Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Настоящее » Черные птицы - кошмарные сны


Черные птицы - кошмарные сны

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время: 29 июня 1558 года, утро
Место: дом фон Эйстиров
Погода: утро, солнце
Участники: Хельберт фон Ангелар, Келлен фон Эйстир
Описание:   после освобождения из Тверди маркиз спешит проведать другую бывшую узницу

видеосопровождение

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (25-09-2017 13:33:08)

0

2

[indent] Бред это был, лихорадка, от которой в глазах мелькали тени друзей и врагов, сплетённые в чудовищном, нереальном узоре, или не менее чудовищная и злая правда? Стражников было бессмысленно спрашивать, инквизиторы в зелёных плащах с каменными лицами лишь исполняли приказания, одинаково непроницаемо глядя как в глаза узникам, так и в зарешеченные окна темниц. Видение, только тень леди Келлен, обескровленная, сизо-серая, и огромные тёмные глаза на осунувшемся, словно постаревшем лице. Хельберт срывал голос до хрипоты, бесполезно и бессмысленно разбивая костяшки до крови об обитую жестяными полосами глухую дверь, пока у него оставались силы и вера в то, что он сможет что-то изменить.
[indent] И так же отчаянно он не хотел верить, что это могло быть правдой. Виконтесса, такая тонкая, наивная и чистая, словно ладонь Матери коснулась её при рождении, ей не за что быть в Тверди, даже рядом находиться с камнями, излучающими боль и страх. Её не могло быть там, её не мог среди ночи  забирать оттуда Лойте, под руку выводя из холодной темницы, ведь он сам располосовал ему подлую рожу, и сейчас новоявленный маркграф мечется в такой же лихорадке, заливая кровью простыни и проклиная Ангеларов до самого начала рода, а над ним трясутся лекари и слуги. Он ещё долго не сможет высунуться из-за дверей, а значит, это всё сон, бред, страшные порождения жара и боли. Может, именно поэтому стражники не ответили на его крик, потому что это не было явью?
[indent] Серый от пережитого ужаса Вертер, винящий в этом только себя, подогнал неприметный экипаж к воротам Тверди, чтобы незамеченным увезти маркиза и не дать любопытному до чужого страдания глазу что-то разглядеть, он же не дал маркизу что-то делать, уложив в постель и отдав в руки лекаря, за щедрую плату обещавшего молчать даже в могиле. Но утром следующего дня, едва отдохнув, Хельберт приказал готовить экипаж.

[indent] Дом Эйстиров выглядел так же, как обычно, и маркиз молился про себя Двоим, чтобы его кошмар и вправду оказался кошмаром.
[indent] - Госпожа не принимают, Ваше Сиятельство, - такая же тихая и тонкая, как и госпожа, горничная присела в глубоком реверансе, робея перед маркизом, и говоря чуть ли не в пол и так тихо, что пришлось прислушиваться.
[indent] - Что-то случилось? - нервно спросил Хельберт, проклиная про себя послушность и неразговорчивость служанки.
[indent] - Госпожа... Не принимают, - ещё тише бормотала девушка, отчаянно кривя губы и ломая сложенные в замок пальцы. - Велено всем так говорить... Прошу прощения, Ваше Сиятельство, - девушка была тиха, но непреклонная.
[indent] - Неси перо и чернила! - бросил маркиз, устало опираясь на стену, даже эта дорога в экипаже вымотала его.
[indent] - Ваше Сиятельство, - горничная снова присела, протягивая походный набор. Хельберт, над небольшим столиком черкнув несколько строк и просушив песком, свернул записку, для верности скрепив своей печатью. Рука двигалась плохо и почерк не был похож на почерк наследника герцогства.
[indent] - Передай госпоже, и скажи, что я буду ждать её ответа.

Свернутый текст

Всемилостевейшая виконтесса, умоляю всего о минуте вашего времени, чтобы удостовериться в вашем добром здравии и развеять те ночные кошмары, которые мучили меня эти дни.
Хельберт фон Ангелар, маркиз Файрбрукс.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (25-09-2017 14:49:35)

+2

3

[indent] Тугие, липкие, словно смола, думы не отпускали. В какой момент все пошло не так? Когда ее жизнь стала напоминать роман автора с больным воображением? Любимая книга по дипломатии полетела в стену и девушка в который раз расплакалась. Более всего виконтессе сейчас хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть, провалиться под землю - словом, оказаться где угодно, но только не в этой реальности. Она боялась слухов, боялась любого намека на чужое знание. Слабость, окутывающая эмоции, властвующая над телом заставляла желать чужого плеча и оттого же фон Эйстир не хотела никого видеть. Обычно обходительная и тактичная даже со слугами, она выгнала всех, заперла дверь на щеколду, задернула тяжелые гардины на окнах, запираясь от мира. Слабые улыбки и заверения в том, что все чудесно, кончились через полчаса после возвращения в поместье, сменившись замкнутостью и раздражительностью.
[indent] Слишком много вопросов.
[indent] Что теперь будет с ней? Как ей смотреть в глаза брату, когда он вернется? Что, если хоть кто-то сопоставит даты ее отбытия из Тверди и ее возвращения домой? Нужно написать письмо. Келлен заозиралась в поисках письменных принадлежностей, резким движением раздвинула шторы и принялась писать. Маркграф волен думать, что хочет, но ее репутация под угрозой. Фон Эйстир даже не думала о том, что это был всего лишь повод для того, чтобы принести извинения, облегчив груз, висящий на сердце. Она так и не написала ни строчки о том, чтобы фон Лойте избежал утечки информации - она никогда всерьез не думала, что он способен на это. Предательская капля упала на бумагу, когда Келлен сворачивала письмо, но, к счастью, попала с краю и чернила не расплылись. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, скрепив письмо гербовой печатью, девушка отворила дверь.
[indent] - Кэтрин! - голос виконтессы эхом разнесся по кажущимся пустыми коридорам, но тут же, в опровержение этого, послышался стук каблучков камеристки, - Мне нужно, чтобы ты вручила это письмо маркграфу Формарка лично в руки. Это очень важно.
[indent] - Да, миледи, - Кэтрин присела в поклоне и нахмурилась - никогда она еще не видела виконтессу такой. Бледная тень. Растрепанная, лишенная и тени улыбки. И без того стройная и худощавая, Келлен после возвращения из Тверди похудела еще сильнее. На выпирающие ключицы юной госпожи даже больно было смотреть.
[indent] “А запястья! Ну до чего худы,” - покачала головой женщина. Кэтрин бросила еще один сочувственный взгляд в сторону фон Эйстир и удалилась.
[indent] - Маркиз Файрбрукс, миледи. Просит Вас принять, - не успела Келлен закрыть дверь, как увидела, что к ней спешит одна из служанок.
[indent] - Я же сказала, что не буду никого принимать, - голос виконтессы был тихим и усталым.
[indent] - Я так и сказала, миледи. Но он настаивал. Прошу, прочтите письмо, - девица протянула конверт, скрепленный печатью. Келлен взяла бумагу осторожно. Так, словно она была по меньшей мере пропитана ядом, разломила сургуч и вчиталась в неровные строки, после чего побледнела.
[indent] - Проводите маркиза в малую гостиную. Скажите, что я его приму, но придется немного подождать. И отправь сюда Агнет и Лили.

+1

4

[indent] Больше всего Оливии, которой приходилось бегать то туда, то сюда, то выполняя поручения молодой госпожи, то теперь передавая туда-обратно записки и поручения, было интересно, что же такое происходит, о чём рта раскрыть нельзя, но что так и просится на язык? Уже несколько дней и ночей пристойный дом господ фон Эйстиров ходил ходуном, точно никак не засыпающий на зиму улей, с виду уже закрытый и тихий, а внутри гудящий, точно мельничное колесо. Что-то странное творилось, об этом шептались и шушукались от горничной до конюшего, и на кухне, и во флигеле садовника, за ворота только не выпускали, за такое можно не только места лишиться. Но что-то странное, очень странное, сначала молодая госпожа, невиданное дело, виконтесса, попала в лапы к инквизиторам! Вот уж никто бы и не подумал, что на сестру самого господина Дорана могут что-то подумать! Нэлли как всем рассказала, так кровь в жилах течь перестала, чтобы миледи да в Твердь? если б повозка не приехала пустой, и не поверили бы. Но леди  фон Эйстир действительно пропала, а потом вернулась через два дня бледная, как смерть, больная и от всего отрешённая, заперлась у себя в покоях и пускать никого не велела. Сердце в пятках стыло, а ну как кто сделали там эти нелюди с ней что плохое, и бедная теперь и на себя руки наложит? Или заболеет? За что ж могли они молодую госпожу так?
[indent] А теперь ещё и маркиз приехал, Оливия, конечно, его никогда не видела, но уж слышала, все говорят, что красавец писаный, и в плечах широк, и лицо оспой не битое и не рябое. А приехал, едва не лучше миледи, такой же белый и на ногах еле держится, ну как молчать-то о таких делах?
[indent] Но девушке, как обычно, никто ничего не говорил, господские тайны, только и оставалось, что маркиза в малую гостиную проводить, как и велено, да глазами по сторонам стрелять, может, заметит что.
[indent] - Госпожа велела передать, что примет вас в малой гостиной, и просила подождать. Прошу вас, следуйте за мной, - служанка присела, стреляя глазами, и развернулась, провожая маркиза в гостиную.
[indent] - Желаете вина? Или воды? - она отчаянно тянула время до приходи госпожи, надеясь увидеть ещё хоть что-то.
[indent] - Нет, ступай, - маркиз махнул рукой, выпроваживая девушку, и только и оставалось, что с книксеном разочарованно удалиться.

[indent] Незнакомое доселе чувство тревоги за другого не давало дышать. В семье Ангеларов такое не было принято, никто не нуждался в защите, и не требовал её, в почёте куда больше было соперничество, соревнование и дух победы, проигравший был виновен сам. А сейчас тревога словно сдирала мясо с когтей, как хищник с долгожданной добычи, перекрывала горло и не давала дышать. Время тянулось так медленно, и дом словно замер, как в предчувствии беды или переживая горе. Ничто не прерывало тишины, но, наконец, скрипнул паркет, тронули тяжелую, глухую дверь...
[indent] - О Двое! Леди Келлен! - маркиз бросился к девушке, в несколько стремительных шагов преодолевая небольшую гостиную, и упал на колено. - Я боялся, что не увижу вас, - он лихорадочно поднял глаза, оглядывая тонкие, заострившиеся, словно прозрачные черты. - Умоляю, скажите, что с вами не произошло ничего дурного!

+1

5

[indent] Слова маркиза, неровный почерк, отсутствие привычных завитушек, украшавших письма аристократии - все это рождало неясные сомнения, давало пищу возросшей паранойе и заставляло нервничать и без того пребывающую в растрепанных чувствах виконтессу. Что за кошмары могли мучать фон Ангелара, отчего он беспокоился о ней в такой момент? Был ли он свидетелем того, в каком состоянии она пребывала вчера во время своей “прогулки” по городу или же до него дошли слухи о том, что Келлен побывала в Тверди? Больше всего фон Эйстир надеялась на последнее. Сейчас она уже жалела, что взяла с собой к паломникам Нэлли. Служанка была не слишком умна, а поэтому можно было не бояться того, что кто-либо свяжет цель ее визита с Хагеном и уж тем более с Эдмундом фон Лойте, но то, что девица всем рассказала о ее посещении Тверди не вызывало ни каких сомнений. Келлен с удивлением отмечала то, что до сих пор в эти двери не ломился фон Таушве с намерением выяснить не только ее причины похода к опальному проповеднику, но и задать вопросы относительно пребывания в Тверди. Знает ли он когда ее отпустили?
[indent] - Ты видела? Да на нем лица нет, - Агнет и Лили впорхнули в покои, перешептываясь и толкая друг друга острыми локотками. Смешливые и добродушные, они были выписаны из поместья тетушки уже после прибытия фон Эйстир в Рейнс и ничуть не походили на серьезных, сосредоточенных, вышколенных слуг ее брата.
[indent] - Да, миледи, - девицы присели в книксенах, кидая друг на друга многозначительные взгляды. Келлен вздохнула. Ей не хотелось даже думать о том, что могло твориться в головах двух юных служанок, так давно не получавших пищи для размышлений, а об их богатом воображении виконтесса знала не понаслышке.
[indent] - Лили, заплети мне косу. Простую. У нас нет времени. Агнет, подготовь какое-нибудь не слишком яркое, но и не темное платье, в котором я не буду выглядеть привидением.
[indent] Много ли нужно времени, чтобы привести себя в порядок? Любая девица, вхожая в аристократические круга сможет расписать по минутам - от того, сколько занимает сооружение повседневной прически на голове до времени шнуровки верхнего платья. Сейчас у Келлен не было лишнего мгновения не только потому, что этикет диктовал определенные правила хорошего тона, но и по той причине, что подобные задержки дают лишнюю пищу для размышления.
[indent] - Добрый вечер, маркиз, - искренность юноши, его жесты заставили Келлен замереть в растерянности, не зная, что ответить на столь простой вопрос. Фон Эйстир опустила взгляд, пряча удивление и страх за черными ресницами, - Ничего непоправимого, Ваше Сиятельство.
Келлен слабо улыбнулась, молясь о том, что маркиза Файрбрукс вело сюда провидение или интуиция, а не ставшие известными факты.
[indent] - Но, милорд, что с Вами? Вы больны? Ранены?

Отредактировано Келлен фон Эйстир (11-10-2017 14:39:45)

+2

6

[indent] Хельберт не знал, с чего начать разговор, и какой вопрос задать первым. Как обернуть в слова кошмары, привидевшиеся в бреду, как не прослыть безумцем, тревожащим покой других ради лишь своих сумасшедших идей? Как не обидеть, не оскорбить своими домыслами, не зародить в столь чистой душе ростков разочарования, обиды и отвращения? И как понять, был ли это сон или кошмарная, чудовищная, невозможная правда? Безумием было нарушать покой дома фон Эйстиров, но иначе безмным стал бы он сам, изведя себя догадками, на которые не смог бы получить ответа в одиночестве.
[indent] - Моё состояние не должно вас тревожить, миледи, это всё пустяки, не стоящие и крупицы вашего внимания, - прикоснувшись кончиками пальцев к запястью девушки, Хельберт поднёс его к губам. Тонкая ладонь леди Келлен была холодной, а сама она - бледной, осунувшейся, словно и не было того живого цветка, с восхищением вбирающего в себя летнюю лазурь на слиянии моря и неба. Как надломленное злой рукой молодое деревце, живое, с кровоточащей соками раной на тонком стволе, и не успевшее ещё зажить. А значит, кошмары тёмного холодного подземелья были не только его страшными снами, не одному ему пришлось через это пройти, но что значат его страдания по сравнению с жестокостью, о которой леди Келлен никогда не должна была узнать?
[indent] Но она была жива, дома и даже согласилась принять его, и это было главным. Маркиз подавил вздох облегчения, поднимаясь с колен. Страх впервые с такой немыслимой силой сжимал сердце железной холодной лапой, а сейчас напряжение спало и Хельберт почувствовал ужасную слабость, на мгновение перед глазами всё закружилось в сумасшедшем танце, но всё это были мелочи, ведь своим появлением леди Келлен принесла главное - спокойствие. Ведь самого страшного не произошло.
[indent] - Я прошу простить меня, миледи, за то, что нарушил ваш отдых и уединение... - выдохнул он, смотря в усталое лицо. - Я не мог оставаться дома, когда не был уверен... - он замялся и замолчал, не зная, как сказать то, о чём думал, но тяжёлое молчание давило ещё больше, чем невысказанный вопрос, - не был уверен, что с вами не сделали ничего дурного в Тверди. Я видел вас там, и не мог ждать ни минуты, как только смог... - он снова оборвал речь, не договаривая. - И эти дни я жил лишь надеждой, что вы не пострадали. Умоляю, простите меня за это, если вам неприятно моё присутствие, то я сейчас же уеду, - торопливо добавил он, неловко поводя плечами.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (12-10-2017 14:12:35)

+1

7

[indent] Оливия, как и многие девицы ее возраста, была особой любопытной и охочей до сплетен. Наученная, она не говорила слишком много, но любила слушать и представлять, ловила каждый жест и взгляд, едва заметный вздох и гордилась тем, что даже за самой обыкновенной фразой могла увидеть больше смысла, чем прочие. И сейчас, поглядывая из-за накрываемого по приказу госпожи фруктами и лёгкими закусками стола, она представляла, как измождённый, снедаемый любовной лихорадкой красавец-маркиз мчался сквозь зной и дождь, ветра и снега (реальность не должна быть помехой девичьему воображению) к предмету своей страсти. Виконтесса же, не в силах пережить разлуки, и наверняка страдающая тем же недугом, что и маркиз, лила слезы в подушку, не могла есть и спать, а теперь, встретившись, они были скованы правилами приличий… Оливия на мгновения закрыла глаза, представляя картину, которую рисовало ей воображение и прислушалась.
[indent] “Твердь? Пресвятые Родители, что же делается-то?”
[indent] Расписанный золотом, украшенный драгоценными камнями глиняный графин с грохотом полетел из рук, разлетаясь осколками, кровавой лужой изливаясь на светлый паркет. Теперь бледный лик и изможденность маркиза представала в ином свете и язык жгло давно позабытое желание рассказать всем и каждому о творящемся произволе - ведь если ее госпожа была поймана за руку рядом с опальным проповедником, то где это видано, чтобы целый маркиз мог попасть в руки инквизиции. Воображение живо рисовало зажжённые на улицах костры.
[indent] Келлен побледнела и на мгновение замерла, запоздала вздрогнула, оборачиваясь на уже отзвеневший звук, глядя как спешно, не замечая осколков орудует тряпкой служанка - и когда только успела?
[indent] - Оставь нас.
[indent] - Но осколки…
[indent] - Никуда не денутся, - мягко закончила фразу виконтесса, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но сбивающийся ритм дыхания выдавал ее с головой. Келлен не хватало воздуха, мысли метались ранеными зверями, скулили, стремясь отползти подальше от внезапно появившегося света факела.
[indent] - Простите, миледи, - служанка попятилась, оставляя за собой распахнутые настежь двери - дань приличиям, о которых так любила вспоминать виконтесса.
[indent] Келлен прикусила обескровленные губы, не зная, что ответить на проявленное беспокойство. Худшие из опасений вновь вскинули свою голову, находя подтверждение в словах маркиза.
[indent] - Всё в порядке, Ваше сиятельство, - уже не так уверенно, стараясь сдержать дрожь голоса, ответила виконтесса, так и не найдя лучших слов.

+2

8

Маркиз снова не знал, что говорить.
Обычно для него это не составляло проблемы, оформить мысли или то, что нужно донести, в правильные слова, заставить их обрести форму и получить ответы на свои вопросы. Всё зависит только от желания, и сейчас он не был готов решить, готов ли задать леди Келлен вопрос.
Дрогнувшая рука служанки, звон разбитого фарфора, в напряжённой тишине прозвучавший особенно громко, в этот раз сыграли свою добрую роль. Нерешительная, словно заставшая внутри оторопь разбилась точно так же, и маркиз, наконец, смог выдохнуть. Как бы то ни было, сейчас всё осталось в прошлом, и разговор будет только о нём.
[indent] - Прошу вас, вы испортите платье, - негромко проговорил Хельберт, протягивая леди Келлен руку, и отводя от оставшихся на паркете осколков в кроваво-багровой луже, и, наконец, присел в резное кресло сам, чувствуя, как усталость берёт над ним верх. В нескрываемо нервной тишине налил из второго кувшина воды себе и леди Келлен.
[indent] - Вы тоже были в Тверди? - глухо, напряжённо выдавил из себя он тот вопрос, ради которого и приехал. - Я видел, как вас вели по коридору, и ничего не мог сделать, - с нескрываемой болью произнёс он, вдавливая ногти в ладонь. - Я видел, как вы страдали, как жестоки были с вами эти агресовы мучители, и не мог вам помочь, - он бессильно замолчал, опустив глаза и ловя взглядом тонкие длинные пальцы. - За что, миледи? Как они могли, как посмели схватить вас? - теперь в его голосе звучала злость, смешанная с болью, виной и отчаяньем.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (10-11-2017 13:57:38)

+1

9

[indent] Осколки кувшина ощерившейся окровавленной пастью зияли на полу. Белая эмаль внутренней части, забрызганная вином, являла собой ужасающее зрелище для человека с хорошим воображением, коим, вне всяких сомнений, являлась виконтесса Эмайн Ард. Впрочем, сейчас Келлен волновали больше слова маркиза, нежели жуткая картина, сложившаяся из разбитой посуды.
[indent] В помещении было тепло, а от паркета поднимались винные пары, делая небольшое помещение малой гостиной душным - открытые настежь двери помогали лишь отчасти, и, тем не менее, фон Эйстир не спешила открывать окна - не смотря ни на что ей было холодно.
[indent] - Была, - глупо было отрицать очевидное и Келлен не смела солгать, лишь отводя взор от столь явного беспокойства, которое читалось на лице фон Ангеллара. Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть в темных глазах тревогу, а в сжавшихся кулаках боль. Что сделали с ним в Тверди и как, милостивые Родители, он там оказался? - Простите, Ваше сиятельство, но воспоминания об этом едва ли можно назвать приятными.
[indent] Келлен подняла кубок. Прохладная вода смочила пересохшие губы и скользнула внутрь. Как же холодно.
[indent] - Я сама виновата в произошедшем, Ваше сиятельство. Командор действовал согласно протоколам. Полагаю, мне не следовало встречаться со скандально известным проповедником, чьи речи близки к ереси, - голос виконтессы был тих и лишен эмоций, словно она произносила заученные фразы. Наверняка столь скандальная история не останется тайной надолго - люди склонны рассматривать чужие изъяны под лупой, ковыряясь в не успевших затянуться ранах.
[indent] Отец Себерт открывался с разных сторон - он принес хаос и панику на траурной службе, он же привел паломничество в Хаген и в то же время его боль от произошедшего не была поддельной и Келлен не могла избавиться от беспокойства за святого отца. Что сделали с ним в обители инквизиции?
[indent] - Ваше сиятельство, но как оказались в Тверди Вы? Неужели случай, произошедший со мной, поднял до сих пор тщательно скрываемое? - виконтесса подняла взор, непонимающе вглядываясь в лицо собеседника. Не стала ли она тем камнем, что, брошенный в прозрачные воды поднимает грязь со дна? Не мог же, в самом деле, наследник Анхальса совершить глупость подобную той, что допустила она сама.

+1

10

[indent] -Я волновался, - тяжело выдохнул Хельберт, извиняясь за своё вторжение в те части души, куда его не просили. - Не находил себе места, и до последнего вашего слова надеялся, что это всё окажется только моим бредом… - он замолчал, в напряжении сжимая руки в замок. Он молчал, слушая тихие, едва слышные слова леди Келлен, которые казались ему откровением, ледяным дождём, обрушивающимся на голову. Они заставили замереть, не веря в услышанное. Слова просто не укладывались в голову, и Хельберту снова казалось, что он бредит.
[indent] - Отец Себерт? - потрясённо выдохнул маркиз, в недоумении распахивая глаза, кажущиеся ещё более тёсными на бескровном лице. - Но...Леди Келлен, умоляю, скажите, зачем?! - поражённо проговорил он, не в силах сам понять, какая нелёгкая понесла виконтессу… к кому, к отцу Себерту? Тому самому убийце, который под властью Лойте по своему желанию или незнанию привёл стольких людей к гибели, а город к пожарам?!
[indent] - Ведь это он, он, ведомый Лойте, допустил, чтобы Хаген выгорел, как пустая головёшка!
[indent] Хельберт в немой злости сжал кулаки, сцепляя зубы до скрежета. И снова Лойте стоял, словно усмехающийся призрак, как вечный шут, на его пути, плюющий на всех и вся, не считающийся ни с чем. Нужно было убить его, проткнуть, как гнусного навозного червя, я не жалеть! Такие не достойны жалости, и несчастная леди Келлен пострадала по его вине. В её невиновость и непричастность он верил так же истово, как и в самих двоих, и не боялся ошибиться.  За веру в человеческую честность приходится платить, но Хельберт  находил в этом удовольствие – в тех редких случаях, когда вера оправдывалась.
[indent] - Нелепая случайность, поверьте, она не имеет никакого отношения ни к отцу Себерту, ни к Хагену, - поморщился юноша. - Нарушение комендантского часа, оказался на улице немного позднее, чем возможно по новым порядкам, а инквизиция упивается сейчас своей невиданной властью, - презрительно скривил губы маркиз. - Я хотел верить до конца, что они не тронули вас, но эти мерзавцы ни в чём не знают меры… Умоляю, простите меня, леди Келлен, я был там, видел вас, видел, как вы страдаете, и должен был помочь, но не сделал этого, - горько произнёс он, качая головой.

+1

11

[indent] Лгать Келлен не только не любила, но и не умела, полагая это занятие делом не только неэтичным, но и морально не выгодным - совесть у виконтессы работала не покладая рук и одна лишь мысль о том, чтобы солгать человеку искренне за нее беспокоящемуся казалась кощунственной. И тем не менее дума: “ах, если бы я знала заранее, что маркиз не уверен в увиденном” мелькала в сознании фон Эйстир.
[indent] - Мне необходимо было знать правду, - уклончиво ответила виконтесса, сжимая дрожащие пальцы в бессмысленной попытке согреться. Вновь ей твердили о том, что в несчастье, произошедшем в Хагене, виноват маркграф Формарка. Но если несколько дней назад Келлен, чей ум был смущен ревностью, ночными кошмарами и словами леди Сафир, не была готова к такому, то сейчас все было иначе.
[indent] - Ваше Сиятельство, у Вас есть доказательства причастности милорда Эдмунда помимо того факта, что он был там в это время? Я понимаю, что Ваши отцы не водят тесной дружбы и эта борьба, которая велась за императорский трон лишь увеличила пропасть между Эйзеном и Анхальсом, но разве это может быть достаточной причиной для подобных обвинений? - Келлен старалась говорить спокойно, но голос ее был не ровен и то и дело взлетал испуганной пташкой ввысь, чтобы следом вновь пригнуться к земле перед надвигающимися тучами. Эдмунд фон Лойте достаточно настрадался за действительные и мнимые грехи своего отца и Келлен хотелось открыть глаза маркизу, несомненно находящемуся в заблуждении, чье сложившееся мнение было не более чем результатом многочисленных разговоров, которые ходили в обществе, и, самое главное, в его семье.
[indent] - Вы ни в чем не виноваты, Ваше Сиятельство. Разве могли Вы сделать хоть что-то?
Подозрения в том, что попытайся маркиз хоть чем-то помочь,  усугубили бы ее положение лишь укреплялись, стоило Келлен вспомнить горящие глаза командора. Ни каменные холодные стены, ни сгущающаяся темнота, ни даже магия, струящаяся из рук командора не пугали ее так, как эти глаза.

+1

12

[indent] - Зачем бередить то, что и так нагоняет на вас тоску и печаль? - удивился Хельберт, помню, как взгляд виконтессы омрачался только от одного взгляда на выжженный квартал, а ведь здесь не было злого умысла, только чудовищная случайность, несчастный случай. И всё равно, даже это, не смотря на прекрасный солнечный день и приподнятое, как надеялся маркиз, настроение, прервало их прогулку. А сожжённый город...
[indent] - Правду... Могу рассказать вам я, - глухо сказал маркиз, с тяжёлым сердцем понимая, что ей придётся узнать это, если даже Твердь не остановила леди Келлен, а ему - снова вспомнить. - Мы были первыми после выживших, кто увидел Хаген после резни и пожара, мой отряд был там уже на рассвете, - хотя самого рассвета и не было видно за сполохами пожарищ и догорающих домов и лавок. Корабельный квартал столицы, по которому все льют слёзы и к которому проявляют всяческое сочувствие, не стоял и рядом со сгоревшим заживо Хагеном.
[indent] - Вы полагаете, что я лгу? - ошарашенно, оскорблённо поднял глаза Хельберт, не веря в услышанное. Такого он ожидал от кого угодно, у Ангеларов, пусть они и стояли вторыми после Эмеанов у власти, а, скорее всего, именно поэтому, недоброжелателей было много, и втихую несли много чёрной грязи, меля языками. Но никто не осмеливался высказать в глаза Гидеону фон Ангелару или его наследнику, что они лгут. Может, и думали так, но отводили глаза, оставляя это на откуп самим Ангеларам и Лойте. И только леди Келлен с её убийственной честностью, которую он в ней так ценил, одним своим предположением в их нечестности словно влепила ему пощёчину.
Лицо маркиза вспыхнуло, словно его окатили кипятком, и болезненная бледность сменилась багровыми пятнами на щеках.
[indent] - Наши роды не враждовали, пусть и не были друзьями, до этого чудовищного действия, учинённого в Хагене. Лойте долго готовились к этому, и постарались не оставить после себя прямых следов. Они делали всё чужими руками, скупая, перекупая и одаряя взятками. Но получить из этого прямые доказательства - дело лишь времени, - раздражённо закончил Хельберт, сдерживаясь, чтобы не встать, расхаживая по комнате, как делал в минуты злости и ли недовольства.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (17-11-2017 13:53:18)

+2


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Настоящее » Черные птицы - кошмарные сны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC