Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Нита с тоской думала, что за пределами Рейнса наверняка есть чудесные места, где люди мудры, красивы и, не боясь, учатся алхимии, а проблемами золотарей не интересуются. Та мысль, что только золотари могут обойтись без красивых и мудрых, а мудрые и красивые без золотарей - нет, в ее головку еще не приходила".

Нита Келлер, "А мы, сиротки, добрые"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Ровенна Бонне

чародейка, триарх

Йефирь Хадиди

дочь богатого торговца

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



The last empire

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[AVA]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/AVA]

http://s4.uploads.ru/J2q71.png

Время: Техногенная современность, адаптивно нашему миру начало XXI века. Первые числа августа.
Место: Рейнс
Погода: Небольшое похолодание после удушающей жары, пасмурно, немного ветрено.
Участники: Хелен Магвайр, Иннис ап Ллиар, Лианнан ап Артегал.
Описание: Реальность, в которой магия жестко подавлена научно-техническим прогрессом, благодаря численному превосходству людей, их активности и желанию покончить с деспотией и могуществом древних рас. Все, что имеет иную природу давно как окрещено “паранормальным” и существующим лишь в мире экстрасенсов и в фэнтези-книжках. Бесследно ушли в древность многообразие рас, скверна и демоны. Но как бы не перевернулся мир, невидимая борьба продолжается. Бездна забирает души, и охотники вновь идут по следу скверны. До сих пор, все это происходило за гранью человеческого внимания, но теперь это, кажется, бунт. Слишком много нечисти повылезало из бездны, повселялось в людей с примитивными желаниями дебоширить и уничтожать, наивно полагая, что никто этого не заметит. Изувеченные трупы списывают на грызню местной мафии, свидетелей не остается, и, кажется, что мир рушится к чертям. Остается вопрос - случайность ли это или все-таки неучтенная закономерность и чей-то план?

Отредактировано Хелен Магвайр (22-07-2017 00:19:04)

0

2

[STA]VVITCH2000[/STA][AVA]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/AVA][SGN]

И не понять мне бренным слухом,
И косным не постичь умом,
Каким она там будет духом,
В каком раю, в аду каком.

https://a.radikal.ru/a25/1801/5e/5cab0428fb92.gif

[/SGN]

Она поняла, что доигралась, когда большая капля крови рухнула в ее бокал с шампанским. Тонкое стекло по ощущению тяжести превратилось в свинец. Оставалось медленно поставить его на зеркальную поверхность столика, ощущая как по носоглотке стекает жгуче теплая кровь, окрашивая весь мир металлом. Вокруг галдела толпа, извиваясь в наркотическом и алкогольном экстазе на высшей стадии опьянения. Но вдруг валивший из колонок монотонный ритм в мгновение ока упал до низкочастотных басов, словно в каком-то слоу мо наряду с резко замедлившимися движениями людей; неоновый свет превратился в аккуратно очерченные блики, где каждому оттенку было отдано свое пространство, граничащее с тысячами таких же разноцветных, наплывающих друг на друга пятен. Кровь размазывалась по лицу тонкими пальцами в попытках то ли стереть то ли удостовериться в наличии инородности столь сглаженного образа светской львицы, где лживая идеальность теперь была, в буквальном смысле запятнана. Стоило бы действовать резче, перемещаясь в сторону раковины, но она зачем-то отдавалась порывами внезапной истерии, схватывая весь затекший в одной позе момент - глупо уставившиеся лица сидящих рядом, речь, заглушаемая гулким эхом музыки, протянутая рука - все это отдалялось, словно всасываясь в разноцветный туннель с текущими по его стенкам образами, сливаясь в одно цветовое и звуковое пятно, а затем - просто в линию. Путь Хелен же вел в тягучую пустоту с бесконечной непроницаемой тьмой и миллиардами вспышек-звезд. Вдруг одна из них ударила прямо в затылок, прошлась разрядом резкой боли вдоль позвоночника, неся за собой волны онемения. Время утратило всякую существенность, превратившись в понятие настолько вымышленное, что невозможно было вспомнить из каких составляющих оно состоит. И неизвестно сколько бы его прошло, если бы внезапный щелчок в мозгу не запустил механизм непроизвольного отката к тому месту, где нам стоило остановиться в своем челлендже “пить и употреблять”.
Хелен обнаружила себя распростертой на кушетке предбанника женской уборной, где ее настойчиво трясла за плечи рыжеволосая девка с сигаретой во рту и агрессивным смоки на ее огромных льдистых глазах. Их бы сейчас вовсю разрывал страх, не будь она под приличной дозой алкоголя и веществ. Но Хелен заметила, почти сразу, что, кажется, все таки нарушила законы пофигистического мира их тусовки с псевдодрузьями, заставив даже проявить к ней заботу - боже оттащить к толчкам, как это мило.
- Тут не курят, Грэйс - голос, вопреки всему на свете, был чересчур уверенным и звучал тверже стали, налетевшей на камень. Рыжеволосая только сплюнула, резко выдернув сигарету изо рта и со скрипом закусив ее снова, порывисто вскакивая с колен и буравя Хелен злобно невменяемым взглядом в легкой дымке обкуренности.
- Да пошла ты к черту, Хел. Сколько можно улетать на тот свет и снова возвращаться?! Ты долбаная психопатка… - с этими словами она подошла к раковине и начала хаотично выкручивать краны, смывая алые разводы на руках. Все это она делала как-то нарочито дергано и злобно, словно бы пережила сейчас дикий стресс,словно бы жизнь Хелен ее как-то волновала, и что теперь Хелен ей чем-то обязана и должна извиниться за то, что так сильно ранила столь тонкую душевную организацию. Но та, разумеется, это делать не собиралась, и лишь молча встала, на дрожащих ногах пошатнулась в сторону зеркала, обеими руками крепко хватаясь за раковину и наконец-то наблюдая себя. Ну да, кто бы сомневался. Темная помада размазалась, гармонично сочетаясь с засохшими пятнами крови почти по всему лицу. Местами потекшая тушь в скоплении серебряного глиттера, в начале вечера аккуратно лежащего на веках, а теперь массового распространившегося там же где и помада. Взгляд был абсолютно твердым, но в какой-то оболочке дикости и страха снова упасть в параллельность со всеми вытекающими. Зрачок расширен и грозиться порваться чернотой, прорывающейся сквозь аквамарин глаз. Кожа потеряла всякое присутствие крови в сосудах и была лишь бледным отражением тонких крыльев мотылька. Идеально сохранившаяся прическа создавала дисгармонию в столь  экстравагантном образе.
- Я вызову такси… - Грейс решила выдавить из себя еще каплю жалкой заботы, заключающуюся в самом любимом ее моменте - в выпроваживании проблем.
- Забей, я сама.
Рыжеволосая вопросительно посмотрела на нее через зеркало, одновременно туша бычок о мокрую поверхность белоснежной раковины, и, разумеется, оставив на той маленький серый след.
- Я. В. Норме - Хелен собрала все силы, чтобы сказать эти три коротких слова с максимальным нажимом, чтоб ушли, отстали на конец, ведь она не просит никого себя спасать. Грейс открыла было рот, но решила не прозвучавшую мысль оставить при себе, лишь только покрутила пальцем у виска и с гордым видом процокав на своих пятнадцати сантиметрах мимо, исчезла в грохочущем мире экстазированных зомби.
Хелен Магвайр наконец-то осталась одна со своим помятым отражением, с которым, разумеется надо было что-то делать.
Я думал она никогда не уйдет. Такая дотошная, последнее время.
- Все они уходят. Поверь мне, такова человеческая природа, а я выбираю самых гадких. - с этими словами она смачно плеснула себе в лицо ледяной водой, которую только смогла собрать в дрожащие ладони. Это было сродни пробуждению, словно тысячи стальных иголок впились, вновь возвращая чувствительность, даря ни с чем несравнимые ощущения контраста. Хелен думала, что ей пофиг на жизнь, но оказалось, что это чертовски классный наркотик - ощущать, приумножать эти ощущения, играть ими, сочетать, травить себя бесконечно только чтобы никакой обыденности, никаких привыканий. Все во имя открытия новых граней человеческого бытия.
Интересно. Маттео вновь словно бы задумчиво протянул где-то в глубинах пульсирующей боли отошедшего от недавнего онемения затылка. Хелен же думала об обезболивающем, старательно смывая кровь и остатки помады. Снова посмотрев в зеркало, сказала себе, что “сойдет” и слишком самоуверенно развернулась в сторону выхода, тут же ловя тошнотворный приступ головокружения и потерю всякой ориентации в пространстве.
Люди, вы такие слабые. Лучшее побуждение к сопротивлению, и вместо того,чтобы упасть на зеркальный кафель, сжимая голову руками, Хелен буквально толкала себя вперед, ощущая свой учащенной пульс и слишком порывистое дыхание. Почти два метра тощей меланхолии и дрожащей слабости с заплетающимися ногами на головокружительной высоте каблуков, наконец-то добрались до цели, шумно выдыхая, делая последний рывок и тут же практически провалившись в черную дыру грохочущей галактики, где снопами разноцветных искр в сознание врезаются образы и звуки. Грустно осознавать,что нас все еще глючит и переключает не на те картинки, но что поделать. Слабость в ногах, кажись, оттекла обратно к голове, которую Хелен ощущала сейчас не более, чем полый сосуд со стонущим ветром. Разумеется, она не вызовет такси, намереваясь наполнить легкие сырым уличным воздухом и вновь раскачать нормальный ритм жизнедеятельности организма. Иными словами - весьма бесцельно потеряться на улицах города-муравейника, подальше от шквала тусовки. И разумеется, ее никто не замечает и не спрашивает, и не идет следом. Она змеей проскальзывает сквозь толпу, сжимая в руках бархатный клатч и постоянно одергивая короткое черное платье, как всегда идеально скроенное по фигуре, верхняя половина которого спрятана под накинутой на плечи искусственной шубой глубокого изумрудного цвета. Цветомузыка отражается тупой болью в глубине затылка, правда тут же тает в пустоте разума, не забитого сейчас абсолютно ничем, кроме простого желания свалить отсюда. Желание исполняется самым обыденным образом - Магвайр наконец-то вытаскивает свое тело на улицу - в разгар ночи, когда время лишь только перевалило отметку “двенадцать”. Она упрямо движется среди чадящей толпы и наркотического марева, облепившего и без того душный воздух мегаполиса, словно какая-то болезнь. В висках все еще грохочет, шумят реки крови, летящие по венам, но кислород, какой бы он не был в этом проклятом городе, старательно делает свое дело, прочищая сознание и ставя границу между болью и осознанием. Первые пятнадцать минут она пытается идти быстро, мимо мирно спящих домов, в глубины омертвевшего города, петляя узкими улочками, уходя во дворы, бесцеремонно стуча каблуками по трещинам асфальта. Затем замедляется, соображая свой путь дальше и не находит ничего лучше, чем грохнуться на лавку в каком-то переулке. Это же центр города, мать вашу, здесь везде скамейки - для милых парочек днем и для бомжей и наркоманов - ночью. Хелен откидывается на комфортно изогнутую деревянную спинку, вытягивая вперед ноги крест-накрест и поплотнее закутываясь в пародию звериной шкуры неестественного цвета. На улице отнюдь не холодно, но легкие потоки ветра неприятно сквозят по бокам ослабленного тела, одновременно предоставляя право болезненным ощущениям забываться в легком онемении. Среди нагромождения облаков одиноко ползет луна, не в силах пробиться через эти серые туши, полные ледяной воды. Остается только глубоко вздохнуть и закрыть глаза, ловя неисчислимое количество ярких вспышек и слушая отдаленный шум мегаполиса.

Отредактировано Хелен Магвайр (29-01-2018 23:25:38)

+2

3

Этот мир еще с давних времен был полон черноты. Ее дети, шедшие путем разрушения, годами пытались захватить мир, в котором существовали тени: тьма – не зло, а лишь отсутствие света, а где есть свет, там есть познание и жизнь. Подобно кошкам, что видят не в кромешной темноте, а лишь там, где есть хотя бы частичка света, древние народы, дарящие угасающему средь скверны миру сияющие искры надежды, веками тихо переступали через времена, наблюдая за творениями богов, пришедших на земли позже них. Неидеальные, быстро усыхающие, как однолетние растения, эти существа, однако, умудрялись пойти путем хаоса, оставив после себя руины, ненависть и негодование. Слабые и зависимые – они, подобно сорнякам, вытесняли тех, благодаря которым получали живительную влагу, и как бы не были сильны корни и стебли древних, их давили количеством. Быть может, собери они все силы, пошли бы, не жалея, по землям младших, уничтожая каждого из них, но разве станет наставник топить своего ученика за ошибки?
Ошибок этих, однако, было слишком много, и древним оставалось лишь наблюдать, горестно вздыхая. А младшие, притеснив их, начинали грызться друг с другом. Сами себя же и сожрут, говорили некоторые – и ждали. А люди, вопреки всему, слабые, несовершенные, глупые, - продолжали плодиться и жить, все так же наслаждаясь хаосом. Так было во времена великих бед, когда древние братья народа холмов пробудились от своего долгого сна-заточения, так продолжалось и спустя почти пять сотен лет.

По Рейнсу полз туман. Молочно-белесый, густой, как дым. Он поднимался высоко, на несколько этажей вверх, застилал узкие переулки и рассеивался на широких улицах. Раз-два в месяц он появлялся глубокой ночью и уходил ранним утром. Вместе с этим туманом позли разные слухи. Кто-то говорил, что это вредные испарения от нефтеперерабатывающего завода, причастность которого было сложно доказать из-за проведенных по этому случаю проверок и установленного новейшего оборудования по очистке, а также из-за удаленности от города. Другие винили власти, которым не было дела до простого люда, и они использовали налоги добропорядочных граждан не на реконструкцию канализации, а на собственные нужды. Находились приверженцы версии с химическим оружием и вселенским заговором. Некоторые выдвигали идеи  о том, что это природная аномалия, и на самом деле под городом проснулся древний вулкан, и пары выходят наружу. Но среди них была, конечно, и версия фантастическая: будто туман этот нес беду и сотворен он был некоей силой, демонами, чтоб заставить жителей Рейнса превратиться в неконтролируемых, агрессивных «зомби», уничтожающих свой же род. Этот вариант не был безосновательным: с появлением аномалии в городе повысился процент преступности, люди становились агрессивнее и нервознее, возросло количество конфликтов и неконтролируемого поведения. Все вокруг как будто бы взбесились – и вспышки подобного происходили обычно как раз в периоды появления тумана. Кто-то называл аномалию «тенебула»*, по ТВ и в газетах говорилось о ядовитых испарениях, разрастающемся городе, вследствие чего его системы не справлялись, владельцы аптек и специальных магазинов, торгующие медицинскими масками и прочими средствами защиты органов дыхания, называли явление золотой жилой. 
А он называл этот туман «ишд-сит». Тот, кто помнил древний язык и знал, откуда берется белесая дымка и кто, а вернее, что является ее причиной. Однако он не мог найти того, кто намеренно изводил жителей Рейнса, и день за днем попытки обнаружить зачинщика оканчивались ничем. У него были связаны руки: несмотря на то, что силы его были поразительны, свободно использовать их в мире, где древний народ, скрывавшийся в чудных холмах средь золотых рощ множество лет назад, был вынужден прятаться и держать в тайне свое существование, конечно, не мог. На то было множество причин: нежелание раскрыть себя и подвергнуть опасности остатки легендарного рода, нарушить гармонию и шаткий мир среди людей, дать возможность силам неприятелей напасть на след тех, кто тысячелетиями боролся с ними… Они знали о существовании друг друга – силы, превосходящие младший народ, способные стереть его с лица земли, но, парадоксально, подавленные им. Или же то был договор о мире, когда и та, и другая стороны поняли, что им всем необходимо для выживаемости. Вот только древние силы не могли вечно спать, и время Охоты близилось. Как и множество лет назад, противостоявшие силам разрушения путались в ядовитом тумане, питавшем грязные помыслы ослабевших умов.
О таких, как он, говорили «красив, как сеидхе», и хоть никто в точности не знал, как выглядели эти самые «сеидхе», выражение оставалось в обороте и значило, что предмет разговоров весьма хорош собой. Древний народ холмов давно уж перешел в разряд фэнтези. В литературе встречались лишь короткие упоминания о неких остроухих, высоких и прекрасных существах, являвших собой саму магию, но восприниматься они давно уж стали наравне с единорогами и драконами. В общем, сказочные герои, которые, возможно, имели некий прототип, хорошо приправленный придворными сказителями и пьяными бардами. Образ был популярен среди писателей и киношников, у которых сеидхе превратились в эльфов, фей, созидателей, творцов, богов, троллей… «Знатоки» спорили о том, что сиды могли оборачиваться то ли в растения, то ли в животных. Периодически появлялись актеры, отыгрывавшие роли «эльфов» невероятно втипажно и легко; были пару писателей, сотворивших наиболее яркий и «точный» образ древних; время от времени миру являлись невероятно талантливые и привлекательные певцы – и все они либо исчезали, либо трагически погибали, оставляя после себя загадки и мемы типа «10 лет разницы» и «что-то с ним не так». Все это вызывало улыбку у тех, кто знал: не только в шутке доля шутки, но и в сказке – лишь часть выдумки.
Он, как и его сородичи, всячески старался не выдавать себя и жить как «обычные» люди. Нис Тёрн - так звали его в этом мире. Спустя сотни лет, поменяв множество имен, сымитировав смерть в таком количестве, что это стало обыденным делом типа смены съемной квартиры, он, однако, продолжал оставаться все тем же Владыкой Речей, своевольным и задумчивым филидом, библиотекарем и ученым, владевшим не только знаниями, но и силой, благодаря которой он был прославлен именем Рассекающего Круги и назван Зверем Луны. Здесь и сейчас он оставался тем же, кем его помнили еще под сводами Ясеневого Чертога: владелец уютного книжного магазина, хозяин небольшой библиотеки, в которой, однако, можно было отыскать весьма редкие экземпляры, а также антикварной лавки – пыльной и на первый взгляд неухоженной, где различные предметы находились в своеобразном хаосе. Все это царство скукоты, на взгляд современной молодежи, располагалось в тихом переулке недалеко от центра – на первом этаже старого пятиэтажного дома, построенного в форме буквы «П» и окруженного высотками и жилыми «коробками», но, тем не менее, всегда остающегося светлым и цветущим уголком средь бетонной серости и стеклянных тюрем. Напротив располагались аптека со звоночком на двери, булочная, маленький цветочный магазин и, конечно, винная лавка. Не было сомнений: все их владельцы, кроме, правда, булочника – толстого лысого дядечки, непонятно как затесавшегося средь этой компании – являлись легендарными сеидхе. Только никто, кроме них самих, об этом не знал.
Они старались потеряться средь людей, но все равно так или иначе занимали не самые последние места в полиции, правительстве, медицине, различных компаниях и там, где их власть могла поспособствовать сохранению тайны народа. Им всем пришлось приспосабливаться, учиться у тех, кого они веками звали «младшими», быть похожими на них. Еще во времена хиппи и ярой увлеченности фэнтези, сидхе, наравне с фанатами, могли сойти за своих и свободно выдохнуть, имея возможность не скрывать некоторые из своих природных особенностей. Нынче же их могли назвать фриками, долбанутыми ролевиками, косплеерами, у которых детство из жопы еще не вылезло, больными или просто творческими личностями со странностями… Те, кто хотел, удачно вписывались в тусовку странных людей, с улыбкой потом рассказывая связанные с этим истории, иные же предпочитали «не палиться» - и вот тут их путь лежал в антикварную лавку Ниса Тёрна или в кабинеты тех, кто мог создать артефакт, скрывающий сущность древнего народа холмов.
Прошедшие дожди и наступившая ночь холодили кожу. Несмотря на лето, люди набрасывали на плечи тонкие свитера и пальто, ругаясь на сквозняки, нередко гулявшие средь нешироких улиц. Закрыв магазин и клацнув сигнализацию, которая, впрочем, была лишь для вида, Иннис небыстрым шагом отправился к шумным улицам, по которым шастали любители вечеринок и поздних попоек с друзьями. Он не доверял людским творениям, и хоть охранная компания обещала незамедлительную реакцию в случае взлома, все равно наколдовал парочку защитных заклинаний, обещавших ворам весьма любопытное времяпрепровождение в случае попыток пробраться в обитель библиотекаря. Вдобавок, милая, скромная и юная на вид дочь мужчины, Дара Тёрн, предпочитала по ночам оставаться дома, который, к слову, находился над магазинами и библиотекой, и в случае проникновения ловко вписывала желающим украсть что-то битой по зубам и, скажем, случайно оказавшимся рядом металлическим тазом в ухо.  Примерно так же мог поступить и шустрый дед Сэм, работавший не то дворецким в семье Тёрнов, не то поваром, не то протирателем пыли… В общем, дом был полон колоритных людей, как и дворик в старом переулке. Поправив съехавшее пальто, Нис посмотрел по сторонам, прислушался, словно ждал чего-то, а после повернул налево. Он прошел не так много, тихим шагом обойдя пару дворов и переулков, прежде чем почуял то, что, возможно, искал. Впрочем, пройдя еще пару десятков метров, чародей понял, что ошибся: вряд ли развалившаяся на скамейке девчонка могла быть причиной беспорядков в городе. Иннис усмехнулся сам себе: временами ему самому казалось, что он стал обладателем глупой паранойи. Мелефикары были повсюду. Они работали в офисах, баловались «ясновидением», разводили людей на деньги – применяли свои умения так, как могли. Или тихо жили, предпочитая мирно сосуществовать с такими же неподходящими для обычного люда членами общества. Не все, конечно. Именно на них и охотился библиотекарь.
Он подошел ближе и некоторое время смотрел на женщину. Даже в полумраке улицы было заметно, что ей не очень. Однако сид решил не встревать. Он не горел ненавистью к малефикам, но и не жаждал с ними связываться. В конце концов, судьба отдельных людей была ему не так интересна, чтоб тратить на них свое время. Тем не менее, роль хорошего жителя города была ему не чужда, и он, убедившись, что девушка, скорее всего, не спит, бросил:
- Чуть дальше по улице есть круглосуточная аптека.
Он указал влево кивком головы, развернулся и зашагал прочь. Ему не нравилось присутствие малефикара недалеко от его дома, но прогонять оторву было не его делом. Откинется где-нибудь – ее проблема. Или, скорее, полное отсутствие как таковых в связи с кончиной. Не ему девчонку хоронить.
Навстречу ему прошла компания из четырех пьяненьких парниш. Завидев мужчину в недешевой, хоть и скромной одежде, они сперва надумали прикопаться к нему на тему отсыпать мелочи да сигарет, но как-то быстро свернули, едва Иннис посмотрел на них. Кто знает, что отвернуло шайку приключенцев, но связываться с ним они перехотели, найдя, однако, новую жертву. Подойдя вразвалочку к сидящей на скамье девушке и оценив ее вид, они гаденько захихикали, один подсел рядом, другой гнусаво начал беседу:
- Эй, детка, а ты чего это здесь одна?
Его поддержал товарищ, гыгыкавший громче остальных:
- Не хочешь пойти с нами? – он потянул за край полушубка.
- Ну, давай, не мнись. С нами весело. Пойдем, выпьем, потанцуем…
Сидевший рядом приобнял девушку и потянулся к ее лицу, обдавая кожу неприятным прокуренно-упитым дыханием.
- Как насчет прямо здесь? Или выберем другое местечко, поукромнее?
Взмокшие пальцы ухватились за тонкую коленку и поползли вверх.  Под улюлюканье и невнятное «эй, детка», «красотка» и прочие комплименты возбужденные молодые люди окружили девушку, не давая ей возможности вырваться. Планы у них на этот вечер были явно грандиозные. Кто-то из них даже умудрился сфоткать свою жертву, пальнув вспышкой прямо в глаза и прокомментировав неприятным «да она двинула, давай быстро, ща кенту скину».

* От латинского  «tenebris» и «nebula» - «темный» и «туман».

[AVA]https://image.ibb.co/dapr4v/image.jpg[/AVA]

Отредактировано Иннис ап Ллиар (08-08-2017 11:12:18)

+2

4

[STA]VVITCH2000[/STA][AVA]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/AVA][SGN]

И не понять мне бренным слухом,
И косным не постичь умом,
Каким она там будет духом,
В каком раю, в аду каком.

https://a.radikal.ru/a25/1801/5e/5cab0428fb92.gif

[/SGN]A fate that we deserve
There's no escape,
We're walking backwards.
I'm on your side but life's a selfish thing
Like broken promises.

Через какое-то время хаотичность болезнетворных вспышек перетекла в последовательность, равную глубоким вздохам и паузам между ними. Теперь можно было различать посреди всего остального шума отдельно звучащие ауры, словно струны арфы - одна, вторая, третья и так до сорок шестой высокой нотой на многострадальных от требовательных пальцев диталах.
Мир хоть и увяз, кажется бесповоротно, в пустоте, но стал куда более осязаем хаотичными россыпями мелких галактик на рецепторах сплетенной с бездной души, распахнутый навстречу чуть сощуренному взгляду из-под когда-то густо накрашенных ресниц. Неизвестно точное время нарушения нашего тщательно сооруженного состояния покоя на той самой грани, с которой часто не возвращаются, но подразумевается, что отмеренной стабильности хватит ровно до отвратительного наступления утра. Именно тогда мир в голове на грани истерики сорвется вниз слишком привычно и неумолимо стремительно, кутаясь в кричащий водоворот образов и обрастая комом проблем в то время, пока будешь молча утирать сопли, уткнувшись в фальшивый мех рукава. Гребаное чувство долбящейся в оконное стекло мухи вновь вырвется на первый план мыслей. И как оно знакомо, как выжжено в венах и осело на языке горьким послевкусием от непередаваемо сладкой гадости. Все пережито сотни раз с маниакальной привязанностью к каждому неприятному воспоминанию, прилипшему к подкорке словно триста раз пережеванная жвачка под сиденьем в зале провинциального кинотеатра. Но сегодня, очевидно, заезженная пластинка решила сломаться. Как не вовремя - мы, кажется, обещали себе начать очередную новую жизнь. И теперь в этот белоснежный листок кто-то старательно наплевал чернотой, пятна которой тут же стремительно расползлись по всей девственной белизне добропорядочных желаний. Хочется презрительно сморщиться от такой непозволительной наглости и замахнуться сначала на неожиданно возникшего сида, а затем схватить всю честную компанию за горло, вытряхивая их души в заранее приготовленные резервуары на отправку в мир иной.
Но тем не менее, хоть и уведомленная заранее о приближении чего-то незаурядного, Хелен была слишком упокоена в придуманном блаженстве пограничных состояний, что сил не было даже банальное словосочетание сплести, не то чтобы преодолеть свою комфортабельную позу и как-то едко и глупо закончить с этой ночью и, возможно, с жизнью в целом. Так что она лишь разлепила один глаз, чтобы тут же сощурившись пытаться запомнить очертания возникшего образа в то время, как проснувшийся гнев демона древнейшей силой опалил внутренности, выказывая такие чувства, как злоба, мстительность, опасения и что-то еще - какой-то хвост кометы из утраченных надежд по несбывшемуся. Нечто напоминающее тоску в эдаком своеобразном коктейле горечи. Но последнее, возможно, принадлежало самой Хелен, окончательно потерявшейся в пространстве своего внутреннего “Я” и вечного “Мы”.
В какой-то момент на долгое разглядывание и охотничью стойку над душой захотелось съязвить нечто вроде “не в музее”, как любят говорить смертные, как привыкло то приземленное общество, которым окружила себя Магвайр в этом сюжете жизни, но кажется мы переиграли с преломлением времени и очень классно опоздали, когда в какой-то момент темноту разорвала вспышка, а вокруг оказалось слишком много мерзких аур, пятнающих идеально скроенное восстановление своим присутствием. Сида и след простыл. Вроде бы.
Резким возгласом в голове тело толкнулось вперед, цепляя острыми когтищами на тонких пальцах чью-то скулу, с силой разворачивая лицо близ сидящего к себе. Давая понять, что вызов принят, и улыбка, слащаво-мерзкая летит обратно, заставляя свои собственные желания взлететь образом чужого страха вверх.
- Ну давай, станцуем. - шепотом холодного ветра, хорошо отрепетированной мелодией приказа. В голове бьет набат демонического возбуждения, не на шутку разыгравшегося в бурных водах своей силы. Порабощенный взгляд отвлекается на своих недавних друзей, цепляя из темноты совершенно рандомно, но совершенно четко действуя по схеме “уничтожить” со всеми вытекающими оттуда последствиями. Она видит занесенный кулак, слышит треск переломанных костей, расширенные зрачки жертвы, не успевающей отреагировать, не ожидающей ничего подобного. О, скольким она уже ломала хребты.
Второй бежит разнимать дерущихся, в то время, как собственная вселенная уже искрится коротким замыканием на фоне гудящего кровяного потока  в ушах и всеконтрольного ощущения своего тела, летящего во тьму с кометами чересчур стремительно, что вызывает ужас сломаться на полпути.
- Эээ, братаны, вы чо?... - тот, что щелкал камерой на телефоне все еще пребывал в попытках осознать своим пока еще не затянутым в омут гипноза разумом - почему оба его друга теперь набивают морду третьему, в попытках вырубить. Хелен молча сидела, закинув ногу на ногу, с ледяным презрением наблюдая за копошением насекомых, пытаясь собрать остаток сил и уйти.
Все,что было у нее - она отдавала своей силе, способностям демона. Долг возвращался отнюдь не сразу. Руки все еще дрожали, сознание боролось со слабостью, дух боролся с телом, заключившим его в плен.
- Ты чо с ним сделала? - внимание последнего полудурка наконец-то переключилось на Магвайр, и тот, кажется, практически протрезвев, рванулся к девице, по дороге теряя свой телефон, лишь слегка промахиваясь с траекторией своего падения, но все-таки цепляя объект ненависти за зеленую шкуру, в попытке причинить увечья и утаскивая за собой на асфальтовую плитку. Хелен хватает пары секунд, чтобы высвободиться и ударить парня ногой в живот, довольно отмечая знакомый стон. Жертва сворачивается в позу зародыша, все еще сжимая в руках полушубок и шипя проклятия, встает снова, покачиваясь, но тут же попадая в ловушку демона в бесконечных отражениях зеркал чужого взгляда. Теперь они смотрят друг на друга, находясь почти на одном уровне, но то, что видит парень ему не нравится. Навязанная слабость сковывает тело, не давая шевельнуться, но разум, сжатый физической оболочкой, все еще пребывает в жалких попытках воспротивиться чужой воле. Губы их так чертовски близки, а сердца бьются в один такт - на волне адреналина и страха. Хелен утопает в кратковременной власти демона, силясь самой не провалиться в клубящуюся тьму без сновидений, со всей головокружительной высоты незаурядных способностей - к истощению и бессилию. Одновременно с тем чужие рефлексы уже давно приготовились к развязке, и парень чуть вздрагивает, почти предугадав действия своего врага, в попытках закричать от накрывшей разум волны первородного ужаса, следует за девушкой, которая стремительно увлекает его за собой вверх, вскакивая на лавку с сомкнутыми на чужом горле пальцами. Ощущения жертвы непередаваемы - проваливаясь в ямы своего собственного цинизма, расплачиваясь за ту роскошь, которой не смог воспользоваться, парень все еще карабкается к огоньку жизни, тускло мерцающем во тьме чужого взгляда. Рой ассоциаций с голодными рептилиями и зрачком змеи, с костлявой смертью среди кладбищенских ворон, агрессивно распушившими свои перья сопровождает каждый натужный хрип. Мифы перестают быть сказками из детских книжек или пренебрежительно забытым прошлым. Но уже слишком поздно давать по тормозам, и образ женщины окончательно становится змеиным, с раскрытыми челюстями и танцем узкого языка между клыками. Рывком адреналина в кровь жизнь взрывается миллиардами воспоминаний, тут же поглощенными бесконечной тьмой. Наконец-то сгущается извечная тишина.
План отыгран, и жертва летит вниз к одному оставшемуся в сознании и ужасе своему собутыльнику, которой теперь отступает назад, конвульсивно икая и теряя литры крови из колотой раны в боку - прощальным подарком от вчерашнего друга. Пока последний нарушитель спокойствия не уползает прочь, Магвайр старательно держит свой образ стальными цепями воли, но затем на дрожащих коленях сползает вниз, на ходу хватая многострадальный ворох зеленого меха, накидывает его на пробитые ознобом плечи. Сил хватает лишь на то, чтобы вытащить из ридикюля смартфон и быстро щелкнуть все, что осталось от всей доблестной шайки. Как напоминание себе и всем остальным в случае ее очередной смерти. Пусть знают своих героев.
Тем не менее, спина горбится как у древней старухи, а тяжесть в ногах обрастает все более новыми неприятными ощущениями, крайняя медлительность в движениях, в каждом растянутом шаге раздражает дико, и девушка, собирая крупицы сил, приказывает Маттео унести ее как можно дальше от покалеченных людей и трупов, обещая уже себе затем вызвать такси. Сумасбродное желание требует мгновенной расплаты, и очутившись в соседнем переулке, ее успешно выворачивает как после славной попойки. Мир крутится водоворотом образов, калейдоскопом последних событий вьется нить разума, закручиваясь в тугую спираль наравне со стремительно опустевшим желудком. Через минуту отпускает, позволяя выползти в круг света от уличного фонаря и даже слегка выпрямиться, правда все еще пошатываясь и ловя приступы слабости. Дрожащая рука тянется за телефоном, но внимание демона отвлекается раньше, чем Хел успевает разблокировать экран.
Забытые тени Древности. Уже не так опасны? Кто мы для них теперь?
- А? - девица почти непонимающе утыкается взглядом в удаляющуюся в метрах десяти фигуру, на ходу ловя неприятное осознание и мурашки по коже. Как переменилось мироздание, смешавшись в субстанцию на грани идиотизма. В былое время ей бы оторвали голову, но теперь, она почти без опаски, все еще на уровне своего жалкого отхода, неторопливо устремляется вслед за уже знакомым образом, за ожившим мифом, на ходу убирая телефон обратно, с тупым осознанием лишь одного желания - задеть. Каким бы то ни было способом. Столько времени прошло, а мы все те же.
- По-опался! - мечтает крикнуть, но поначалу охрипший голос берет только слишком тихие ноты.

Отредактировано Хелен Магвайр (29-01-2018 23:26:12)

+2

5

Пошло ли человечество путем развития или деградации, получив огромное количество возможностей и свобод со временем, отдавшись воле желаний, утопая в роскоши из знаний, поглощения и дозволенности, имея возможность утолить жажду множеств мелких, глупых потребностей, освободившись от сковывавших их раньше запретов, - неизвестно. Одним современный мир казался утопией, где можно было все, почти все и почти безнаказанно, если знать, как, что и куда прятать. Иные же считали, что люди, погрязнув в липкой жиже своеобразной свободы, где машины могли строить за них и всячески упрощали существование, потеряли тот самый дар, который некогда помог им так подняться, терпение и рвение идти вперед, дальше, становясь лучше. И потому человеческими умами завладевал примитив. Подобно зверям они ели, пили, сношались, дрались, грызлись между собой, растрачивали ресурсы и уничтожали сами себя. Медленно младшие создания возвращались к тому, из чего вышли, но в отличие от момента рождения миров, в конце концов, они шли к миру мертвому и пустому.
Древнему народу пришлось адаптироваться, чтобы, как и считали люди, действительно не стать лишь сказкой, навсегда покинув земли, которые день за днем шептали вместе с ветром песни о былом величии высокого народа. Каждый день, каждый час в мире шла борьба за жизнь – за спинами тех, кто своими желаниями питал силы, с наслаждением сжиравшие все живое, искажая, пережевывая и выплевывая обратно творения дикие и безобразные. Разрывы не пропали – как и остались рядом с ними те, кто пытался удержать нескончаемый поток черноты, что подобно кипучей лаве вырывался наружу. Все осталось, как и было – почти все. Только тем, кто знал, на каком честном слове еще держится этот мир, пришлось стать подобными тем, которые прожигали свои жизни ради удовольствий, не замечая ничего вокруг.
Разминувшись с компанией веселящихся молодых людей, Иннис быстрым шагом направился по улице. Изредка проезжали авто, вдоль дороги светились вывески магазинчиков, в круглосуточных лавочках толпились любители ночной жизни, закупавшиеся дешевыми алкоголем и презервативами, галдели гуляки у входа в клуб, что гремел музыкой. Чародей не оглядывался, его не беспокоило то, что происходило в мире людей, хоть сам он вынужден был стать его частью. У очередного темного поворота он закурил. От тяжелой жизни, отшучивался он. Рядом зацокали чьи-то каблуки, и девичья рука тронула мужчину за рукав. Яркий макияж, короткая блестящая юбка, натянутая широкая улыбка – и предложение сводить ее к себе домой или в мотель развлечься. Нис отмахнулся и вновь зашагал прочь, завидев, что по его душу – и тело – спешит еще парочка таких же ярких дам, торговавших собой. Они как-то жалобно посмотрели ему в след и разбрелись обратно по своим местам.
Спустя время мужчина дошел до переулка, в котором горели лишь два фонаря. Обшарпанные стены домов с облупившейся краской смотрелись как-то одиноко и пугающе. Здесь не мигали неоновые вывески, и лишь одна темная витрина какого-то старого семейного магазинчика, в котором торговали то ли булками, то ли дешевыми сладостями, отражала свет тусклого фонаря да мигающую лампочку сигнализации. Нис остановится, всматриваясь в темноту. Он пошел бы дальше, но резко почуял присутствие того, кому здесь не было места. Оно преследовало его, и теперь чародей, оказавшись в тишине, наконец, услышал шаги позади. Не поворачиваясь, он затянулся, вдыхая тяжелый дым, сжав сигарету тремя пальцами внутрь ладони. Он понял, что его заметили и целенаправленно зачем-то преследовали. Он догадывался, кто это мог быть – и совсем не был рад этому. Медленно выдыхая дым, мужчина услышал не то писк, не то хрип, и остатки дыма он практически выплюнул, не ожидая ни сказанного, ни того, как забавно это было произнесено. «И чего ей от меня надо?»
Иннис медленно развернулся, стоя к девушке боком. Он дождался ее и затянулся снова, держа сигарету на уровне груди. Дымок от горящего уголька не спеша поднимался вверх, въедливый сладковатый характерный запах оседал на одежде и волосах, едва не перебивая слабый аромат одеколона. Чародей перевел на незнакомку устало-презрительный взгляд, осмотрел ее с ног до головы одним движением глаз, подмечая все детали бурного вечера. И куда она дела тех парниш? Отшила? Убила? Убежала от них, ища защиты у… сидхе? Не важно, подумал Иннис, ввязываться в ее дела он не собирался. Наилучшим выходом для них обоих было разойтись и позабыть друг о друге навсегда. Только вот девчонка явно была иного мнения. Она как будто нашла то, что так давно искала: цель, которая ее будоражила, была прямо перед ней. Поразмышляв несколько мгновений о том, как она могла так быстро нагнать его, Нис, наконец, нетерпеливо выдохнул и бросил:
- Чего тебе? – и сразу, не дожидаясь ответа, бесцветно продолжил: - Аптека в противоположной стороне.
Снова взглянув на малефичку, он на миг скривился, как-то брезгливо выбросил сигарету, словно она какое-то время назад была в руках у девушки, от которой пахло всем, чем только могла пахнуть перепитая, закинувшаяся веселушка, неровными шагами вышагивающая из дешевого клуба. Ему хотелось спросить: «Что тебе нужно? Зачем пошла за мной? Что сделала с несчастными смертными?» - и добавить: «Ты долбанутая, раз преследуешь сида?», но сын Ллиара сдержался. Ему не было настолько любопытно, однако интерес, что заставило малефикара без страха пойти за потомком древнего народа, подтачивал хладнокровие и неприязнь, присущую всем, кому чужды были силы бездны. Насколько же этот мир изменился, чтоб перевернуться с ног на голову? Насколько же слабыми и беспомощными выглядели те, кто веками строили этот мир и поддерживали его, которые топили землю в крови, выпаивая ее от проклятой хвори? Давно люди не чуяли смердящего духа ужаса, утеряли память об Охоте и страхе перед силой, сметающей все живое и неживое на своем пути.
- Дойдешь сама.
Его перебил звук дальней сирены, невнятные крики и голоса издалека, как раз с той стороны, откуда оба так не подходящие друг другу незнакомцы пришли. Какой-то нечеловеческий вопль и глухие хлопки отвлекли Инниса, и он развернулся, глядя за спину девушки. Что-то подсказывало ему, что добром это все не кончится, и стоило бы хватать ноги в руки и незаметно смываться отсюда. Образ светловолосого мужчины начал плавно растворяться в слабой дымке ночной улицы, но не успел Терн сделать и шагу в мороке, как из-за угла выскочил человек в окровавленной одежде. В его облике слабо узнавался один из тех, кто некоторое время назад пожелал повеселиться с развалившейся на скамейке дамочкой в цветастой шубке. Иннис замер. Ему оставалось лишь догадываться, что с ним сотворила ведьма. Паренек сейчас мало чем походил на человека: весь в крови, отчего его лицо казалось почерневшим; он вопил, как взбешенное больное животное, разбрызгивая кровь вперемешку со слюной, неестественно передвигался, испытывая, должно быть, сильнейшую боль – однако сильнее этой боли в его глазах отражалась дикая, сумасшедшая ненависть. Такая, которую не может вызвать вселившаяся чернота, а та, что рождается в один миг в изуродованном сердце, затмевая собой разум, волю и даря последние силы лишь на одно – разорвать на куски того, кого свихнувшийся боялся до неконтролируемых действий организма в виде опустошенных желудка, кишечника и мочевого пузыря, но одновременно с тем вселяя цель уничтожить обидчика любым способом. Даже псиной вцепиться в горло и порвать зубами. После такого люди если продолжали жить, то никогда уже не становились прежними. Иннис не успел удивиться способностям девчонки: на такое не каждый был способен. Его внимание привлек предмет в руке несчастного.
- Попа-а-алась! – проревел бешеный – и поднял на удивление не дрожащую руку, целясь в незнакомку.
«Какого хрена?» - в тот момент Иннис, кажется, понял, что произошло, и почему за обезумевшим пацаном не следовала полиция. Поспеть за пулей было сложно даже сильнейшему чародею сидхе, в особенности за выстрелом, выпущенным внезапно даже для державшего оружие и на близком расстоянии. Тем не менее, Нису удалось скорректировать траекторию пули, и та продолбила кусок стены рядом с ним. Раненый парень удивленно округлил глаза, замечая фигуру позади виновницы праздника. Он рявкнул очередное ругательство, взмахнул оружием, затрясся словно в конвульсиях – и выстрелил вновь. Слишком быстро. Раз, два. Оглушенный чародей дернулся, не соображая, поддавшись простейшему инстинкту, и оттолкнул девушку.
«Какого хрена?!»
- А-а-а-врбл-брлбл-су-ука-а! – орало тело, распластавшееся на сыром асфальте, отброшенное на несколько метров с переломанной рукой. – Ты кто-о-о? Тварь, у… убью! У-у-у, а-гхх-аа!
Визжала машина, в которую угодила еще одна пуля. Снова голоса перепуганных людей. Все это так сильно раздражало…
- Ты… Ты!.. – сквозь зубы рявкнул Нис, глядя на ведьму, и беспомощно выдохнул, пробормотав:  – Невероятно.
На левом рукаве дорогого пальто красовалась рваная уродливая дыра, ткань быстро пропитывалась кровью. Вышедший из себя чародей сам не мог понять, что больше из всего этого его расстраивало: пропущенная пуля, испорченная одежда или вся ситуация с девчонкой и ее жертвой в целом.
- Скройся, - злобно зашипел он, сгорбившись от злости и негодования.
[AVA]https://image.ibb.co/kF8axF/2.jpg[/AVA]

Отредактировано Иннис ап Ллиар (09-08-2017 04:57:30)

+2

6

[STA]VVITCH2000[/STA][AVA]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/AVA][SGN]

И не понять мне бренным слухом,
И косным не постичь умом,
Каким она там будет духом,
В каком раю, в аду каком.

https://a.radikal.ru/a25/1801/5e/5cab0428fb92.gif

[/SGN][indent] Глубокий вдох отзывается болевым эхом где-то внутри, чувствуя как оседает на рецепторах гребаная хвоя, смотреть в глаза незнакомцу и видеть в них глубину леса, слышать шелест листьев в кронах древности, смех множества голосов, музыку - не срывающуюся на вопли восьмибитовой рапсодии под ядовитый неон, режущий сладковатый дым, томно изливающийся под потолок ночного клуба, а слышать живую, неискаженную руками примитивизма мелодию старого мира - чужого и потому изначально преданного, изгнанного из их плана идеальной жизни, где технологии заменяют душу, и поколениями люди корчатся в передозах и запоях. Все это действует на нервы, резонанс порождает пагубную фальшь, помогающую отгородиться от тоски бетонной стеной до самых звезд, где молчаливые спутники режут вакуум, нарезая круги по орбите.
[indent] Взгляд оценивающе выхватывает мельчайшие детали, внимательно проходится с ног до головы незнакомца, сотни раз попадая под перекрестный огонь - два самоуверенных эгоиста застыли в мизансцене старинного театра посреди захлебывающегося в агонии мира. Дым от чужой сигареты щекотливо просачивается в легкие, пока мысли где-то совсем далеко, в коралловых пещерах, глубоко-глубоко под толщей ледяной соленой воды и тоннами вулканических камней, а тело тяжелеет, наливаются кровью конечности, вновь ощущающие реальность. Былая неправдоподобная легкость от слабости отступает спокойным морем, повинуясь фазам луны. Сеидхе говорит с раздражением, но его голос перебивается щебетом лесных птиц и шепчущим в кронах деревьев ветром. Ярость врагов клубится там на горизонте - тех, что мы оставили подыхать, и вспышки ночного города пролетающими огнями машин ослепляют пространство. Хелен теряется в реальностях, запутываясь в нитях параллельных миров, в который мечтала бы когда-то обнаружить себя с чистым, незапятнанным кровью листом в руках. Предсказуемо, и потому непозволительно. И мысли через какое-то время возвращаются в привычный поток сотрудничества с демоном, в настроении которого острым краем режет осторожность, а некая озлобленность отрезвляет любое желание постоять тут подольше/съязвить/послать или как-то по иному поломать косточки чужой психике.
[indent] - В аптеках нет сигарет, боюсь, - только и остается нам, подавленным жизнью и подавившим ее саму еще в начале времен, почти что хрипящим шепотом, постепенно обретающим силу низкого голоса.
[indent] Ночь в самом разгаре, и мы ей соответствуем, отдавшись всецело ритму обновленной жизни, вспоминая через сколько времени нам опять предстоит “умирать” - неоцененным при жизни шедевром или каким-то шлаком в подворотне, сгнобленным выпивкой и героином. В любом случае, это будет замечательный финал мыльной оперы с хреновыми друзьями со всех сторон. Твари будут сидеть со скорбным великолепием своих дорогих черных шмоток на церковной скамье, пока пустой гроб будет ползти в адское пламя на плечах механизмов. Огромные шляпы, перчатки, черные чулки, шпилька и гротеск обтянутых в шелк и парчу фигур. Алая помада на бесстыжих губах, что многократно отпечатается на то и дело подносимом платке, словно бы кто-то действительно сожалел и пускал слезу. О да, ее похороны будут столь же роскошны сколь фальшивы, с пустой коробкой посередине, с пустыми сосудами вокруг него. Виновница торжества же будет далеко отсюда, на другом куске континента, у белоснежных пляжей тянуть вязкий смузи через трубочку, улыбаясь солнцу улыбкой новорожденного. И вновь мысли не там, где надо - живут своей жизнью, оголтелые твари, греются под сотнями солнц и дышат дымом миллиардов сигарет, и хочется шипеть сквозь зубы на рухнувшие от никотина легкие, будь бы оно так. Но нам отдана вечность на растерзание, и организм, несносимый веками, благодаря всего лишь одному смелому, пусть и не до конца обдуманному поступку.
[indent] Она уже готова протянуть руку за непрозвучавшим еще вынужденным предложением сигареты, словно бы в ответ на искривленное выражение лица посмотрите какого франта в полуночном переулке, который, вместо того,чтобы схватить презираемое им создание за шкирку и хорошенько встряхнуть, лишь остается в попытках язвительно ретироваться с места таких неправдоподобных для какого-то там 16 века событий. Идиотично. Потрясающе. Рев сирены, как лязг ключей, отваряющих мрак темницы. И снова голоса, потусторонние звуки - все это звучит слишком претенциозно в и без того надорванной обстановке, дает толчок вперед, и Хел отвлекается, собираясь уже схватить Древность за его ладно скроенное пальто, острыми когтями впиваясь в плотную ткань, не выпуская, ожидая ответа. Ответа на миллионы не прозвучавших вопросов - тех, что она собирается задать всю свою сознательную жизнь. Но диалог, которому не суждено было родиться, прерывают, и слишком поздно разум осознает тревожный набат голоса Маттео, эхом разлетающегося по осколкам мыслей. Сколько он уже бьет тревогу? Минут пять? Она разворачивается, почти что сразу успевая в мареве недавнего наркотического опьянения заметить литры крови, размазанные по человекоподобной фигуре с пистолетом в руках. Всплеск потоков воздуха и дикие вопли оглушают сладким взрывом, который едва не выпотрошил ту страсть, что было зажглась внутри нее. Выстрел уничтожает воздух вокруг, просвистевшей пулей закладывает уши, одновременно рождая ненависть к очередной сущности, что решила порушить все недальновидные планы на корню. О боги, им когда-нибудь надоест?
[indent] Ей остается лишь только отшатнуться, чтобы в то же мгновение получить новый толчок, вестимо физический, с новым вектором падения куда-то вбок, в уже “раненую” стену. Неудобная обувь в такие моменты играет злую шутку, а адреналин в своих остатках не способен сотворить нечто незаурядное, вроде спортивного и аккуратного перемещения из опасный зон, и ноги, заплетаясь, роняют тело на грязный асфальт - успей только вовремя подставить руки и ободрать коленки вместе с черной лайкрой “15 den”. Нет, ну сегодня точно какой-то праздник, и хочется, оскалившись, брызжать слюной на такую несправедливость. Магия момента играет так, что словно проживаешь полжизни в подобном состоянии - в полете вниз, в осознании надвигающейся боли, в остроте шершавой поверхности асфальта, что впивается в ладони в то самое мгновение, когда они соприкасаются с землей, в запахе сырости, врывающимся в ноздри. Окружающая гниль щекочет нутро, неприятные ощущения от саднящих коленок, ожидание следующего выстрела - теперь уж точно в цель. Вселенная уничтожает своих детей чередой событий, причинно-следственных связей, законами логики. Надо было не оставлять выживших. Педаль тормоза провалилась. Поздно сопротивляться.
[indent] И тем не менее, мир наконец-то заткнулся на подобные поступки, и Хелен, отползает ближе к стене, прислонившись боком, недовольно щурясь прикладывает пальцы к бьющимся в агонии вискам, ловя ощущение, что оттуда готовы выпорхнуть стаи черных птиц.
[indent] Маттео вновь вещает, теперь уже о безопасности - его успокоение расползается по всему телу, даруя мышцам окончательную слабость и огромное, магнетическое желание врасти в землю и сидеть на этом асфальте всю оставшуюся жизнь, наблюдая за пролетающим мимо миром. Но, разумеется, такой роскоши нам не позволено, и скрипом ржавых мышц под кожей, фокусом ожившего зрения и потусторонними звуками, мы возвращаемся к столь ненавистному, но столь же необходимому миру, чтобы понять финал и его цену. Хватает секунды, чтобы все осознать, и туго натянутая шкура самообладания рвется с треском, обнажая дикий безобразный смех, лязгом стали рассекающий повисшую было тишину, а затем вопли той твари, что некогда была человеком.
  [indent]Первая кровь. Похоже, для всех неожиданность, и где-то плачут боги,посылая землетрясения невинным в наказание. Но здесь и сейчас эхо чужой агонии все еще бродит по улицам, заставляя двигаться дальше и отвечать на реплики тех, что так ненавидят искаженность.
[indent] - Боюсь, это не будет так просто, - окончательно севший голос звучит слишком машинно-констатирующе, слишком картинно в столь чернушной обстановке, под аккомпанемент автомобильных и людских воплей по всем меридианам, что расползаются из эпицентра только что случившегося, можно сказать, социального взрыва. Сгорбившейся фигуре хочется ответить лишь плевком в душу, припоминая все упомянутые аптеки, но мы ведь всегда были совестливыми деточками, ответственными за свои и чужие поступки. Остается медленно встать, театрально поправляя съехавший с одного плеча мех, пошатываясь оказаться вновь рядом с чародеем, очередной раз протянуть руку “типа” помощи, делая вид, что соображать в медицине - наш конек, но на самом деле на все сто процентов ожидая еще одного неприятного прикосновения с асфальтовым покрытием, лишь бы только чужая рука толкнула в нужном направлении.
[indent] - Спорим, щас речь пойдет об аптеке, - облизнув обветрившиеся губы, в упрямстве своем вскинуть подбородок, в напряженности взгляда лишь одно желание - не выглядеть слабой. И, если уж умереть, то обязательно держа спину прямо.
[indent] Но пока мы расправляем перья, вселенная кричит голосами восторженной публики в 5д кинотеатре, кто-то спешит сюда сквозь плотный мрак улицы, осторожно как зверь - любопытный зевака или же коп с пальцем на курке - фигура, готовая пошатнуть воцарившееся было равновесие универсальна и ненавистна в плане своей исключительной бессмысленности, ведь все уже, вроде, получили по заслугам. Но кому тут что докажешь.  [indent] Пора искать пути отхода.
[indent] Кровь в чужих венах гремит падающим стволом дерева с почерневшими листьями, треском коры, потерей ощущения почвы под ногами и ориентации в пространстве. Секунды полета над землей запоминаются надолго, если ты не птица и не умеешь летать. Если рожден ползать и рвать колени о мостовые.

Отредактировано Хелен Магвайр (29-01-2018 23:26:56)

+2

7

[STA]Племянник чародея[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/t/uUDfZ.png[/AVA]
[SGN]Мир искрошенный в строки газет.[/SGN]

[indent] Город был беспросветно сер и полнился горькой глыбой горя, липнущим к зубам дымом потерь, лопающим барабанные перепонки безмолвием потерянных душ. Сон в нем не приносил желанного, многие годы желанного, отдохновения, а бодрствование — не дарило радости. Почти не дарило. Потому что в городе, как среди густых и черных грозовых туч — жило солнце. Подобное тому древнему божеству, для которого бонзовые люди с рубленными лицами поднимали камень за камнем в тщетной попытке оказаться хоть немного ближе. Так же, как тогда — единственной жертвой ему — сгорающее в диком пламени сердце.

[indent] Лиан не собирался просыпаться столь рано — ещё даже толком не стемнело, и закатные лучи, лениво проползая сквозь щели в плохо задернутых шторах, щекотали спину и ноги. Но кто-то весьма настойчивый выжимал до упора кнопку звонка в его маленькой квартирке на пятом, самом верхнем этаже дома, на первом этаже которого разместил свой магазин чудаковатый книжник. Противный звук ввинчивался в уши, и Лиан, недовольно дёрнув кончиками этих самых ушей, сполз с постели и не озаботившись одеванием — наверняка это одна из подружек, которых сеидхе цеплял, как бестолковый пёс клещей на лесной полянке, — дошел до двери. И почти уже открыл. Но что-то все же насторожило не до конца ещё проснувшегося сына Артегала, так что дав себе труд вспомнить нужные слова, он поинтересовался, кто же именно пытается доломать старенький звонок. И получив ответ, мигом проснулся. И дверь открыл только через пару минут, когда задрапировался в просторный халат. Звонивший к тому времени уже начал дверь выламывать, судя по следам, которые мимоходом отметил сеидхе, распахивая оную дверь и цепляя на лицо в достаточной мере приветливую и сонную улыбку — ломать начали снизу, стальными набойками изящных каблучков.
— Адара, солнышко, какими... — начал было Лиан, но ощутимо получив в живот маленьким, и оттого особо твердым кулачком, выдохнул и немного согнулся. — То есть... Мисс Терн, что-то случилось?..
— Пока нет,— хладнокровно сообщила девушка и небрежно бросив фисташковый плащик куда-то в сторону рук Лиана, процокала в направлении кухни. — Но случится, если ты через пару минут не соберёшься. Папа выбрался в город, — последняя фраза была наполнена трагизмом. Несколько преувеличенным, на вкус сеидхе. Чего вот Нису с книжками не сиделось? Лиан тоскливо вздохнул, нервно дернул ухом на донесшийся из кухни грохот, пристроил фисташковое чудо портновского искусства на вешалку и ушел одеваться.

[indent] Минут через пять он, сидя за стойкой на кухне, в очередной раз убеждался в том, что кулинарные таланты Адара уноследовала от отца. И вот попробуй откажись от этих изысков. Нерешительно ковырнув вилкой то, что возвышалось у него на тарелке, он все же решил поинтересоваться, что ж такого библиотекарь уже успел натворить.
— У меня предчувствие, — невозмутимо сообщила Адара и с удовольствием осмотрела единственный не пригоревший тост. — Очень зловещее предчувствие, — увенчав тост горкой персикового джема — и как нашла, Лиан же прятал! — она хрустнула получившимся сооружением и очаровательно улыбнулась. И глазками ещё хлопнула, что уж вовсе не сулило сыну Артегала ничего хорошего.
— И где его можно найти, у тебя тоже... предчувствие было? — обречённо поинтересовался сеидхе, предварительно протолкав в себя изрядную порцию того, что было гордо поименованно омлетом. Он уже понял, что этим вечером себе не принадлежит, но решил, что выяснить хотя бы примерные масштабы бедствия лишним не будет. Адара попыталась испепелить его взглядом, получила обратно абсолютно идентичную своей невинную улыбку и повела плечиком.
— Я прицепила ему маячок, — на стойку лег небольшой экранчик. Отдвинув в сторону тарелку, Лиан внимательно рассмотрел карту с мигающей точкой и понял, откуда взялось зловещее предчувствие. Двое, что Нису могло понадобится в том районе? Какой-то невыявлнный ранее букинист?.. Придется брать с собой ножи. И пистолетом давно пора обзавестись. "Старый дедушка Кольт, был весёлый... И светошумовую в задний карман. Две." От размышлений его оторвала Адара, которая, оказывается, пыталась ему что-то ещё втолковать.
— ...И поэтому я еду с тобой, — победно заключила она и ухватила ключи от машины на долю мгновения раньше Лиана. И руку за спину спрятала. Стукнув пальцами по стойке, сеидхе выдохнул — не ругаться же с ней, — и пошёл к выходу, подбирая по дороге ножи и куртку.
— Милая... То есть, мисс Терн, Вы останетесь в лавке. Почитаете какую-нибудь заумную книжку. Из тех, что Ваш папенька прячет под стекло и запрещает на них даже дышать, — у самой двери он обернулся к совершенно беззвучно шедшей за ним Адаре — как у нее так получается на этих железках?.. — и обезоруживающе улыбнулся. — И будете держать со мной связь. Что если Нис уже давно нашел и выбросил твой маячок, и пока я буду мотаться по всяким подозрительным местам, он преспокойно вернётся сюда, а? Ты же не забудешь мне позвонить, как в прошлый раз? Давай, — он протянул руку за ключами. — Можешь ещё поцеловать на дорожку, — Лиан наклонился, получил ключи и болезненный щелчок по носу, фыркнул и сбежал из собственной квартиры.

[indent] Вечерний город встретил серебристый Citroen DS мелкой моросью и липким туманом, сквозь который с трудом пробивались неоновые отблески рекламных щитов. И среди этих инфернальных отсветов, среди обрывочных мелодий страдающих душ, сеидхе не хотелось никого искать. Ведь можно же тоже забыть. Да и свои дела у него имеются... Он попытался представить, как объясняет все это обладательнице светлых глаз, светящихся тихим упрямством, и со вздохом вырулил в сторону нужного квартала. А потом он услышал первый выстрел...

[indent] Дальше он действовал на инстинктах — и когда отыскал сородича, и когда почти пинками волок его к машине, и когда запустил маленький вихрь замести все возможное следы. И дал себе труд подумать только когда решал, что делать с малефичкой — стойкую вонь ахтаэ не заглушить духами.
— Опять ведьма, Нис? И где ты их находишь... — зажав платком рану в плече дракона, он впихнул его на пассажирское сидение. — Не угваздай мне обивку, — с женщиной надо было что-то делать — живой свидетель на месте стрельбы им нужен был меньше всего Проще всего — добить конечно, но хванны знают этого книжника, вдруг он расстроится, а Лиан будет виноват. Надуется ещё на ближайшие лет десять. А потому рывком поймав чумазую девицу за руку, сеидхе наскоро спеленал ее чарами и засунул на заднее сиденье. И услышал вой полицейской сирены.
— Если копы упадут нам на хвост, разбираться с ними будешь ты, — сообщил он Иннису, выруливая из переулка. — Во что ты опять вляпался? — поинтересовался Лиан, направляя машину в сторону, прямо противоположную уютному дому о пяти этажах. Он скорее руку сам себе откусит, чем потащит носительницу скверны туда, где живёт Адара.
— Кстати... — нужный номер ответил сразу, — Да...да, нашел... Нет, он в порядке... Ничего я не вру!.. — он на миг прикрыл микрофон пальцем, — Иннис, у тебя там где-то маячок... Что?.. Ничего я ему не говорил, он сам догадался!.. Выпить едем... Ага, все потом... — телефон отключился и сеидхе выдохнул. — Придется мне на недельку уехать из города... Так что там у вас стряслось? — он глянул в зеркало на пассажирку на заднем сидении и вздохнул. Как только в жизни сидов появляются носители демонов — ничем хорошим это не заканчивается.

Отредактировано Лианнан ап Артегал (08-01-2018 03:53:29)

+2

8

«Почему, почему она все еще здесь? – думал Иннис, внезапно отыскав себя в каком-то неожиданно нахлынувшем мареве, будто ласковые, но одновременно зудяще-колючие волны раскачивали его тело, обволакивая иллюзорным теплом. – Что ей нужно от меня?» Вряд ли ведьме хотелось поблагодарить сидхе за спасение ее жизни. Впрочем, сам Нис начинал уже сомневаться в правильности своих поступков. То, что находящаяся рядом с ним язва на каблуках не была причиной бед в городе – не тех, по крайней мере, которые так сильно беспокоили остроухого – было совершенно очевидно. Влезать же в дела мелефикаров и их темные мысли он не собирался: они не лезли в его, он не станет отвечать за их поступки, даже если из прихоти демонов погибали люди. Глядя на орущее тело, Иннис почему-то сомневался, что тот не заслуживал наказания.
Сидхе не очень приветливо зыркнул на дамочку и выпрямился. По всей руке разливалась ноющая, весьма и ну очень неприятная боль, словно в плече застрял не кусок металла, а ядро размером с яблоко. Казалось, все внутри рвется, рука не слушалась, и чародей с какой-то опаской поглядел на пальцы, с которых уже начинала струиться кровь. А нет, шевелятся. Только становится еще больнее.  Даже запах этой девицы раздражал Инниса… Не говоря уже о том, как несло от нее противной аурой, которую дракон стерпел бы, если бы малефичка была хоть чу-у-уточку молчаливее и совсем немного более дружелюбной. «Аптеки? Ах, да… Вот мерзость». Светловолосый скривился не то в полуухмылке, не то демонстрируя желание обблевать всю эту сияющую, выпендривающуюся дешевизну, которая продолжала нарываться, хоть прекрасно знала, кто перед ней. Или потому и рвалась покрасоваться перед сидхе, что не представляла до конца, кто именно этот сид?
- Спорим, если сейчас не заткнешься, речь пойдет о твоих похоронах, - хрипло отозвался сын Ллиара, замечая боковым зрением знакомую фигуру и моментально переключаясь на неестественно плавно текущие мысли о том, каким образом племянник короля так быстро смог их отыскать.
Каждая капля крови, жадно пожираемые тканью мокрого и отвратительно липкого уже от нее пальто, казалось, отнимала силы у мужчины. На чародея нахлынула какая-то зудящая усталость, ноги еле волочились, и Иннису стоило некоторых трудов не споткнуться от пинков Лианнана, пока тот тащил его к автомобилю. Он попытался было сопротивляться, мямля что-то следах и том, что нужно избавиться хотя бы от его крови, но молодой сид и без того хорошо знал свою работу. Нис очень сомневался, что Лиан был согласен с подобной ролью, и ему даже было стыдно за все это… Потому он все ж заткнулся и послушно сел в машину, держась за рану и пыхтя от боли.
- Угу, - тихо ответил Владыка Речей. – Само как-то выходит…
Светлые длинные волосы давно уж запачкались в крови и свисали мерзкими сосульками, то и дело норовя прилипнуть к шее. Пока Лиан был занят ведьмой, Иннис совестливо оттирал рукавом кровь с сидения: черт с ним, с этим пальто, все равно придется выбросить – хотя бы из-за того, что драгоценная Адара устроит очередной ор по поводу приключений папаши. А вот за обивку отвечать придется посерьезней…  Странно вообще было, что Иннис – сам Иннис, о, великие Двое! – так трепетно ко всему этому относится.
- Не упадут, - устало и как-то хмуро ответил библиотекарь, естественно, наколдовав иллюзию высшего качества напоследок. – Я не виноват, оно само.
Это был настолько детский, тупой ответ из уст сеидхе, что самому дракону стало смешно. И если бы не кровоточащая рана, он, быть может, и посмеялся бы сам над собой, но желания как-то не было. Уронив голову на подголовник, Нис всматривался в ночные огни, проскакивающие за окном уезжающей машины, временами морщась от пульсирующей боли, то и дело укалывавшей все больше, словно туповатый штырь проталкивали каждый раз еще глубже в тело. То ли эти быстрые огни усыпляли мага, то ли та боль, то ли потеря крови, но в конце концов он начал поддаваться навязчивой дреме и уже не совсем понимал, что происходит вокруг. Дернувшись от голоса Лиана, который доказывал кому-то что-то по телефону (спустя пару секунд Иннис, конечно, понял, кому звонил племянник короля), он повернул голову, сперва глянув на водителя, а после на ведьму. «Ну какого хрена…» В какой-то момент Иннис даже поверил, что все это ему привиделось, но нет. Увы. Прямо-таки УВЫ!
- А? Что? – чародей завертел головой. – Мая-что?.. Вот гадина, - зашипел он, сообразив, о чем речь, и вытащил – с некоторым трудом, надо сказать - здоровой рукой спалившую его местонахождение штуковину.
- Даже не знаю, что и думать, - он задумчиво вертел маячок в руке. – С одной стороны – что это за фигня? В плане, следить за отцом… С другой же, если бы не он…
Иннис помолчал. Предмет в его руке запачкался в алый. Мужчина сосредоточенно вглядывался в вещицу, будто пытался разглядеть в ней смысл жизни, но спустя непродолжительное созерцание раздавил маячок и вернул его в карман. На вопрос Лианнана библиотекарь пожал плечами, обдумывая, как ему ответить. Если точнее, он сам пытался понять, что произошло и как вообще подобное могло случиться. И кто виноват. И в какой яме теперь зарыть эту дамочку. В каком лесу... А может, проще утопить? Или все ж не стоит… А главное: он так и не нашел того, кто создал проклятый туман.
- Я… гулял, - соврал Иннис, лениво выговаривая слова слегка заплетающимся языком. – А она прицепилась ко мне. Ненормальная какая-то. Кажется, она под наркотой. А потом вылез этот…
Чародей умолк. И ведь не просто так тот одурманенный ненавистью человек пытался пришить ведьму. И что заставило его не бежать прочь, спасая свою жизнь, а стать, проще говоря, смертником? Смутные догадки беспокоили мысли Инниса, и он повернулся к пленнице, поморщившись от сильной боли в побеспокоенном плече.
- Ты что с ними сделала? – холодно и неожиданно очень четко спросил сидхе так, что по его голосу было ясно: лучше ответить честно и подробно, иначе идеи экзорцизма придутся магу весьма по душе, причем вероятно, прямо в авто и без остановки движения.
[AVA]https://image.ibb.co/dapr4v/image.jpg[/AVA]

+2

9

[STA]VVITCH2000[/STA][AVA]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/AVA][SGN]

И не понять мне бренным слухом,
И косным не постичь умом,
Каким она там будет духом,
В каком раю, в аду каком.

https://a.radikal.ru/a25/1801/5e/5cab0428fb92.gif

[/SGN] Бессонные ночи высыпаются по утрам, но нам теперь едва ли что-то светит в этой области.
[indent] Кровавое пятно расползалось прямо перед глазами, превращаясь не то в крылья бабочки не то в подсвеченные алым облака на закате. На закате времен, например, когда демоны спокойно бороздят улицы в обличье людей, набрасываясь и растерзывая одиноких полуночников. Затем уползают в туман, как будто тот дает им силы и заметает следы в случае чего. Туман, заглушающий их вонь. Никому нет дела - весь цивилизованный мир, представленный сильными, списывает это все на разборки местной мафии или на парочку маньяков, любящих орудовать ржавыми лезвиями кухонных ножей.
[indent] Сегодня тумана нет, но есть убитые - растерзанные слегка и своими же поступками. Закон кармы работает отменно, если перешел дорогу малефикару. Мир выгодно сошел с ума и потерял всякий страх, наивно думая, что древнее ушло на странице мифов и только. Какая сладкая и надуманная ложь, позволяющая нам также выйти из заезженных веками рамок под условия новой свободы. Мы тоже хотим рубить с плеча неуместные речи сеидхе, которые с некоторых пор тоже научились превращаться в гаденько-желчные вместо того, чтобы их создателям просто прихлопнуть надоедливое насекомое и идти дальше. Хелен очередной раз усмехается такому несоответствию того, что происходит - тому, чему учили.
[indent] - Ну да, убивать невинных у вас в ДНК.
[indent] То, чем мир жил целый период времени стало казаться чем-то ужасным и неправильным, чем-то, что не должно было случиться. Теперь же - мешанина и путаница в иллюзии нового порядка. Надо все разложить по полкам, перед этим картинно смахнув пыль со страниц, ставших красивой историей - о нетерпимости, ненависти, кострах и кровавых охотах. “Прекрасное было время” - скажут иные, но для Хелен Магвайр “прекрасное” наступило сейчас. Оно вошло безнаказанно в давящий мрак обветшалых стен через разбитое стекло окон, уверенной поступью прошлось по горизонту, втоптав в землю грядущие опасности, взяло за руку и вывело к солнцу. Даровало на какое-то время новые смыслы, которые затем посыпались из рук порванным жемчужным ожерельем, ударившись о плитку пола сотни тысяч раз, с красивым звуком укатились под кровать, комод, журнальный столик, потерялись среди одежд. Но Магвайр и на это вдруг стало пофиг уже давно. Все чаще взгляд обволакивает приятная алкогольная дымка, зрачки уходят под верхнее веко, не успев еще то закрыться, а дыхание успокаивается в почти смертельный ритм. Коротает сутки, заперевшись в роскошном мире своих апартаментов с панорамными окнами и шикарным видом на искаженный, парализованный технологиями мир. Она его любит, где-то на границе сознания и подсознания, прижимает к сердцу воспоминания, как любимую игрушку детства, которую так не щадит ненавистное время. Время, время, снова время. Оно меняет все.
[indent] Сегодня новая вспышка слегка преломила его ход, поддавшись соблазну, мы мгновенно среагировали на поток свежего воздуха, подставив лицо. Захотелось, как в старые добрые, доказать свою правоту разговорами - только уже чувствуя себя в куда большем преимуществе, чем эти обитатели мифов, до которых было не достучаться во времена нашего рождения.
[indent] Все еще чистый рассудок среагирует на внезапное появление еще одного такого словами демона:
[indent] - Еще один - в комплекте идут.
[indent] Делать шаг в сторону и вообще куда-то деваться - бессмысленно и невозможно. Все происходит слишком быстро, течение слишком сильное - истощенной физической оболочке не совладать. И вот мы уже сидим в машине в коконе сидских чар, мечтая вырубиться на законные сутки, и чтобы никто не трогал, затем - открыть глаза и обнаружить себя дома или хотя бы на опушке леса, но только лишь подальше от всего произошедшего и живых ходячих напоминаний этого самого.
[indent] Противная организму сидская магия и схлынувшее было напряжение пробили тело на дрожь - неприятный бонус ко всем тридцати трем удовольствиям, пока Хелен молча и с ледяным презрением наблюдала за суматохой остроухих, небось успешно закосивших под моделей и под жертв пластики. Приходилось внутренне бороться не только с раздражением, но и со сном - решившим взять, наконец, сознание в тиски и дать этому жалкому миру того, что он так жаждет. Результатом борьбы - прибавившаяся головная боль и снова дикий озноб синюшных с алыми разводами коленок. Не смотря ни на что, вырываться из “плена” особого желания не возникало - за неимением сил ведьма продолжала делать вид, что все еще связана чарами, на самом деле собираясь обратно по жалким крупицам для очередного «гиперпрыжка», который мог бы стать для нее, очевидно, последним или погрузить в долгую болезненную отключку, после которой частичная и временная парализация - не самый плохой исход.
[indent] На какой-то момент вся движуха с переездами затихла – слышно было только гулкий звук мотора да шелест шин. Мерцание лампочек превратилось в светящиеся ленты, летящие вдоль дороги. В ноздри забивался запах старого салона и пролитой крови. Сил на то, чтобы внимательно на все смотреть и изучать – не было и, последовав примеру своего “спасителя”, Хелен откинула голову назад, отключая карпетовый потолок. Сознание погрузилось в мутную воду, растворилось в моментах истории, добытых из подкорки. Замечательно тошнотворная идиллия, пока чужие голоса не разрушает ее.
[indent] Сморщившись, наблюдала за хаосом телодвижений и возгласов, возникших рядом с ней.
[indent] Да там целый поселок.
[indent] Сидское отродье.

[indent] Хелен, напротив, не питала каких бы то ни было чувств, даже мимолетного интереса - мысли плавали где-то на самом дне сознания, пока мозг старательно пытался уйти с полигона благо слегка заплетающиеся речи пассажира рядом являли собой идеальное музыкальное сопровождение до тех пор, пока в оркестре что-то неприятно не тренькнуло, уводя мелодию чужого внимания к нашему спокойствию и отрешенности.
[indent] "О, Бездна"
[indent] Услышав вопрос, ведьма открыла глаза, очередной раз видя перед собой тот же самый потолок с теми же самыми царапинами, то и дело высвечивающимися пролетающими мимо огнями.
[indent] - Ответила на их призыв. Они хотели поразвлечься - мы прекрасно развлеклись, разве нет? - слова давались с трудом и тихо, внезапно осипшим голосом и, съедаясь на окончаниях. В целом манеру ответа можно было назвать равнодушно-ленивой, словно бы никто не достоин был спрашивать ее о чем-то сейчас. Именно так она и считает и наклоняется вниз, потирая ноющие виски с гримасой недовольства на лице. Сознание опять просыпалось, обнажая неприятные ощущения, что поделать.
[indent] - Я бы с удовольствием поболтала, но, боюсь, не буду сейчас в состоянии ответить на все ваши животрепещущие вопросы. Созвонимся на неделе? - тактика навязывания своих реалий. Если вспомнить, какой сейчас век, может прокатить. Отвлекшись от созерцания резинового коврика, очередной раз поймала взгляд пассажира рядом, разрывая губы в - без сомнений - доброй улыбке, перекрестись.

Отредактировано Хелен Магвайр (29-01-2018 23:27:09)

+2

10

Ну конечно, чего он еще мог ожидать от обдолбанной ведьмы? Вразумительный ответ? Честный ответ? Или дрянь, которой она обожралась, начисто избавила ее от понятия осторожности? Дураку и море по колено, а этой ведьме, похоже, сидхе – как дети малые: безобидные, милые и согласные на все ради конфетки. Хорошо хоть, что она не стала притворяться невинной и обиженной жизнью, иначе Иннис решил бы, что сбросить ее с ближайшего моста было бы лучшей идеей этого вечера и благородным поступком по отношению как к нахалке, так и ко всем, кто имел несчастье быть с ней знаком.
Огни, проносившиеся резкими всполохами, скользили по лицам, искажая их и на мгновение превращая острые черты в подобие пугающих масок. Терн закатил глаза, совершенно не стесняясь открыто показать нетипичное ему раздражение. Развлечение было так себе, и он все еще не мог поверить, что причина столь увлекательного приключения с попыткой скрыться с места преступления сидит рядом с ним и огрызается, будто боги, проявив невиданную щедрость по отношению к отбросу, наделили ее благословенным бессмертием. Вся эта ситуация казалась слишком комичной и похожей на сон, участники которого, как в театре, сильно переигрывали.
- На ужин пригласить хочешь? - хмыкнул сидхе, выждав какое-то время и оценивающе глядя на Хелен, а после, словно разочаровался в ней, отвернулся. – Прости, ты не в моем вкусе. Но если тебе нравятся остроухие, мы можем прицепить пару силиконовых ушей кому-нибудь из твоих дружков. Уверен, он будет в восторге, и вы, закинувшись на пару, сможете сыграть в эльфов.
Он ухмыльнулся, хоть никогда не отличался каким-либо выдающимся чувством юмора или хотя бы внятным его подобием, соответствуя весьма емкому описанию библиотекаря-зануды. Звание это, однако, не мешало Иннису время от времени попадать в нелепые ситуации, подобно этой, и находить проблем на свою голову. Впрочем, не только на свою, как оказалось.
Ему самому было не очень весело от происходящего, но отпускать ведьму сейчас он не хотел: были вопросы – и сид непременно желал узнать на них ответы. Вполне возможно, эта встреча не была случайной, а если и так, в какой-то мере ее можно было бы посчитать подарком судьбы. Не самым приятным, но, надеялся чародей, хотя бы в чем-то полезным. Не то чтобы ему составляло труда найти кого-то подобного этой дамочке, но развязный стиль жизни и болтливость оной могли оказаться полезными в его деле. Вряд ли эта девчонка согласится так просто выдать нужную информацию, однако сын Ллиара готов был отступиться от принципов и «заплатить» ведьме – ее жизнью или даже приближением к смерти, подкинув, скажем, пакетик с содержимым, которое может ее очень заинтересовать. Правда, сперва его нужно как-то добыть, а в этих вопросах «правильный» книжник был не так хорошо осведомлен. Знал бы, что пригодится, позаботился бы заранее, но, как говорится, нужные знакомства случайны и происходят в неожиданный момент. Оставалось вопросом, случится ли этот момент сейчас.
Рука болела все сильней, и в попытке приглушить боль чародей уперся затылком в сидение, прикрыв глаза и прикусив губу. Он пытался отвлечь себя какими-то мыслями, но перед глазами все крутилось. Или то был эффект от проносившихся за окнами авто фонарей и редких вывесок… Вскоре пространство вокруг дороги стало темнее. Пропали часто натыканные постройки и магазины, не мелькали вывески забегаловок и баров, а спустя еще какое-то время они выехали к тихой, но приветливой заправке на выезде из города. Старая сломанная вывеска аптеки мигала вразнобой, и где-то там за прилавком клевала носом женщина, по виду которой можно было сказать, что ей не привыкать к ночным покупателям с внезапными «болезнями». Подходящий тип для проблемы Инниса. Пока Лианнан ходил за пакетом первой помощи раненым, Иннис, оставшийся «сторожить» малефичку, опустил окно и закурил прямо в машине, явно наплевав на то, что племянник короля устроит ему вынос мозга за испорченный идеальный аромат старого автомобиля. Полудракону было уже как-то все равно: и обивка снова заляпалась, и мысли путались, и хотелось просто спать, но было нельзя.
- Кто из ваших устроил этот цирк с дымовой завесой? – безо всяких прелюдий спросил Терн, подрагивающей рукой убирая от лица наполовину скуренную сигарету и выдыхая густой дым.
Лиана не было слишком долго, а вокруг автозаправки воцарилась тишина, словно они отъехали от города километров на пятьдесят в пустырь.
[AVA]https://image.ibb.co/dapr4v/image.jpg[/AVA]

+1

11

[indent] «О, Бездна» - вот, что стоило произнести сотый раз за вечер, стараясь хотя бы мысленно унять гудящую волну боли в висках ну или вымолить у вселенной скорейшую остановочку у аптеки. За обезболивающем, конечно, рванет не она, а кто-нибудь здоровый, водила-сид например, возникший из неоткуда и неожиданно вовремя. А так бы валялась еще полночи в подворотнях, пока под белы рученьки и в больничную койку, затем недолгое спасительное забытье, чтобы открыть глаза и автоматически оказаться в одной комнате со следователем, пропустить мимо ушей уйму тупых и одинаковых вопросов, читай предсказуемых, сто раз за «сеанс» попросить стакан воды и тормозить нещадно, все это время не совсем понимая, какой сейчас век и планета, и не колонизаторы ли мы других миров. Все эти картинки сменяются в голове, словно засвеченная пленка в полароиде.  Вспышка раз, вспышка два, светлые полосы, гладкие стены и раздраженный следователь, снова вспышка - свобода несется босыми ногами вдоль утопающей в рассвете набережной в сторону мерзкого возвращения в реальность. Тошнотворный ком к горлу. А она уже распридумала, какие письмена оставит на их телах, а потом сфоткает на память людей без сознания, и выложит в соцсети с мобильника одного из них.
[indent] Обидно, что у сеидхе чувство юмора так и осталось за границей миров и поросло бурьяном каких на этом свете не сыщешь. Обидно, что все это здесь, рядом, рушит и без того убитое пространство, втискивается в наш микрокосмос со своими вопросами, неприязнью и о, да, конечно, бессовестно-горделивым отношением, словно бы кровавые охоты давно как позади ну и черт с ними, который вроде как Агрес, но это не точно. Во всяком случае, Хелен так не считает. Черт - это то, что сидит рядом с ней, пытаясь зализать раны призрением, это просто «О, ЧЕРТ!»
[indent] - Мои дружки сейчас с твоей мамашей, можешь звякнуть - совместим досуг. - улыбка исчезнет, превратив лицо в одну бетонную гримасу разнузданного недовольства. Махнув рукой, отвернется, не желая более выражать и капли эмоций в сторону объекта раздражения. Все вопросы и загадки куда-то схлынули. Тупо исчезла их важность - навящивость той самой идеи, что губит души, заставляя мотыльков лететь на свет и все в этом духе. Это, конечно же, все алкоголь и еще пара дурных привычек, раскрашивающих небо в цвета бензина. Но, подует ветер и тонкая голография рассеется, оставив странное послевкусие.
[indent] Им обоим дурно. Каждому - о своем, и это прослеживается четко даже краем глаза, даже будь оно проклято это туннельное восприятие и ограниченные резервы организма, но демон видит еще больше и не врет, чувствует, передавая на паутину рецепторов своего носителя образы осыпающейся хвои, пока в висках бьет набатом, порождая резонанс с образом сглаженного темнотой пейзажа за окном и шелестом шин по идеально ровной дороге.
[indent] Рейнс - богатый город и все, что вокруг, тонущее в его величавом олигархизме с закосом под Великих, лишь только подтверждает этот факт. Здесь много прожигателей жизни с толстыми пачками купюр и платиновыми или даже кевлитовыми картами РейнсБанка, хотя, общество, конечно же, не соображает до конца суть этого металла и просто клепает из него самые дорогие в мире украшения и молдинги. Всего лишь игрушка в руках недалеких, а недалекие - в руках Богов. Мозг прямо-таки рисует, бессовестно, это унизительную картинку. Это ощущение кривой дороги в сон, помноженное на миллионы ненужных размышлений и на тысячи прожитых жизней. Опять вспомнится комната и следователь и еще какие-то невнятные типы. Значит это было? А может и не один раз. А может это успешная генерация сознания на почве всеобщей сдвинутости организма и непонимания происходящего? Искаженная картина мира с надоедливым голосом за кадром про завесу, разумеется, тумана, которая волнует не больше, чем сломанный ноготь.
[indent] Из тумана собственных мыслей вопрос выдернул, казалось бы, не сразу. Сначала отдалось эхом в затухающем сознании, затем что-то щелкнуло - триггер сработал, и Хел почти пожалела, что так резко повернула голову. Позвонки заныли, а изображение потеряло четкость и поплыло, заставляя болезненно откинуться на спинку кресла, прикрыв глаза.
[indent] - Постесняюсь спросить, - слабость вернулась, растаскивая голос на хрипящие ноты, - Но, что значит “наши”? Завеса? Ты это о чем вообще?  - глубоко вздохнув и поймав только гнилой прокуренный воздух в несчастные легкие, поморщилась, - Я не из этих, не хожу на футбольные матчи, как бишь его… не фанатею. Ты, вероятно, спутал. Видать часто гоняешь с ведьмами по ночному шоссе и вот прямо как сейчас делаешь эту самую дымовую завесу. - не отдав очередному ледяному взгляду на белобрысого и пары секунд, ведьма вновь уставится в потолок, в попытке отвлечься от тошноты и ритмичных перестукиваний в висках займется поиском новых царапин, не увиденных ранее, но которые могут теперь быть высвечены замшелыми софитами забытой Богами заправки.
[indent] Думать и соображать, понимать и идти на компромисс - нет. Всего лишь желать, чтобы хлопнувшей дверью минутами ранее поскорей вернулся с пачкой обезболивающих всех мастей, и чтобы все отвалили. Но время для ничего не соображающих безбожно застынет, наполняя мир мертвенным беззвучием ползущего вдоль автострады тумана.
[icon]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/icon][status]VVITCH2000[/status]

+1

12

Девчонка слишком много болтала – и не по делу. Это еще больше раздражало Инниса; подбитый, он желал поскорее избавиться от болезненных ощущений или хотя бы ослабить их, хотелось просто вырвать причину боли вместе с куском ноющего тела, лишь бы остановить въедливое чувство, и понимание того, что это не подвластно даже ему, бесило еще сильнее. Бывало и похуже, но тогда можно было со спокойной душой просто отключиться, сейчас же не удавалось спровоцировать даже этого. Недовольство волнами, вместе с пульсацией в ране, нарастало, щедро добавленное репликами ведьмы. «Лучше б и не спрашивал», - чародей выдохнул, сигарета потухла сама собой с почти незаметным движением пальца, будто сидхе просто смахнул пепел с окурка.
- Не могу понять, - равнодушно проговорил он, словно обращался в пустоту. – Ты пытаешься сделать вид, что дура, защищаешь кого-то или у тебя проблемы с кратким изложением информации?
Окурок отправился во встроенную в авто пепельницу. Иннис бросил взгляд в сторону аптеки, затем глянул на мини-магазин: Лианнана все еще не было видно. Полудракон прикрыл глаза, думая о том, что племяннику короля было бы хорошо поспешить, потому как оставаться в обществе этой дамочки и в состоянии, когда ты не можешь понять, чего хочется больше – пришибить ее или себя, чтоб не мучиться – было вдвойне мучительно, и присутствие сородича заметно облегчило бы ситуацию.
- Ты знаешь, кто насылает туман или нет? – холодно и четко снова спросил Иннис, отчего-то уже и не надеясь на адекватный ответ. – Мне не нужно расписывать, как ты там проводишь время и фантазировать насчет моих увлечений. Мне нужен ясный ответ.
Дверь открылась, и Терн дернул головой, совершенно не обратив внимание на приближавшиеся шаги. Впрочем, шум в ушах все равно заглушал многие звуки. Поморщившись от новой волны боли, Иннис поднял глаза на стоявшего над ним Лианнана, который держал пару пакетов и… бутылок спиртного. Маг удивленно изогнул брови, задавая немой вопрос «Какого хрена?». Лиан, конечно, сказал Адаре, что они идут выпить, но Иннис явно не рассчитывал на пиво и дешевое винище.
- Обезболивающие закончились, - выдал племянник Арвэ. – Водка тоже. Взял, что было.
Сын Ллиара не сдержался и закатил глаза: конечно, все самое лучшее для него в этот вечер. Стараясь не беспокоить раненую руку, он взял первое, что попалось. Пиво оказалось не из лучших, и сделав пару глотков, сидхе решил взять вино, понадеявшись, что от него будет хоть какой-то эффект. Напиток был кислым, отдающим не то пластмассой, не то бумагой, но Иннис героически продолжал пить, едва не давясь дешевой гадостью – не очень романтично, надо сказать, продолжилась для него эта ночь. В конце концов, он решил, что лучше будет терпеть, стиснув зубы, чем совершать над собой усилие.
- Там точно не было водки? – с надеждой спросил он, вытерев ладонью губы. – Пиво было лучше.
Лианнан мотнул головой. «Что ж, стоило быть к этому готовым, когда полез в дела темных. Рано или поздно это произошло бы… Или нет, не реши я пересечь грань взаимного игнорирования между двух сторон». Библиотекарь, сглотнув и причмокнув с выражением лица, будто выпил отвратную микстуру от геморроя и тем самым показывая все свое отношение к дешевому пойлу, которое, к слову, совсем не сочеталось ни с его положением, ни с ним самим от слова совсем, вновь повернул голову в сторону ведьмы. Ну и что с ней делать? Куда везти, в какую канаву выбросить? Если она им бесполезна, смысл вообще с ней возиться, если нет – в ее же интересах быть с Иннисом на одной стороне.
Опьянение не приходило, а боль, в свою очередь, только усиливалась. Одежда давно уж была мокрой от крови, рука безвольно свисала, бессовестно роняя капли на сидение и пол авто. Им сейчас очень пригодился бы целитель, но в распоряжении был лишь «походный» набор гангстера и пара бутылок подросткового пойла.
Спустя время Иннис проснулся все на том же месте, укрытый собственным пальто с уже перевязанной рукой. Лианнан вновь куда-то пропал, на звонки не отвечал и не оставил даже записки. Полудракон поежился. Ночная прохлада пробиралась сквозь одежду, просачиваясь через приоткрытую дверцу авто, будто ее владелец вышел на пару минут за жвачкой, но задержался, рассматривая в магазине наклейки с любимыми мультяшными героями. Терн не сразу понял, что его так смущало в непривычной тишине. Обычно в предрассветное время улицы полнились негромким щебетом ранних пташек, гудками поездов и шумом городского транспорта, но здесь отчего-то было неуютно тихо. И утренний туман казался неправдоподобно густым…
Иннис подскочил, не обращая внимания на режущую боль в руке, и толчком ноги открыл дверь автомобиля. Сероватая дымка, что окружила автозаправку, не позволяла разглядеть местность дальше тридцати шагов, и даже огни аптеки и магазина терялись средь размытой белизны, напоминая о своем существовании пугающими пятнами неоновых подсветок, растворившихся в холодном тумане.
- Лиан,  - позвал чародей, но ответа не получил, и потом повторил громче: - Лиан!
Снова тишина.
- Проклятье. Ну и куда же ты делся?
Иннис торопливо одной рукой набрал номер товарища, однако в очередной раз услышал лишь долгие гудки.
[AVA]https://image.ibb.co/dapr4v/image.jpg[/AVA]

+1

13

[icon]http://s009.radikal.ru/i310/1707/58/339358895a61.png[/icon] [indent] - Какие вопросы - такие ответы. дятел - не сиди она в машине давно бы пренебрежительно сплюнула, указывая сеидхе на место в ее системе ценностей. Осознание собственной вредности в данной ситуации граничило с панацеей от всех проблем, возникающих с подобного рода существами, с этими остроухими ошибками древности, которые всю ее сознательную жизнь были либо главными действующими лицами, либо отвратительным бэкграундом, бесконечно вплетаясь в канву мироздания.
[indent] - Ах вот что! Туман! - изобразить заинтересованность, пропитанную сарказмом, располосовав лицо улыбкой, ловя жадно чужой ненавистный взгляд, щелчок тумблера в положение «стерва», - Туман — это природное явление, я не имею к нему никакого отношения. - вот так просто выдернуть из плохо скроенного пиджака торчащую нить коммуникации. Уже не улыбаясь, смерить сеидхе взглядом ледяного презрения, затем переключить внимание на наконец-то появившегося второго, который, разумеется, следуя «джентельменским» законам своего народа, даме (пусть она и ведьма) ничего не предложил. Затем стало еще интереснее. И вот уже пробитый пулей сид, недавно заливающийся раздражением и ненавистью к ведьме, теперь элегантно вливает себе в глотку литры дешевой выпивки. Все это на фоне саркастически изогнутых бровей Хелен и раскатистого грохота аплодисментов у нее в голове. Браво.
[indent] Кратковременное веселье заканчивается, и их взгляды вновь попадают под перекрестный огонь, распаляясь в миллионах вариантов развития событий, прокручивающихся в голове со скоростью пули. Хелен делает это машинально, не особо просчитывая эти самые варианты. Занимает удобную позицию ленивого наблюдателя. Незаметно набирается сил, возвращая изображению четкость, а миру - утраченные грани. Подсознательно готовясь к прыжку, не забывает побаловать себя зрелищем.
[indent] - Ну, подкинете до дома? Эй! - никак не отреагировав, «водитель» театрально исчезает в сторону все того же магазинчика, делая вид, что не слышит в то время, как «спаситель» неожиданно и канонично забывается в пьяном сне.  [indent] Наступает дикая, безбожно глубокая и вязкая тишина.
[indent] Вмиг накатывает обида и одиночество. Это привычно глупое чувство какой-то утраты поутру или на отходах, стадия под названием «философия жизни» и «многократно незакрытый гештальт». Помнится как-то шла в таком состоянии вдоль дороги, одна. Впереди сверкнули фары, обдав страхом нежелательной встречи и разрушения идиллии, когда наедине с сами собой впитываешь этот мир и не желаешь чужого присутствия. В разуме - эхо от орущей в наушниках песни, перебирающей тебя по кусочкам, героин вкусно несется по венам, а ты, спасая свое единение с мирозданием, неудачно перешагиваешь через ограду и падаешь лицом в траву, в тот же самый миг решая, что больше никуда не пойдешь. Свет фар проносится мимо, не касаясь тебя. Ты в безопасности.
[indent] Но сейчас это иллюзия, а тоски слишком много, чтобы можно было, приложившись об асфальт, забыть обо всем.
[indent] И руки уже судорожно ищут мобильник с, как оказалось, потерянной сетью.
[indent] - Ну да, - на шатающихся ногах вытащить свое тело из машины, кутаясь в полушубок в попытках спрятаться от предрассветного озноба и чего-то еще. Некоего неприятного чувства, ползущего прямиком под кожу. Осмотреться и застыть, бесшумным ультразвуком выдыхая воздух. Невесомые облачка пара мгновенно смешиваются с какой-то странной белесостью пространства. От осознания кожа вдоль позвоночника разбивается мурашками.
[indent] Он здесь. Он там. Он везде.
[indent] Белым облаком дыма крадет пространство, обвивает затянутые в тонкие колготки, щиколотки. Стелется понизу, постепенно поднимаясь вверх. Дыхание живого существа прямо над ухом, его древняя речь и инстинкт хищника. Чужое сердцебиение и внимательный властный взгляд внутрь тебя. Проходит мимо, даря ощущение медленной и быстрой смерти одновременно, искажения пространства и времени. Разум Хелен разделяется на две части.
[indent] Притихший и напряженный в кольце разума Маттео и дыхание Бездны, которое говорит с ним, давят к земле, неожиданным образом рождая асфальтовую болезнь точным выстрелом вакуума в висок.
[indent] Оцепенение проходит не сразу, и Хелен на не сгибающихся ногах решает пройти еще пару шагов вперед, инертно заглядывая на экран мобильника, но все также не наблюдая ни одной полоски на иконке сети. Вероятно, стоит вернуться к машине, да только где этот долбаный «ситроен»? Неужто она так далеко ушла? Немые вопросы в белесую, затаившуюся пустоту. Ведьма облизывает сухие губы и в сотый раз за вечер кутается в ворох зеленой искусственной шерсти, готовая кричать что-то вроде «Эй, есть здесь кто-нибудь?!» Но ее опережают, заставляя на секунду поверить в чудо. Странно, что только этот звук она может слышать - как будто никаких проезжающих мимо машин, никаких птиц и голосов случайных людей. Все вымерло, кроме голоса ненавистного «спасителя», который зовет не ее, но к нему она, со всей ответственностью явится. Пробираясь сквозь клубы тумана высокой худой тенью с ссутуленными от холодами плечами и порванными на коленках колготками. Идет подозрительно бесшумно - даже звук каблуков успешно глушится возникшей аномалией.
[indent] Чувак по-прежнему там, проснулся, и теперь от него несет не только кровью, но и дешевой выпивкой. Спасибо судьбе, выбирать попутчиков не приходится. От этой мысли хочется скривиться, но лицо Магвайр, всем смертям назло, остается бесстрастным.
[indent] - Ну, надо сваливать. - после этих слов разворачивается на девяносто градусов и подходит к двери водителя. То, что ее не тронут, кажется временным, хотя сбитый с толку демон твердит ей об обратном и даже источает привычную уверенность, в некотором роде. Но человеком быть труднее, ПОКА еще им быть. Ей лучше всех известно, что такое Бездна, как опасно ее дыхание и как не хотят возвращаться демоны в свой родной дом. Не такой участи она желает их тандему, мысленно благодаря судьбу за то, что неразговорчивый Лиан оставил ключ в замке зажигания и, что тачка заправлена и на ходу. К возражениям она, также, готова. Готова решать их методом форсированной езды и незаблокированных дверей пассажиров.
[indent] Звук мотора разбавляет вязкую тишину, даруя призрачное чувство уверенности.

Отредактировано Хелен Магвайр (13-07-2018 20:17:55)

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC