Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Побег из дома


Побег из дома

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время: 10 - ... июля 1556 г.
Место: северо-восток Анхельса между Мелем и Файбруксом.
Погода: тепло, солнечно, как и положено в разгар лета.
Участники: Бервин эр Рейналлт,  Айрин эр Рейналлт.
Описание: Если родители не хотят слушать разумных доводов о том, что служение Матери - прекрасное будущее для девушки, их мнением можно немножко пренебречь. Главное добраться до монастыря в Файбруксе, чтобы позже беспрепятственно нести в мир свет и добро. Наивно? В свои пятнадцать лет Айрин уверена, что нет. Ее отец считает по-другому.

0

2

Она наконец-то решилась сделать то, что обдумывала уже второй год. Сбежать. Сбежать из-под надзора родителей, из уютного дома, где провела так много чудесных дней,  в Обитель Святой Мирии, что в окрестностях Файбрукса. Айрин прекрасно осознавала, как будут расстроены и разгневаны родители из-за подобного самовольного поведения дочери, но надеялась, то со временем поймут и оценят этот ее шаг, ведь помогать своей семье (и не только ей, а и своему народу и стране!) подобным образом получится намного лучше и эффективнее, чем выйти замуж по расчету, укрепив полезные и важные связи с другими знатными домами империи. В конце концов, чтобы прославить имя эр Рейналлтов на политическом поприще, у лорд-канцлера есть сыновья. Куда уж Айрин до братьев! Но она в тайне надеялась, что получив некую самостоятельность в отрыве от своего дома, сможет впоследствии тоже себя проявить, к примеру, став святой матерью. И это поприще казалось девочке никак не хуже, чем выскочить в будущем замуж за совершенно чужого человека, на которого падет выбор отца и матери. Конечно, Айрин верила, что плохого родители не пожелают, и человек этот может оказаться достойным уважения. Но уважение – не любовь, а если уж замуж, то мечталось бы именно по любви - со всей той романтикой, свиданиями и ухаживаниями, что воспевают в балладах. Айрин не раз мысленно представляла своего "благородного рыцаря", прогуливаясь по лесу вокруг Риерского замка - родового гнезда эр Рейналлтов, но рыцарь так и не встретился, зато пришло понимание, что дочке лорд-канцлера о подобном мечтать - лишь тратить зря время. Поэтому Обитель Святой Мирии и казалась Айрин такой привлекательной - и самостоятельность, и женихи на пороге не маячат, и в будущем есть возможность не уронить честь своей семьи. Конечно, самовольно сбежать – шаг очень смелый и самонадеянный, но Айрин, в свои недавно исполнившиеся пятнадцать, казалось, что все в ее руках – все осилит, со всем справится.
Ласточка, быстроногая гнедая кобылка трехлетка, бежала рысью, оставляя позади родной Мель, покрытые лесами предгорья с юркими звонкими ручейками родников и зеленым ковром ложбинок-полянок, раскинувшихся то тут, то там. Время перевалило за полдень, а выехала Айрин из Риера, как только рассвело. Заспанному конюху наболтала что-то про ранние прогулки, встречу рассвета и настроение для стихов. Конечно же, он ничего не понял, но и вникать особо не старался – привык, что господа иногда вытворяют вещи непрактичные и неразумные с точки зрения простого обывателя, тем более, про страсть юной дочки эр Рейналлтов к прогулкам в окрестностях Риера знали все в округе. О родителях Айрин, конечно же, тоже позаботилась -  оставила записку, чтобы не волновались: сунула под подушку, чтобы и в глаза сразу не бросилась, и нашли обязательно, когда горничная будет убирать постель.
И все же, как бы отважно Айрин не бросилась навстречу неизвестному миру, она волновалась и даже немного боялась - слышала не раз, как опасно одному на дорогах империи, но все равно уповала на Святую Мирию - не оставит, спасет и поможет, ведь дело угодное Супругам, пусть и таким обходным и непростым путем. И пока везло: никто не проявил интереса к девочке  в зеленом плаще, путешествующей в одиночестве на гнедой лошадке по торговому тракту.
Когда слева от дороги показалась большая деревня, Айрин, не раздумывая свернула к ней, надеясь перекусить и немного отдохнуть. Деньги у нее с собой имелись (хоть не так много, но достаточно по подсчетам на скору руку), а по времени погоня еще не должна была так быстро оказаться рядом - пока заметят пропажу, пока сообразят, где искать, юная виконтесса уже отправится дальше. Карту империи Айрин знала назубок - недаром провела столько времени в библиотеке отца и теперь радовалась, что знания пригодились.

Отредактировано Айрин эр Рейналлт (24-04-2017 18:32:37)

+4

3

    День начинается на редкость тихо и спокойно. Солнце стелет лучи по горным склонам, Риерский замок молчалив, даже птицы не щебечут, словно притаились. Граф Бервин поднимается на завтрак как всегда легко и энергично, и завтрак проходит так же — на удивление тихо и спокойно. В планах на сегодня у него дела Мельские, в кои-то веки, не имеющие никакого отношения к делам государственным — не к тем, которыми он занимался до своего отъезда сюда.
    Граф Бервин уже поднимается из-за стола, как вдруг тишь и спокойствие замка взрываются голосящей служанкой, что влетает в залу с такой скоростью, что на коне не перегнать. Бриенн успевает среагировать раньше мужа, и тот дает ей разобраться со служанкой самостоятельно, а сам слушает да протягивает руку за прощальной запиской. Той самой, что его дочь — его дочь! — столь любезно оставила под подушкой рано поутру.
     — Конюха сюда, быстро.
    В спокойном голосе графа Бервина слышатся стальные нотки, и конюха находят быстро, но тот ничего не может толком рассказать. Тогда граф Бервин собирает всю стражу замка, всех охотников, да выдает простой до боли инструктаж: всеми ведомыми и неведомыми путями найти его дочь, спустить с поводков всех ищеек, загнать всех коней Меля, но — найти. Слуги суетятся, охотники и стражники быстро собираются по лошадям, собаки лают. Им дают понюхать письмо и ночную рубашку беглянки. Сам граф Бервин садится в седло, мысленно понося своего брата Элиана на чем свет стоит.
    Вот же ж запудрил юной девице голову, молодец какой! Ух, несдобровать ему, коли Айрин удастся ускользнуть от погони, коли она и в самом деле доберется до монастыря, имя которого благоразумно не уточняет в своем прощальном письме. Соловый конь по кличке Хмель легко несет графа Бервина вместе с одним из поисковых отрядов, и он жалеет, что здесь нет братьев Айрин — они-то всяко лучше представляют себе, в каком именно направлении искать ее. А до сих пор граф Бервин полагается на собственную проницательность, которая говорит ему, что искать лучше где-то к северо-востоку Анхальса, где есть монастырь святой Мирии. Точно такие же отряды отправились ко всем монастырям в округе.
    Собаки поначалу оглашают окрестности громогласным лаем, подымая на ноги всех крестьян, а потом стихают, ведут по следу — а верному или нет, так и не скажешь. Торговый тракт широкий, используется часто. Все встречные ездоки расступаются в разные стороны, стоит им издали завидеть всю процессию. Граф Бервин подгоняет коня, зорко вглядываясь вдаль, но ничего не видит, никакой одинокой фигуры на лошади. Только пыль да уходящая в горизонт дорога.
    У каждого съезда он отправляет по деревням по одному-двум стражникам или охотникам, на всякий случай, а сам едет дальше, сохраняющий все такое же стоическое спокойствие, как и обычно. Найдут девицу, никуда не денутся. Не могла она далеко уйти. А ежели что, то по всем окрестным монастырям отправили по гонцу на самых быстрых скакунах Меля, чтобы не принимали неразумную графскую дочурку.
    Тем, кто по деревням рыщет, велено виконтессу не обижать, обращаться уважительно, но твердо, и не слушать никаких уговоров или просьб. А того, кто ослушается, кто по доброте сердечной или от умысла злого отпустит графскую дочь ехать дальше, ждет гнев самого графа. Того самого, который не гневается никогда, но если уж вдруг случится ему прогневиться — не оставит провинившемуся головы на плечах.

+1

4

Постоялый двор Айрин нашла без труда – тот красовался на самом въезде, шумели постояльцы, лаяли собаки, ржали лошади. Виконтесса, не очень жаловавшая подобное столпотворение, поджала губы, раздумывая, не проехать ли дальше, но в желудке тихонько урчало, а запахи хлеба и жареного мяса просто манили зайти и не неволить себя голодом.
Обогнув расположившиеся во дворе несколько телег, Айрин спешилась возле крыльца с вывеской «Веселый бекон», отдала вьющемуся рядом мальчишке поводья, наказав покормить Ласточку, и прошла к двери трактира, робко тронув ту за ручку. Она побаивалась входить, но раз уж смогла сбежать из дома, то понимала, что выхода не оставалось – либо рисковать, либо, не солоно хлебавши, ехать мимо.
Внутри, в довольно просторном и светлом зале, оказалось не так уж и многолюдно, как виконтесса себе представляла (а представляла она очень расплывчато, так как бывала в подобных местах раза два от силы за всю свою жизнь). Хозяин заведения, толстый мужчина невысокого роста (чуть ли не ниже самой Айрин), сразу же направился к гостье, наметанным глазом определив, что девушка к семье принадлежит небедной.
- Прекрасная госпожа хочет перекусить? Проходите-проходите, - он с поклоном указал на свободный стол у окна. – Вот тут светло и чисто, присаживайтесь. Вы с родителями?
- Нет, я одна, - промямлила Айрин, вовсе не ожидавшая подобного вопроса.
- А сопровождающие? Прислуга? – допытывался мужчина, вероятно, рассчитывавший на выручку с нескольких персон. – Сколько будет человек?
- Я одна, - обрубила его монолог Айрин. – Никто больше не подойдет. Мы встречаемся вскоре здесь рядом… - она уклонилась от точного ответа. – И пока у меня есть время, я бы перекусила.
- Как пожелаете,  - сдался трактирщик. – У нас есть отличное рагу, а еще можем приготовить гуся или утку. Прямо свеженьких сейчас отловим и приготовим! Еще есть пироги с ягодами, грибами или мясом. Сыр, яйца, каша, буженина, супы аж трех видов… - он тараторил, не замолкая. – Соленья, компот или морс. И вино у нас хорошее!
- О, нет, вино не стоит, - прервала его Айрин. – Яичко, сыр и хлеб… морс и ваш ягодный пирог, - заказала она, усаживаясь к окну.
- Точно курочку не хотите?
- Нет, спасибо.
- Даже крылышко или бедрышко? Они такие поджаристые, просто загляденье!
- Хорошо, одно крылышко…
Бойкий трактирщик наконец-то оставил ее в покое, отправившись давать распоряжения насчет заказа. Не менее бойкая девушка разносчица подала все на стол уже через несколько минут, не заставляя богатую гостью ждать. Айрин возблагодарила Супругов и неторопливо приступила к своему обеду, время от времени поглядывая в окно на развалившуюся на у забора рыжую кошку и снующих рядом с ней котят. Все вроде бы было спокойно и мирно. Но если бы виконтесса была чуть внимательнее, она бы поняла, что наблюдениями занимается не только она одна – трое мужчин в дальнем конце зала отвлеклись от собственной трапезы, рассматривая ее саму, налегая на пиво и перебрасываясь короткими фразами-замечаниями. Одеты они были небогато, но добротно, вооружены, и смахивали по виду то ли на охотников, то ли на наемников, путешествующих из города в город в поисках работы, но явно не на простых сельчан.
Когда Айрин покончила с крылышками и морсом (сыр, яблоко и хлеб виконтесса предусмотрительно завернула в тряпицу и сунула в свою сумку - вдруг по пути не попадется долго такого хорошего постоялого двора?), она расплатилась с трактирщиком, безбожно привравшим цену (что девушка по наивности тоже не заметила), и отправилась за Ласточкой, намереваясь скорее продолжить путь.
Троица наблюдавших за виконтессой мужчин тоже заторопилась, поднялась с места, быстро расплатившись, и покинула трактир.

+1

5

    Они заезжают уже достаточно далеко, но собаки бодро бегут вперед, прижав носы к дороге, словно прикованные ускользающим запахом виконтессы. Граф Бервин сохраняет спокойное выражение лица, но в душе его бушуют страсти. Не склонный к треволнениям, даже он за это время успевает придумать массу вариантов того, что могло произойти с его маленькой дочкой — пятнадцать лет, это, конечно, уже не ребенок, но для родителей дети всегда чересчур малы и, порой, чересчур самостоятельны.
    Случись Берену или Сиону сбежать из дому и пуститься в странствия, он бы не стал так переживать: и тот, и другой наверняка бы захватили с собой оружие, на худой конец, смогли бы постоять за себя в рукопашном бою. Но что может противопоставить дорожным головорезам хрупкая девушка, чей предел рукопашных схваток — это летние жуки да комары? Да и мало ли способов надуть да обокрасть юную путешественницу, не прибегая при этом к оружию? Лорд-канцлер не сомневается, что те, кто знает его дочь в лицо, могут решиться и на шантаж ради денег, а может и на что похуже. Эта мысль заставляет его пустить Хмеля галопом вновь.
    У съезда к следующей деревне вся процессия останавливается. Граф Бервин отпускает двоих охотников проверить, видел ли кто-то из местных одинокую юную путницу в дорогих одеждах, а сам с горсткой людей остается на тракте, чтобы дать лошадям немного передохнуть. Они скакали все утро и большую часть дня. В Риерском замке уже прошло время обеда, но граф Бервин не чувствует голода и усталости. Только тревогу, из-за которой все сложнее сохранять спокойствие.
     — Граф! — вдруг издали кричит один из охотников, и когда граф Бервин резко поворачивается к нему всем корпусом, щурясь, чтобы разглядеть фигуру вдали, машет рукой, снимая лук со спины и доставая пару стрел. — Ваше Сиятельство, скорее, сюда!
     — Быстро! — кратко командует граф Бервин и пришпоривает коня.
    Ниже по дороге, минутах в пяти быстрым галопом, собаки сходят с тракта и с лаем кидаются в подлесок, где меж кустов и травы можно увидеть следы от копыт. Кто-то явно ломился сквозь лес прочь от тракта, и судя по тому, как рьяно ищейки кинулись по следу, этот кто-то ломился сквозь лес следом за Айрин. Негодование от проступка дочери уступает место кипучей ярости, которую граф Бервин держит под уздой исключительно благодаря долгим годам в политике. Голова всегда должна оставаться холодной.
    Группа рассредоточивается, словно гребнем продвигаясь вперед, следом за собаками. Каждый охотник и каждый стражник достает свое оружие: кто-то мечи, кто-то луки. Сам граф Бервин вытаскивает меч из ножен. Что-то, чего он не делал уже много лет, и даже не думал, что уж придется в его возрасте заниматься подобным. Хмель с легкостью проламывается сквозь чащу, словно чувствует, что любое промедление смерти подобно.
    Где-то вдали собаки с лая срываются на рычание, и эхом по лесу разносится громогласное: «Нашли, Ваше Сиятельство, сюда!» — и звуки свистящих сквозь воздух стрел. Граф Бервин мысленно просит Супругов поберечь его дочь, чтобы там ни происходило. Деревья редеют, в просветы меж стволов впереди виднеется поляна. Он крепче сжимает свой меч, и вот-вот его конь ступит под свет — туда, где собаки нашли его дочь.

Отредактировано Бервин эр Рейналлт (14-05-2017 17:46:12)

+1

6

Троих всадников, едущих следом, виконтесса заметила слишком поздно, когда деревня с благодушным трактирщиком уже осталась далеко позади. Мало того, сначала Айрин даже не заподозрила ничего недоброго – тракт довольно многолюдный. Мало ли путников могут ехать в том же направлении, что требовалось и ей самой? Подозрения закрались, когда виконтессе пришло в голову, что трое молодых мужчин давно бы ее обогнали, спеша по своим делам, а не тащились бы следом, соблюдая дистанцию – не обгоняя, но и не отставая.
Айрин оглянулась несколько раз: мужчины переговаривались, один даже помахал ей рукой. Дорога, как назло, пошла безлюдная, и виконтессе ничего не оставалось, как пришпорить лошадь и пустить ее в галоп, чтобы оторваться. Дочь канцлера хоть и росла балованной, как тепличный цветочек, в окружении слуг, готовых выполнить любую прихоть, но и об окружающем мире знала немало и иллюзий, что вокруг все добры и милосердны, не питала.
Когда она в очередной раз быстро глянула через плечо, всадники, как и прежде, держались позади, и ей даже показалось, что расстояние стало неумолимо сокращаться.
- Эй, солнце, притормози! – крикнул один из преследователей. – Мы всего лишь тебя проводим.
- Составим компанию… - поддержал другой.
Айрин уже не слушала, стремительно изменив направление и свернув с дороги в лес. Буреломов здесь не было, и Ласточка шла быстро, легко лавируя между деревьями.  Но всадники не отставали, уже ничем не скрывая свое желание догнать девушку, и виконтесса невольно начинала паниковать, понимая, что шансов сбежать у нее практически нет.
Подвела яма, скрытая папоротником и молодой порослью ивняка: Айрин слишком поздно ее заметила, резко натянула повод Ласточки, и та взвилась на дыбы, тут же сбросив свою наездницу на землю. Айрин прекрасно ездила верхом, но тут от неожиданности и страха показала себя не лучшим образом, скатившись в папоротник и приложившись головой до искр из глаз.
Не успела опомниться, как ее уже подхватили за талию, поднимая с земли:
- Не рыпайся, дура!
Она, конечно же, все равно попробовала вывернуться и даже зарядила ногой по колену, а ладонью по щербатой морде, но успехов это не принесло – лишь смех со стороны нападавших.
- Отпусти! Отец руки поотрубает! – Айрин готова была разреветься от нахлынувшего страха. Но, как и любой подросток, она еще пыталась спорить и настаивать на своем.
- Вот с ним мы очень хотим познакомиться, - ответил второй мужчина. – Он же заплатит, чтобы с его дочкой ничего плохого не произошло?
- Заплатит, а потом повесит, - пробурчала виконтесса, пока ее волокли к чужой лошади.
- Так кто у нас папа?
- Граф Мельский…
- Да не ври, дочка графа не бегает одна по лесам без охраны.
- Я не вру!  - Айрин со всей силы вцепилась зубами в державшую ее руку.
- Сучка, - выдохнул щербатый, со всей силы отвесив своей пленнице оплеуху.
Айрин жалобно пискнула, почувствовав, как на глазах выступили слезы. За все жизнь ее ни разу не ударили, тем более по лицу, и сейчас виконтессе было не только больно, но и обидно. 
- Хватит церемоний, потом поболтаем, - подытожил все происходящее третий похититель – бородатый мужчина, по внешнему виду явно старше своих товарищей.
Ответить ему никто не успел. Послышался собачий лай, и бородач беззвучно завалился в мох, словив стрелу промеж лопаток.
- Отзывай свору! Иначе прирежу! – щербатый, не растерявшись, быстро развернул виконтессу спиной к себе и прижал к горлу пленницы нож.
Айрин не сопротивлялась, сама обмерев со страху, глядя на выскочивших из зарослей собак.

+1

7

    Одного сражает стрела меж лопаток. Второго — сразу две, одна в грудь, вторая в бок. В третьего охотники да стражники стрелять не решаются, только рассредоточиваются вокруг поляны, держа его на прицеле. Псарь зычно командует собакам замереть, и те послушно останавливаются, низко опустив головы, рыча и щеря клыки. Кто-то скачет дальше в лес, чтобы поймать перепуганную Ласточку под поводья и вернуть хозяйке, когда все уляжется.
    Граф Бервин выезжает на поляну медленно, почти церемонно, как будто это парад, а не ситуация из ряда вон. Лицо его спокойно, глаза холодны, спина прямая — как и всегда, впрочем. И только то, как крепко он сжимает меч, выдает всю степень его ярости. Он концентрирует взгляд на ущербном головорезе, смотрит ему прямо в лицо, и ни один его мускул не дрогнет. Нож у горла собственной дочери граф Бервин предпочитает проигнорировать, как и всю ее целиком — как будто это только призрак, видение, а не плоть от плоти его.
    Конь останавливается в десятке шагов от простолюдина, но граф Бервин не торопится слезать, взирая на того сверху вниз.
    За одно он безусловно благодарен Супругам: дочь жива, здорова, судя по всему, еще даже не ограблена. Про себя граф Бервин решает, что это будет ей уроком, хотя он и предпочел бы, чтобы она научилась на чужих ошибках, а не на своих — особенно не на тех, что угрожают ее жизни. Вряд ли после такого даже его красноречивый брат сумеет уговорить девицу бежать, оставив отчий дом. Нет худа без добра. Остается только разобраться с головорезом.
     — Прирежешь, — неестественно спокойным голосом говорит граф Бервин, — и у меня тем более не будет повода отзывать свору.
    Беспокойно кружащие по поляне собаки словно чуют его слова. Но он не обращает внимания ни на них, ни на успокаивающего их псаря, ни на охотников, что до дрожи в руках натягивают тетиву и держат, ожидая приказа. В краткие мгновения между первой фразой и второй граф Бервин принимает решение, ведет ли он переговоры с головорезами, особенно с теми, которые закрывают перед его дочерью, но совершенно забывают о собственной спине. Впрочем, неудачно пущенная стрела может пройти насквозь, прошибив их вдвоем — этого он допустить не может.
     — Молчать, — тем же тоном говорит граф Бервин, видя, что головорез порывается что-то ответить. Таким тоном преступников приговаривают к казни. В нем нет ни жалости, ни страха, ничего. — Айрин, душа моя, скажи мне, успел ли этот человек тебя обидеть? Если хоть волос успел упасть с твоей головы, боюсь, наши переговоры с этим человеком будут весьма краткими.
    Краем глаза граф Бервин следит за тем, как рассредоточиваются по поляне его люди, кто и откуда заходит. Его цель — не переговоры. Он не собирается отдавать ни единой монеты за свою дочь, не собирается даже допускать такую мысль — не потому что жаден. Граф Бервин точно знает, что даже такой небольшой горстки его людей достаточно, чтобы убить мерзавца. И он может позволить себе убить простолюдина — никто не пойдет представлять интересы этого отчаянного человека, оба его напарника мертвы, а все люди графа, как один, встанут на графскую сторону.
    Невозможно в одиночку защищаться сразу ото всех, даже если держишь в руках Айрин эр Рейналлт. Лучники не целятся в корпус, лучники у него — люди умные, сообразительные. Целятся в ноги. Граф Бервин чуть наклоняется вперед на своем коне, поворачивает меч в руке, и на мгновение в его лице мелькает что-то хищное. Солнечный зайчик отскакивает от лезвия прямо в глаза головорезу. Кивок едва заметен. Только бы дочь не испугалась, только бы не дернулась в сторону, только бы стояла смирно, пока вокруг будут свистеть стрелы.
    И стрелы свистят.

+1

8

Айрин с замирающим сердцем смотрела на отца, возникшего на поляне, как сказочное видение – внезапно и торжественно. Она не ожидала его присутствия здесь, и даже мало того, еще совсем недавно, хотела, чтобы он никогда ее не догнал, но сейчас, с ножом у горла, мысли виконтессы сменились на кардинально противоположные  – отец стал единственной и очень своевременной надеждой на спасение. Если бы могла, Айрин бы бросилась к нему навстречу – при всей любви, она еще никогда не была так рада его появлению.
Нож упирался в горло – виконтесса ощущала его острое, холодное лезвие на своей шее. Чувствовала, как дрожит рука у пленившего ее мужчины – он боялся сейчас уже не меньше самой графской дочки, глядя, как гибнут его спутники и, понимая, что проиграл. У него не было вариантов к отступлению (Айрин прекрасно знала, что отец его не отпустит), но от этого нападавший становился еще опаснее – терять ему было уже нечего.
А что если он убьет просто из чувства мести, понимая, что уже не сбежать от расправы?
Айрин вздрогнула от этой мысли, подняла полные слез глаза на отца и тут же опустила обратно, уставившись в пространство под ногами отцовского жеребца: взгляд канцлера был слишком решительным, слишком устрашающей поза и рука на рукояти меча. Все говорило о том, что отец не будет сейчас торговаться - он вообще не из тех мягких людей, что идут на поводу у каждого проходимца.
Айрин всхлипнула, зажмурилась и замерла, отдавшись на волю судьбы и чувствуя, что что-то должно произойти. Если не получится спастись, то лучше закрыть глаза и ничего не видеть. Быть может, все случиться очень быстро, и она даже ничего не почувствует…
Все так и произошло.
Виконтесса ясно различила свист стрел, и руки, держащие ее ослабли – пальцы разжались, нож скользнул на траву к ногам. Айрин сдавленно вскрикнула и распахнула глаза, гадая, жива ли она еще, и глядя, как отец спешивается, а его люди бегут куда-то назад – за ее спину. Айрин не оглядывалась и гадать не стала, что там. Собственную шею она тоже трогать побоялась, поэтому сделала единственное, что пришло в голову – бросилась к отцу. Обняла, прижалась щекой к плечу, готовая разрыдаться, и, позабыв, что сама еще утром бежала подальше от дома и родных.  Все утреннее казалось теперь таким далеким, словно прошли не часы, и даже не дни, а годы.
- Прости меня, - всхлипнула виконтесса, чувствуя себя совсем маленькой девочкой и, как в глубоком детстве, ища защиты у отца – всегда сильного, уверенного, мужественного.
Как она могла подумать, что сможет обойтись без его защиты?
Страх прошел, и хоть Айрин все еще била мелкая дрожь, она чувствовала себя одновременно и глупой, и счастливой. И еще ей было безумно стыдно за все то, что успела натворить, настолько стыдно, что готова была покорно снести всю брань в свой адрес и принять любое наказание. Даже Святая Мирия с ее благословением отошла на второй план.
Только бы простили.

+1

9

    Дочь плачет и зажмуривается. Граф Бервин не двигается с места, только расслабляет руку с мечом. Солнечные зайчики перестают быть важны. Нож выскользает из рук головореза на землю, сам он отшатывается назад, стрелы впиваются ему в ноги, и кровь течет вниз на траву. Собаки заходятся в лае, псарь дает команду. Все происходит быстро, время летит, несется куда-то вперед в бесконечной спешке.
    Граф Бервин сам не замечает, как спешивается, как сует меч обратно в ножны, как ловит Айрин в руки — хрупкую маленькую дочь, натерпевшуюся за все это утро. Он вдруг понимает, как был напряжен все время, пока скакал по тракту со спокойным выражением лица, пока отдавал приказания, пока выезжал на поляну, пока смотрел в лицо головорезу только что. И только сейчас, когда дочь всхлипывает и просит прощения, его отпускает, и граф Бервин делает глубокий вдох, на мгновение крепко прижимая к себе дочь.
    Нашел. Успел. Спас.
    Граф Бервин выпускает Айрин из объятий, держит руки на ее плечах и отступает назад, чтобы внимательно осмотреть на предмет ранений — не приведи Супруги задела шальная стрела или мерзавец поранил своим ножом. Но все в порядке. Айрин цела и невредима, разве что крайне напугана всем произошедшим. У графа Бервина не хватает сердца отругать ее прямо здесь и сейчас. Он, несомненно, еще проведет с ней воспитательную беседу и как следует убедится, что сегодняшний урок был усвоен и закреплен. И что новых попыток к бегству куда-либо больше не предвидится. Но не сию секунду.
     — Ну, ну, спокойно, все хорошо, — тихо говорит он, и мягкий отеческий тон наверняка непривычно режет слух слугам, если кто из них рискует вслушиваться в личный разговор графа и его дочери.
    Откуда-то находится платок для заплаканного лица Айрин, один из гвардейцев ведет обратно Ласточку под поводья, граф Бервин сам успокаивает дочь, ласково гладит ее по плечу напоследок и отправляет неспешно выбираться из леса вместе с двумя гвардейцами. После этого он поворачивается туда, где собаки затравили головореза.
    С ногами, истыканными стрелами, укушенный и окровавленный, тот более не представляет никакой опасности. Графу Бервину докладывают: «Еще дышит», — и он идет вперед, останавливается, не доходя пары шагов. Рука его ложится на рукоять меча, сжимает ее сильно, но сила самообладания в графе Бервине чрезвычайно велика. И он просто смотрит на незнакомца сверху вниз — на человека, который чуть не лишил его дочери. На человека, который посмел приставить кинжал к ее горлу у него на глазах. На человека, который угрожал ему и его дочери.
     — Что будем делать с ним, Ваше Сиятельство? — голос гвардейца доносится словно издалека.
    Щербатый и неказистый, головорез хрипло дышит. Руками он пытается закрыть рваные раны от собачьих клыков. Граф Бервин смотрит на него долго и изучающе. Затем вздыхает.
    Он нагоняет Айрин и ее сопровождающих на тракте через полчаса. Его холодный взгляд неотрывно прикован к горизонту.

Отредактировано Бервин эр Рейналлт (11-06-2017 00:44:35)

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Побег из дома


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC