Рейнс: Новая империя

Объявление

15 сентября — 31 октября 1558 года

Война за влияние в Рокском море в самом разгаре: Эстанес принес огонь и меч на Паро. Рейнс охвачен собственными проблемами: сразу после выборов императора сидхе предъявили претензии на часть северной имперской земли. Эйверская лига связана во внутреннем море конфликтом с Дилвейном, который грозит вылиться в полномасштабную войну. Если только сам Дилвейн не погрязнет в усобицах с аргелльцами.
В общем, все идет привычным чередом и порядком. Кроме того, что пришел черед богов вмешиваться в людские судьбы. В таком случае, скучно не будет. И в стороне не остаться никому.

избранная цитата

"Что может привести солидного чародея в публичный дом? Оттенберга туда вела нужда в деньгах. Ах если бы он знал, сколько получают распутные девки, то сильно бы задумался. Но и без этого он давно убедился, что чистая наука дело малоприбыльное, в отличие от торговли".

Вальтер Оттенберг, "Хитрый лис и верный пес"

"Не Бездна расширяет границы, срывает замки: сама ты решаешь, когда отступить от привычного шаблона”.

Меррин фон Адель, "Я силой истины завоевал вселенную"

"Стоит только обнаружить что-то ценное, – сразу начинаешь бояться это потерять".

Гектор Меса, "Цена земных сокровищ"

"Грех не есть источник одержимости. И уж тем более, не его следствие. Это придумали те, у кого на блуд и выпивку денег не хватало".

Хельм ван Эгераат, " Ars Moriendi"

"Строение не вписывалось в скромное окружение Эль Морона. Будто ветер-проказник принес дом из-за моря и аккуратно поставил в чистом поле, а уже потом, вокруг, разрослась деревня. Деревня беднела, а дом рос, обрастал, жирел. Здесь водились хоре. А хоре сестринству были нужны, очень. Хоре — и не только; но ведь и ножи, и люди стоят денег".

Инес Аньес, "Quien si no yo"

"Людской род всегда недостаточно сильно ценил силу крови, не думали младшие о том, что в каждой капле ее хранилась память, которую невозможно было вычеркнуть из истории".

Иннис ап Ллиар, "Тени исчезают в полдень"

"В самые темные дни люди хватаются за чудо, но толпа, охваченная страхом, способна растоптать ненароком и его".

Морвенна Альмейн, "Там, где найдешь..."

"Где малефик там жди беды, где двое – катастрофы. Разве не об этом шептали детям перед сном?"

Ламех Сафарди, "Внизу земля - падать больно"

разыскиваются

Лина де Мейер

чародейка, исследовательница

Пабло де Кордова

дезертир

Серен фон Ревейн

маркиза Улвенская

Фа Вэй

шиноби

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Воспоминания » Не знаю, чего я боюсь больше...


Не знаю, чего я боюсь больше...

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

...увидеть тебя снова или не увидеть вообще.

Время: начало августа 1558 года
Место: Инн Теах
Погода: разная
Участники: Аллунан фэр Анвен, Иннис ап Ллиар
Описание: Прошло 58 лет с того дня, как неожиданные чувства стали причиной горького поражения.
Начало: Одно слово, произнесенное шепотом...

https://i.imgur.com/LKxNSRz.gif https://i.imgur.com/WDZcpjB.gif https://i.imgur.com/L0XJRES.gif

+2

2

[indent] Инн Теах тонул в молчании. Он был полон жизни, как и раньше, но былая радость, древний покой, невидимой силой, как влага в корнях, текшие по ветвям сида, сменились грустью, какая появляется на исходе лета, когда долгожданный урожай готовится к сбору, и вместе с собранными плодами приходит осознание, что земля вот-вот начнет холодеть, а солнце забудется своим сном, спрячется за хмурым небом и оставит мир без тепла. Струны Ллай Гонгьяр снова пели, натянутые умелой рукой своего создателя, но и в этой песне Иннис чуял перемену. Музыка теперь казалась ему иной, будто арфа взывала к тому, чьи руки давно не касались ее, плакала о нем, но ее мелодия все еще несла в себе надежду.
[indent] Хранитель библиотеки верил, что Арвэ скоро вернется. Он знал, что король никогда не оставил бы свои земли, он знал это, он говорил с ним. И если голос Владыки Аханнэ не раздавался под сводами Ясеневого чертога, это значило, что где-то он был нужен больше, чем здесь.
[indent] Беспокойство прохладным ветром проносилось по сиду. Оно росло, как зарождающаяся над облаками буря, готовая вот-вот рухнуть вниз стеной дождя и сотрясти небеса гулкими раскатами грома. И как бывает перед грозой, воздух становился густым и жадным, оттого Иннису казалось, что он задыхается. В редкие моменты ему удавалось с головой погрузиться в работу, увлечься ей на долгие часы и забыться. Однако тревога своей жесткой паутиной сковывала все сильнее, и временами Владыка Речей сам не понимал, какие силы сдерживают его и не позволяют показать истинных чувств: для всех он оставался пусть более мрачным, чем обычно, но все таким же спокойным и рассудительным. Удивительное хладнокровие, передавшееся ему с кровью отца, было той спасительной чертой, благодаря которой Иннис сохранял внешнее спокойствие.
[indent] А может, он просто понимал, что дальше будет только хуже, и у него более нет иного выбора, кроме как принять это и сделать то возможное, чтобы, со своей стороны, сделать все для спасения не только Аханнэ, но и мира.
[indent] Он знал, что его возможностей, сколь бы умелым он ни был, какая магия ни поддавалась бы ему, не хватит. О нет, он был лишь одним из множества листьев на древе сил этого мира.
[indent] И теперь Иннис стоял в тени деревьев, задумавшись об этом, вдыхая полной грудью чистый, ароматный воздух садов, и на посеревшем его лице был заметен едва различимый след облегчения, будто он вырвался из душащей его атмосферы на свободу. Мимолетный покой в легких объятьях нашептывал свою песнь, призывая отдаться ему хоть на несколько мгновений и забыть о будоражащих сознание бедах. Ведь в жизни есть место не только для несчастий и неудач, но и для радостных, счастливых моментов.
[indent] «Что бы обрадовало меня сейчас? – размышлял Иннис, задержав взгляд на трепещущем на ветру ярко-зеленом листе. – Пища? Вино? Встреча с добрым другом?» Он не думал о чем-то величественном или масштабном, не хотел давать мыслям волю кружиться вокруг желаний о спасении и выживании, о победе и легкой борьбе с болезнью, пожирающей все сущее в этом мире. Ему хотелось чего-то простого, обыденного и доступного любому живому существу: маленьких вещей, в которых скрывались почти незаметные частички счастья. Ему отчаянно чего-то не хватало…

+3

3

[indent] Разноцветные блики танцевали в алькове, играючи передвигались и придавали пространству настроение жизни и радости. Аллунан задумчиво уже давно следила за ними, одновременно прислушиваясь к тихому сопению спящего младенца. Его появление на свет вызвало различные эмоции и чувства, но именно сейчас вокруг него наконец то образовалась тишина, которая убаюкивала и служила ему колыбельной. Тонкие женские пальцы коснулись расписной кромки кроватки и едва заметно ее качнули.
[indent] – Этого малыша ждет великое будущее.
[indent] – Сеидхе для того и рождаются, – вторила Аллунан мужскому голосу легкой улыбкой, что прозвучал в тиши мягким шепотом.
[indent] – Я рад и благодарен твоему скорому прибытию в Инн Теах.
Ему не стоило произносить слов благодарности, она и так все знала, понимала и видела в его глазах – глазах счастливого отца и беспокоящегося мужа.
[indent] – Я сделаю все, что в моих силах. – В словах не было ложной надежды, но прозвучало обещание. – Сейчас нам остается только ждать.
Альков снова погрузился в тишину, и когда новоиспеченный отец попытался ее нарушить, Аллунан движением руки прервала его, а после тихо произнесла:
[indent] – Ей нужен покой, а пока я покину вас ненадолго, и буду недалеко, – целительница сжала небольшой потертый фолиант в своей руке. Ее ждет встреча, о которой дочь Анвен давно не задумывалась, но помнила и грезила, что когда-нибудь она произойдет. Сейчас, словно юная сеидхе, княжна испытала трепет и ноющее чувство где-то в области лопаток. Она отвлекается и не замечает, как вскоре оказывается у знакомых дверей, которые по словам самого Владыки знаний, всегда для ее оставались открытыми. И точно в подтверждении ее мыслей, библиотека чуть приоткрывает перед ней проход, приглашая войти внутрь.
[indent] Аллунан помнила путь. На сей раз он дается ей проще, сеидхе не плутает, а идет к намеченному месту. Ей следует подождать, возможно даже прежде найти хозяина этих владений, но она не останавливается и спешит вернуть полкам то, что так давно одолжила на время. Княжна не чувствует сожаления или раскаяния, ведь не раз страницы фолианта помогали ей преодолеть сложности в целительстве.
[indent] Преодолев последний поворот, чародейка стремится к стеллажу, где пятьдесят лет пустовало одно лишь место. Прикоснувшись к деревянной поверхности, Аллунан увидела тонкий слой пыли. Ее взгляд заскользил по корешкам книг. Зацепившись за одну небрежность, девушка замерла, не в силах сделать еще движение. Ученица знала и помнила всю скрупулезность Инниса. И поэтому любая деталь тут же бросалась в глаза. Все как будто застыло, не повинуясь течению времени, сохраняя воспоминание прошлых лет. Одно единственное воспоминание, резью отразилось в сердце Весеннего лунного света. Видимо данные им года не смягчили разочарование и сожаление, которое возникло между ученицей и наставником. Ей не следует бередить такие раны, хоть если они затянулись, но оставили неизгладимый шрам. Ее присутствие должно остаться незамеченным, даже несмотря на собственное желание увидеть и поговорить с тем, кто мог направить ее новоприобретенные знание в правильное русло.
[indent] Аллунан поставила взятый томик на место. Задумавшись всего на секунду, дева шагнула к неряшливо оставленной книге и вернула ее туда, где она должна была стоять все это время. Ей не удастся исправить прошлое, но поправить неаккуратность все еще может.
[indent] Прикрыв за собой двери в библиотеку, целительница поспешила направиться к месту, где сможет найти недолгое уединение. Усладить взор природными видами, избавить голову от ненужного волнения и наполнить грудь свежим воздухом. А после вернуться к тому, зачем прибыла в Инн Теах.
[indent] Как только она ступила на территорию раскидистого сада сида, княжна почувствовала приятный аромат распустившихся цветов. Прикрыв глаза, Аллунан погрузилась в окружающее умиротворение, а когда снова открыла их увидела того, кого не ожидала увидеть. На выдохе с женских губ сорвалось его имя.
[indent] –  Иннис? – В словах прозвучала неуверенность. Но лёгкий ветер, коснувшийся ее щеки, словно подсказывал, забыть любые сомнения и погрузить в радость встречи. Столь неприметна изменчивость, отразилась на лице.
[indent] –  Приветствую тебя Владыка знаний, – теперь на ее губах играла улыбка, она кивнула, не отводя от него внимательного взгляда. – Я рада нашей встречи, хотя произошла она столь неожиданно. И в таком месте.

+4

4

[indent] Шелест листвы на легком ветру убаюкивал, словно магия, которая пронизывала каждую частичку этого места, живой, неуловимой музыкой укутывала в призрачный уют, желала подарить покой истерзанной душе любого, кто окажется в зачарованном саду. Стоило лишь на миг закрыть глаза – и сознание уносилось прочь, утопало в легком, почти неприметном наслаждении, как прохлада ветра или живой воды в летний полуденный зной. Колыбельной все это усыпляло, призывая оторваться пусть даже на несколько мгновений от бремени реальности, покинуть тяжесть мира и унестись туда, где легко дышалось, где мысли не донимали уставший разум, где не было беспокойств и опутавших сердце печалей.
[indent] Сначала Иннис решил, что ему показалось, и он действительно провалился в пространство между явью и сном, и голос, произнесший его имя, был ничем иным, как зовом продолжить путь в спасительную негу дремы. Ему не хотелось возвращаться, ведь если там его действительно звали, быть может, он встретит ту, которую одновременно боялся и желал увидеть. Уже много лет…
[indent] Прошло много лет. Ничтожно мало для долгоживущих, но так много для него самого. Каждую ночь после их последней встречи наедине Иннис тосковал и поднимал взор на яркую луну, свет которой мерк для него самого. Каждый день после их расставания он искал то, что сможет заглушить его боль и стыд за несдержанность. Годами он, проходя мимо той самой полки в библиотеке, не прикасался к неаккуратно оставленной книге, словно эта неопрятная картина была напоминаем ему о горечи отказа, напоминанием об ошибке и уроком. И все эти годы, как назло, никто не подходил к ней. Быть может, боялись разрушить что-то, что Хранитель библиотеки так отчаянно скрывал.
[indent] А после ушла Анрод – его мать. И тоска захлестнула Инниса так сильно, что он потерялся в ней, стал с трудом различать собственные чувства. Не ждал ничего и ничего не желал – просто жил. Как и обычно, но с пустотой в сердце.
[indent] Он был опустошен и зол, когда появилась взбалмошная Лахтна. Он был зол на нее, на ее смех, на то, как она дурачилась, выводила его из себя. Негодование обернулось страстью, такой же жгучей, как солнце, обжигающей… сжигающей. И вместо покоя Иннис получил рану, которая так долго не затягивалась.
[indent] Любил ли он ее? Или, быть может, Лахтна стала для него лекарством, скрывшим на время боль, но после только усилившим ее? Лекарство стало ядом. Боль стала привычной, почти незаметной.
[indent] Голос звал его за собой, одним только тихим звоном дарил успокоение. Он любил жгучее солнце – или все же серебристую луну, своим нежным светом несшую покой, которого ему так сильно не хватало? Этот голос был настоящим – или все же то был плод его воображения?
[indent] Иннис открыл глаза и обернулся. Не смог побороть любопытство: ему непременно хотелось узнать, настоящая ли она. Счастьем это станет для него или побеспокоенной раной. Или, быть может, ему будет все равно?
[indent] Она оказалась настоящей; не иллюзией, не шуткой, не сном. Так похожа на ласковый яблоневый цвет в лучах ночного светила, как белая черемуха – нежна и красива. Его Аллунан, которая никогда не была на самом деле его, такая близкая и спокойная – такая далекая, что даже во снах его пальцы соскальзывали с легких тканей ее одеяний, когда она уходила от него, каждый раз… Он так и не смог удержать ее.
[indent] И ему не было все равно.
[indent] Иннис не мог оторвать от нее взгляд, но понимал, что если еще хоть на миг задержит его, Аллунан все поймет. Поэтому он кивнул в ответ, прикрыв веки, вежливо и привычно для него несколько отстраненно ответил:
[indent] – Здравствуй и тебе, – ответная сдержанная улыбка сорвалась с его губ, и Владыка Речей вновь поднял взгляд на Владычицу его души. – Я удивлен увидеть тебя здесь, но рад.
[indent] Волнение и восторг, страх вновь ошибиться не позволяли Иннису свободно дышать. Он искусно прятал бурю внутри своего сердца, зная, что скоро она успокоится.
[indent] – Дело или другое что привело тебя в Инн Теах? Быть может, ты принесла нам вести?
[indent] Ни молчание, ни легкие, как раньше, разговоры не давались Иннису. Он чувствовал себя неловко и держался с вежливой холодностью: в конце концов, он ее наставник и никто больше. Это и есть их граница, и сколь бы ни был желанен ее лик, чародей дал себе слово охладить сердце, не позволив все еще живым чувствам вырваться наружу.

+4

5

[indent] Ей понравилось чувство, возникшее при виде Владыки Речей. Оно было словно мед  –  тепло согревает и дарует сладостную радость, к которой ты захочешь всегда вернуться вновь.
[indent] – Мое появление в Инн Теахе не случайно. – Ее голос был спокоен и размерен, - мои познания в целительстве и родственные узы, привели меня под своды королевского сида. Двоюродная сестра две луны назад родила малыша, но сама захворала.
[indent] Дева ступила на тропу, что прямиком вела к Иннису. Их взгляды встретились. Черты его лица оставались все также не изменчивыми, хотя и где-то в уголках синих глаз закралась мудрость, которой вряд ли Владыка Знаний хотел с кем-либо делиться.
[indent] Теперь и ее черед настал отвести взгляд и посмотреть на распускающиеся цветы. От них уже шел тонкий запах весны. Княжне не хотелось нарушать целостность бутонов, но пальцы все же прикоснулись к нежным бархатистым лепесткам.
[indent] – Не каждой дано сразу испытать все прелести материнства. Ибо кому-то Боги припасли испытания. – Целительница замерла, наблюдая как ветер гуляет среди зеленой листвы, все сильнее распространяя сладкий аромат цветника. Мысли чародейки унеслись прочь, туда где хранились тихие мечты о собственном будущем, где можно услышать звон детского смеха и увидеть улыбку, того кто сможет даровать ей желаемое.
[indent] – С ней все будет хорошо, – то ли Иннису, то ли самой себе молвила Аллунан, –  мои целебные отвары начинают действовать и сейчас ей следует лишь набираться сил.
[indent] Дочь Анвен повернулась к мужчине, к тому, по кому так сильно скучала, из-за кого все годы переживала и для кого скрыла все самые нежные чувства в недрах своего сердца.
[indent] – Как поживает Адара? Я слышала из нее растет прелестная сеидхе. –  При упоминании племянницы, на лице Аллунан отразилась тоска, но только на мимолетное мгновение, короткое сменилось улыбкой и новым шагом навстречу Хранителю библиотеки. Ей так сильно захотелось его расспросить обо всем, что они пропустили, находясь целых пятьдесят восемь лет порознь.
[indent] – Каких ты ждешь новостей, мастер Иннис, я с радостью поделюсь с тобой тем, чем ведаю и имею право рассказать.

+4

6

[indent] Тоска тончайшим полотном, какие ткут умелицы Аэн Руада серебряной нитью, окутала сознание Инниса. Он так долго не слышал голос Аллунан, что теперь ему сделалось еще печальнее: он словно бы прочувствовал все часы, лишенный нежных, звенящих звуков, даровавших покой и радость каждый миг, пока они звучали. И пусть ему было радостно, однако боль пронзала сердце чародея вновь и вновь, не утихая даже спустя тысячи дней, проведенных порознь, не слабея после всего, что было с ними за эти годы, как бы сильно произошедшее, пережитое по отдельности друг от друга, ни накрывало тенью истинные чувства, схороненные где-то глубоко в душе и скрытые под множеством замков и запретов. Голодным орлом боль разрывала сердце Владыки Речей – но он продолжал сдержанно улыбаться и играть роль ледяного хранителя былого, так сильно ранившего его когда-то.
[indent] Сейчас он понимал: ничто так и не смогло перекрыть ту рану, которая осталась с ним после той – последней – встречи с ученицей. Иннис никогда бы не поверил, что способен на столь глубокие и преданные чувства к ней; никогда не подумал бы, что так тонка его душа, что не смог забыть ни лик ее, ни голос, ни холодный отказ, когда еще ничего не скрепляло их. Он ругал себя и ненавидел проявление собственной слабости, корил за привязанность и неспособность отпустить. Отчаянной птицей упал он в терновый куст, какими были объятия Лахтны, но даже израненный тогда, где-то в глубине души своей тосковал по нежному лунному лику, к которому прикоснулся всего раз – несдержанно и неосторожно.
[indent] Теперь она снова стояла перед ним. Все такая же хрупкая и прозрачная, как иней на цветах весенним утром. Все такая же прекрасная, с пытливым взглядом и скрытой внутри силой. Иннис не знал, как сложно сдерживать истинные чувства к той, которая украла его сердце – гораздо сложнее, чем прятать обиду, неприязнь или злобу за безразличием или вежливостью. Он прошел через сотни лет, но все еще учился чувствовать.
[indent] Чародей внимательно следил за каждым ее движением, будто это было уже привычкой. Тонкие пальцы ласково коснулись цветка, но вздрогнул не лепесток на нем, а сам Иннис. Каждый изгиб Аллунан был столь изящен и плавен, словно сама она была благоухающим юным цветком, что сияет на свете солнца и луны. И чтобы заглушить вырвавшийся неспокойный выдох, хранитель библиотеки заговорил:
[indent] – Благая весть звучит из твоих уст. Пусть дитя растет крепким и мудрым.
[indent] «Не каждой дано испытать прелести материнства…» – повторил про себя Иннис, вспоминая поступок Лахтны. И эта рана останется с ним до конца времен, ставшая грубым рубцом.
[indent] – Адара… – почему-то он не сразу нашелся, что ответить. – Любое дитя прекрасно для своих родителей.
[indent] «Пусть и не для всех…»
[indent] – Она растет доброй и скромной дочерью, боги наделили ее мудростью и упрямством. Думаю, она будет рада встрече с тетей. Но не беспокойся, если первое время она станет прятаться от тебя, – мужчина усмехнулся, прикрыв глаза, и добавил шепотом, в котором слышалось неожиданное веселье и наигранный тон заговорщика: – Робка, как зайчишка. И отменно играет в прятки.
[indent] Иннис тихо засмеялся. Он любил Адару так сильно, что одно лишь упоминание о дочери мгновенно меняло его, словно ее рождение не было отмечено горестными событиями.
[indent] – Настолько хорошо, что не все еще знают, что у Владыки Речей есть дочь.
[indent] Он поднял глаза на Аллунан, улыбка его стала неуверенной, смущенной: Иннис отчего-то подумал, что стоящая перед ним дева могла бы стать прекрасной матерью не только своим детям, но и Адаре… Мимолетная мысль тяжелыми тисками сдавила сердце чародея, и он отбросил сентиментальные помыслы о том, чему не суждено было сбыться. Пустые надежды, глупые фантазии, желание владеть чувствами женщины и отдавать ей себя – лишь сон, способный побеспокоить до тех пор, пока не открыть глаза.
[indent] Отогнав наваждение и не желая более поддаваться его чарам, Иннис указал рукой вперед себя, приглашая ученицу пройтись с ним по саду. Так он сможет спрятать свои чувства от нее и не позволит себе бесстыдно любоваться ее ликом. Уж если он решил для себя, что отступит, то будет сдерживаться до конца.
[indent] – Как любое живое существо, я жду хороших вестей, конечно. В столь трудный час они подобны прохладному ветру в полуденный зной.

+5

7

[indent] Княжна ощущала его пристальный и внимательный взгляд. Это вселяло толику смущения женскому сердцу, но никак не сбавляло уверенности в то, что долгожданная встреча придавала огромную ценность их давним и незабытым отношениям.
[indent] Каков Иннис в роли любящего отца? Он успел познать эту науку уже очень давно, но не все те тонкости, с которыми сталкиваешься, когда своим сердцем, всем своим существом, начинаешь жить ради другого. Владыка Речей теперь являлся обладателем новых знаний, что открывают тропы в поистине великую сокровищницу. И речь не идет о обыденном золоте или каратах, это даже не те сокровища, которые могла бы оценить тонкая душа сеидхе, прогуливаясь средь гущи древних лесов. Это смысл. Смысл существования любого живого существа в мире. Аллунан видела, знала и наблюдала, но не имела возможности обладать этим. От чего все чаще глубины ее глаз отражали болезненную усталость и потерянность.
[indent] Такую сторону Инниса целительница еще не видела и не была с ней знакома. Смогла ли любовь к невинному существу растопить сердце могучего и сурового дракона. Подарить ему покой и радость в жизни? Смех – прекрасное явление, отвечающее на любые вопросы княжны Янтарного города.
[indent] – Зачем ты прячешь от мира свое дитя? – Поддержала его смех Аллунан. Она была рада видеть улыбку и смущение на лице Инниса. – Или от дочери ты скрываешь все необычайные прелести мира?
Игривый укор и светлая ухмылка.
[indent] – Она дарит твоей душе радость, а лицу улыбку – такое счастье дорогого стоит. Никакая книга, никакие письмена не способны открыть тайны семейных уз. Тебе необычайно повезло, даже несмотря на случившуюся трагедию.
[indent] Сестра Лахтны не извиняется за свои слова. Скорбь ушла, боль утихла, остались лишь воспоминания и Адара – воплощение всего того прекрасного, что могло произойти между ними.
Иннис пригласил последовать за ним по тропам сада.
[indent] – А знаешь, – ее голос словно шелест листвы достиг слуха сеидхе, а движения сродни ретивой лани – быстры и порывисты. Только прикосновение едва заметно и подобно прохладному утреннему ветру. Она понимает, что ее воодушевление могло удивить хранителя библиотеки, но задумываться о таком ей не хотелось. Пальцы Аллунан чувствуют ткань одеяний Инниса, скользя вдоль руки к запястью. Это действо не смущало ее, дева почувствовала невероятный эмоциональный подъем, словно убедилась, что их встреча — это не наваждение, посланное Богами, а благословление, которое они оба ждали. И не важно к чему оно приведет – к возвращению теплых взаимоотношений или мимолетным встречам. Весенний лунный свет знала точно – ее любовь не растаяла со временем, а лишь скромно ютилась и крепла под нерушимыми сводами многолетних чувств. Даже если и не возникнет возможности рассказать Владыке Речей о них, она сбережет и будет хранить, не пряча их теперь хотя бы от самой себя.
[indent] – Передай Адаре от меня подарок. – На тонких пальцах повис золотистый браслет витиеватого сплетения символов Аэн Руада. Она не дала шанса Иннису отказаться от ее подарка. – Прошу. Это будет залогом нашей встречи.
Чародейка легко застегнула браслет на кисти своего наставника. Аллунан уже давно изготовила его для маленькой дочери самого светлого княжества.
К ним на встречу спешили.
[indent] – Мастер Иннис, – Хранитель знаний не остался без внимания, но целью появившегося сеидхе была Аллунан.
[indent] – Целительница, она очнулась и хочет видеть тебя.
Дочь Анвен поспешно кивнула и обратилась к своему собеседнику.
[indent] – Я грущу. Наша встреча была короткой, ведь мне так много нужно тебе рассказать, и так много хочется услышать. Я надеюсь это не последняя наша прогулка.
[indent] Сад королевского сида зашумел, срывая в порыве лепестки цветов и унося их прочь.

+3

8

[indent] Быть может, Аллунан была права, и он действительно прятал Адару от всего мира, решив, что девочка сама робеет перед всем, что ее окружало, и не решается переступить границы, за которыми мир станет еще шире. Конечно, ей еще было рано выйти в тот мир, что был ей чужд, мир людей, который Адара совсем не знала.
[indent] Владыка Речей усмехнулся. Его робкая дочь сама решит, когда ей захочется показать себя миру. А если ей это не будет нужно, что ж, таков ее выбор, и Иннис всегда поддержит дочь.
[indent] – Ты права, Аллунан, мне повезло. Несмотря на все то безумие, через которое я прошел, мне повезло. Надеюсь, она никогда не узнает, какова была наша с ней первая встреча, и что первые мои прикосновения были окрашены моей кровью. Вместо материнской любви она едва не стала частью той горы…
[indent] Он тоже едва не погиб под камнями, истекший кровью.
[indent] – Она мое чудо. Я спас ее в тот день, а она спасла меня, – хранитель библиотеки улыбнулся и опустил голову, пряча не то грусть, не то волнение.
[indent] Он не успел удивиться – так спешны были движения Аллунан, схватившей его за рукав. Ее нежные руки прикоснулись к его коже, и Иннис вздрогнул. Он как будто в один миг испытал надежду, наслаждение, испуг и боль. Ему хотелось отдернуть руку, однако он не решился, проявил одновременно и слабость – позволив себе насладиться этим прикосновением, таким сладостным и долгожданным, и силу – не показав истинных чувств, не дрогнув и не убрав руку. Аллунан так добра к Адаре! Чародей улыбнулся, усмиряя глупую боль в груди: он не мог позволить себе прикоснуться к деве в ответ, не мог обнять ее и прижать к себе, твердо наказав себе не тянуться более к той, которая не была его. Он все еще чувствовал горькую вину за свой поступок, и это было его строгое наказание.
[indent] – Благодарю тебя, Весенний свет, я обязательно передам Адаре твой подарок, – сдержанно ответил он, улыбаясь вежливо, будто не было между ними никогда ни поцелуя, ни холодной искры.
[indent] Они, в конце концов, просто наставник и ученица. Ничего более. Пусть лучше так, пусть забудется обида, которую причинил ей Иннис, пусть они просто хоть изредка будут вот так видеться. Быть может, он привыкнет наконец к мысли, что ее свет не для него.
[indent] Их прервали. Столь короткая встреча расстроила Владыку Речей, но на его лице не отразилось ни капли грусти.
[indent] – Приходи в библиотеку, я буду ждать от тебя вестей.
[indent] «Я буду ждать тебя».

[indent] Тишина, такая привычная, но теперь тусклая, невыносимая, обволакивала Инниса. Он уже долгое время стоял с раскрытой книгой летописей, где была описана битва в Эраре, но смотрел совсем не на строки, рассказывавших о доблести сидхе и драконов, о силе, которая превратила город в руины, а людей – в безжизненные оболочки из разбитых мяса и костей. Не были заняты его мысли тем, как малефикары пали под напором жестокого народа холмов, а их круги – под мощью магии его, Инниса. Ни хитрость детей Бездны, ни магия не спасли их тогда, смятые яростью и мастерством сидхе. Тогда все небо окрасилось в красный от огня, и дым и пепел закрыли небеса так плотно, что даже зоркий орел ничего не мог сквозь них разглядеть.
[indent] Иннис размышлял об ином. Наконец, он захлопнул книгу и вернул ее на место. Задумчиво он провел пальцами по запястью, там, где совсем недавно его кожи касалась Аллунан. Хранитель библиотеки отдал Адаре браслет, сказал, что тетя хотела бы с ней познакомиться, но сам ждал этой встречи с еще большим замиранием в сердце, чем его дочь.
[indent] Придет ли она? Вернется ли Аллунан, или растворится так же быстро, как игривый весенний ветерок? Покинет его снова? Да, им придется расстаться рано или поздно снова, и не стоит об этом печалиться, ведь время бежит вперед, их жизни не зависят друг от друга. Но Иннису все равно было тоскливо. Ему лишь оставалось надеяться, что скоро это наваждение покинет его.

+3

9

[indent] –  Мне намного лучше, спасибо тебе, Аллунан.
Целительница смотрела на бледные губы сестры и не верила ей, хотя от голоса пробудившейся девы, тревога, сковывающая сердце чародейки, отступила.
[indent] – Я рада, – прошептала Аллунан и чуть сильнее сжала в своих ладонях пальцы больной. От чего заметила изменение мимики. Даже легкое прикосновение вызывало боль, которую она пыталась скрыть. Силы неотвратимо покидали тело сеидхе. Словно она уже сдалась и не собиралась бороться. Простое лечение не помогало.
Весенний свет потянулась к сестре, губы прикоснулись к ее влажному лбу.
[indent] – Отдохни. Я буду с тобой сколько потребуется, просто выздоровление идет не так быстро как обычно.
[indent] – Ты успокаиваешь меня или себя?  – Натянутая улыбка долго не продержалась на бледном лице.
[indent] – Нас обеих, – без колебаний ответила чародейка. – Я найду средство чтобы облегчить и ускорить твое восстановление.
[indent] – Придется опять обратиться к фолиантам? Не завидую я твоей любви к книгам.
[indent] – Мне нравится твой настрой, но тебе следует поспать.
[indent] – Пора бы тебе уже оторваться от бесконечных книг и поглядеть на мир. Нельзя все вычитать со страниц, нужно увидеть своими глазами. – Девушка устало замолчала, но многочисленно посмотрела на сестру.
[indent] – Кто тогда будет тебя лечить? – С улыбкой в голосе проговорила Аллунан, она поправила подушки и вышла из алькова, оставляя деву в окружении семьи и покоя.
[indent]С толикой беспокойства возвращалась в библиотеку дочь Анвен, но, когда ее коснулся запах старинных книг, волнение уступило место тихому трепету. Целительница понимала, что хворь, постигшая семью сестры – это всего лишь время испытаний, которое потом останется в далеких воспоминаниях. А вот испытание, которым добровольно подвергает себя сама чародейка, возвращаясь в обитель Хранителя знаний, княжна не желает более просто хранить на задворках памяти.
[indent] Прежде чем окликнуть Владыку Речей, отвлечь от стеллажей с фолиантами, Аллунан несколько секунд смотрела на его прямой стан. Здесь он был в своей родной стихии, неотделимо являлся частью этой огромной библиотеки, и его ученица частенько вот так гадала с каким настроением он обернется и проведет их следующее занятие.
[indent] – Итак, чем же успела пополниться библиотека за мое отсутствие? – Вместо обыденного приветствия, спросила княжна Аэн Руада, подходя ближе, пытаясь разглядеть, то, что так внимательно читал Иннис. – Воспоминания прошлых лет. Ты всегда неохотно делился своими воспоминаниями о тяжелых битвах, так что же заставило тебя снова взглянуть на них?
[indent] Аллунан прислушивалась к словам наставника, возможно порой не так рьяно и тщательно, как следовало, но почему-то именно сейчас для нее стало важно быть более внимательной.
[indent] – Надеюсь ты позволишь воспользоваться знаниями библиотеки, – она не забыла его слова, о том, что двери всегда перед ней открыты, но ведь столько лет прошло с тех пор, многое могло измениться. –  Я уже успела нарушить покой библиотеки и вернула том книги, который взяла последний раз. Перед нашей встречей в саду.
[indent] Ее взгляд упал на кисть мастера.
[indent] – Мой подарок пришелся по душе маленькой Адаре? – Уголки губ дернулись в улыбке. Стоило ли оглядываться, чтобы увидеть белокурую сеидхе или дочь Инниса настолько скрытна, что не выходит за пределы покоев отца.

+1

10

[indent] Ему всегда было известно, есть ли кто-то в библиотеке, не считая него самого, если ему того хотелось. Обитель знаний была живой; каждая часть библиотеки, каждый ее угол и каждый виток корней, что оплетали стены, иллюзорный свет и блеск звезд под сводом, стайки огоньков, парящих над стеллажами, и негаснущие огни – все это было единым целым творением одного из величайших мест народа сидхе. Владыка Речей был связан с библиотекой, слышал ее голос, а потому появление в ней гостей не было для него неожиданностью.
[indent] Но в этот раз Иннис был занят своими мыслями так сильно, что пропустил момент появления долгожданного посетителя. Он резко отдернул руку от запястья, будто боялся, что Аллунан поймет, о чем он думал. Чародей повернул голову, глядя на дочь Анвен, и в его глазах отразилось изумление: как бы Иннис ни хотел вновь увидеть женщину, он сам будто бы не верил в возможность ее возвращения. Подобно юнцу, которого застали врасплох, он несколько мгновений глядел на Аллунан, не понимая самого себя: рад ли он, озадачен или испуган? Поэтому на первый вопрос княжны Иннис ап Ллиар так и не ответил, лишь вопросительно отвел взгляд в сторону стеллажей, подле которых стоял, а после неуверенно, едва заметно улыбнулся.
[indent] Слова ученицы напомнили ему о той самой причине, из-за которой он здесь находился. Трепет и замешательство, вызванные неожиданным появлением Аллунан, рухнули под тяжестью беспокойства, что бередило душу библиотекаря вот уже долгое время. Улыбка вновь пропала с лица чародея.
[indent] – Ветер шепчет, что грядет великая беда. Я искал ответы в летописях и древних свитках, но тщетно: все, что в них написано, нам известно уже давно.
[indent] Каждый из народа холмов чувствовал приближение той беды, о которой говорил Иннис. Но сам он видел то, что несло в себе разрушения и дыхание Бездны. Однажды им удалось изгнать хваннов, однако яд под их ногами продолжал отравлять земли и искажать живых существ. Возвращение проклятых пугало до дрожи, пусть даже Иннис обладал великой силой – ему до сих пор было не по себе после встречи с тварью, которая едва не сравняла людской город с землей.
[indent] Владыке Речей не хотелось сейчас говорить об этом Аллунан. Ее присутствие успокаивало его обеспокоенное сердце, ее голос легкой, нежной песней разливался вокруг, ее лик был так приятен, что портить момент пугающими воспоминаниями было бы слишком жестоко для них двоих. Чародей был молчаливо признателен тому, что княжна отвлекала его, быть может, и не догадываясь, какой покой принесла вместе с собой для истерзанной души хранителя библиотеки.
[indent] – Ты знаешь, что двери библиотеки всегда открыты для тебя, – Иннис вновь улыбнулся. – Что ты ищешь на этот раз?
[indent] Она помнила тот день, когда их пути разошлись, так же хорошо, как и он. Хранитель понял это, увидев, что книгу, которая была небрежно брошена тогда и лежала все эти пятьдесят восемь лет, вернули на место, а вместе с ней и второй том. Не было сомнений, что сделала это Аллунан, и никто из них не мог так просто позабыть ошибку, совершенную Иннисом, и отказ женщины, которая так и не покинула его сердце. Ему казалось, он видел это и во взгляде ученицы… Что думает она, задавался вопросом чародей, изменилось ли ее мнение о нем или, быть может, она просто решила не воспринимать все всерьез?
[indent] Однако Владыка Речей понимал, что как бы там ни было, он не приблизится больше к деве, не нарушит ту границу, через которую не должен был переступать, поддавшись слабости и влечению. Она все еще его ученица, дочь его друга и сестра матери Адары – этого достаточно, чтобы между ними сохранились добрые отношения.
[indent] Пусть даже это решение ранит его самого так сильно, что даже дышать становилось больно.
[indent] – Адара благодарна тебе за твой дар, – ответил Иннис. – Пусть она очень скромна, но ей стало любопытно, и она хотела бы встретиться с тобой.
[indent] Смущенно усмехнувшись, чародей склонил голову и покачал ей: дочь хотела встретиться, но все равно очень стеснялась. Стоило ей услышать о тете и увидеть подарок, как глаза девочки загорелись. Ей точно не терпелось встретиться с родней. Однако она снова где-то спряталась – и даже к Аллунан вышла бы, наверное, только в присутствии отца. В какой-то миг Иннис задумался, смогла бы Весенний свет стать для Адары такой же близкой, как могла бы быть родная мать, но тут же одернул себя, вспомнив данное самому себе обещание.

+1

11

[indent] На светлом лице появилась задумчивость, ее взгляд не задерживался на чем-то одном, пока снова не был обращен на Инниса.
[indent] — Я думала ветер своенравная стихия, что заставило тебя прислушаться именно к ней? Стоит ли так сильно тревожиться из-за отголосков событий прошлых лет? — Весенний свет оглядела корешки книг, где покоились воспоминания сидов. Страшные воспоминания. Никакая война не заканчивается хорошо, никакая победа не смоет тяжесть и горесть в сердцах выживших.
[indent] Бывшая ученица сделала шаг вперед, уверенно в движениях и словах, продолжила спрашивать Великого Хранителя знаний.
[indent] — Прошу расскажи, что ждет нас. Сгущающиеся тени безмолвны, они не смогут поведать нам о надвигающихся бедах. Отец умело оберегает Аэн Руад от новостей, которые способны посеять страх и смуту у жителей Янтарного города, но и мрачное молчание может зародить в сердце сомнение, что подобно болезни – не предвещает ничего хорошего.
[indent] Повисло недолгое молчание, а потом легкий выдох и мягкая улыбка на женских губах.
[indent] — Извини, мое любопытство не знает границ, хотя ум и подсказывает —  всему свое время, как и знаниям, так и вестям. Любая лишняя минута в тишине и неведение —  бесценна.
Аллунан склонила голову и из-за этого ее платиновые локоны, заструились по лицу. Девушка поспешила отвлечься и поправить это недоразумение. Даже несмотря на все годы и жизненный опыт, княжна не смогла научиться правильно скрывать свое смущение в присутствии Инниса.  Порой ей казалось, что их разделяет огромная пропасть в виде его необъятных познаний, строгих правил и сурового нрава. Когда он так упрямо не хотел делиться с ней желаемым. И как же, ей хотелось быть ближе, почувствовать его теплое уверенное прикосновение и ощутить кожей, тот самый пьянящий взрыв эмоций, когда он смотрел на нее так, как это было в данный момент.
[indent] — С-спасибо, — Аллунан вернулась в реальность, словно вынырнула на поверхность, находясь долго под водой. — Я рада твоим словам, но стоило услышать их вновь. —  Щеки предательски начали заливаться румянцем, и дева рассеяно переспросила, —  Ищу? Отвар для поддержания физических сил. Состав его я знаю, но точные пропорции ингредиентов, нужно светить.
[indent] Произнеся причину своего прихода в библиотеку, целительница поняла, что звучит она неправдоподобно, поэтому пояснила.
[indent] — Крайне важно не допустить ошибки мне.
[indent] У светлоликой была другая причина почему она пришла сюда вновь. И прежде чем поделиться с наставником собственными новостями, решила уточнить:
[indent] — Стоит ли тебя отвлекать от поиска нужных знаний? — Аллунан посмотрела на мужчину, а потом перевела взгляд голубых глаз на стеллаж с книгами, которые занимали все мысли Хранителя библиотеки до ее прихода.
[indent] Дева смогла едва уловить перемену в лице Инниса, когда он начал говорить о своей дочери.
[indent] — Так где же прячется это маленькое чудо? Ах, —  княжна весело заулыбалась, приложив ладонь к груди и суетливо извиняясь, —  возможно, я пришла слишком уж неожиданно. Мне и правда следует быть более терпеливой. Но домой я точно не смогу вернуться без подробного рассказать о нашей белокурой родственнице. —  Чуть снизив тональность, делая вид, что за ними наблюдали, Аллунан продолжила шепотом. —  Если я не смогу ее забрать погостить в наш Янтарный город, то хотя бы воспоминаниями я должна буду поделиться с родными.
[indent] Чародейка ощутила легкость и уверенность в груди, скованность отступила, сейчас она вновь могла говорить без утайки, не страшась сказать лишнего.
[indent] — В Инн Теахе я планирую задержаться. Помогу сестре поправиться после тяжелых родов, а еще…
Она посмотрела на учителя со скрытой надеждой, которая словно маленькая птаха в руках, пыталась вырваться на свободу и исчезнуть в неведомом направлении, но уже мысленно Весенний свет пыталась снова успокоить свое беспокойство и неровный стук сердца.
[indent] — Всегда было сложно мне остановиться на достигнутом, вместе с тобой. Ты смог научить меня не бояться своих возможностей, и я никогда не забывала об этом.
[indent] Ученица заглянула прямо в синеву глаз наставника, пытаясь увидеть в них поддержку. В библиотеке сохранялась глубокая тишина, а звук женского голоса быстро растворился средь высоких стеллажей, и более никакой шум не смог бы потревожить Великую библиотеку. Только если чародейка не осмелится проявить новые способности, заставляя повиноваться природную стихию, которая стремительно набирала силу. От магического проявления мелко задрожали древние письмена и рукописи, что лежали повсюду. Аллунан закрыла глаза, принимая и растворяясь в тягучести потоков. Они были ей знакомы, но не просто так говорила она про своенравность ветра. Не легко усмирить эту стихию, даже если тебе уже не одна сотня лет и имеются магические познания. Холодный порыв достиг молчаливо ожидающих собеседников. Заклинательница отступила и отпустила ее, не давая нанести еще больший ущерб, чем разметавшиеся длинные волосы по плечам сеидхе и несколько исписанных листов на полу.

+1

12

[indent] – Ветер – это голос, Аллунан. Это песнь, что доносится до нас из пения листвы и шепота ручьев. Это потоки с самых небесных сводов и зов горных вершин. Как земля делится с нами дрожью, вода – прикосновением, огонь – предсмертным стоном, так и ветер говорит.
[indent] Чародей исподтишка наблюдал за женщиной, чувствуя внутри груди нежный, но беспокойный трепет; он обжигал и казался ледяным, словно все стихии смешались в одну и пытались вырваться на свободу резким движением, заставляющим обхватить плечи Аллунан и прижать ее тонкое, изящное и чарующее своей стройностью, как вишневая ветвь по весне, тело к разгоряченной груди. Иннис сжал кулаки, не позволяя себе вольностей. Он запретил самому себе даже думать об этом, и как бы сильно не будоражил его запах девы, ее голос и легкое прикосновение ветерка от ее движений, он не смел подойти ближе и взглянуть на нее так, как смотрел когда-то.
[indent] – Эти отголоски прошлого есть наше настоящее.
[indent] Иннис не стал продолжать мысль. Он сам еще не все понимал, пусть глаза и чувства не могли его обманывать. Он видел то, что они не должны были видеть вновь, и если их предшественники не изгнали хворь до конца, солгали и скрыли что-то, ответы находились в прошлом.
[indent] Однако рассказать о своих подозрениях и том, что уже удалось найти, Владыка Речей не мог. Пока не мог. Он не сомневался в силе своей ученицы, но не желал ей беспокойств, которые только иссушили бы ее душу, потому что решения все еще не было.
[indent] – Когда придет час, Аллунан, ты все узнаешь и поймешь, – он вздохнул, прикрыв глаза. – Пока же мне самому известны лишь отголоски плача мира и дальний звук грозы. Мне не ведомо, откуда придет буря, ведь мы не смогли даже предупредить беду, когда были сорваны струны Ллай Гонгьяр.
[indent] Если он скажет ей о рогатом чудовище – и ее коснется тень страха, что он сам испытал. Иннис считал, что это незнание было благом.
[indent] – Что ж, Лунный Свет, раз ты пришла сюда за знаниями, особенно столь важными для тебя и того, кому ты помогаешь, не упускай момент, – Иннис улыбнулся, говоря таким образом, что дочь Энны вольна искать то, что ей нужно, и спрашивать позволения у хранителя библиотеки нет надобности.
[indent] Он продолжал улыбаться, смущенно опустив голову, когда дева заговорила об Адаре. Быть может, именно она смогла бы заменить ей мать, пусть Лахтна и была горячим летним солнцем, а Аллунан – легким весенним, и были они разными столь же сильно, сколь ветра в эти поры года. И все же в Аллунан была та тихая нежность, которой так не хватало Адаре... Которой не хватало и ему тоже. Как колыбельная под звездным небом, была спокойна и ласкова Аллунан, как лед была она крепка и стремительна подобно настырному цветку, что пробивается сквозь снег к оживающему после темных зимних дней светилу. С ней чародей ощущал покой, он знал, что она надежна, целеустремлена и сильна.
[indent] «Мать?» – одернул себя Иннис. Нет, он дал себе слово, он знал, что Аллунан выбрала не его, пусть теперь она смотрела на него так, словно ей самой хотелось взять его за руку. А может, ему это просто казалось. Этот лунный свет сиял не для него, и кто он такой, чтобы тянуться к нему и искать прикосновений…
[indent] – Вы еще с ней встретитесь, – поспешил он заглушить тоску по ней и тягу добродушной улыбкой, отвел глаза, отстранился, не смея услышать ее дыхание.
[indent] Было сложно понять собственные чувства. Аллунан хотела задержаться, но что это значило для истерзанной и все еще не зажившей души Владыки Речей? Он испытал противоречивые радость и сожаление; радостью было просто видеть ее лик, слышать голос и находиться рядом, однако это же несло в себе печаль, такую горечь, которую было слишком сложно заглушить, даже если очень мастерки притворяться. Он был беспомощен перед ней. Один из величайших чародеев, Иннис становился слаб в серебре Весенней Луны.
[indent] Возможно, он многому бы еще ее научил, если бы не жаждал прикоснуться к ее коже и губам, если бы не ждал момента, когда взгляды их встретятся, если бы не наслаждался даже тихим ее вдохом. Он мог, но не хотел вновь окунуться в жар желания и холод отказа. Он должен бы – но отступал, пряча свою волю и делая вид, что сам охладел. Пусть даже она решит, что то был обман, краткосрочное увлечение, что он не был способен любить никого дольше сотни полных лун.
[indent] Но как он мог обмануть самого себя, когда ее глаза цвета северного льда глядели в его?
[indent] Порыв ветра, что всколыхнул серебристые волосы, казалось, пах ей. Он не был вызван магией Инниса, не был дыханием сквозняка – это была ее магия. Чародей замер, прислушавшись, ощущая силу, которая коснулась его так мимолетно, наведя легкий беспорядок в библиотеке рядом с ними. Он молчал, будто хотел продлить момент, запомнить его – и вместе с тем, успокоить неожиданный восторг.
[indent] – Теперь и ты слышишь голос ветра, – наконец, отозвался сын дракона, склонив голову и одарив ученицу легкой улыбкой.
[indent] Он был восхищен, и глаза его теперь блестели еще сильнее.

+1

13

[indent] Аллунан окутала приятная ностальгия, когда Иннис вот так как сейчас, пытался ей объяснить с какой стороны подойти к стихии, чтобы оказаться в пределах ее понимания. Правда в данным момент, это не безмятежное наставление, а суровая реальность.
[indent] — Сила и мудрость нашего заключена не только в одном магическом предмете. Она сосредоточенна в нас. — Аллунан прижала ладонь груди, показывая значимость своих слов. —  В тебе и во мне, в наших детях, и родных. Не забывай об этом Хранитель Речей. Струны Ллай Гонгьяр никогда бы не издали звук, если бы не искусная рука мастера народа холмов. А это значит, какова бы не была приближающаяся беда — решение ее ты найдешь не историях о прошлом, а в нас самих.
Он не хотел говорить в чем причина невеселого состояния и поэтому, Аллунан могла поддержать его только своей непоколебимой силой духа. Хотя внутри кольнуло и беспокойство — вряд ли бы Иннис зря затронул такую тему, если не было веских на то причин. Благо сегодня они нашли место и более приятным моментам в беседе.
[indent] — Приму это только как обещание, — проговорила Весенний лунный свет, отвечая на его улыбку. Это не была простая вежливость. Княжна всем сердцем желала познакомиться со своей племянницей и всегда будет рада ее появлению здесь или в прекрасном Янтарном городе.
Иннис выказал открытое приглашение изучить стеллажи с нужными фолиантами, Аллунан была совсем не против провожатого в его лице, по бесконечным коридорам библиотеки. Они не спеша двинулись вглубь кладезя знаний. Подле них тут же засветились огоньки, освещая им путь, давая подсказки к направлению.
[indent] «—   Ну, здравствуйте», —  мысленно улыбнулась дева, —  «по вам я особенно скучала.» И как будто почуяв приветственный посыл чародейки, магических светлячков стало в разы больше. От них исходило особое тепло, которое ученица хорошо помнила. Именно они помогали ей долго засиживаться в стенах библиотеки, не оставляя ее наедине со своими мыслями. Задумавшись, она потянулась к одному из них, а приметив взор Владыки, смущенно улыбнулась, продолжив их разговор:
[indent] — Не так просто разобрать голос ветра. Торопливый шепот, превращается громогласный клич, когда его терпение остается на пределе, —  в голосе прозвучал смех, — долгие месяцы нашего общения приводят лишь к тому, что я методом проб и ошибок пытаюсь раскрыть его возможности. Но кажется я еще глуха и начинаю терять веру, что когда-либо пойму эту стихию.
[indent] Их путь по библиотеке продолжался не очень долго, теперь собеседники находились среди множества высоких стеллажей, которые стояли параллельно и очень близко друг от друга. Аллунан уступила дорогу Хранителю, но не отставала от него ни на шаг, хотя здесь уже было довольно тесно для их совместного пребывания. Владения Инниса всегда подразумевали присутствие лишь одного истинного Владыки знаний, а для остальных был читальный зал. Он долго не раздумывая подал ей книгу, а девушка с благодарностью приняла ее, случайно прикоснувшись пальцами до мужской руки. Сильный контраст грубой старой обложки и теплой кожи наставника, заставил Аллунан от удивления вскинуть брови, а после стараясь внешне не придавать этому значения, быстренько открыть и пролистать страницы фолианта. Она уже знала, что эта не так книга, но, чтобы Иннис не увидел очередного смущения в глазах ученицы, решила сделать вид, увлеченного изучения написанных строк.
[indent] После некоторого молчания, чародейка все же покачала головой.
[indent] — Здесь нет того что я ищу. — Она протянула фолиант Иннису и когда Владыка отвернулся, попробовать отыскать нужную книгу, Аллунан укладкой посмотрела на него. Все как ранее, когда мастер только взял под свое крыло юную чародейку, раскрывал ей свою мудрость, без недомолвок делясь самым важным для достижения ее магических успехов. Тогда она и помыслить не могла, что годы спустя их отношения изменятся. Но как и почему?
[indent] Княжна в своей жизни ничем не была стеснена, чтобы рассказывать и показывать свои истинные чувства. Аэн Руад —  это место, где нет места стеснению и утайки. Ты открыто принимаешь свои желания и вдоволь наслаждаешься утолению любой жажды — будь то простой напиток или любовь. Сейчас же ей вновь не хватало воздуха, а щеки пылали румянцем, и дабы отвлечь себя, Аллунан пробежалась взглядом по полкам, всматриваясь в корешки и вчитываясь в обозначения. И наконец, заприметив знакомую книгу, быстро потянулась к ней. Но роста дочери Анвен не хватало, и не могла хорошенько уцепиться за нее. Не оставляя попыток, девушка увлеченно продолжала свое незамысловатое занятие.

+1

14

[indent] Одна лишь мысль о том, что Аллунан вновь может оказаться рядом с ним в качестве ученицы, или даже Иннис просто станет для нее советчиком, вызывали у хранителя библиотеки смешанные чувства. В глубине души, своим сердцем, он был преисполнен радости, однако разумом понимал, что присутствие рядом с ним той, которая распалила вновь огонь в его груди, принесет слишком много боли. Со временем тоска съедает даже самого терпеливого, и Иннис не был исключением. Лишь на короткий миг своей жизни он смог заглушить щемящее чувство внутри себя, отвлечься, но так и не сумел забыть Аллунан.
[indent] Зачем она вернулась, спрашивал себя чародей. Ее цель была ему известна; ему так же было известно, что беззвучный вопрос мирозданию так и останется не отвеченным. Зачем так сложилось, что они вновь встретились? Зачем судьба и в этот раз играет с ним в свою жестокую игру?
[indent] К горлу снова подступало волнение. Оно было сродни эйфории, переполнявшей все тело, как пьянящий дурман терпкого, крепкого меда. Хладнокровие, присущее Иннису, сдавалось под натиском внутренней дрожи, и он боялся, что Весенний свет его души поймет, как он слаб перед ней. Поэтому он отвернулся от девы и отправился вперед, неспешно шагая под аркой магических огней между бесконечными стеллажами, заполненными величайшими знаниями множества народов.
[indent] Когда сердце его перестало так быстро колотиться, что даже голос его не слушался, чародей, по своему обыкновению, с тем выражением, каким наставлял учеников, ответил дочери Энны:
[indent] – Небесная стихия, Аллунан, свободолюбива и норовиста. Дай ветру возможность полюбить тебя, покажи ему, что тебе не чужд дух свободы, и он сам начнет слушаться тебя. Ветер говорит с тобой каждый миг твоей жизни. Он шумит в ветвях, он порхает по лепесткам благоухающих цветов, воет в расщелинах меж скал, гонит широкие морские волны и кружится под облаками. Он есть в дыхании, он скользит между пальцами и нежно касается твоей щеки.
[indent] «Я хотел бы быть ветром, чтобы льнуть к тебе, играть с шелком твоих волос и прикасаться к одеждам. Чуять запах твоей кожи и срываться вздохом с губ. Я принес бы для тебя аромат твоих любимых цветов, что наполнит твой альков, и целовал бы твои руки». Ему все думалось, что он никогда не сможет произнести эти слова вслух – и оттого ему становилось слишком тяжко на душе. Однако сделанный однажды выбор не имел права на перемену, если сама Аллунан не решит иначе, и Иннис был готов подчиниться его выбору. Он и подчинился когда-то, в тот день, холодный и пасмурный для него, когда шепотом прозвучал ее жестокий отказ. Те слова стали для Владыки Речей замком, казалось, навсегда закрывшим ворота в желанный мир, где его единственной луной была она. И, как серебряное небесное светило, Аллунан оставалась недосягаемой; можно было купать руки в ее свете, но прикоснуться к ней – нет.
[indent] Обжигающими и одновременно леденящими были ее случайные прикосновения. Иннис прикладывал неимоверное количество сил, чтобы не отдернуть руку от нежных пальцев девы: не потому что ему было неприятно, а потому что он боялся. Один из величайших магов Аханнэ трусил перед женщиной, которая являлась ему в снах и о чьем певучем и искрящемся голосе он тайно мечтал долгие годы. Он страшился собственных мыслей о ней и того, что вновь не сможет сдержать себя, не дать волю горящей тяге к Аллунан. Чародей многое мог преодолеть и со многим справиться, но самовольное отдаление от нее давалось ему с таким трудом, что кружилась голова, и бессилие сковывало все тело. Если бы он мог, позволил бы горькому стону вырваться из горла, словно ответом на боль, что пронзала всего его целиком.
[indent] Ненужная книга вернулась на свое место. Быстро перебегая глазами по корешкам, но будто бы не видя, что на них написано, Иннис искал, нет, не нужную рукопись – хоть что-то. Лишь бы сделать вид, что занят нужным им делом, а не мыслями, вновь и вновь бередящими старую рану в его сердце. Потому не сразу хранитель библиотеки заметил, как Аллунан тянется к высокой полке, где стояла нужная книга. Несколько мгновений он смотрел на красивое, сосредоточенное лицо женщины, освещенное яркими огнями, отчего казалось, что светится она сама. Истинно лунный свет – прекрасная, непредсказуемая, восхищающая в своей внешней нежности и скрытой силой. Как он любил ее, если б она только знала…
[indent] Он потянулся не за книгой, он тянулся к ней, сам того не осознавая. Все тело его напряглось до дрожи, стоило лишь услышать ее близкое дыхание и запах волос, словно силы, которые он не мог преодолеть, впились в саму его сущность. Он так желал обнять ее, согреть ее тонкие плечи и изящную спину, прикоснуться губами к шелку волос на затылке, аккуратно, едва касаясь пальцами кожи, убрать их и прижаться к высокой лебединой шее. И с каким разочарованием и сожалением он отступил, потянувшись за нужной книгой.
[indent] – Это именно то, что ты искала?
[indent] Слова едва не сорвались неловкой дрожью, и Иннис улыбнулся, прикрыв глаза, как делал это в минуты одобрения, чтобы скрыть истинные чувства. Едва фолиант оказался в руках ученицы, чародей отступил еще на несколько шагов и развернулся спиной. Он зажмурился и закусил губу, мысленно ругая себя за проявленную слабость, которая едва не была раскрыта. Нельзя быть таким ничтожно слабым, поддаваться желаниям, нельзя.
[indent] – Думается мне, я знаю, что еще тебе может пригодиться, – соврал Иннис, задумчиво приложив палец к подбородку и развернувшись к стеллажу напротив, словно вспоминал, где находится еще одна книга. – Где же она? Должна быть где-то здесь…
[indent] К счастью, Иннису действительно было что показать, и скоро в его руках оказался объемный том в новой, еще непотрепанной обложке, который, судя по его виду, открыть успели в лучшем случае не более пяти раз.
[indent] – Наставница Севейрин преподнесла мне один из экземпляров своей недавно законченной книги рецептур. Не уверен, что такой же она успела принести и в Аэн Руад, и раз ты здесь, у тебя есть возможность изучить ее работу.
[indent] Мужчина замялся, выражая некоторую неуверенность, посмотрел на обложку крупной книги, сдвинул брови, затем взглянул на Аллунан и, наконец, продолжил:
[indent] – Я не так хорош в лекарских делах, как мне того хотелось бы, однако, сдается мне, некоторые из описанных рецептур предназначены, скорее, для убийства пациента, чем его излечения. К примеру… сейчас… – чародей раскрыл книгу, и по его напряжению было видно, что даже для него она не была легкой, пролистал некоторое количество десятков страниц и указал на описание рецептуры. – Севейрин советует заваривать сенну и пить отвар ежедневно по три раза, что, по ее словам, улучшает состояние кожи… Но, – Иннис поднял голову, хмурясь и двигая бровями, чем выражал очень явное сомнение, – отвар сенны внутрь имеет другое воздействие, а в больших количествах его употребления думать о коже не придется и вовсе. Впрочем, может, это женские премудрости…
[indent] Чародей поворчал и захлопнул книгу. Эхо разнеслось по залам библиотеки и затухло, казалось, где-то через десяток стеллажей. На обитель знаний вновь опустилась тишина.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Воспоминания » Не знаю, чего я боюсь больше...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно