Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Черной-черной ночью в черном-черном городе


Черной-черной ночью в черном-черном городе

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время: ночь с 15 на 16 июня 1558 года
Место: дом графа фон Лойте, Рейнс
Погода: только что прошел ливень с грозой
Участники: Эдмунд фон Лойте, Сафир фон Лойте
Описание: После событий предыдущего дня граф фон Лойте был вызван на допрос имперскими когтями, и так и не вернулся в свой дом. Его сын и наследник, Эдмунд фон Лойте, тем же утром поспешил самолично явиться пред светлы очи первых лиц империи - разузнать положение дел, и, в случае чего, помочь отцу. Неожиданно приехавшая вслед за Эрвеном и его сыном, Сафир фон Лойте вынуждена дожидаться вестей дома.

Отредактировано Сафир фон Лойте (19-03-2017 19:38:13)

0

2

Сафир не могла уснуть в эту ночь. Она путалась в простынях, жарко липнущих к телу, взбивала ногами перину, то и дело переворачивала подушку, мгновенно нагревающуюся от тепла ее щёк. Взбудораженная услышанным в соборе, напуганная словами наёмника, внезапно оказавшимся у неё на службе, разозлённая отстранённостью брата, она закрывала глаза на минуту и тут же снова открывала их, рассматривая крадущиеся по стенам тени. За окном собиралась гроза, тучи нависали прямо над крышами домов, душа своим весом притихший город. Сафир села на кровати, нервно дергая рукава рубахи, чтобы оголить кожу. Ей было жарко. Длинные волосы обвились вокруг ее шеи. Она подняла их ладонями, позволяя воздуху немного охладить ее тело, но это помогло ненадолго. Виконтесса фон Лойте выбралась из кровати и подошла к окну. Серые тени перекатывались по мостовой и щербатым крышам, топорщащимся точно чешуя огромного зверя. Дракон не шёл у неё из мыслей. Точно так же, как и то, почему отца все ещё нет дома. Не вернулся и Эдмунд. Она позвала служанку и спросила о брате. Ответ был все тот же. Сафир с глубоким вздохом прижалась лбом к стеклу. Оно едва заметно позвякивало в такт раскатам грома. Дождь шёл долго. Она пробовала зажигать свечи и что-то писать, но чернила текли по бумаге, перо тупилось от нажима, и Сафир забросила это занятие. Она подхватила с кровати домашнее платье и решительно направилась к комнатам отца. Вернись Эрвен теперь и обнаружь свою дочь у себя в кабинете, он не станет читать ей нотаций. Сафир чувствовал себя лучше, зная, что он прикасался к этим вещам только день тому назад. Она села в отцовское кресло, откинув голову. В кромешной темноте сначала она не различала лепнину на потолке, затем из углов на неё стали поглядывать кучерявые младенческие головки в обрамлении тугих бутонов и налитых соком виноградных кистей. Глаза ее то и дело закрывались. Духота спала, и Сафир не заметила, как задремала. Она просыпалась на мгновение, все ещё путаясь в своих мыслях, но ее веки тяжелели. Во сне ей виделся огромный золотой змей, из пасти которого сыпались мертвые тела малефиков. Чёрные одежды трепетали на лету, похожие на вороньи перья. Они летели стаей, сметая на своём пути рассыпающееся ржавчиной железо. Сафир беспокойно мотнула головой. Откуда-то из глубины дома послышались шаги.

+4

3

Разговор с Вереном не был таким уж долгим, но был изнурительным, из тех, что раз и навсегда переворачивают твою жизнь. И Эдмунду не хотелось возвращаться домой и становится черным вестником для сестры. Он оттягивал этот момент, пытаясь уложить все услышанное и сделанное в собственной голове, -  ему не хотелось предстать перед Сафир в сомнениях, смятении ума, опустошенным окончательно. Глава дома теперь он. Пока не официально, но уже неотвратимо. Виконт сам приложил руку к тому, чтобы это стало так, и, выйдя из особняка дипкорпуса, он физически почувствовал, как за спиной захлопнулся какой-либо путь к отступлению. За его плечами больше не было никого – долгожданная свобода, но не облегчение чувствовал фон Лойте. Теперь все что он сделает приведет либо к величию дома, либо к его падению, и не на гнев или одобрение отца ему оглядываться.
   Эдмунд много думал об этом дне, и последнее время все чаще, но происходящее сейчас не вписывалось ни в какие планы. Предстояло много работы. Но вместо того, чтобы с жаром схватиться за нее, виконт сел в седло и направил своего коня без цели через город. Двое охранников настороженно ехали за ним по пятам, с неудовольствием гадая, куда несет молодого господина. Но не дорога занимала фон Лойте, а грядущее. Однако мысли текли вяло – усталость последней недели давала о себе знать. События, происходящее вокруг, были одно невероятнее другого: не только его жизнь, но и весь мир вокруг словно бы погружался в хаос. Выживут только те, кто приспособятся.
   Копыта коня ступали по гари. Бездумно выбирая дорогу, где было меньше прохожих, виконт выехал к пепелищу, в которое превратился портовый квартал. Морской ветер унес отсюда дым глубже на континент, оставив лишь легкий запах жженого дерева, поднимавшийся от земли. Человеческие фигуры, похожие на бродячих псов, сновали среди остовов домов, роясь в кучах обгорелого мусора в попытке найти хоть что-то уцелевшее, здесь же важно расхаживали стаи морских чаек и сновали крысы.
   Через такое же пепелище Эдмунд покидал Хаген, чтобы, прибыв в столицу, вновь на нем оказаться. Однако при виде выжженного квартала ничего не шелохнулось в сердце виконта, взгляд скользил выше к Нейскому дворцу на холме, который теперь за отсутствием домов внизу смотрелся, как на ладони. Изуродованная лестница вела к его подножью, а над высокой крышей нависали свинцовые облака. Собирался дождь.
   Виконт остановил коня, задумчиво глядя в темные окна. Память подкинула ему ужасы вчерашнего дня, случившиеся за ними, но образ их быстро померк. Если фон Эмеаны считают, что у них есть теперь свой ручной фон Лойте, то это будет большим их заблуждением.
   Смутная, неосознанная, но острая мысль об императорском престоле вонзилась в сознание Эдмунда, однако он даже не успел ее испугаться. Чумазая старуха, дрожащими сухими руками, схватилась за носок его сапога, заглядывая в лицо провалившимися в череп глазами.  Она ни о чем не просила, только смотрела, и первым желанием виконта было брезгливо оттолкнуть ее, но он удержался. Мысли его потекли совсем иначе. Фон Лойте велел одному из своих охранников вручить нищенке пару монет, после чего пустил  коня рысью, проезжая все пожарище насквозь.
   Начал накрапывать дождь.
   В особняк Эдмунд вернулся к полуночи, рассчитывая, что к этому времени его сестра уже отошла ко сну и ему не придется заводить сегодня очередной тяжелый разговор. Сонным слугам он велел готовить себе ужин и подавать его в кабинет, куда целеустремленно направился, едва сбросив с плеч сырой плащ. Виконт намеревался забрать из него недавние отцовские письма и документы, чтобы хотя бы бегло изучить их перед сном. Все дела следовало брать в свои руки уже сейчас.
   Дрожащий свет от свечи первым проник в комнату, и фон Лойте замер на пороге, обнаружив в отцовском кресле растрепанную сестру.
   - Что ты здесь делаешь? – холодно поинтересовался он, проходя к столу. – Тебе нельзя здесь быть. Эта дверь должна быть заперта.

Отредактировано Эдмунд фон Лойте (21-03-2017 17:02:20)

+2

4

Сначала она увидела свет, золотистое пятно, расплывающееся в ее сне и разгоняющее смешавшиеся образы. Должно быть, она спала с чуть приоткрытыми глазами. Сафир потянулась и сморщилась от боли. У неё сильно затекла шея. В дрожащем, неуверенном свете свечи она узнала лицо брата.
- Эдмунд... - спросонья позвала она его по имени почти робко. В доме было тихо. Сафир всмотрелась в его лицо и едва не отшатнулась. Он был непохож на себя, слишком резкие тени залегли у него под глазами, щеки, показалось ей, осунулись, и в холодном, тяжелом взгляде она признала то, как смотрел на иных людей Эрвен фон Лойте. Бесчувственно, отрешенно, точно глазами палача сквозь прорези маски.
- Что случилось? - шевельнула губами Сафир, - Я ждала вас, - она ещё не могла собраться с мыслями. Зябко поведя плечами, она потуже запахнула платье, на поднимаясь из кресла.
- Где он? - ей было страшно и хотелось позвать слуг, чтобы они принесли побольше света. Что делал сам Эдмунд в комнатах отца? Где он пробыл весь день? Один ли вернулся домой? Сафир смотрела на брата испуганно. Она была бледна. Короткий, беспокойный сон не принёс ей отдыха. Протянув руку, она прикоснулась к ладони Эдмунда. Вопросы были все те же. Но прошлое утро казалось теперь очень далёким.

+2

5

Отложить разговор до утра уже не получалось. Эдмунд мог бы сейчас отослать сестру в ее комнаты, ответить на ее вопросы что-то неопределенное, но беззащитен был ее вид. Без обычной спесивости, язвительности и капризных интонаций она была маленькой девочкой. Весь мир ее был замкнут на доме и отце, и виконту предстояло вырвать из него одну из основополагающих вещей – присутствие любящего родителя. При всей детской ревности, которую испытывал когда-то Эдмунд, при всей навалившейся усталости и опустошенности, сейчас ему было сложно произнести роковые слова.
   Фон Лойте поставил свечу на стол и не отнял руки, которой коснулась Сафир, наоборот слабо сжал ее пальцы неловким и непривычным движением.
   - Он не придет, - тяжело обронил виконт, предпочтя рубить сразу, не растягивая. Он мимолетно заглянул сестре в испуганные глаза и отпустил ее руку. – Никогда. Его обвиняют в убийстве эстанского принца и посла. Подстрекательстве к войне. Его лишат титула и выдадут южной империи, - Эдмунд немного помолчал, давая Сафир возможность воспринять только что услышанное, и спокойно добавил: - нас с тобой не тронут, если мы будем вести себя разумно.
   Фон Лойте неторопливо прошелся от стола к пустому в летнее время камину. Его черный провал напоминал в полумраке распахнутый зев огромного зверя, над которым стоял в полный рост, горделиво попирая его ногами Дэрвел фон Лойте – первый маркграф Формарка. В вороненых с золотом доспехах, в горностае и пурпуре он сурово взирал с портрета на своих потомков, следил за ними тяжелым взглядом, в какой угол комнаты ни встань.
   - Все это ловкий ход в подходящий момент, - неторопливо рассуждал виконт, разом желая избавится от всех неминуемо последующих вопросов. -  Отец не стал бы делать такую глупость. Он хотел воспользоваться намечающимся союзом с еретиками совсем иначе. Но его амбиции повернут против него. Шах и мат Эрвену фон Лойте.

+2

6

Он не гнал ее прочь, но этот простой, естественный жест, когда он сжал ее пальцы, был куда хуже. Сафир замерла, слушая брата. Как может это быть правдой?! Но он не был сумасшедшим, не бредил, просто сообщал ей совершенно обыденным голосом, что их отца собираются выдать еретикам как предателя. Она сглотнула, чувствуя, как резко скрутились в узел внутренности. Их отец был неприкасаем! Он сам, сам говорил ей об этом ещё утром! Эдмунд! Успокаивая ее и прося подождать, покуда он разберётся в произошедшем. Как смели они?! Как хватило духу?! И как мог брат вернуться домой, когда в его силах было срочно предпринимать шаги по усмирению фон Эмеанов?! В Империи Арьен не единственный правитель. Он - лишь первый среди них. Лишь пожалованный их волею. Как смеет он?! Голова у Сафир закружилась, она ухватилась за столешницу.
- Зачем ты здесь?! Эдмунд, это невозможно! - ее горло пересохло от волнения, в глазах плясали сполохи, - Как?! - она задохнулась. Пара минут ушла у неё на то, чтобы вернуть себе хоть относительную ясность рассудка. Сафир с силой потёрла лицо и встала из кресла.
- Кто знает об этом?! Ты говорил с нашими союзниками? Арьен сошёл с ума. Или его императрица! Или канцлер! Они не имеют права! Эрвена фон Лойте! - она подлетела к брату. Щеки у неё горели огнем, ей показалось, что на лбу вот-вот выступит пот, так жарко стало внезапно. Она двигалась порывисто, не зная, куда деть руки, то теребя завязку платья, то хватаясь за волосы, рассыпавшиеся по плечам.
- Что?! - последние слова брата она едва расслышала. Словно откуда-то из-под воды, донеслось до неё это холодное "шах и мат". И хотя в его голосе не было торжества, Сафир застыла на месте, - что?! - повторила она шёпотом, смотря на брата, отрешённо глядящего в пустой камин. Догадка, скорее животное чутьё, чем понимание, осенила ее. Она задрожала. Он был бледен и спокоен. Сафир занесла руку, хлёстко и коротко ударив брата по щеке.
- Как?! - ее голос окончательно сорвался во всхлип, - Ты... посмел! - она сжала в пальцах ворот его камзола. Ноги отказывали ей.

+3

7

Эдмунд не торопился отвечать на новые посыпавшиеся от Сафир вопросы и восклицания, понимая, что это более эмоции: возмущение, не желание мириться, чем желание получить объяснение. И если он, отправляясь к  фон Туашве, был готов к возможности подобного исхода, то для сестры это было ударом. Однако при всех своих недостатках она вовсе не была глупа, и подтверждением тому стала хлесткая пощечина,  которую виконт принял с невозмутимостью, даже несмотря на то, что никто и никогда не позволял себе его бить. Щека заныла от удара, но фон Лойте не поднял руку, чтобы растереть ее – это было заслуженно. Он глянул на сестру исподлобья, но не зло, а устало. Как-либо ее утешать у виконта не было сил, впрочем, он никогда этого и не умел.
   - Я сделал то, что будет лучше для нашей семьи, - просто пояснил Эдмунд, придержав Сафир за локоть. Та, казалось, едва держится на ногах и готова свалиться в любое мгновение. При всем стремлении отомстить отцу, виконт не желал ему такой участи и не желал так резко ломать жизнь сестре, но принимал происходящее и был уверен, что со временем примет и Сафир – слабой она не была. – Здесь и сейчас у нас нет влиятельных союзников. Альянс юга развалился со смертью дель Фиатте. Венделин осталась одна и она далеко. Отца отдадут Эстанесу в ближайшее время – вести не успеют дойти до нее, а если дойдут, то она не успеет среагировать. А более никто не рискнет вступаться за предателя империи. Меня легко могут обвинить в пособничестве, вас с Тареном пустят по миру. Скорее всего, это заставит дворян юга поднять голову, но фон Лойте уже не будет, - Эдмунд слегка сжал локоть сестры и испытующе заглянул в ее увлажнившиеся глаза, поблескивание которых было заметно даже в полумраке комнаты. – Я хочу сохранить для нашего рода то, что у него есть. Его величие и власть. И ты еще увидишь падение фон Эмеанов.

+3

8

Ее лицо исказила судорога настоящей боли. Сафир застонала, не в силах вынести его слова. Она едва могла стоять, и если бы брат не придержал ее, она непременно упала бы на колени. Каждое слово было правдой. Он предал, но был ли у него выбор? Эдмунд заглянул ей в глаза и Сафир расплакалась. Почти взвыла от горя и осознания того, что и она сейчас не в силах поступить иначе. Ее пальцы не выпустили ткани его камзола, сжимая ее все крепче. Если бы она могла! Дочь Эрвена фон Лойте, его любимица, его обожаемое дитя, она не смела поступить иначе. Даже в самой глубине ее сознания не появилась мысль о том, чтобы предложить фон Эмеанам брата в обмен на собственное послушание, и в утешение своей боли. Он был прав - все, что у них осталось, имя, семья, от которой они с мясом и кровью отрывали живой кусок. Лишь бы выжить. Стон не приносил ей облегчения, но и молчать она не могла, согнувшись и смотря в пол, буквально повиснув на брате. Она слышала его слова. О Венделин, об угрозе, о Тарене, о ней самой. И не могла не соглашаться. "Молчи!" - хотелось кричать ему в лицо, но он был неумолим.
- Что они тебе предложили?! - она подняла лицо, зло смотря на брата. Ей хотелось, чтобы и ему было больно, но он выглядел усталым и совершенно спокойным, - Теперь ты у нас маркграф Формарка?! - ее голос вновь сорвался в стон. Все обвинения были бессмысленны. Он поступил как фон Лойте. Сафир зарыдала, бросаясь брату на шею. Ей нужно было удержаться, хоть за кого. Сейчас ближе Эдмунда у неё никого не осталось. Пускай он был ей ненавистен, но только он мог понять ее отчаяние. Иначе почему в его глазах была эта тоска? Если бы он радовался падению отца, она самолично перерезала бы ему горло. Она не ждала ответного объятия. Слишком многое их разделяло, но теперь и общего стало внезапно больше.
- Я хочу их смерти! - шепнула она не то Эдмунду, не то себе, не то смотрящему на них с портрета Дервелу, все ещё крепко сжимая в руках ворот брата и всхлипывая ему в плечо.
- Хочу, чтобы они все потеряли. Как они посмели?! - она снова зашлась в рыдании, закрывая глаза и качая головой.
Очевидно, что теперь императорская семья будет особо ласкова к ним. Эдмунду могли предложить куда как больше, чем Формарк. Что бы предложили ей?

+2

9

Лицезреть сестру в таком состоянии было удивительно, странно и немного пугающе. Все слезы, которые Эдмунд видел от нее, были слезами капризными, призванными выдавить жалость, заполучить желаемое, и он никогда не верил им, хорошо научившись чувствовать эту фальшь. Теперь же она выплескивала свое горе с той обескураживающей правдоподобностью, от которой виконт цепенел и не знал, что ему делать. Слабая, хрупкая девочка была в его руках, беспомощно жалась к нему, цеплялась из последних сил, точно под ней разверзлась пропасть. Но фон Лойте так и не решился ее обнять, лишь продолжал придерживать под руку неловким задеревеневшим жестом. Это была непривычная близость.
   - Да, - ровно ответил он на озлобленный вопрос, в котором ясно звенело бессилие. – После гражданской казни отца я получу его титул и все владения. И должен буду продемонстрировать свою лояльность императору. Я обещал помощь в Иверии… но это лишь повод для нас туда влезть, - голос Эдмунда ощутимо оживился, а речь ускорилась. – Дель Фиатте пали и Арьен захочет увидеть на герцогском троне покорную власть. Пока этого не случилось для нас это шанс возродить союз Юга, укрепить связи, что еще не порваны, расширить наше влияние. Я отпишу Венделин. Уверен, ее посещали подобные мысли, и мы сможем найти поддержку в ее лице. Но это нужно будет делать аккуратно. Сейчас мы с тобой будем под очень пристальным вниманием. Терпение, сестра, - шепнул он в ответ на ее мстительное желание. – Пусть верят в нашу покорность и в наш страх. Горе любому кто посягнет на фон Лойте, горе любому…
   Виконт все же поднял вторую руку, чтобы коснуться Сафир: осторожно провел пальцами по ее шее и спине, путаясь в распущенных волосах. Жест был мимолетный, неуверенный, успокаивающий.
   И совершенно невпопад проскользнула мысль, что женская кожа действительно очень нежная.

+2

10

Она слушала, согласно кивая, но все ещё неспособная ответить связно. Слезы текли у неё по щекам, она то и дело прятала лицо, опуская лоб на плечо Эдмунда, отчего на камзоле остались тёмные мокрые пятна. Напуганы ли были фон Эмеаны произошедшим в Иверии? Очевидно. Желали ли теперь прижечь побеги неповиновения и в других герцогствах? Они начали не там. Или не так. Каким бы ни был ее брат, как сильно она ни была бы уверена в том, что смогла бы справиться с его ролью лучше, он был сыном Эрвена до мозга костей. Пускай их обманет его мрачноватая, нелюдимая манера, пускай они поверят в его покорность. Она поможет ему в этом, встанет рядом с ним, тихой и послушной тенью. Фон Лойте опустят голову, но лишь затем, чтобы переждать момент, как порыв ветра, бросивший в глаза горсть песка. Но боль от этого не утихала. Сафир продолжала плакать. Им придется присутствовать на его казни - позор, который для отца будет хуже, чем само падение. А потом она вновь подумала о том, что с ним сделают эстанцы, и зашипела сквозь зубы, сдерживая крик. Рука Эдмунда скользнула по ее спине. Она чуть вздрогнула, но даже этой сдержанной ласки было достаточно. Сафир глубоко вздохнула, на минуту прижавшись к нему и прикоснулась губами к щеке брата, все ещё красной от ее удара. Отстранившись, она взяла его за руку сама, порывисто вздыхая от плача, и кивнула.
- Хорошо, - ей хотелось поскорее сесть. Ещё лучше, забыться. Неважно, как, - Ты прав, - она пошатнулась, прижимая к животу ладонь, - Я не смогу, Эдмунд! - голос тоже отказывал ей, - я не смогу! - как им смотреть ему в глаза? Сафир обернулась и еле успела броситься в кресло. В глазах у неё потемнело.
- Здесь душно! Открой окно! - ее мутило. Она растеряла виски и шею, - Надо, чтобы Тарену не сказали до того, как придёт твоё письмо, - говорить, говорить, говорить, хоть что-то, чтобы не потерять сознание, - твоё послание Венделин прочтут. Не отправляй своих людей. Доверься имперским вестникам. Она поймёт, почему.
По крайней мере, она была здесь, чтобы разделить с ним это.

+3

11

Благодарный поцелуй сестры вовсе обескураживал, и Эдмунд поспешил списать его на общее расстройство Сафир, которая должно быть не до конца сознавала что делает и к кому льнет в своем горе. Однако за эту тяжелую ночь между ними было больше близости и открытости, чем за все прошедшие годы.  Виконт был уверен, что завтра, выплакавшись и выспавшись, его сестра постарается забыть сегодняшнюю слабость, вернется к себе прежней и не позволит никому напоминать об этом. Пожалуй, он сохранит ей достоинство и вернется на ту комфортную для них обоих дистанцию - Сафир еще понадобятся духовные силы, чтобы принять то, что он для нее приготовил.
   И как подтверждение внутренней крепости прозвучали от нее советы о гонцах. Фон Лойте мимолетно улыбнулся, едва уловимо. Как отец, как он сам, так и сейчас сестра находили утешение и опору в возможности что-то делать, в движении ума, ибо малейшая остановка на месте приводила к загниванию духа. Так случилось с виконтом в Хагене, и повторения этой слабости он не желал.  Фон Лойте будут стоять.
   В дверь неуверенно постучали – должно быть слуга наконец решился оповестить господина, что ужин его готов, но сейчас было вовсе не до этого.
   - Позже! – повысил голос Эдмунд. Он не стал открывать окна по требованию Сафир, но подал ей руку. – Идем, я лучше провожу тебя в твои комнаты. Тебе следует отдохнуть. А завтра мы вместе решим, что нам делать.
   Что делать дальше виконт уже прекрасно обдумал сам, как и то, что занять делами сестру будет лучшим применением для ее мстительных желаний. Определенно эту энергию стоило направлять, а не запирать.

Отредактировано Эдмунд фон Лойте (30-03-2017 15:59:13)

+2

12

Слушая брата, она смотрела сквозь него, сквозь стену, продолжая растирать грудь. Болело все тело, и хотелось выскочить прочь из него, оставить этот разговор, который не даст ей спать ещё очень долго. Эдмунд подал ей руку и она послушно встала из кресла. Выходить из покоев отца было тяжело. Она не привыкла, чтобы ее слабость видели другие. Брат был частью ее страдания, и его она сейчас не смущалась, но вот слуги... Им виконтесса Формарка не желала показывать своего отчаяния. Она крепко держалась за руку брата, сжимая зубы, и низко опуская голову. У дверей в свои комнаты она коротко пожелала Эдмунду доброй ночи и велела служанкам идти вон. Заперев за собой дверь, она тут же осела, запрокинув голову и беззвучно рыдая. Отец был для неё всем. Память услужливо напомнила ей, как ещё прошлым утром она думала о том, что возможно, наследует ему, и Сафир сжалась, держась за круглую ручку двери. Матери своей она не помнила, и смерть ее прошла мимо девочки. Скорбь потому была ей незнакома.
Она попыталась подумать о том, что будет дальше. Ведь наверняка ее брат уже решил, с кем именно им стоит говорить, чтобы не потерять то немногое, что осталось от влияния фон Лойте. Станут ли их слушать? Сможет ли Эдмунд добиться того же доверия, что дарили Эрвену? Не будут ли их попытки жалкими? Венделин была слишком далеко, но Ее совет был нужнее всего. Сафир подумала, что брат был не так уж плох, когда речь шла о торговых делах. Отец многое доверял ему. Но таким товаром, как сейчас, он ещё никогда не распоряжался - имя и кровь. Сафир легла на пол, прислонившись горячим лбом к наборным планкам, расходившихся в стороны ровным, чередующимся узором. Слезы не кончались.

Отредактировано Сафир фон Лойте (31-03-2017 15:34:58)

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Черной-черной ночью в черном-черном городе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC