Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Нита с тоской думала, что за пределами Рейнса наверняка есть чудесные места, где люди мудры, красивы и, не боясь, учатся алхимии, а проблемами золотарей не интересуются. Та мысль, что только золотари могут обойтись без красивых и мудрых, а мудрые и красивые без золотарей - нет, в ее головку еще не приходила".

Нита Келлер, "А мы, сиротки, добрые"

"...Было время, когда не было рощ. Не было Аханнэ. Была земля, осквернённая, умирающая, и всё живое бежало с неё. А потом Двое принесли великую жертву, дар крови, и болота стали лесами. Тебе не кажется, что мы наблюдаем... обратное?” Странное это было зрелище. Двое сеидхе, похожих друг на друга, и идущий к ним, на почти негнущихся ногах полуолень-полускелет.

Сирше ап Шеналл, "Не видно правды сквозь туман"

"Раскол навис над всем, что нам дорого и знакомо. Над Империей, над Церковью. Одни говорят, что инквизиция поступает верно. Другие хулят ее словами, которые не пристало произносить иерархам".

Доран фон Эйстир, "Ad majorem dei gloriam"

"Она была нежна и сладка, словно мед, и завистливые боги явно решили наказать Рейеса за безрассудное чувство. Во всяком случае, куда удобнее было обвинить в том, что произошло, именно высшие силы, а не себя самого".

Мартин Рейес, "Наслаждайтесь жизнью"

"Корвола! Мерцающий город, сотканный из грубой формы и утонченных деталей. Спящий вулкан, бурлящий в глубине своей пруд, но на поверхности безмятежный и тихий. Это там, под толщей, кому-то перекусили хребет, чьи-то челюсти изъяли жизнь и размолотили бугристым языком и зубастым нёбом. В этом пруду не бывало гостей".

Альваро де Мартинес, "Успех измеряется в крови"

"Не превосходящее количество кораблей выигрывает бой, а маневрирование. Я хочу разделить прошлых союзников и Братья даруют мне к этому шанс. Я готов предложить Лиге передел островов. Они могут избирать кого хотят, но когда падет влияние Рейнса, Лига останется против нас одна".

Хуан де Сарамадо, "Утром мажу бутерброд"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Элианна Лаврентес

чародейка, посол Орейна

Дэйдрэ фэр Сихаиль

чародейка, исследовательница

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Анкеты ушедших и непринятых » Нолвенн Эвиньи | человек | графиня Эвиньи


Нолвенн Эвиньи | человек | графиня Эвиньи

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

О ПЕРСОНАЖЕ

1. Имя, возраст, раса Нолвенн Эвиньи, человек, 22 года

2. Титул и род занятий Графиня Эвиньи

3. Внешность
Главное впечатление, остающееся от взгляда на Нолвенн – угловатость. Она чем-то напоминает вспугнутого зайца с его нелепыми длинными ногами, нервно подрагивающим хвостом и обвислыми ушами. В силу этого ее нельзя назвать ни красавицей, ни очаровательной. Хотя в ее лице предостаточно приятных черт, чем-то умильных, как и у пушистого зверька – небольшие, но яркие темные глаза, аккуратно очерченые губы, милый подбородок. Графиня Эвиньи носит длинные косы, одевается, как и подобает даме ее положения, в меру интересуется нарядами и украшениями.

4. О персонаже

Нолвенн была рождена младшей из детей Эвиньи, но всегда чувствовала себя старше Патрика. Обворожительный, шаловливый мальчуган с ранних лет ставил все семейство на уши, умудряясь вовлекать в свои проказы даже серьезную младшую сестренку и лишь только потому, что Нолвенн до слез было жалко брата, когда его настигала заслуженная кара. Она ревела в голос, словно это ей отвешивали звонкие затрещины, в то время как Патрик лишь продолжал ухмыляться в ответ на злопыхания нянек. Куда как легче ей было принять вину на себя, выслушать гневную отповедь, потупив глаза долу и плотно сомкнув губы, отстоять положенное в углу и быть выпущенной на свободу к поджидавшему ее с геройскими почестями брату. Обладавший живым умом и врожденной смекалкой Патрик не преминул воспользоваться добротой сестры, каждый раз легко склоняя ее на свою сторону. В конце концов, это превратилось в ритуал. Патрик озорничал, сестренка, скрепя сердце его покрывала, он приносил ей подарок и нежно чмокал в щеку. Подарки время от времени оказывались тоже добыты не совсем «законными» способами. За что Нолвенн вновь приходилось выгораживать своего дарителя, но как это ни странно, ей это даже нравилось. Она добровольно приняла на себя роль защитницы и уже не могла не совершать свои маленькие подвиги.

Все любили Патрика за его обаяние, легкость нрава и весьма приятную внешность. Нолвенн же было уютно в его тени, она не считала себя красавицей, и прекрасно понимая свое положение усердно старалась вырасти добропорядочной и практичной женщиной. Патрика это страшно забавляло, и он беспрестанно подшучивал над ней: «Старушка моя!», и она никогда не обижалась, потому что знала его незлобливую натуру. К несчастью, только этим обойтись наследник графского титула не мог. И все же, несмотря на то, что от рождения Патрик был наделен многими талантами, использовать их, как подобает, он отказывался категорически, будто протестуя против собственной судьбы. От него ждали успехов в учебе, он нарочно разрисовывал поля дорогих книг похабными картинками, ожидали скорого вступления в дела по управлению имением, он проводил все время в попойках и просаживал отцовские деньги в дешевых кабаках.

Замуж Нолвенн вышла довольно рано, несмотря на уверения Патрика, что он готов содержать свою одинокую сестрицу до глубокой старости и не переживет расставания с нею точно так же, как не смог бы пережить расставание со стоптанными домашними туфлями. Ее выбор пал на совершенно незнатного, но состоятельного Ферена Дорэ, надежного и разумного во всех отношениях человека.  Семейная жизнь не стала для Нолвенн ни потрясением, ни разочарованием. Она получила ровно то, на что рассчитывала и всем своим естеством была счастлива наконец-то полностью установившимся в ее жизни стабильности и порядку.

Меж тем, «проказы» Патрика с возрастом не прошли, но перестали быть невинными. Он словно получал удовольствие будучи пойманным на очередном проступке, и чем тяжелее была его вина, тем равнодушнее был он к отцовскому гневу. После ссор с родителем, Патрик появлялся перед сестрой всегда с неизменной обворожительной улыбкой, тогда как старик Эвиньи ссыхался на глазах. Нолвенн казалось, что после очередного громкого выяснения отношений промеж отцом и сыном, на лице старшего заметно прибавлялось морщин. Скорее всего, его уже давно точила болезнь, но, в свойственной ему сдержанной манере, которую унаследовала и дочь, граф до последнего скрывал от домочадцев, насколько тяжело было ему вести дела по-прежнему. Именно от осознания неумолимого приближения своей скорой кончины старик вдвойне переживал, что оставить собственное имение ему было не на кого. Патрик же продолжал бунтовать против навязываемой ему роли, и чем строже накладывал на него наказание отец, тем более скандальной выходкой отзывался сын.

В утро, когда старый граф был найден окоченевшим в своей постели, Патрика привели в отцовские покои под руки, самостоятельно стоять на ногах он не мог и лишь расплылся в своей замечательно красивой улыбке, завидев сестру: «Старуушка! Что пригорюнилась, хорошая моя?!» Сразу вслед за этим Патрик икнул, дернулся всем телом и тут же захрапел, уронив голову на грудь. Нолвенн жестом приказала слугам унести брата, вся похолодев от стыда и страха. Даже перед мертвым ей нужно было выгородить несчастного. Она распорядилась насчет похорон и почти незаметно для окружающих тихо приняла на себя роль управительницы имения. Супруг не возражал, здраво полагая, что занятие делами семьи пойдет Нолвенн лишь на благо. Детей у пары все еще не было, даже после нескольких лет брака. Не обзавелся наследниками и молодой граф, и если хотя бы половина ходивших о Патрике слухах была правдой, не собирался обзаводиться ими никогда.

Трагедия в герцогском замке накрыла Нолвенн с головой. Будто всю свою жизнь она провела в ожидании того, когда Патрик наконец перейдет черту, за которой она уже не в состоянии будет покрыть его вину. Отчаяние ее было беспросветным. Бесконечно любимый, несмотря ни на что, брат ускользнул у нее из рук и оставил на память лишь грязь пересудов, злобные, напуганные взгляды людей и невидимую, но тугую петлю на шею, которую усердно принялась затягивать инквизиция. «Мы ни в чем не виновны, будь тверда,» - жал Нолвенн руку муж. Дорэ был ее якорем, удерживающим ее от погружения в ту же пучину, что засосала брата. 

5. Дополнительная информация
Честна, набожна, практична во всем, что не касается ее покойного брата.

6. Цели в игре
Выжить, отстоять доброе семейное имя и по возможности вернуть таковое покойному брату, пускай даже если его придется создавать заново.

ОБ ИГРОКЕ

1. Откуда узнали о нашем форуме
Приглашение

2. Связь с игроком и частота отписи
ICQ – 464942898, Skype – Helldis_sajren. По загруженности.

3. Пробный пост

+1

2

Здравствуйте) Анкета очень хорошая, нареканий нет.
Не вижу нужды писать пробный пост, но если хотите, могу выдать тему.

0

3

Летописец, а можно попросить пробный? Расписаться. Но я не настаиваю.

0

4

Нолвенн Эвиньи, тогда тема такова:

Нолвенн узнает, что смерть Патрика наложила отпечаток не только на репутацию семьи, но и на будущее благосостояние Нолвенн. Буде на то решение церковного суда, земли Эвиньи могут отойти Церкви. Реакция, размышления, планы, как защититься.

0

5

Когда жизнь бросает тебя прочь из привычного круга, все, чего с таким трудом ты добивался, взращивал в себе, оказывается в одно мгновение бесполезно. Нолвенн чувствовала себя щенком, что беспомощно бьет лапами по воде, отбрехивается от брызг и все же раз за разом уходит с головой в холодную реку. Она могла бы пережить трагедию, которая постигла ее семью, должна была быть готова и к тому, что на ее плечи полным грузом ляжет ответственность за имение, злые толки и пересуды закалили бы ее характер. Но как быть, если вдруг пред нею стала опасность потерять то, без чего ей не мыслилось собственное существование, с чем она была связана от рождения кровью и именем? Не ей, Нолвенн, должно было заботиться о будущем семейства Эвиньи, и все же она чувствовала ответственность. Выйдя замуж за Дорэ, она не потеряла связи с семьей, но лишь присоединила к ней своего мужа, как и положено хорошей дочери, приумножив благосостояние фамилии. Что будет, если у нее отнимут земли отца? Она уже не останется как прежде Эвиньи, но сможет надеяться только на успех дел своего супруга. И продолжит ли удача улыбаться Ферену, если на них ляжет клеймо малефикарства? Нолвенн похолодела, в голове у нее гулко зашумело, будто кто-то разбил палкой осиный улей. Не к кому бежать, не кого просить о прощении, которое так легко даровалось ей родителями. Даже муж был далеко – на празднование она приехала одна, только чтобы «присмотреть» за Патриком. Нолвенн заставила себя представить лицо Ферена, попыталась вообразить его голос. Слишком невыносимо ей было оставаться наедине с разверзшимся ужасом церковного преследования. Что мог бы ей посоветовать Дорэ? Что-то очень земное, разумное и обоснованное. Она силилась расслышать его слова в своем воображении и не могла. Возможно, что ей придется решать эту проблему самой? Кто знает, каковы были подозрения инквизиции и допустят ли Нолвенн давать показания. Что если и ее обвинят в безумстве? И не безумна ли она уже в самом деле? Внутренности скрутило в тугие петли. «Нет, нет», - поспешно возразила самой себе Эвиньи, - «Нет, нет». Усомниться в себе она не имела права, сомнение тотчас же почуют, как гончие, напавшие на тоненький кровавый след, и тогда уже ей не будет спасения, кроме как бежать, сломя голову. О чем ее спросят в первую очередь? Станут пытать, с кем знался брат, кого видел и принимал у себя. Горячая волна стыда обожгла ей уши – придется рассказывать об образе жизни брата, о том, что она скрывала по мере своих сил. Но другого выхода она не видела. «Да, только так». Только ценой своего стыда, пускай ему свидетелями станут лишь братья и сестры инквизиторы. «А может и лучше бы, чтобы все узнали правду?» - подумалось ей. Каким бы ни было чудовищным падение Патрика, оно все же не равнялось малефикарству. Глупец, гуляка, развратник, мот… Отдать его имя на суд за все иные прегрешения, только чтобы спасти их земли. Нолвенн не смогла сдержать сдавленного стона. Она не хотела этого, все ее, годами выработанные привычки, забота о брате, выпестованная и неизменная, должны стать жертвой. Инстинкт твердил ей, что только в этом было ее спасение, и как бы ни было ей ужасно и отвратительно сознавать это, она с облегчением принимала этот путь. «Да, только так, только так», - утверждалась Нолвенн в своем решении, крепко сжав губы.

+1

6

Приняты, добро пожаловать!


Не забудьте создать Хронологию игры!

0

7


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Анкеты ушедших и непринятых » Нолвенн Эвиньи | человек | графиня Эвиньи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC