауль, когда услышал от слуги о том, что все уже для развлечения готово.

+1

16

Диогу не сразу нашёлся, что ответить. Только пожал плечами и виновато улыбнулся.
Каждый человек хочет, чтоб с ним обходились благородно, по-доброму -  даже если он в глубине души осознаёт, что сам-то поступает иначе.
- Я соревнуюсь в том, в чём я хорош. - Он всё-таки выбрал правду. - Не вижу смысла ввязываться в то, где я заведомо проиграю.
Потому он и  предлагал пелоту он с самого начала. Думал, что во-первых, брат порядком вымотается и желание предаться порокам у него если не пропадет так поутихнет. А во-вторых, потому что Альварес действительно хорошо играл в мяч. Предлагая пари, он был уверен, что полностью контролирует ситуацию, а сейчас уже раз пять пожалел за добавленное "или любое другое состязание". Страшновато было за результат.
- Хорошо, что в данный момент ты - опекун Изабеллы, да? - заметил Диогу на следующую реплику брата. Он почти ни на что не намекал, во всяком случае, не бросал выразительных взглядов в сторону поглощаемого в пост мяса и вина.
Он говорил то, во что верил: женщинами рождаются в наказание за грехи прошлых жизней. И он был умерен в своих суждениях. В семинарии один преподаватель любил задвинуть, что женщины одним своим присутствием отравляют всё вокруг - что Диогу считал несусветной глупостью и втайне посмеивался. Но то, что женщина, в силу своей слабой воли, не способна противостоять греховным соблазнам - это объективная истина. Потому они и слабый пол, что их надо постоянно опекать и оберегать.
Естественно, напрямую Изабелле он это сказать бы не решился (так что выбранной Раулем аргументации можно было аплодировать). Диогу совсем недавно, во время прогулки по городу, успел сблизиться с сестрой, сдружиться, и считал слишком жестоким высказать ей всю правду в лицо. (Да что там в лицо! Диогу просто боялся, что Изабелла - не приведите Братья! - сейчас войдёт в дверь и услышит обрывок разговора).
С Альваресом вообще творилось что-то непонятное. Казалось, он был рад сбежать из пронизанного ложью места, каким была столичная семинария. Но стал ли он жить честнее? Отнюдь. Он ловил себя на мысли, что строгие границы, очерченные Догмами, размываются под напором новых условий быта, знакомств, впечатлений...
Хлопок по плечу заставил его очнуться от этих размышлений. Диогу кивнул и поднялся из-за стола. Он был просто обязан победить в этом проклятом соревновании.

Они вышли во двор - тот самый, где парой недель ранее Рауль давал Диогу с Хавьером уроки верховой езды. Теперь там установили мишени.
Было зябко, и небо всё так же было затянуто тучами, но ветер поутих, а на дождь так и не собралось.
Альварес взял  лук - "вот он какой настоящий…" - повертел в руках, попробовал натянуть. Теперь было не время для бравады как тогда, когда Диогу впервые взобрался на лошадь. Юноша хотел было попросить разрешение пару раз выстрелить для пробы, но постеснялся. Зато он обратился к Братьям с молитвой о благосклонности и вмешательстве. Ему не надо было ни солнечного затмения, ни небесного огня, только немного меткости и удачи, которые бы позволили спасти две ерманистские души - или даже четыре, если учитывать куртизанок, которых предполагалось вовлечь. К слову, о куртизанках Альварес вспомнил совершенно напрасно, ведь всё что касалось слабой воли женщин, касалось и слабой воли бастардов, рождённых из греха. Сообразив, что он теряет сосредоточенность, Диогу поспешно осенил себя мастом. А потом прицелился и выстрелил.
Стрела прошла очень высоко. "Вот он, настоящий лук…" - подумал Альварес и сместил прицел ниже. Следующая стрела прошла рядом с мишенью практически черкнув её оперением. "Эх, совсем чуть-чуть!" - подумал Диогу, плотно сжимая губы чтобы не предаваться отчаянию.
Он выстрелил снова - и не поверил своим глазам. А в следующий миг был готов уверовать в Чудо. Братья не оставили его в своей: стрела вонзилась у самого центра.
- Рауль, я попал! - заорал Диогу. - Смотри, смотри! Я попал!
Хотелось прыгать от радости, махать руками, танцевать - но юноша быстро вспомнил, что кабальеро так себя не ведут. Он нервно облизнул губы. И снова осенил себя мастом, чтобы успокоиться.

Отредактировано Диогу Альварес (23-05-2020 17:20:41)

+1

17

[indent] - Да, - утвердительно ответил мужчина.
[indent] Право слово, такой вопрос было даже удивительно слышать, а еще больше – отвечать. Он считал, что отец в своей жизни не единожды ошибся. Много ошибок – не значит плохо. Это значит – не достаточно хорошо постарался и обдумал. Ему было не просто понять того, как мог он отдать столь юный цветок – такому человеку, как Сильва. В карты проиграл?! Иного объяснения не было. И единственную вещь, которую сделал хорошо сеньор Сильва – умер, не заставив свою молодую жену долго мучиться в этом браке.
[indent] - Я обещал сестре, что выдам замуж за того, кого она захочет, - усмехнулся Рауль дорогой к внутреннему двору, где на них уже ожидали мишени, расставленные проворными слугами.
[indent] - Правда, маменьке решил этого не говорить пока – она тут же начнет наседать на бедную Изабеллу. А ей нужно еще немного времени.
[indent] Это было лишнее в беседе. Но порой, выпив лишнего, язык начинает говорить не совсем то, что на уме. Куда больше хотелось справиться у брата, от чего же он продолжает жить монашеской жизнью. Оказавшись свободным от обетов, которые навеки поработили бы его своими путами, он точно следовал былым привычкам, опасаясь отступать от того, что успели вбить мелкому в голову. 
[indent] Было не так уж и просто понять младшего брата, вынужденного жить с пятном греха, в котором тот не был повинен. Отец и женщина, которой он никогда не видел на свои глаза – несли на себе тяжесть греха, и должны были уже познать справедливость богов на себе, если та существует. Хотя так ли усердно пытался в этом преуспеть Рауль? Это был хороший вопрос, над которым граф так и не задумается в своей жизни. Во всяком случае, сейчас уж точно ему было не до глубоко-моральных рассуждений о той тропе, к которой он сманивает несостоявшегося монаха и священнослужителя.
[indent] В Диогу он видел молодость, начало жизненного пути, на котором казалось таким важным вкусить и сладости греха, и роскошь вседозволенности, которые позволяют критически смотреть на то, что окружает с самых пеленок. Он ощущал ответственность за то, чтобы мужчина, в чьих венах текла родственная кровь, имел возможность прикоснуться ко всему этому. Его сын был еще так мал, чтоб вводить его во взрослую жизнь, как годится; но хорошо было хоть то, что Диогу знал уже, с какой стороны нужно подходить к женщине. Если этот праведник, конечно, не солгал, желая выглядеть более бравым в его глазах.
[indent] Им подали по луку, на который Рауль безучастно взглянул. Хотел было поинтересоваться у Диогу, знает ли он, как правильно прицеливаться и стрелять – а вот он уже и выстрелил, высоко и точно не по мишени. Второй выстрел пришелся по цели, что значило – парень не пропадет, и годный для учебы.
[indent] - Молодец, не плохо, - похвалил он Альвареса, прежде чем принялся сам стрелять.
[indent] - Когда будешь целиться в следующий раз, встань так, чтобы мысленно можно было провести прямую линию через плечи до цели, - он прицелился, как советовал, и только тогда приложил стрелу к тетиве.
[indent] Он расположил три пальца под стрелой, придерживая тыльный конец стрелы большим пальцем, оттянул тетиву к лицу, постаравшись максимально расслабить руку. Направив лук таким образом, чтобы наконечник стрелы указывал на цель, граф выстрелил, не попав в самое яблочко – но близко.
[indent] - Давно я не стрелял. А ведь есть такие умельцы, что могут стрелять, сидя на лошади, - произнес он, готовясь снова стрелять.

+1

18

- Ого… - удивлённо выдохнул Диогу, проследив за полётом стрелы, за тем, как она впилась в мишень, а затем переведя взгляд на Рауля. Брат не врал. Он действительно был хорошим стрелком и, как положено аристократу, скромничал.
- И я стану таким умельцем, - спокойно заявил Альварес. Частично эта уверенность определялась только что услышанной похвалой, частично - осознанием своей новой судьбы. Поэтому он добавил свою любимую фразу последних нескольких недель:
- Я  же буду служить в лёгкой кавалерии. - (Ему правда нравилось, как это звучит, переливается яркими красками, обретает новые смыслы).
Самое сложное, по его мнению, было выучиться хорошо держаться верхом. Более того, это было самым слабым местом в его подготовке. Окружающие вроде и хвалили его за успехи, но вероятнее лишь отмечали его усердие, поддерживали. Сам Альварес видел, что топчется на месте. Двигаться рысью толком не умеет, когда доберется до галопа - вообще неясно. А время уплывало.
Со стрельбой из лука было куда проще: он уже умел многое, достаточно было лишь привыкнуть к настоящему оружию. Тем не менее, для следующего выстрела Диогу сместил корпус, нашёл прямую линию через плечи к цели. Подсмотренную технику захвата тетивы он пока перенимать не стал, опасаясь, чтобы это не сказалось на результатах соревнования. "Но потом, - сказал он себе, - обязательно попробую!". В ходе недавнего разговора о религии Диогу решил все советы брата подвергать критическому осмыслению, но категории "стрельба" (как и ранее "верховая езда") были отнесены к "достоверным сведениям".
Он выстрелил.
Результат оказался неважным. Альварес попал, но не так близко к центру, как в предыдущий раз. Дело было не в ровных линиях, а в том, что меткая стрельба, подобно молитве, требует полной сосредоточенности. Диогу же, мало того что волновался за исход состязания, вспомнил, ради чего он напросился в гости. Тем более, что Рауль первым заикнулся.
- И далеко живёт сеньора Суарез, твоя мать? Вы часто с ней видитесь? - просил он, лениво потянувшись за следующей стрелой.

+1

19

[indent] Охота – то, что завещали им братья. Любой мужчина должен уметь добыть себе еду, ведь именно этим и занимались их предки. Большинство вооруженные луками и стрелами отправлялись на охоту, чтобы там добыть еды себе и своим семьям. Конечно, сейчас жизнь эстанских грандов значительно легче и комфортнее, нежели у их славных предков. Теперь им далеко не всегда приходится браться за оружие, чтобы на столе было мясо. При каждом дворе есть свой загон худобы, которую закалывают по желанию сеньора. Однако охота – точно священный обряд, заставлявший вспоминать о былых временах, когда от успеха выстрела зависела не только еда на столе, но порой и жизнь охотника. Ее любил всякий эстанец.
[indent] И Рауль был в их числе.
[indent] Граф был уверен, что его единокровный брат тоже полюбит охоту, по которой он успел соскучиться. Жаль, но этим месяцем им не светит подобное развлечение, раз уж церковь эрманитам правоверным твердит поститься.
[indent] Диогу же стрелял неплохо. В нем было что-то от охотника, и Рауль одобрительно кивнул брату, после чего похлопал его ободряюще по плечу. Глядя на него сейчас, Суарез в который раз уверился в том, что такой бравый вояка мог пропасть в божьей тени и тех обетах, которыми церковь сковывает мужчину и не дает ступить лишний шаг без оглядки на всесильных.
[indent] - У тебя получится, - он согласился с ним, не испытывая сомнений. – Я вот не очень меткий стрелок, когда приходится скакать на лошади галопом. Жаль, что пришлось уезжать тогда в Маркану и не представилась возможность подтянуть свои навыки.
[indent] В действительности же Суарез не сожалел более о том, что жизнь его увела прочь от кавалерии. Если бы не Маркана – его жизнь была бы совершенно другой. Быть может, все такой же пустой и недоскональной, как сейчас, и ничем не лучше от той, которую он вел до начала своей политической деятельности – но точно была бы другой. И ему не хотелось все же отказываться от мгновений счастья, сопряженных с взрослением и переосмыслением некоторых истин.
[indent] Прежде чем стрелять снова, сеньор дипломат сделал небольшой перерыв. Он подозвал к себе слугу, державшего поблизости поднос с чашей и кувшином. Самостоятельно налив себе вина, мужчина испил из чаши не больше двух глотков, после чего отставил. Жестом пригласил Диогу угоститься, если он того желает, и только после этого взялся вновь стрелять. И в этот раз он попал в самое яблочко, что значило лишь одно – от грехопадения им сегодня не отбиться.
[indent] - Сейчас моя мать в Акабе, приглядывает за домом, как обычно, - он усмехнулся углом губ, прежде чем взглянул на брата. Тому могло показаться, что сеньора Ана, как и любая другая женщина ведает домашними хлопотами, тогда как вдовствующей графини всегда доводилось ведать делами более обширного значения. И говорит Рауль так только потому, что уже привык. – Акабе далековато отсюда, - возможно, Диогу это было не известно. Поэтому молодой граф решил объясниться. – Думаю, я вернусь туда весной, и мы с матушкой вновь увидимся, - продолжал Рауль с легкостью, присущей ему.
[indent] - А зачем ты интересуешься? – спросил он, взглянув на Альвареса.

0

20

Ответа пришлось дожидаться. Смотреть, как Рауль смакует вино (Диогу, естественно, отказался), как возвращается на позицию, натягивает лук, целится, легко спускает тетиву и, замерев, наблюдает.
- Хороший. Выстрел, - выдавил из себя Диогу, ни испытывая при этом ни оптимизма, ни страха, лишь слабую досаду:   очевидно, что подобный результат ему переплюнуть будет крайне сложно.
Альварес в свою очередь выстрелил. При этом он напрочь забыл о положении корпуса, прямой линии - и результат оказался более похожим на досадное недоразумение. Пожал плечами.
Спокойно выслушал ответ. Вопрос заставил его вздрогнуть.
- Низачем, - быстро ответил Диогу. - Просто так. - Он опустил голову, всей кожей лица чувствуя на себе взгляд Рауля. Вот что значит: попасться. Как-то иначе он себе это представлял и проговаривал, а теперь панически соображал: выложить всё напрямоту и сразу, раз уж Рауль начал догадываться? Или уйти в отказ? Ни та, ни другая стратегия не показались ему выигрышной или надёжной. А что тогда? Диогу сказал то, что ему первым пришло в голову:
- Ты очень счастливый.
Это была чистейшая правда. Всю жизнь Альварес завидовал семинаристам, уроженцам столицы, которые проводили выходной с семьей, и также тем каленсийцам, что отправлялись домой во время каникул. Если подумать, то Диогу готов был завидовать даже уроженцам отдалённых уголков страны, которые ради учёбы на годы покидали отчий кров, ведь потом-то они возвращались. И наверно из-за этого легкомысленность Рауля задела в нём некую болезненную струну. Да будь Диогу на его месте, он бы ночи не спал, переделал бы всё и махнул в Акабе. Хотя может "дела" - лишь отговорки и у брата были причины, которые удерживали его в столице, заставляя откладывать отъезд на неделю, затем на месяц и теперь уже до весны?
- Извини, извини, - замахал он руками, быстро спохватившись. - Я не должен ничего спрашивать. Не сердись.  Это всё сон, странный сон, который не даёт мне покоя, и из-за которого у меня все мысли набекрень, - Диогу выпалил на одном дыхании.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Как же надоели эти постные лица


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно