Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Что имеем не храним


Что имеем не храним

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 29 июня 1558 года
Место: дом фон Лойте, Рейнс
Погода: солнечный летний день
Участники: Сафир фон Лойте, Эдмунд фон Лойте, НПС
Описание: После ссоры с Эдмундом, во время которой Сафир узнала о том, что была незаконнорожденной дочерью маркграфа, брат и сестра пытаются найти способ продолжать жить достойно. Достойно имени фон Лойте.

0

2

[indent] - Зря стараешься, пропадет ведь все, - хмыкнула Ровена, наблюдая за тем, как ее товарка собирала на поднос горячую еду. Мирия, намного младшее ее, белокурая, спорая на руку девчонка, привеченная в доме маркграфа по совету своей тетки, уже не первый год управляющейся на кухне, оказалась на диво смышленой и быстро была приставлена к служанкам, помогавшим при уборке графских комнат. Когда в столицу приехала молодая госпожа, Ровена выцепила ее себе в пару, и молчаливая, послушная девочка стала настоящим благословением. Она не роптала, когда ее посылали прислуживать госпоже, не жаловалась на грубость той, не дрожала, входя в ее комнаты, и даже получив как-то раз по щеке за неловко вынутые гребень, заставивший Сафир ойкнуть от боли, не отказалась приглядывать за госпожой и дальше. Что у нее было на уме, Ровене было невдомек. Сперва она думала, что девочка была блаженной, но глазенки у той были яркие, блестящие и в поручениях она не путалась, исполняя свою работу быстро и чисто. Меж тем, болтовней Мирия не отличалась, с дворовыми не зажималась, поднималась засветло и ложилась чуть только ее отпускали на покой, всегда сотворяя простую молитву перед тем как юркнуть в свою узкую постель. Хотела ли она выслужиться перед графским семейством и тем заслужить себе спокойную, сытую жизнь, или же засматривалась на куда как более крутые склоны, Ровена не знала, но не преминула прочесть девочке суровую отповедь о том, как богобоязнен их молодой хозяин. В ответ та лишь согласно покивала, и побежала прочь по своим делам, коих у нее было невпроворот — слишком многие прознали, сколь безотказна и работяща была Мирия, и то та, то другая из служанок мимоходом подбрасывала ей задачек. «Мири, почисть тут кувшинчик, что-то не отходит ржа, а ты то справишься сразу!» «Сбегай к прачке, душа моя, так спина болит, не разгибалась ведь над ступеньками, столько помыла, будь оне неладны, эти лестницы!» Девочка металась от одного дела к другому, но все же всюду успевала, за что ее любили и на кухне, и в псарне, и в привратницкой.
[indent] - Не съест ведь ничего. Который день едва не воздухом питается. Одни глаза да кости остались, - Ровена наклонилась над подносом, рассматривая печеные яблоки, поблескивающие золотыми жирными бочками, - То об отце страдала, а то вишь, брату встала поперек горла.
[indent] - Мучается она больно, - вздохнула Мирия, утирая руки о край передника.
[indent] - Чтобы все мы так мучались, во шелках да на гагачьем пуху, - хмыкнула Ровена, набрасывая на поднос свежее полотенце, - Давай, неси. Потом может с тобою и полакомимся? Когда обратно отправит.
[indent] Мирия подхватила поднос и поспешила прочь к комнатам госпожи. Виконтессу ей было и впрямь жалко. Она была старше самой служанки на какой-то годок. «Действительно, не померла бы», - беспокоилась девочка, расчесывая темные волосы Сафир и рассматривая выпирающие сквозь тонкую белую кожу ключицы. Госпожа бледнела день ото дня, и сегодня опять слегла. Ссора с братом точно перебила ей ноги. Она снова лежала в постели, безучастно смотря куда-то в стену, и даже ни разу не прикрикнула на них, хлопотавших по покоям.
[indent] - Ваша Милость, - тихонько позвала Мирия, открывая дверь бедром, и проскальзывая внутрь, - Откушать вам бы?
[indent] Ответом ей был вздох.
[indent] - Свеженькое все. Яблоки в меду запекли для вас. Сладкиее, - постаралась сманить ее служанка, сияя улыбкой, - Все из Эйзена, родное.  Пахнет-то как, Ваша Милость! - она пристроила поднос на стол и стала рядом, неловко разминая пальцы, и не зная, куда податься дальше.
Может чего хочется вам? Скажите, я сбегаю, - пытала свое счастье Мирия, - Может что хозяину сказать? Оне не серчают... - она замолкла, выжидая реакции на свои слова.
[indent] Фигура под покрывалом зашевелелилась. Сафир села и посмотрела на нее каким-то тусклым, совсем безразличным взглядом, которого Мирия у нее не помнила. Даже на прощании с родным отцом виконтесса была живее — плакала, вздрагивала, менялась в лице, ее то бросало в жар, то в озноб. Теперь же она была просто тиха.
[indent] - Не нужно ничего, - с еще одним вздохом сказала Сафир, - Мне надо на воздух.
[indent] - И то верно! - обрадовалась служанка, тут же подхватывая разговор, - Развеяться, ноги размять. Только поесть бы сперва?
[indent] - Давай. Поднеси, - Сафир разгладила покрывало на коленях и помахала девочке. Мирия тут же подхватила поднос, радуясь послушанию своей подопечной.
[indent] - Красивые яблочки. От таких и цвет щекам вернется.
[indent] - Тошно мне, Мирия, - вздохнула виконтесса, откусывая от сморщенного печеного кругляша.
[indent] - Что ж так, Ваша Милость? Помолитесь Супругам, оно и легче будет.
[indent] - Да... - протянула Сафир, - Да. Ты права... Молитвою успокаивается сердце, - она нахмурилась.
[indent] - Вот встанете, я вам волосы приберу... - продолжила щебетать служанка.
[indent] - Мирия, - оборвала ее госпожа, - Сделай мне услугу, милая? - она подняла голову и обомлевшая от такой неслыханной ласковости девушка увидела, как заблестели ее глаза.
[indent] - Что вы, Ваша Милость! Что пожелаете!
[indent] - Отведи меня в церковь? Недалеко, где-нибудь поблизости, самую простую. Куда ты ходишь? - Сафир подалась вперед и взяла служанку за кисть.
[indent] - Ваша Милость, так может попросить хозяина? Они вас и в собор свозят. К чему вам ноги бить? - замялась Мирия, бледнея.
[indent] - Нет-нет! Не нужно беспокоить! Не надо его спрашивать ничего! - помотала головой Сафир, - Не надо. Мне же недалеко. Не говори Эдмунду! Просто сходи со мной. Быстро же. Мне причастится только.
[indent] - Так давайте позовем вам святую мать, Ваша Милость? - с надеждой попросила девушка. Им всем было велено приказы госпожи исполнять только самые простые, а об отстальном докладывать лорду Эдмунду. И месяца еще он не пробыл новым хозяином дома, но всем уже было понятно, что можно было ожидать за неполсушание — благо если рассчитают быстро.
[indent] - Нет, хочется мне в церковь. Мирия, душенька, ну что ты! Ведь близко будет. Только туда и обратно! Я и съем все-все, обещаю. Ну? - бледное лицо госпожи засветилось робкой улыбкой. Служанка аж вздрогнула.
[indent] «Много ли беды в том, что причастится она? Он почитает богов. А пойди спроси, она еще и заупрямится», - мучилась Мирия.
[indent] - Ну же? - пальцы виконтессы мягко пожали ее руку.
[indent] - Разве что вот тут за углом...
[indent] - Да-да! Всего лишь на минутку! - просияла Сафир, запихивая в рот следующий кусок сладкого лакомства.

[indent] Мирия сидела прямо на кровати госпожи, не зажегши свечку и не снимая своего плаща. Плечи ее мелко вздрагивали, она прижимала ко рту ладонь и что-то неразборчиво бормотала себе под нос. За дверями раздались чьи-то шаги и она сжалась, как будто ожидала удара.

+1

3

[indent] После того, как таинственная гостья покинула особняк фон Лойте, молодой господин помрачнел более обычного, вновь запивая свои тяжелые мысли вином. Он почти не говорил, никого не принимал и никуда не ходил, кроме прилегающего к дому сада. Все приглашения на обеды и званные вечера для избранного круга летели в камин, где лежали грудой в его черном зеве, ожидая своей участи послужить для растопки в пасмурный день. Слуги, прибывшие в столицу с Эдмундом из Хагена, невольно ожидали повторения случившегося там, нашептывая подробности тем, кто свидетелем этому не был, но граф до подобной степени более не напивался.
   Сожаления ели его, не только о недавно минувшем, но и том, что случилось или не случилось годы назад. Эдмунд чувствовал себя разломанным на части, распотрошенным, выгоревшим, ослабевшим и бесконечно усталым. Встреча с юной фон Эйстир будто бы окрылила его в момент черного горя, но сейчас и это зыбкое светлое чувство, таяло, и граф ощущал себя все в том же болоте, в каком и был. Все казалось сделанным напрасно и зря, все попытки глупыми, все слова чрезмерными. Предательские мысли нашептывали ему, что сестра была не так уж неправа, но признать это вслух фон Лойте все еще не мог. Его внутренний взор представлял довольство на лице Сафир, и Эдмунда воротило еще больше.
   Любое чувство сейчас казалось ему омерзительным, хотелось окаменеть сердцем и ничего более не испытывать, никогда. Жить одним холодным умом, руководствоваться одним лишь расчетом, не вверять своих надежд никому, не жертвовать ни чем ради других. Впереди ожидали возможности. Дела, которые были начаты наперекор отцу, могли принести свои плоды в будущем, и очередной глупостью было бы от них отказываться. Фон Лойте более не видел для себя иной дороги, как путь наверх, оставив все нынешние сожаления. В его семье никогда не рождались для личного счастья, так почему он вдруг решил, что может стать исключением? Двое неизменно отбирали у него любую возможность этого, но взамен дарили другие, которые служили ступенями к еще большей власти, пути, который желало пройти уже не первое поколение семьи из Фромм. Так может быть и не стоило противиться этому?
   Эдмунд поднялся с места, решительно допив остатки вина в витом кубке, и вышел из своих покоев. Все как ему казалось, становилось на места, обретало смысл и цель. До селе сумбурные желания, вытягивались в строгую цепь, отпадало вторичное.
   - Сестра, нам нужно поговорить... - с этими словами граф вошел в полутемную комнату и замер при входе, не найдя взглядом Сафир. Он нес для нее вести о ее дальнейшей судьбе, о ее роли в своей игре, и оттого в первую минуту даже растерялся, оказавшись в пустой комнате. Лишь служанка подскочила с кровати при его появлении, торопливо склоняясь. Недоброе предчувствие зашевелилось в душе.
   - Где моя сестра?! – осведомился Эдмунд, с тем звенящим напряжением в голосе, которое выдает сдерживаемое недовольство. Девице лучше бы было ответить, что ее госпожа спустилась в сад, но тревожный вид служанки лишь подстегивал нарастающие опасения, а выпитое вино распаляло.

+2

4

[indent] Она дождалась! Кара была неотвратима, но Мирия не пошла сама бросаться в ноги господину — слишком велика была ее вина. Ей не могло быть прощения. Она была готова к наказанию, но была не в силах идти ему навстречу. Чем можно оплатить такой грех? Девушка подскочила с кровати, дрожа точно осиновый лист. Слезы лились по ее щекам. Она не могла начать говорить.
[indent] - Господин! - Мирия упала на колени. Ей хотелось пробить лбом каменный пол, но земля не отказывалась еще носить ее, - Господин! - она была похожа на комок тряпья, платье, сброшенное капризной хозяйкой на пол, и так и оставленное слугами. Как смогла она прийти домой? Как смела находиться в его присутствии? Она знала, как должна была поступить. Но сил на это ей не хватило. Мирия, схватилась за простой, оловянный мастик, висящий у нее на шее, и задохнулась от страха.

[indent] Сафир молилась так, как казалось никогда не обращалась к Двум. Даже в детстве просьбы ее были коротки. Чего могла желать графская дочь, любимое и обласканное дитя? Она просила наслать чесотку на старшего брата и положить ей под подушку медовый пряник обсыпанный золотой пыльцой, продлить по осени солнечные дни и чтобы отец не спросил невыученного урока. Сегодня же она опустилась на колени, нарочно выпростав из-под них суровую ткань платья, которое она выпросила у своей служанки, и замерла, подняв глаза на каменную статую Матери. Вставшая чуть позади нее Мирия тоже замолкла, ровно до тех пор, покуда плечи госпожи не сотрясло первое рыдание. Она нерешительно коснулась края плаща виконтессы, но та точно и не заметила этого.
[indent] - Ваша Милость, - шепнула ей девушка, опасливо озираясь по сторонам. Рыдание не могло остаться незамеченным. Кто-нибудь из святых матерей непременно подойдет к молящейся, чтобы утешить ее горе, и тогда их узнают! Вся столица теперь знала, как выглядит дочь Эрвена фон Лойте.
[indent] - Сейчас, сейчас, - так же шепотом, срывающимся голосом ответила ей госпожа, утирая выступившие слезы, - Сейчас, я иду, иду... О, всеблагая Мать! Мама! Мама! Мамочка! - Сафир снова застрясло, она осела на пол, упираясь сжатыми в кулаки руками в пол, - Мамочка! Помоги мне!
[indent] - Ваша Милость! Будет! Будет! Идемте домой! Хватятся нас! - обняла ее Мирия, пытаясь поднять ту с пола, - Идемте скорее! Все образуется!
[indent] - Да-да-да, - забормотала в ответ виконтесса, - Конечно, Мирия. Конечно, милая. Все будет хорошо! - она подняла заплаканные глаза на возвышающуюся над ними статую, и Мирии показалось что в самой глубине их заблестела надежда. В порыве нежности она обняла свою молодую госпожу, отчего-то не боясь быть ею обруганной, и Сафир глубоко вздохнула, прижимаясь к ней.
[indent] Из церкви они вышли, держась за руки, точно близкие подруги. Со стороны так и могло показаться наблюдателю. Мало ли бед свершилось в столице недавно? Потеряли ли эти две родителей, пришла ли младшая сестра вслед за овдовевшей старшей, оплакивали ли они ее дитя? Кому было до них дело? Люди сновали туда-сюда, Рейнс уже начал отстраиваться после пожара. Повсюду валялись свежие стружки от только отесанных досок, которыми обшивали черные остовы зданий. Девушки перебежали через улочку, едва успев увернуться из-под копыт коня куда-то спешащего вельможи. Сафир поглубже накинула на голову капюшон. Мирия ободряюще сжала ее ладонь. Они пошли дальше по высокому берегу канала, по которому из порта в город подвозили товары. Сейчас на нем повсюду толклись плоскодонные баржи, груженые свежим брусом. От бурой воды тянуло сырым, рыбьим запахом. Им нужно было свернуть прочь в глубь улочек, но дорога вдоль канала была самой быстрой — его прорыли уже после того, как город превратился в столицу империи, не считаясь со старинными, извилистыми линиями улиц. Говорят, император просто провел по карте прямую линию, от дуги залива насквозь в самую глубь города. Канал был широким и глубоким, по каменным стенам, в которых плескались его мутные воды, свисали огромные железные цепи. Мирия ускорила шаг. Рука госпожи безвольно повисла в ее ладони. Сафир отставала чуть-чуть, и вдруг служанка почувствовала как пальцы ее госпожи выскользнули прочь. Она хватанула ладонью воздух, оглядываясь через плечо. Вода громко всплеснулась где-то под ее ногами.

[indent] - Ее больше нет, - вздорогнула девушка. В комнате было так тихо. Никто не пришел зажечь свечей в покоях виконтессы, посвятив ее заботам молоденькой служанки. Мирия сжала мастик крепче, - Ее больше нет, - повторила она.

+3

5

[indent] - Что значит «нет»?! – несмотря на вопрос, Эдмунд хорошо понимал, что это значит, но слова его вмещали куда больше: нежелание принимать и требование объяснений. Внятно объяснять девка не могла. Она свалилась ему в ноги, заливая слезами пол, и молилась о душе своей хозяйки, едва ли не касаясь губами узорчатых паркетных дощечек. Потому граф крепко схватил ее за предплечье и резко дернул вверх, одновременно приказывая встать. Но ноги служанку не держали, и ее пришлось схватить за вторую руку, чтобы иметь возможность смотреть ей в заплаканные глаза и разбирать ее бормотания. Девчонка была легкой и податливой, как тряпичная куколка. Она не просила прощения, лишь давилась своими рыданиями, через всхлипы рассказывая о том, что случилось с молодой госпожой, и мешала этот рассказ с молитвами к милостивой Матери.
А фон Лойте бледнел. Живость уходила с его лица, а глаза тускнели. Злость, которая должна была бы сорваться в этот миг, потухла, как огонь под напористым ветром, так и не разгоревшись. Девчонка рассказывала, как нарушила его приказ и как упустила свою госпожу, и каждое ее проклятое слово заставляло сжиматься сердце. Эдмунд не единожды за свою жизнь думал о том, что было бы если бы сестра скончалась или ее не было вовсе, но все эти мысли никогда не воспринимались им же самим, как возможные в реальности, отделенные от грез обид. Сафир всегда была рядом и казалось никуда не могла деться. Ее присутствие тянулось через годы и через его жизнь, а теперь вот так вдруг, вот так просто – ее нет?
   Граф вновь почувствовал, что падает. Не телесно – тело стояло на ногах крепко, и крепко держало безвольную девчонку, а вот душа сжалась и отпустившие было пустота и отчаяние навалились с новой силой.
   – Я приказывал ее не выпускать, - холодно произнес Эдмунд. – Ты не только ослушалась! Ты бросила ее!
   Удар по девичьему лицу последовал незамедлительно, однако он прошелся вскользь по щеке служанки, только лишь слегка оцарапывая кольцами, ибо сама стоять на ногах она так и не могла, просев вниз, стоило только графу освободить одну руку. Он бросил ее на полу, выскочив из комнаты и требуя к себе начальника охраны. Действовать требовалось немедленно – фон Лойте отказывался принимать смерть сестры и желал сведений о ее судьбе или видеть ее тело.
   Наемники разлетелись из особняка черными птицами, выискивая для господина тех, кто видел, что стало с безымянной девушкой упавшей в канал, и спрашивая об выловленных утопленницах.
   Эдмунд же глотнул вина в своем ожидании вестей. Твердость мыслей отказывала ему, он не мог сидеть и не мог стоять, тревога заставляла шагать его из угла в угол, как дикого зверя в клетке. Он раздумывал о самом печальном исходе, но не опасение за честь семьи вырывало ему сердце, а то, что Сафир и вправду не вернется. 
   Граф наконец остался один, как всегда того желал: ничем не связанный, вольный в своих решениях и свободный от упреков. Но это оказался шаг в холодную безграничную пустоту. Как смерть матушки выдрала из него половину мира, так теперь из него выдирали оставшееся. Смерть Ривы, так пригнувшая его к земле совсем недавно, сейчас оказалась пустяком, сравнимым с детскими слезами по издохшей любимой собаке. Все было пустяком перед внезапным пожирающим одиночеством.
Ноги повели Эдмунда назад, в комнату сестры, где все еще ощутимо пахло ее духами, и где не была убрана с утра постель. Граф не обратил никакого внимания, на так и оставшуюся подле кровати служанку, упав спиной на перину и смятые простыни. Вино из глубокого кубка в руке покачнулось и выплеснулось.
   Надежды было мало, времени проходило лишь больше и больше.

+3

6

[indent] Тишина комнаты обворачивалась кольцами вокруг ее шеи. Мирия вздрагивала, так и оставшись сидеть на холодном полу, сжавшись в комок. Ей некуда было идти. Прощение, в которое она так верила, не приходило вместе с раскаянием. Терзания только росли. Она могла лишь постоянно думать об умершей, вновь и вновь представлять глухой звук, на который обернулась, холод цепи, свисавшей с вбитого в берег кола, за которую она ухватилась, свешиваясь над водой канала, боль в плечах, когда кто-то из прохожих — по виду грузчик из одной из лавчонок, густо натыканных по краям канала, оттащил ее прочь с ругательствами. Ее голова мешалась подходящей барже, если бы не вовремя спохватившийся работник, мозги нерадивой служанки размазало бы по просмоленному черному борту.
[indent] Она билась в крике, что госпожа ее вот-вот пойдет ко дну, хотя и не видела за краем берега плеска брызг. Ей влетело по лицу. Должно быть, ее приняли за сумасшедшую, коих много теперь бродило по улицам столицы, то и дело разражющихся внезапным рыданием и кроком о том, что в толпе они увидели чудом уцелевшего человека — мать, дочь, брата, мужа, сестру... Никто просто не поверил в ее горе. Получив пару тычков, Мирия с тоской в глазах все продолжала смотреть в сторону канала, как побитая собака, которая никак не может оставить место, где ее бросил хозяин, зная уже вполне, что тот не вернется за нею, после того как переломал ей пару ребер.
[indent] Она пошевелилась тихонько как мышь. Господин вернулся, и быть рядом с ним, пускай и в виде безмолвной, бесполезной теперь, вещи, было страшно. Мирия поднялась на ноги, стараясь не разразиться новым рыданием, и замерла. Идти ли ей теперь прочь? Остаться ли и просить разрешения? Она колебалась. Молодой лорд молчал, точно и впрямь позабыв о ее существовании. Мирии бы этого очень хотелось. Она должна уйти, не нарушать его покоя своим дыханием, но сделать это самовольно она не могла. Он лежал очень тихо, не плача, не ругая богов, не молясь. Его отец в ярости мог громить покои, и не разбирать правых и виноватых, такой же была и молодая госпожа — оба покойника быстро вспыхивали. Этот фон Лойте был другим. Он носил в себе темноту вместо огня. Неизвестность страшит больше, чем бушующее пламя. Служанка несколько раз открывала рот, и наконец, собравшись с силами, сделала шаг вперед, наклоняясь к человеку на кровати.
[indent] - Ваша Милость? - она забыла, что Эдмунд с недавних пор был маркграфом и по привычке обратилась к нему по-старому.
[indent] - Позвольте мне? - голос девушки оборвался, она почувствовала, как слезы вновь наворачиваются ей на глаза, - Ради Двух, Ваша Милость! Охранят боги вашу душу! Я так виновата! - ноги отказали ей и она села на край кровати, уронив голову в ладони.
[indent] - Я не видела, как она утонула, - зашептала девушка, - Вода только всплеснулась. Ни крикнула, ни билась. Видать, сразу боги прибрали к себе. Мучилась больно, госпожа моя, так мучилась, Ваша Милость. Так горячо молилась. Матушку вашу поминала все... Я же не знала! Я же думала дать ее душе покоя хоть немножко... - Мирия раскачивалась из стороны в сторону, - Любила больно. И батюшку вашего, и вас. Ох, Ваша Милость! - застонала служанка, качая головой и крепче сжимая пальцами светлые пряди.

+1

7

[indent] Эдмунд хорошо видел в сумраке маленький ссутуленный силуэт служанки, которая поднялась с пола почти не слышно, лишь шаркнули башмачки, выдавая ее принадлежность к миру живых, а не черных призраков, что иногда мерещились в полутьме маркграфу. Он отослал бы ее вон единственным словом, но голос омертвел, застыл где-то в груди, и фон Лойте не хотелось бороть эту немоту. Хотелось тишины, и он надеялся, что девчонке хватит ума оставить господина одного. Но поколебавшись, неуверенно качнувшись из стороны в сторону, служанка скользнула к нему. Ее дрожащий голосок вопрошал и искал прощения. Эдмунд не видел ее слез, но слышал их в сбивчивой речи, и это страдание раздражало его. Оно пролезало без спроса в самую душу, и, несмотря на то, что девчонка корила себя, виноватым себя чувствовал он. Он мог переломить свое отчуждение и дать сестре ласки больше, когда она так же приходила к нему на постель. Мог бы проявить большую милость… Слова про любовь стали последней каплей.
   Серебряный кубок выпал из вялых пальцев графа, упав на пол глухо, на мягкий ковер при кровати, марая его черным в полутьме вином. Эдмунд резко сел, хватая болтливую служанку, прижимая к себе спиной и крепко зажимая ей ладонью рот, так что даже через нежные губы он мог чувствовать крепко сомкнутые в испуге зубы.
   - Молчи, - полушепотом произнес он и даже не узнал собственный голос, таким глубоким и чужеродным он показался. - Молчи, глупая девка.
Фон Лойте ткнулся носом в светлые растрепанные локоны напуганной девицы и заговорил еще тише на самое ухо.
   - Я тебе не прощу ослушания. И не прощу твоего трусливого возвращения. Не прощу твоего немого затворничества здесь после всего. Если ты лишила меня сестры, я велю привязать к твоим ногам мешок с камнями и бросить в самый грязный канал, какой только найдется в этом городе! Ты захлебнешься вонючей жижей, так же, как она. Но вода не вынесет твоего тела, и никто не станет его искать, и молится за твою душу. Рыбы медленно съедят  твою плоть с костей. Будут ютиться в твоих пустых глазницах и в груди, меж ребер…
   Эдмунд чувствовал как мелко, дрожала служанка в его руках, и как текли крупные слезы с ее щек к нему на пальцы. Видел даже в густых сумерках тяжелого полога кровати, как часто и судорожно вздымается белая грудь. И в мутной дымке выпитого вина и пожираемого волнением разума, когда для иных мыслей и норм не оставалось места, граф отнял ладонь от губ девицы, чтобы скользнуть пальцами по ее напряженной шее и опустить их в теплый вырез платья. Сердечко девушки колотилось бешено, как у загнанного псами зайца, и фон Лойте готов был поклясться, что ее глаза, столь же широко распахнуты, как у схваченного зверя, хоть он и не видел их.
   - Ваша Милость… - ели слышно позвала она, вкладывая в это обращение весь свой страх и всю мольбу, но Эдмунд вновь велел ей молчать. Его собственное сердце забилось столь же часто, но не испуганно, а жадно. Слишком долго сдерживаемое желание рвалось изнутри более не находя причин достаточно крепких, чтобы они служили ему клеткой. Наоборот, близость женщины казалась спасением, в котором можно забыться, раз проклятое вино не приносило успокоения.
   Маркграфа не тянуло дарить нежность, прикасаться губами, ему даже не хотелось видеть лица девушки, и он так и не позволил ей обернуться, не стал разбираться с застежками ее платья.

+1

8

[indent] Поначалу ей почудилось, что он вздумал свернуть ей шею. Казалось, большего страха, чем Мирия уже натерпелась, не способно было вынести ни одно сердце. Ее - билось как полоумное, разрываясь о тесную клетку рёбер. Молодой хозяин зажимал ей рот, не давая возможности вздохнуть, и Мирия рыдала беззвучно. Его угрозы были справедливы, она заслужила наказание. Она убила свою госпожу, она должна была лежать на дне канала. Выпусти он ее теперь из рук, и бедняжка побрела бы обратно на то место, где ее отшвырнули прочь, чтобы она не моталась под ногами, и уже не сомневаясь бултыхнулась бы в тёмную воду. Она должна была поступить так, но пальцы лорда Эдмунда крепко сжимали ее тело, грозясь раздавить его. Он скользнул рукой в вырез её платья и грубо сжал ее грудь. Мирия затряслась ещё больше. Она была неприметна среди прочих, более пробивных девушек, но знала, что идя в господский дом рано или поздно обрекала себя на это. Другие почли бы ее положение за благословение. Большинство теряло невинность, зажатое дворней, кого-то из ее товарок, особенно глуповатых и не умевших скрыть неряшливости наряда, гнали со службы с позором без расчета. Мирию настигла судьба, желанная ее подругами - роскошная графская постель, сам хозяин дома. Она было сцепила зубы, принимая свой позор как и подобало ничтожеству вроде нее, но острая боль, разрорвавшая ее изнутри вырвалась вскриком сквозь плотно сжатый рот.

[indent] Сафир кричала безмолвно, глотая и не насыщаясь смрадной жижей, плещущейся в берегах канала. Она хотела жить! Тело ее билось в судороге, выпрастывая руки и ноги, молотя в темноте, которая охлестнула ее с головой. Она не знала, было ли ей больно, но грудь жестоко раздирало водой, которой все не было конца. Она застывала в легких девушки, точно растущий безмерно камень, распирая ее рёбра. Если бы Сафир могла, она лучше разбила бы себе голову о каменное дно, чем терпеть эту пытку, которая все не кончалась.

[indent] Причалившая к берегу плоскодонная баржа отрезала от света эту бессмысленную борьбу за жизнь. Сафир умирала в кромешной тьме, надрываясь криком, который никому не было слышно.

[indent] Мирия вцепилась ногтями в дорогой полог господской постели. Она не могла сдержать в себе стона. Боль не кончалась, лишь прибывая новым и новым толчком, который грозился, казалось разорвать ее надвое, но все никак не справляясь с этим. Она в отчаянии подняла подбородок, различая в темноте вокруг них возвышающееся над ней массивное дубовое изголовье. Если бы он пробил ей череп об округлое навершие! Она мечтала о конце, но его не было. Боль наполняла ее все больше, застывая в ней на мгновение и вновь взрезая ее нутро. Мирия давилась своим рыданием, зная, что бороться не было смысла. В конце концов она уронила голову во взбитую горячую перину и лишь изредка вздрагивала, отзываясь на новый приступ боли. Она знала, что никто не придёт на звук ее рыдания.

[indent] Суставы ее закаменели, голова, в которой больше не было места мыслям, безвольно повисла в пустоте. Сафир не вздрагивала, и не боролась. Жизнь ее уступила место воде, наполнившей ее. Никто больше не пытался нарушить непреложную тишину и темноту вокруг.

+1

9

[indent] По разумению Эдмунда женщине было положено вскрикивать и стонать, и он следовал дальше за своим удовольствием, совсем не думая об удобстве служанки. Наоборот, мысли, свернувшиеся лишь до мельтешащих образов, были далеки от нее, а сумрак комнаты лишь способствовал искажению действительности. Графу мерещился образ темноволосый, потаенно желанный, который благородил обострившийся для него запах духов, и он прикрывал глаза не желая расставаться с ним, тянулся к нему в своем желании, пока не опустел. И в этот миг замученной девушке досталось немного ласки, и едва различимое чужое имя, которое Эдмунд выдохнул, еще плохо сознавая себя.
   Он не сразу заметил кровь на девичьих бедрах и простынях, падая в мягкую перину в благостном изнеможении. Лишь когда служанка нашла в себе силы пошевелиться, чтоб оправить задранные юбки, фон Лойте обратил внимание на темные разводы и пятна, поморщился. Ему казалось, что в поместье давно не осталось молоденьких служанок, не прошедших через постель Эрвена, и беря себе эту, новый граф неосознанно полагал, что подобное будет ей привычным. Удовольствие отступало, оставляя Эдмунда один на один с совершенным. Он медленно сознавал что сделал, как и где, отчего появившийся было умиротворенный настрой, сменялся пожирающей тревогой. Это было острее, чем похмельное воспоминание о минувшем дне, и эти мысли к себе фон Лойте пускать не хотел.
   Он резко сел на кровати, оправляя выбившуюся сорочку, край которой так же оказался перепачкан, и глухо бросил через плечо, стараясь не глядеть на девчонку:
   - Прибери здесь. Поменяй постель!
   Из комнаты граф вылетел стремительно, точно в ней занимался пожар, и спешно миновав коридор ворвался в свою. Псы переполошились при его появлении, подскакивая со своих мест, но ни один из них не посмел приблизиться к хозяину. Эдмунд мерил покои широкими шагами, то и дело хватаясь за голову руками, приглаживая растрепанные, чуть влажные волосы. Псы следовали за ним на расстоянии, отскакивая в стороны, при каждом резком движении или повороте, но фон Лойте их не замечал. Мысли были сумбурны, они вились, как растревоженные пчелы, не успокаиваясь и жаля, пока взгляд Эдмунда не упал на запертый шкаф. Вот тогда хаос приобрел структуру.
   Граф наполнил монетами небольшой мешочек, с которым столь же поспешно вернулся к комнате сестры. Он застал служанку уже выходящей с объемным комом простыней в руках, на который и положил деньги.
   - Возьми. Купи себе какой-нибудь травы или не знаю чего – мне не нужны бастарды! – горячо зашептал он, не желая, чтобы кто-то еще случайно или намеренно мог бы это услышать. – Остальное можешь оставить себе. И молчи. Обо всем!

+2

10

[indent] Пальцы молодого господина сжали ее шею чуть крепче, и вдруг снова разжались вместе с дрожью, пробившей его тело. Эдмунд прижался губами к её волосам, точно над ухом, и выдохнул. Мирия обмерла ещё больше. Ей показалось конечно же. Свистящий звук, стон сквозь зубы, не имя. Он никого не звал. Минутная его нежность отступила тут же, он выпустил ее из рук, и откинулся на спину, не разбирая жива ли она, или задушена, все ещё давится слезами или замолкла, потеряв сознание. Она лежала тихо, боясь пошевелиться и чувствуя горячий зуд промеж ног. Потом пришёл холодок нетопленной комнаты, и Мирия выпростала руку, расправляя сбитое платье. Ее мутило, и хотелось забиться в угол, спрятаться под ту же кровать, на которой она лежала. Эдмунд бросил ей обыденный приказ. От неё ожидали все того же, что и раньше, и тело ее, привычное отзываться на окрики, послушно дернулось. Он ушёл тут же, пока она, корчась от боли и сжимаясь от каждого движения, старалась выполнить работу как обычно споро. Чем вывести ей пятна? Отдавать стирку прачке с господской постели она боялась. Свернув простыни в большой куль, она приподняла свою юбку и наскоро протерла краем исподней  рубахи уже начавшую запекаться на бёдрах кровь. Ее снова замутило и девушка ухватилась рукой за изголовье.
[indent] Увесистый мешочек, явно набитый до отказа, звякнул, опустившись на ее ношу. Она кивнула, отводя взгляд. Простыни Мирия отскребала сама, сидя в темноте под лестницей. Вместо бурого пятно стало бледно розовым, а она все терла его о деревянную доску. Мешочек с деньгами лежал у неё возле ног. Куда ей было пойти? Она, конечно, слышала все о знающих женщинах, которых звали к постелям рожениц, но сама рано потеряв мать так никогда и не узнала в лицо ни одной. Спрашивать прочих служанок в доме ей было боязно. Она отговорилась у Ровены выскочить ненадолго в город под тем же предлогом, что упросила ее покойся госпожа, и вместо церкви пошла к хадланейским рядам, но побродив от лавки к лавке, позаглядывав в окошки, она так и ушла, несолоно хлебавши.
[indent] На паперти у обшарпанного храма, куда Мирия привела виконтессу Формарка, сидел слепой. Она споро отвязала мешочек с пояса и сунула его в руки попрошайке. Тот схватил ее за запястье.
[indent] - Что ты, дочка?! - просипел он, пялясь ей в лицо мертвыми бельмами, - Ошалела что ли?!
[indent] - Пусти! - дёрнулась Мирия, - Это хорошие деньги! Я не украла!
[indent] - Что ты, что ты?! Дурочка! - запричитал нищий, прижимая мешочек к груди, - Простят тебя боги, коль согрешила! - он согнулся пополам.
[indent] Мирия бросилась прочь, спотыкаясь о круглый булыжник мостовой.

+2


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Что имеем не храним


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC