Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » "Вечный искус - окончательнее пасть" (с)


"Вечный искус - окончательнее пасть" (с)

Сообщений 41 страница 58 из 58

41

Она замерла, слушая, с удовольствием и не сдерживаемой радостью. Слезы и слова стоят так мало в пору юности. Их щедро рассыпают как девушки, так и юноши. Они проливаются бурными майскими грозами, и быстро сохнут под ласковым солнцем. И хотя оба уже знали о том, за какой бесценок идут эти неизбежные спутники человеческого счастья и горя, пожалуй, обманывать себя были рады и тот, и другая. Скука заедала Сафир в отцовском замке. Сухая, хрустящая, как посеревшая от времени бумага, обыденность душила ее. Она жадно готова была внимать и лести, и лжи, спетым красивым, обкатанным аверенским языком. Сердце ее в одно мгновение поднялось из отчаяния жалости к себе к самым верхушкам радости, едва не выпрыгивая из груди. Она закусила губу, задыхаясь от восторга преклонения перед нею.
- Сказать вам ничего не стоит, дон Франческо, - она утёрла последние слёзы, но кончик ее носа все так же был чуть розовым, придавая ее лицу почти детское выражение.
- Вы читаете красиво. И дерзко. Если бы это услышал мой брат, лишиться бы вам своей службы. Так и вы держите язык за зубами про лавку. Я не скажу про ваше горе, а вы смолчите про мое? - ей подумалось, что если бы не стражник, выпучивший тут на них глаза, сколько ещё замечательных слов рассыпал бы перед нею аверенец. Если бы взял ее за руку и шептал бы на ухо. В Эйденбурге, как и любом другом провинциальном городишке, боковые улочки были неширокие, на некоторых и двум людям было не разойтись, не столкнувшись плечами. Она едва не улыбнулась этой мысли, и решила отложить ее до вечера, когда вернётся в свою спальню, и будет перебирать в голове воспоминания о прошедшем дне так же, как яркие ленточки, купленные ее служанкой.

Отредактировано Сафир фон Лойте (24-04-2017 10:42:02)

+1

42

Будь Чекко тем восторженным влюбленным, которого изображал, он бы непременно кивнул и пообещал юной виконтессе луну с неба, звезды и весь мир – что уж там говорить о молчании! К сожалению, ум у него был слишком практичный, чтобы не выдвинуть немедленно простейшее возражение:

– Но будет ли молчать ваша служанка? Она видела ваше огорчение – она может донести или просто сболтнуть лишнего, и если меня спросят, то молчать для меня будет и глупо, и опасно. Донна моя, я жажду быть вашим рыцарем, но я не смогу им быть, если меня прогонят.

«Или прикончат», – добавил здравый смысл, но вслух аверенец этого не сказал, сомневаясь, что его собеседнице так уж и интересны такие тонкости.

0

43

Ответ аверенца был весьма в духе того, что о них говорили. Хитрые, изворотливые, охочие до выгоды. Сафир усмехнулась.
- Мои служанки слушают меня, дон Франческо, не бойтесь за свою ... службу, - она смерила его взглядом с ног до головы. Ему нужен покровитель. И даже не один, как оказалось. От Эдмунда, конечно, малого можно было добиться. Ее мрачноватый братец не был щедр на милости помимо денег. Этому же иноземцу явно зудело получить побольше. Она окончательно успокоилась. Почему бы и ей не поиграть в эти игры? Кто узнает? Отец? Первым делом голову снесут именно наёмнику, потом Эдмунду, до неё дело может и не дойти.
Ханна подбежала к ней едва не вприпрыжку.
- Подарочек вам, миледи, от хозяйки, - сунула она ей под нос крохотный платочек с кружевной каёмкой.
- Красота-то какая! - заискивающе заглянула девушка в глаза госпоже, видя, что та уже кончила разводить сырость и тоном гляди кому-нибудь прилетит от нее на орехи.
- Оставь себе, - благодушно разрешила Сафир, - погуляем ещё часок, да и пора нам?
Довольная сверх меры служанка сунула платок себе в мешочек на поясе и согласно закивала.
Темнело ещё не рано, вечер спускался на свежевскрытые под озимые пашни медленно и лениво, как густой мёд вытекал на поля золотистый свет закатного солнца. Торопить лошадей им было не нужно. Капитан Эйденбургской стражи о чем-то тихо беседовал с Ханной, опустив поводья, на что она то и дело сдавленно прыскала смешком, сперва оборачиваясь на свою господу с опаской, но заметив, что Сафир до неё дела не было, позабыв уже про осторожность и весело треща что-то в ответ.

+1

44

То ли подействовал так гений аверенского поэта, то ли Сафир решила обнадежить своего низкорожденного поклонника, но тот час, что они, пройдя по узкой улочке, пробродили по ярмарке, не мог бы быть более приятным. Юная виконтесса была очаровательна – весела, смешлива, снисходительна. Так, что Чекко едва сообразил вовремя ответить пожатием на многозначительное пожатие пальцев Ханны в тот краткий миг, когда ее милость была, как будто, всецело занята прилавком с шелковыми лентами, и уж точно не сожалел более о том, что так и не сумел отлучиться от своих спутниц даже на полчасика.

Дитрих бросил один взгляд на восторженное лицо аверенца и укоризненно покачал головой. А потом улучил момент у коновязи, когда женщины отлучились в близстоящий трактир, чтобы сказать:

– Хорошенькая девица, а, сударь? Герцогу будет жена или графу.

– Наверняка, – мрачно согласился Чекко.

– Батюшка ее, вы, может, не слышали еще – нравом ох как крут.

– Слышал.

Капитан вздохнул.

– Прямо не знаю даже. То ли предлагать вам под мое начало перейти, то ли погодить. Жаль будет, если не за ворота выставят, а попросту прикончат.

Чекко не ответил. И Дитрих, к какому бы выводу он не пришел, не стал спрашивать снова. Но вдруг отчего-то заговорил не с госпожой, со служанкой. И вскоре – никто толком не заметил, как это произошло – по дороге ехали уже две пары.

– Я купил для вас кое-что, – перебил Чекко внезапно, без всякой связи с развлекавший обоих легкой болтовней. И если до этого он смешил девушку своим имперским, то теперь снова заговорил по-аверенски.– Но я вам это не отдам. Только обменяю.

Он сунул руку за пазуху и вытащил бирюзово-голубую шелковую ленту, локтей в пять длиной, но свернутую в плотную спираль и перевязанную поперек, чтобы не рассыпалась. По цвету она точь-в-точь подходила к тем серьгам, которые он как-то видел на юной виконтессе.

0

45

Смех ещё щекотал ей горло, так потешно коверкал аверенец имперские слова. Выговаривать их у него получалось неплохо, но предложения выходили то рублеными, то двусмысленными. Сафир хотела было поправить его следующую фразу, но наёмник вдруг заговорил на аверенском.
- О! - от неожиданности девушка не сдержала удивление, но впрочем тут же оправилась и улыбнулась лукаво, - Что это за подарки у вас в Аверене, дон Франческо, которые обменивают? У нас принято отдавать просто так и ещё желать впридачу доброго здоровья. А вам, я погляжу, так и хадданей за самого щедрого человека сойдёт коль меняет свой товар на деньги?
Она взглянула на яркий шёлк ленты. Дорогой для простого солдата. Цвет, идущий к ее глазам. Милых девичьему сердцу безделиц вроде этой у неё было в достатке, но какая девушка откажется от ещё одной ленточки, ещё одного отреза кружева?
- На что же меняете? - все ещё улыбаясь посмотрела она на своего спутника.

+1

46

Лошадь, на которой ехал Чекко, он выбирал с помощью Корнелиуса, чей выбор оправдал себя уже не раз и не два, и потому был в ней уверен. Кобылке Сафир, как бы хорошо выезжена она ни была, он доверял куда меньше и поэтому, коленом направляя Вихря вплотную к соседке, сказал не то, что собирался:

– Я же не говорил, что купил вам подарок, донна Сафира, – откровенное лукавство мерцало в его глазах. – От подарка нельзя отказаться, не задев, а от обмена можно.

Отредактировано Чекко (27-04-2017 20:48:23)

0

47

Сафир крепче сжала поводья, не потому что боялась, что лошадку вспугнёт близость другого коня - она была смирной, тише воды, но сердце у самой девушки снова забилось чаще.
- Отказаться? Как же я могу, если не знаю, на что вы собираетесь меняться? - она тихо поцокала языком, ласково наблюдая за тем как дёрнулись мягкие уши лошади.
- А вдруг у меня этого нет? У нас в Эйзене нет диковинок, как у вас в Аверене, - она улыбалась, посматривая на наёмника краем глаза. Лента ей уже была неинтересна, колено аверенца едва не коснулось ее платья.

+1

48

Лошадь, повинуясь новому посылу всадника, подалась еще ближе к его спутнице, так, что их колени соприкоснулись и Чекко сумел, подавшись немного вперед и в сторону, заглянуть ей в глаза. Даже одного этого прикосновения хватило, чтобы кровь побежала быстрее по жилам, а все тело сладко сжалось.

– В Эйзене есть чудо, которого нет нигде больше в мире – вы, моя донна. – Он бросил быстрый взгляд на дорогу впереди, но капитан и Ханна по-прежнему были заняты только друг другом. – Если бы у меня был весь мир и я мог бы обменять его на один только ваш поцелуй, я был бы счастлив. Но у меня есть только эта лента. И одним только чудом я смогу обменять ее на ваш поцелуй. Но я не верю в чудеса, она ваша. В обмен на улыбку.

Чекко и сам сочинял стихи, но для слуха дам они не предназначались.

        Я попросил у дамы поцелуй,
        Чего хотел бы пожелать не смея,
        И получу, боюсь, лишь что имею
        И что мечтал бы предложить ей – ***.

Отредактировано Чекко (28-04-2017 01:14:46)

+1

49

Увидь себя Сафир со стороны, особенно по прошествии пары лет, она точно ужаснулась бы тому, как нелепо выглядела, улыбаясь не рейнскому дворянину даже, а наёмнику. Но на ее же счастье свидетелей этой сцене вокруг не было, а голос собственной совести не было слышно за тщеславием. Аверенец говорил красиво, а она была слишком юна, чтобы не позволить себе насладиться сказанным. Кто знает, дай ей отец определённую свободу, возможно она бы и пресытилась вечно повторяющимися играми и взглядами, но строгий надзор только пуще распалял любопытство.
Она чуть подалась назад, выпрямляясь в седле, когда ее спутник заглянул ей в глаза. Что за вздорные мысли шли ему в голову? Вот так прям посреди дороги? Где один взгляд через плечо, и ее имя уже не будет столь безупречным? Сафир обдало жаром. Она потянулась ручкой к ленте, наклоняясь в ответ к аверенцу. Дыхание у неё зашлось от восторга.
- Вы мне должны, дон Франческо, - улыбнулась она, сжимая в руке край гладкой ленты, - сколько улыбок вы словили даром? Как теперь расплачиваться? - она бросила на аверенца жаркий взгляд, от души надеясь, что на этот раз возможностью он воспользуется. Ей было страсть как любопытно, правдивы ли слухи о том, что вытворяют аверенцы со своими дамами.

+1

50

– Так.

Отпустив ленту, Чекко властно обнял за талию наклонившуюся к нему девушку, привлекая ее к себе для поцелуя. Уверенного, и вместе с тем выверенного, выстроенного извечной битвой между страстями и разумом. Коснуться губ – сперва дыханием, еле заметно пахнущим мятой. Затем пересохшими от желания губами. Без спешки, наслаждаясь даже своим нетерпением – вкусом теплых этих губ, дрожью – не то ее, не то своей собственной, замирающим сердцем, жаром, разгорающимся из самого центра его существа.

И рука его сползла вниз с талии, и пальцы скользнули по скрытому юбкой бедру.

+1

51

Сафир скомкала злополучную ленту в руке, не сопротивляясь тому, как наёмник потянул ее к себе. Она была довольно сведуща в том, что именно должно было происходить за запертыми дверями супружеских покоев, но к ней самой еще не прикасались ничьи губы. Она же давно об этом мечтала, зачитываясь скандальными аверенскими сонетами, и даже порою просыпаясь ото сна, который стоило бы пересказать на исповеди. К ее же несчастью, матери, объяснившей бы ей ценность любви возвышенной пред плотской, и привившей бы желание и стремление именно к первой, у неё не было. Потому, хотя и горячо любимая отцом и всячески им оберегаемая, Сафир в какой-то мере росла, подобно сорной траве, питаясь от всего, что окружало ее. Она хорошо усвоила обычаи своего круга и не стремилась оказаться в числе всех тех, многими порицаемых, девиц, которые решались преступить заведённый порядок ради сомнительных радостей быстротечных утех. Но молодость и любопытство терзали ее все сильнее, подстрекая на шалости и нашептывая, что остановиться она сможет в любой момент, а отец не всегда рядом.
Она не выпустила своего повода, и тут почувствовала руку аверенца на своём бедре. От такой наглости девушка вздрогнула - возмущение, рождённое воспитанием, столкнулось с уже распаленным в ней желанием. Но она все же дёрнулась назад, прерывая поцелуй, и поймала руку наёмника.
- Довольно! - Сафир вспыхнула, опуская глаза, и не успевая даже бросить короткий взгляд на дорогу впереди. Длинный край ленты провис из ее разжавшихся пальцев.
- Пусти! - она сбросила его ладонь со своей ноги.

+1

52

Чекко отстранился сразу, но недостаточно быстро все же, чтобы этого не заметил капитан, мгновенно обернувшийся на возглас Сафир. Во взгляде, который он бросил на аверенца, явственно читалась насмешка, тут же сменившаяся укоризной.

– Что же вы смотрите, сударь? – снисходительно попенял он. – У ее милости лента упадет… уже упала.

Чекко слетел на землю, еще прежде чем сообразил проверить, правду ли говорил эйзенец.

0

53

Виконтесса вздрогнула от голоса капитана, и побоялась поднять глаза. Застань ее кто за ее шалостью, и вот уже вся едва наметившаяся смелость мгновенно улетучивалась. Покраснеть она не успела и начала заливаться краской уже, когда наёмник бодро спрыгнул с коня и подал ей оброненную ленту.
- Благодарю вас, - ответила она по-эйзенски, нарочно, для сопровождающего.
- И вас, господин Молтманн, - она смогла наконец посмотреть вслед усмехающемуся, как ей показалось, солдату.
- И все ж не расплатились, - совсем шёпотом добавила она по-аверенски, даже не смотря в сторону наёмника, - Только больше в долгах, дон Франческо, - она отпустила поводья и быстро смотала ленту обратно в тугой валик.

+1

54

– Это потому, что нас прервали, – шепнул в ответ Чекко. Ханна, как будто, ничего не заметила, всецело поглощенная капитаном, но поди знай. Дитрих, с другой стороны, явно понял гораздо больше, чем обнаруживал: каменные статуи Двоих, и те выказывали больше чувства. Агресу одному известно, чего он добивался, но пока что аверенец чувствовал себя у него в долгу – а он, учтиво поклонившись виконтессе, снова поехал совсем рядом со служанкой. Что позволило Чекко шепотом продолжить: – А если вы будете бояться, вы так и не узнаете.

Жизнь сводила его до сих пор с более зрелыми женщинами, но не понять испуг девушки он не мог и, поддразнивая ее, почти сочувствовал – угадывая, по изменившемуся дыханию и по жаркому румянцу, огонь, который она носила в себе. Который обжигал и его, и поэтому он не спешил вернуться в седло.

Отредактировано Чекко (02-05-2017 02:42:23)

+1

55

Сафир с сожалением и досадой смотрела на смотанную ленту, точно этот кусочек ткани был виноват в том, что получить то, что ей хотелось, она не могла. Аверенец явно ждал того, что она позовёт его на новую встречу, там, где прервать их будет некому. И хотя ей очень очень, до дрожи в коленях, хотелось это сделать, она не смела. Потерять свою честь легко, скрыть от людей ее потерю надо суметь. Если бы ей вскружило голову первой влюблённостью, она могла бы забыть о своём положении и отдаться на волю чувства. Но единственное, что ею двигало, было любопытство и, пожалуй, только только подающая голос чувственность. Ей стоило хорошо обдумать, а как можно продолжить игру, чтобы не попасться в этот раз на глаза слугам, хотя от непосредственной близости нежеланного свидетеля сердце стучало ещё чаще, а поцелуй вышел на диво сладким. Виконтесса подобрала поводья, и чуть тронула кобылку каблуками.
- Останетесь посреди дороги, дон Франческо? - поинтересовалась она обычным голосом, и тише, - А если вы станете торопиться, то и вам никогда не узнать, - она вдруг бросила короткий взгляд вслед своей служанке и капитану и торопливо наклонилась в седле.
- Поцелуй меня, быстро, - едва слышно шепнула она, чувствуя как бурно поднимается и опускается сжатая корсетом грудь.

+1

56

Чекко не замедлил бы воспользоваться этим приглашением, но сама природа помешала ему. Кобылка Сафир, получив хорошо знакомый сигнал, потрусила дальше по дороге, и аверенец, даже пожелай он догнать всадницу, смог бы лишь сорвать с ее губ еще один страстный вздох,  только одно краткое прикосновение. С другой лошадью он поколебался бы, но Вихрю можно было верить, и Чекко, взлетев в седло, послал коня вдогонку, в одно мгновенье поравнявшись с виконтессой – та даже позу сменить не успела.

И снова две лошади шли вплотную, снова коснулись губ пересохшие губы – мягко, трепетно, осторожно, ибо чувственность будят, как будят того, кого любят, как выманивают лисицу из норы, боясь вспугнуть резким движением, как переливают из флакона во флакон ароматные масла, как подкрадываются к стану врага в блеклый предрассветный час. И в этот раз Чекко сам прервал поцелуй, выпрямился в седле и бросил нарочито обеспокоенный взгляд на тех двоих, что так и ехали перед ними, ни разу не обернувшись.

И Дитрих, как почуяв, вдруг послал своего коня вперед.

0

57

Сафир с неохотой обернулась на дорогу. Сердце у неё заходилось прерывистым галопом. Аверенец был осторожен и нежен, как раз по нраву юной девушке. Ее щеки лишь слегка порозовели, губы стали лишь немного ярче от долгого поцелуя. Наёмник отстранился сам и виконтесса, вдруг опомнившись, тоже выпрямилась в седле. Чувства ее жестоко терзали друг дружку - совесть и девичья скромность, хотя и навязанные воспитанием, были сильны и ранили больно, но сладкое, тянущее желание было настолько велико, что и с болью приносило удовольствие. Она сжала в ладошке повод своей кобылы и отвернулась от своего спутника.
- Не надо, - голос у неё был тихий и неуверенный, - Я вам прощаю долг, дон Франческо.

+1

58

Чекко ответил не сразу, выравнивая заходящееся дыхание. Не пробудить огонь в женщине, не нося в себе его искру, но искры живут своей жизнью и не скажешь им: не гори. Кто создан из камня, кто создан из глины – но камень, из которого был сделан аверенец, оказался углем. А может, слишком жарко было зажженное им пламя. Хорошенькая капризная виконтесса вдруг предстала перед ним существом иного, сказочного мира, в котором прекраснейшие на свете девы обращались горлицами или ланями, рассыпались горстью проса и обращали в ледяные статуи одним взглядом.

– Не буду, – чуть слышно сказал он наконец. Сказал на ее языке, отвечая своим сомнениям и властному голосу соблазна в своей душе. И сам не смог бы понять, чего было больше в этом ответе: нежелания уступить внезапно вспыхнувшему чувству или заботы любящего сердца о той, что ему дорога. Но ни первого, ни второго не хватило бы без другого.

И он дал коню шенкеля, пробормотав что-то о дороге впереди, и остаток пути проехал рядом с Дитрихом.

Отредактировано Чекко (11-05-2017 00:48:05)

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » "Вечный искус - окончательнее пасть" (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC