Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Сны — грань между мирами. Они подобны Бездне. Но если в последней обитают демоны, то в мире сновидений обитаем мы сами. Через сны с нами говорят боги, мироздание. Оно дает подсказки и указывает путь. Предупреждает об опасности".

Арлантарис, "Дед мой драконий"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Ровенна Бонне

чародейка, триарх

Йефирь Хадиди

дочь богатого торговца

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Где-то опять некие грозные силы бьют по небесам из артиллерии земли


Где-то опять некие грозные силы бьют по небесам из артиллерии земли

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время: 6 июня 1558-го года, вторая половина дня
Место: особняк мецената и коллекционера Крецелла фон Ройта, немного западнее центра
Погода: солнечно, с переменным грибным дождём
Участники: Эльвер эр Талайт, Келлен фон Эйстир
Описание: у рейнской гильдии художников ежегодная выставка невероятной важности, посвященная Дню Моря, а у Эльвен эр Талайт представитель торговой лиги с Йевера, и важность у их беседы повыше будет.
До тех пор, пока к непринуждённой беседе об устанавливаемой академиями иерархии в рисовании не присоединяется младшая сестра обожаемого начальства. А разгребать-то подчинённым...

Отредактировано Эльвен эр Талайт (09-12-2016 22:49:01)

+1

2

— Всенепременно попробуйте вино, господин Дрейне, фирменное, тридцатилетней выдержки, прямиком из Фиатте.
По окончанию атмосферного и познавательного мероприятия дня грядущего, Эльвен собиралась лично приволочь Крецелла фон Ройта в одно рабочих помещений фон Таушве и поотрывать обе руки, решившиеся на грех. Каким нюхом и глазом виконт выбирал эту разливную, шипящую компотообразную дрянь, она не могла взять в толк. Ни напоить должным образом, ни хлебнуть самой. Мерзость. Кто вообще позволил Крецеллу фон Ройту принимать художественную гильдию у себя?
Искусство, размеренно напомнила себе Эльвен, спонсируется и финансируется покупателями, зависит от тех, кто портреты заказывает и эйзенские пейзажи вешает на чердаках. Они в фаворитах.
Сегодняшним же фаворитом Эльвен должен был стать несговорчивый, высеченный из заляпанных скорлупой скал Боббуг Дрейне, а, как известно, страсть рождается из виноградного сока правильного отжима. И что ей теперь делать?

— Исключительное, Ваше Превосходительство, — попутал титульные обращения господин Дрейне, по-кошачьи жмурясь от лилового питейства. Эльвен, склонив подбородок, наблюдала за собравшимся обществом. У молодёжи, в особенности хорошеньких девушек, вино шло на ура, и виконтессы порхали стайками плотоядных мотыльков окромя лоснящейся головки модного нынче маляра Кордельетта, восходящей звезды рейнской почётной залы изобразительного искусства.
— Соглашусь.
Эльвен не соглашалась, но привычки пить не работе не имела.
— Вы расположены к произведениям виконта Кордельетта? — она повела рукой, едва ли не попадая фиалковыми каплями на раму. Строгое жемчужно-серое платье Правой Руки с графитовым корсетом почти что отражалось зеркальной гладью в озёрном выдуманном краю картины. Фантазии на тему исторического камышового вида Боде Эльвен не прельщали, но айзалийцы обыкновенно от Кордельетта приходили в абордажный восторг.
— Он выделяется. Есть нечто в работах его вызывающее...
— Он пренебрегает канонами и избегает перспективу с одной точкой схода. Более того, скажу вам по секрету, предпочитает комбинировать ракурсы и не всегда идти по линии горизонта прямо. Оттого в работах изредка встречаются пятна с нереалистичными тенями. Впрочем, виконт осторожен, и никогда не позволяет себе многого. В этом, предположу, его скандальный успех.
Упомянутый маэстро отсалютовал баронетте Годдеу и господину Дрейне очередным бокалом. Кто бы ещё, подумала Эльвен, осмелился на его месте выставить не маринистскую вещицу, а озеро? На выставку, посвящённую Дню Моря? У Кордельетта водились деньги, но не настолько часто. Значит, с фон Ройтом они сговорились.
— Могу вас представить, господин Дрейне. Пройдёмте.

— Сам Боббуг Дрейне! Поверить не могу! Леди Эльвен, как я признателен вам за такую встречу.
Дрейне ненадолго выпустил руку спутницы, обменялся рукопожатиями с цветущим художником. Если Дрейне пах квасцой, то Кордельетт — темперой. Эльвен хотелось чихнуть от столкновения моря настоящего и нарисованного.
Боббуг Дрейне был человеком известным и почитаемым: ещё два года назад на рынки грузовые корабли впервые завезли небольшие, выкрашенные в бежевый сундучки, с выведенной чёрным фамилией, и стали сенсацией. В каждом сундучке находился набор из нескольких различных сортов рыб, моллюсков, устриц и экзотических ягод. Сундучки до сих пор расходились деликатесом, били по популярности эйварские приправы. Для перевозки товара была снаряжена целая вереница из семи кораблей, выкупившая эксклюзивные права на перевозку товаров Дрейне.
Однако Эльвен эр Талайт знала правду: Дрейне был по уши в долгах и близок к банкротству. Виной тому было чрезмерное увлечение успехом, вскружённая голова: партнёры и банкиры жаждали больше денег, производилось больше сундучков, а продавались они по смехотворным ценам. Затраты не окупались, росли пошлины на ввоз. Внешнее благополучие и беззаботность Дрейне обманывала всех, кроме заинтересованных в извлечении выгоды. Эльвен нужен был Дрейне, нужна была его свита каравелл, и нужна была поддержка.
И фон Ройте мог сколько угодно пичкать гостей своей отравой; она же собиралась заполучить Дрейне ещё до официального предложения.

—...и мечтательные, воздушные изогнутые, живые линии. Мы как будто бы часть самого действа, — восхищённо продолжал купец. Кордельетт пил, Эльвен сухо улыбалась.
— А вы, миледи? Вам что приглянулось?
— То, как листвою вы вырисовали намётки Нейского дворца. Это довольно патриотично, Кордельетт.
Небольшое общество из трёх виконтесс, сияющего виконта и Дрейне зашлось смехом. Произнесли тост.
Упорно изображая наслаждение иверийским ядом, Эльвен в который раз оценила китчевую мешанину вкусов мецената. Нежно-розовые стены врезались в изумрудный потолок, спускались колоннами в чернённой позолоте и расходились серым мрамором исполинской лестницей. С претензией, налепленно и вульгарно.
— И вы чудесно занялись имением нашего общего друга. Выглядит свежо и элегантно.
Очарованный похвалой, Кордельетт горячо поцеловал Эльвеу. Она не вздрогнула — улыбнулась безразлично, снежинкой.

+1

3

Не сказать, чтобы Келлен любила современное искусство или считала себя ценителем оного, но представление о нем имела и выставки старалась посещать, считая, что грешно человеку, мечтающему стать дипломатом, не быть в курсе модных тенденций. К тому же, выбор определенных полотен зачастую может сказать о человеке больше, нежели все остальное. Безусловно, то что люди говорили, зачастую не отражало их истинных пристрастий. Многие старались попасть в струю и зачастую боялись идти наперекор моде, вслед за другими повторяя слова восхищения тем, что ничего кроме скуки не вызывало. Тем интереснее было наблюдать за происходящим. Помимо всего прочего, здесь можно было завязать полезные знакомства, услышать последние сплетни и просто примелькаться в обществе.
Именно этим Ленна и занималась. Улыбалась, обменивалась ничего не значащими репликами с людьми, которые говорили заученные фразы, важно кивала на рассуждения о пользе современного искусства в целом и данной коллекции в частности, изображала восторг и восхищение натуралистичностью, образностью и многогранностью творений. Впрочем, одно из полотен ей действительно понравилось своей живостью и динамичностью. И Келлен позволила себе задержаться у него чуть дольше. Оно было выполнено в нетипичных для подобных работ оттенках коричневого. Самое интересное, что при всей своей монохромности картина нисколько не терялась, напротив, подобный выбор привлекал внимание на фоне всех прочих насыщенных красками пейзажей. Очень интересна была и манера наложения краски на холст. Небо и дальние планы были едва ли не полупрозрачными, тогда как на передних планах встречались жирные, вкусные мазки.
- Ваша милость, неужели Вас заинтересовала эта работа? - из задумчивости Ленну выдернул голос мадам Беккер, с которой она познакомилась не далее, чем полчаса назад. Эта стареющая светская львица бывала на многих приемах, но ранее Келлен хватало удачи не попадаться ей на глаза, сегодня же ветреная госпожа своей благосклонностью леди фон Эйстир не удостоила.
- Просто задумалась, - с улыбкой ответила виконтесса и тут же получила в руки бокал вина, снятый с подноса ближайшего разносчика вездесущей дамочкой. Как Келлен уже успела заметить, спорить с ней себе дороже и если хочешь избавиться от общества этой многословной особы, необходимо во всем с ней соглашаться и как можно меньше говорить. Тогда, удовлетворившись, она пойдет нести свою великую мудрость кому-нибудь иному.
- Здесь нет ничего, что могло бы заслуживать внимания. Пойдемте, милая, я Вам покажу самые лучшие полотна, - с этими словами предприимчивая мадам схватила девушку под локоть и потащила в самую гущу людей. - Нечего стесняться, стоя у скучного полотна.
Чтобы не сказать какую-нибудь грубость, а лучше вообще ничего не сказать, за что даме можно было бы зацепиться, Ленна сделала глоток вина. Безусловно, даме в алом платье с золотой отделкой по рукавам и расшитым зелеными камнями лифом, вряд ли бы показалось достойным это полотно. Упросив саму себя потерпеть еще пару минут, с расчетом на то, что потом мадам Беккер наверняка найдет себе новую жертву, виконтесса Эмайн Ард изобразила на лице улыбку и кивнула. Впрочем, мадам даже не смотрела на нее. Прошло еще несколько минут, но поток льющихся слов никак не прекращался, а новая жертва никак не находилась.
- Взгляните, какой чудесный интерьер, какие насыщенные тона, - тем временем заливалась соловьем мадам Беккер.
Выпитое вино слегка вскружило голову Ленне и поняв, что терпеть этот поток слов и кивать больше нет ее сил, девушка резко остановилась и посмотрела на мадам без прежней улыбки.
- Безусловно, это весьма смелое решение, но разве подобная цветовая гамма подходит для жизни? - произнесла Келлен достаточно громко, отчего взгляды находящихся неподалеку людей тут же обратились к ней. Побледневшая мадам Беккер наконец отпустила ее локоть и приложила руки к груди, явно намереваясь изобразить сердечное недомогание. Впрочем, от столь эксцентричной особы сложно было ожидать чего-то иного.

Отредактировано Келлен фон Эйстир (13-12-2016 21:41:51)

+2

4

Что ж, по крайней мере, в чувстве такта, вернее, его дерзости, Келлен проявила себя в качестве достойной сестры Дорана. Эльвен никак не могла избавиться от навязчивого, вязкого ощущения, что смотрит не на виконтессу Эмайн Ард, а юного Дорана. Таким, пожалуй, он и был: долговязым жеребцом, скептичным и придирчивым в столь юном возрасте, и, безусловно, сверх всяких мер уверенный в правоте и праве высказывать собственное яркое мнение. Впрочем, Келлен была много симпатичнее Дорана, не отнять.
«Она будет очень хорошей невестой и выгодной партией», — тотчас же подметила Правая Рука, будто ощупывая взглядом девицу, «надо будет пристроить».
Процесс «оценивания» Эльвен прекратила немедленно, за несколько секунд до того, как столь пристальное внимание могло приравняться к неприличному глазенью. А ситуацию предстояло спасать — на языке Эльвен крутилось около пяти вероятных и возможных ответов, четыре шутки и одна нечаянность, выбитый из крупной загорелой ладони господина Дрейне бокал. Но Келлен фон Эйстир купца очаровала — глазки на выкате аж затрепетали.

Не то чтобы Доран напрямую отдал Эльвен или Верену приказ присматривать за сестрёнкой. Новость о скором приезде родственников (то есть побеге) преподнёс вскользь и украдкой двор, а Эльвен развила тему — она ощущала некую неопределённую связь с Келлен, сочувствовала ей и понимала; сбежавшая когда-то и сама от мховых, брусничных болот и разграбленных сидов, Эльвен столица вскружила голову, а дипломатия оказалась верным суженым. Может, в Келлен и был потенциал, может, всё семейство фон Эйстиров некогда продали души ковену эйварских малефиков, обретя наследственный талант к убеждению. Сейчас же Келлен, несмотря на вздорную, ужасающую фразу умело пресекла бурный поток оваций и самопохвалений как мадам Беккер (о, эти разговоры о плюшках и кузнечиках, растянувшиеся на полдня, преследовали Эльвен в кошмарах — многолетнее злоупотребление иверийскими винами плохо сказывалось на мадам), так и росчерком кляксы запятнало сложенный из облаков пьедестал Кордельетта.
— Искусство... — грозно насупив брови, начал было художник, как его прервал господин Дрейне:
— Что же вы так несправедливы к столь смелой особе! Искусство, в первую очередь, служит нуждам общественным, а не личностным...
Далее Боббуга Дрейне надлежало Келлен представить, чем Эльвен и занялась; но подвыпивший торговец и родственница начальника выглядели компанией неприемлемой. До инструктажа.
— Мы ненадолго — не так давно я обещала виконтессе познакомить её с самим Нерненом Гольшем.

Разодрать капкан из цепких ручонок мадам Беккер оказалось занятием трудоёмким, но пришлось. Эльвен мелкими шажками вывела Келлен из зала в продолговатый холл, где на зрителей монументальными сценами битв, в основном времён Войны семи королей, взирали великие герои, поверженные враги, горы трупов и прочие реалистичные гравюры в гигантский рост. Холл освежил прохладой, сумраком и практически полнейшим отсутствием гостей — каждый вздох разносился эхом.
— Вы ему понравились. Дрейне, — приглушенным голосом продолжала Эльвен, шелестя юбками, — скажите, Келлен, не хотите ли поиграть сегодня в политика? Мне понадобится ваша помощь. Кордельетта я возьму на себя, вы разбили его хрустальное сердце собственным замечанием, а вот с Боббугом вам бы походить по поместью. Бросьте невзначай нелепый слух о повышении пошлины на ввоз в столицу морских даров островов, и оставьте господина Дрейне пребывать в панике. Справитесь?
Риск того стоил. Эльвен Дрейне нисколько не доверяла, как и не сомневалась, что он понамерится перешагнуть черту, но, во-первых, всё это проходило на публике, во-вторых, Келлен фон Эйстир была девочкой взрослой, а в-третьих, и в главных, игра ракушек стоила. И небольшой возможный прецедент — уже новый — цель оправдывал.

+1

5

[indent] С правой рукой своего брата Келлен была знакома лишь мельком, в большей степени довольствуясь заочными сведениями, что так или иначе мелькали в разговорах. И все же не смогла удержать недоумения, которое отразилось на лице в тот миг, когда баронесса фон Таш взяла ее за руку и повела знакомиться с Нерреном Гольшем. Вне всяких сомнений, юная фон Эйстир это имя слышала не раз, но похвастаться знанием его работ кроме разве что “Дамы с жеребенком” не могла, да и вышеупомянутую видела лишь единожды на выставке в Каэр Ревейне. Безусловно, картина была написана красиво, а мазок вызывал искреннее восхищение не только у стройно охающих дам, но и у критиков, коих в иных работах зачастую что-то не устраивало. И все же Келлен немало опасалась, что столь уважаемый маэстро может глубоко оскорбиться, если речь зайдет о какой-то из его картин, коих виконтесса не знала даже названий, поэтому фон Эйстир вскоре остановилась и встревоженно посмотрела на правую руку главы дипломатического корпуса.
[indent] - Ваша милость! - голос вспорхнул вспугнутой пташкой, Келлен аккуратно высвободила руку и сделала глубокий вдох, но подготовленные слова повисли в воздухе, едва заговорила Эльвен. - Простите? - непонимание отразилось на лице улвенки, у которой внезапно всплывший господин Дрейне и его симпатии к кому бы то ни было ни в коей мере не ассоциировались с текущим положением вещей и проблемами, которые могло повлечь ее знакомство с господином Гольшем.
[indent] С каждым словом, произнесенным приглушенным, шелестящим, словно трава под ногами, голосом виконтессы фон Таш, лицо фон Эйстир прояснялось и картина, еще недавно рассыпавшаяся разноцветными осколками складывалась в единый витраж. Это был тот шанс, упустить который Келлен не могла и не хотела, тот самый, что больше может представиться очень нескоро или вовсе не представиться.
[indent] - Я справлюсь, миледи, - Келлен сияла не хуже драгоценного камня в полуденном свете летнего солнца, - Что мне необходимо знать о господине Дрейне? Может быть, он любит какого-то определенного из представленных художников? Или, скажем, ему интересны верховые прогулки?
Вышеупомянутый господин у Келлен особенного доверия даже не смотря на то, что за нее вступился, не вызывал - слишком явственно сквозила в его тоне и эмоциях снисходительность, которой фон Эйстир вполне хватило в подаваемых в поместье тетушки блюдах, что теперь эта “приправа” вызывала стойкое отвращение. И все же открывающиеся до сих пор лишь в мечтах, возможности теперь можно было ухватить руками и Келлен уже даже нашла сотню и одну причину снисходительности человека, который был старше ее по возрасту.

Отредактировано Келлен фон Эйстир (10-12-2017 23:49:04)

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Где-то опять некие грозные силы бьют по небесам из артиллерии земли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC