Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » На губах твоих


На губах твоих

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Чекко упал на колени рядом с девушкой – и вправду почти упал, зарываясь лицом в холодный шелк и пенное кружево ее юбок, находя в их суетливой путанице теплую уверенность ее тела, осыпая поцелуями обнажавшуюся под его ласками нежную кожу. Было что-то в этом кратком ее прикосновении, что заставило его растаять совершенно, лишая разума, подменяя желание чем-то в тысячу раз более эфемерным и трепетным, и думал он сейчас, если вообще думал, о том лишь, чтобы не напугать ее снова.

– Я ничего… ничего не сделаю. Только хорошо, только, только, только… тебе понравится, я обещаю, клянусь, я знаю, ничего дурного…

Его пальцы, проскользнув туда, куда не могли добраться губы, ласкали и настаивали, и, целуя разгоряченную кожу ее бедер, вдыхая их аромат, он напомнил себе, что надо будет открыть окно – смутное осознание, тотчас же ушедшее.

0

22

- Ах! - только и нашлось у неё сил на полувздох-полустон. Сафир опёрлась одной ладонью о холодный камень стены, а вторую вжала в ворс ковра. О таком она слышала лишь мельком, в обрывке фразы, конец которой съедало смехом смущения, читала между строк в не предназначенных для девичьего глаза сборниках стихов, догадывалась, пряча свои мысли и сны в смятых наутро простынях.
- Ах! Н-н-н-н.... - слово не сорвалось у неё с языка, вместо того пропуская вперёд сдавленный стон. Она сомкнула губы, крепче упираясь ладонью в угол стены, чувствуя как скользит по камню влажная кожа, и как скользит о неё тепло его пальцев.
- Осторожней, - просьба была краткой. Она сама гнала ее прочь, торопясь успеть к своему наслаждению. Волосы ее начали выбиваться из убранных на затылок узлов, распрастывающихся от того, как резко она запрокидывала голову, выгибаясь под его лаской. Юбки падали ему на плечи, и в очередной раз посмотрев вниз затуманенным взором, она сама подтянула их повыше, сминая ткань в сжатом кулачке.
- Ах! - вновь слетело с ее губ и лицо девушки исказило на миг капризное выражение обиженного ребёнка, у которого отобрали игрушку, не дав вдоволь с нею позабавиться. Она сглотнула, про себя с сожалением провожая момент, который все не могла поймать и его руки, подводившие ее едва не к самому его началу, вдруг оказывалось даже мешали.
- Ммм.. н-н-н, - едва было она хотела сказать что-то, как он вновь находил едва заметную тропинку и тянул ее скорее-скорее туда, куда и сама она хотела уже попасть.

+1

23

Дворяне любили охоту – Чекко никогда этого не понимал, представить себе не мог, что может быть интересного в погоне за никому не нужным зверем, и вдруг здесь, в душной библиотеке, пропитавшейся пылью и скукой по самые потолочные балки, его захлестнул самый настоящий охотничий азарт, как если бы он был, впрочем, не охотником, но собакой. Запах наслаждения кружил голову, дразнил губы его вкус, и пальцы нащупывали его раз за разом – ускользающее и недоступное, ощутимое только как внезапное напряжение доверившегося ему тела – столь беззащитного в своей собственной погоне. И он злился до дрожи и отчаивался, потеряв след, чтобы снова воспрянуть духом, опять нащупав его – ощутив его вкус на кончике языка, теплую горошинку страсти, полувсхлип-полумольбу… и вновь почувствовать ее разочарование.

Он почти готов был сдаться, сдавался даже, решая, то что ничего он не умеет, то что это с ней что-то не так, вспоминая других своих любовниц, водивших его руками, подсказывавших, что он не знал, но всякий раз дрожь, пробегавшая по ее телу, как след, выныривающий ниоткуда, вел его дальше – и исподволь, незаметно, назад к его собственному желанию.

+1

24

Ей было жарко в платье, жесткий ус корсета давил в спину, и ужасно мешал, но труды аверенца не пропадали даром и она уже давно перешла ту черту, за которой одного лишь неловкого движения было достаточно, чтобы вернуть все, как было, успокоить румянец рдеющих щек и оправить одежду. Сафир подвинулась на подушках, упирая в них локти и закрывая глаза. Ее лицо пылало, растрепанные волосы разметались по вышитому узору эйзенских роз, которыми славился Фромм. Она то крепко сжимала губы, еще помня о том, что за дверью, слишком близко, притихла служанка, то быстро хватала ртом воздуха, издавая лишь короткий, сдавленный звук. Сладострастие было у нее в крови, и наконец-то получая свое, ее тело вдруг окатило сильной дрожью, заставляя сжать пальцы, и податься ему навстречу. Сафир застонала, задыхаясь и давясь своим голосом, и поражаясь тому, как сильно было это внезапное чувство, полученное уже не украдкой, не в одиночестве девичьей спальни. Поверх ее тихого, задушенного нарочно голоса, до них донесся громкий, звонкий чих. Плеснувший в голову страх тут же смешался с бьющей ее дрожью, и от того Сафир было только лучше. Она открыла рот, беззвучно и поверхностно вдыхая затхлый воздух, и глянула на него, поднимаясь вновь на локтях.
- Н-нет, - речь наконец вернулась к ней, - Н-не... не тронь, - попыталась она остановить его, отстраняясь от его ласки, - Все, - она свела дрожащие коленки, и торопливо набросила на бедра смятый подол.
- О, Двое! - суетливость вернулась к ней, все еще прерываемая короткой судорогой. Сафир было ухватилась за волосы, понимая, как безнадежно свалялись ее косы, нервно подтянула стянутый с плеча рукав.
- Двое, двое... - зашептала она себе под нос, смущенно не глядя на аверенца и тут же бросая все эти петельки, чтобы перевести дыхание глубоким, довольным вздохом. Ей хотелось лечь на подушки и закрыть вновь глаза.

+1

25

– Трое, – шепотом поправил Чекко. Дрожь, пробежавшая по телу Сафир, отозвалась и в нем – гордостью, удовлетворением, отзвуком желания – и он, бережно отправляя и разглаживая ее юбки, светился улыбкой, забыв на миг, и где они были, и кто была она. – Тогда уж Трое, разве Агрес не взял свое? Тебе понравилось, скажи? Тебе же понравилось? Двое, ты сводишь меня с ума! Что нам делать?

Он глянул на миг вниз, но плотная ткань его одежды не позволяла ничего заподозрить – уж по нему-то никто не сумел бы ничего угадать. Разве только собака… Вскочив, он распахнул окно. Мог сквозняк растрепать ее прическу? Сможет ли он причесать ее как было? Поколебавшись, он нерешительно протянул руку к гребню в ее волосах.

– Я ничего не сделал, – поспешно уточнил он, спохватившись, что она может не знать – даже не подумав, что она не живет в городе, где девушки могли быть настолько невинны. – Ничего.

+1

26

Сафир вздрогнула и в ужасе посмотрела на аверенца.
- Что ты говоришь?! Прекрати! Это богохульство! - она принялась разбирать пальцами причёску, вновь поражаясь тому, как он смел вытворять с нею такое, ничуть не стесняясь ни людей, ни богов.
- Нам?! Нам ничего не надо делать, - она раздраженно дёрнула прядь, сбившуюся в клубок. Ещё не хватало, чтобы он возомнил себе невесть что. Она глубоко вздохнула и вновь вздрогнула, когда он прикоснулся к ее волосам, но, передумав, покорно позволила ему вынуть из кудрей гребешок, поворачиваясь к Франческо спиной. Ей безумно понравилось. Настолько, что хотелось ещё, но позволить себе большее она бы не смогла. Слишком дорога была честь фон Лойте, чтобы выбрасывать ее под забор ради собственного удовольствия. Хуже того, она вспоминала, что теперь ей придётся беспокоиться о том, а не разболтает ли он, по дурости ли, по пьяному делу в компании других таких же наёмников, безземельных, грубых, продажных мужланов... Сафир вздрогнула снова и втянула воздух сквозь сжатые зубы, точно кто-то бросил ей пригоршню соли на свежесодранную ранку. Нет, нет! Конечно, ему никто не поверит! Дочку Эрвена фон Лойте! Вот уж нелепая ложь! Все знали, что отец спустит шкуру с любого, кто посмеет даже посмотреть на неё с таким помыслом. Только последний кретин мог отважиться... и был бы поднят на смех самой виконтессой Формарка. Другой Сафир, той, что не звали по имени, а только "Ваша Милость". И никто не узнает, что она была совсем другой. Она и сама не знала этого про себя, что ей куда как больше понравилось быть самой собой, лёжа на шитых подушках, и хотела поскорее об этом забыть.
- Никто не узнает, - подтвердила она вслух, - просто причеши их, я помогу убрать, - она вдруг подумала, что ей очень хотелось, чтобы он поцеловал её шею, и в задумчивости она подняла руку, ища его пальцы, и тут же спохватываясь.
- Держи язык за зубами... - она сказала это не то ему, не то себе.
- Я... ах! Франческо! - ей было сложно бороться с собой, голос звучал мягко и выдавал ее с головой. Она обернулась и посмотрела на него снизу вверх.
- Я знаю, - подтвердила вслед его поспешному уверению. Ей не было больно ни мгновения. Она знала, что ожидающее ее супружеское ложе должно обязательно принести ей страдания.
- Я не могу. И ты не можешь. Нельзя, - как ни странно взгляд на ее любовника отрезвил ее. Она чуть ободряюще сжала его руку.
- Давай, не мешкай, - с улыбкой прибавила Сафир, - Никогда не было такой нерасторопной служанки!

Отредактировано Сафир фон Лойте (04-06-2017 02:45:24)

+1

27

Руки аверенца больше не дрожали, но разбуженное вновь желание не хотело опять засыпать, и его движения оттого были чуть замедлены; так же, как Сафир неудержимо говорила, Чекко молчал, каждый справляясь на свой лад с тем, что их связало и связывало. При последних ее словах он, однако, не сдержал улыбку и прижал к губам тяжелую мягкую прядь темных волос, по которой только что проводил гребнем.

– Сафира, – каждый звук этого имени будил чувственность, и втянутый сквозь стиснутые зубы воздух, и выдох, и рокот, и возгласы гласных. – Только не гони, я буду всем, чем ты захочешь, и горничной, и собакой, буду лизать тебе руки… и не только руки!

Счастье бурлило в нем, заставляя забывать о том, как они оба рисковали, но и здравый смысл начал уже оживать, разглаживая его руками ее растрепавшиеся волосы, застегивая петли – не ранее, чем он снова коснулся губами видневшейся между рукавом и платьем белоснежной кожи.

– Твой вкус, твой запах! Ты же даже не знаешь, ты вся пахнешь морем, ты как морская дева, в тебе утонуть можно… но я буду осторожен, я обещаю. Никому не скажу, не бойся! Клянусь, не бойся, я не болтун.

Красивые сравнения, он как заново понимал их, сбиваясь с того, что думал, на то, что выучил наизусть, и назад – и однако, заверяя девушку, что он не болтун, он мог бы добавить: «и себе не враг», понимая уже, что она права, нельзя, и не желая ни от чего отказываться.

+1

28

- Тише! Ну что ты говоришь?! - зарделась девушка, точно его кто-то мог сейчас услышать. Хотя обещание ей не могло не понравиться. Она игриво шлёпнула аверенца по руке.
- Я ото всех своих служанок требую... - она задумалась, воспоминая слово на его языке, - Целости? Целомудрия? Целомудрия, да, - Сафир тоже счастливо улыбалась. Ее не сильно заботило то, что их могут застать - прямо так, за таким откровенно простым и от того ещё более возмутительным их близостью занятием. Подняв руки, виконтесса помогала ему заправить пряди за зубцы гребня.
Его поцелуй на ее плече на мгновение вновь заставил ее закусить губу. Она притянула Франческо к себе и поцеловала сама, настойчиво и с чувством. Он говорил какой-то бред. С чего бы ей пахнуть морем? Сафир бывала на побережье и запомнила то, что на губах потом остаётся солоноватый привкус, запах моря в ее памяти не остался. Но к чему было сейчас об этом беспокоиться? Его сравнения были красивы, почти как в сонетах.
- Я знаю, - шепнула она, открываясь от него на мгновение, - Знаю, - и целуя его вновь.
- Тебе... - она прерывалась, чтобы шепнуть слово, - надо... идти... ступай... все...

Отредактировано Сафир фон Лойте (12-06-2017 02:03:12)

+1

29

Чекко разжал наконец объятия, отпуская девушку, и тут же снова притянул ее к себе, еще для одного поцелуя, а затем еще одного, отстранил слегка, придирчиво рассматривая, словно за то мгновение, на которое он закрыл глаза, она могла измениться – а на деле, проверяя, чтобы ничто в ее облике не выдавало, чем она была только что занята. Простая прическа, невинный взгляд – он чуть не вернулся к тому, на чем заставил себя остановиться, но нельзя было, кто-то мог войти, служанка могла что-то заподозрить…

– Твои глаза, – прошептал он. – Если бы я мог унести в своих глазах твое отражение…

Большого смысла в этом не было, но кому нужен смысл, когда ты сгораешь… нет, нельзя. И он снова заглянул ей в лицо, прежде чем отступить на шаг и деревянно поклониться.

– Ваш слуга, миледи.

Глаза Сафир были слишком несовершенным зеркалом, чтобы Чекко мог проверить в них, что говорило его оживленное лицо, сияющие глаза. Но, проходя мимо служанки, он привычно ей подмигнул, а на заднем дворе, когда он прибежал туда, Гюнтер был слишком занят муштрой, чтобы приглядываться к аверенцу.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » На губах твоих


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC