Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления
ACHTUNG! На форуме сюжетное обновление — выложен сюжетный зачин для новых сюжетных веток, в этот раз они охватят Эстанес, Лигу и острова. Ознакомиться можно здесь. Кроме того, теперь есть возможность играть в июле.
NEU! Дорогие гости и жители Рейнса! Мы празднуем двухлетний юбилей форума, в честь чего полностью обновили дизайн. Не за горами новые сюжеты, акции, etc. Не проходим мимо!
ACHTUNG! Форум перешел с системы активного мастеринга на систему смешанного мастеринга. Будьте бдительны.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

Кажется, все уже не столь и страшно, по крайней мере, для Иверии: император пришел с войсками, у генерала Хольца есть план. Виден свет в конце этого туннеля. В столице же напротив, все самое веселое только начинается: инквизиция берет город под контроль, малефики продолжают наводить на всех ужас, а их лидер, кажется, не знает, как это остановить. Что касается севера, то там, кажется, пока затишье... но надолго ли?
А тут еще и южные соседи подкинули дров в и без того яркий костер — в Эстанесе государственный переворот и раскол внутри правящей семьи, у которого могут быть далеко идущие последствия, и это все на фоне смерти старейшего из владык Рокского моря, Гвиннэ ап Ллевеллина, что означает и для Лиги период перемен.
В общем, все как обычно..


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Альтернатива и грядущее » Дым отечества и сладок, и приятен


Дым отечества и сладок, и приятен

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время: 30 июня 1558 года, раннее утро
Место: дорога на Эрве, Аверен
Погода: солнечно, ясно, тепло, днем будет душно
Участники: Исабеот ли Люсиано, Доран фон Эйстир
Описание: лучшие из обещаний — те, что выполняются. Рейнская армия разбила аверенцев под Веленсой и  вытеснила их обратно на их территорию, но императору Арьену хорошо известно, что змей нужно добивать в норе, пока они не оправились от ран. Экспедиционный корпус рейнской армии, сформированный под Веленсой, почти без боев дошел до Эрве, где уже неспокойно.

0

2

[indent] Сидеть верхом Исабель было привычно, но неудобно. Пожалуй, это была вина не модного, обтянутого винно-красным бархатом, дамского седла, но тем, каким спокойным и неторопливым было шествие имперцев по ее родной земле. Она щурилась на солнце, то и дело поправляя пухлой ручкой аккуратную шляпку с пестрым, фазаньим пером. В Веленсе нашлись еще ее люди, раздобывшие для госпожи и платье по ее вкусу, и прочие мелочи, столь необходимые в гардеробе придворной дамы. Исабель дулась, хотя и старалась как-то с этим справиться. Чуть только рейнсианские силы пересекли границу Аверена она напрочь отказалась говорить со своими спутниками кроме как на родном языке. Она злилась на Дорана. Он обещал, и, как истинный дипломат, не сдержал своего обещания. Войска первой иверской, каким-то нечеловеческим усилием выбившие лучше оснащенные, победоносные армии герцога Анже из Веленсы, не шли дальше. Их силы окончились. Иссякли. Кровавое сражение, в котором полегло две трети аверенского войска и больше половины иверских сил, высосало из империи всю решимость. Она понимала это головой, но сердце ее надрывалось крике, который вырвался и из ее губ во время последнего разговора с Дораном. «Как ты не понимешь?! Он поднимется вновь! Позволь ему вернуться в Эвре и раны его затянутся! Вы дожны идти дальше! Пускай последний иверский солдат издохнет под воротами королевского замка! Иначе это никогда не прекратится!! Ты обещал мне!» Она была в ярости. Такой, которой не помнила уже давно и которую видел лишь один другой человек — герцог Бартоломео Анже. Это было ужасно. Исабель понимала сама, но ничего не могла с собой поделать. Возможно, именно поэтому она и не позволяла своим любовникам быть ближе. Они считали себя в силах справиться с ее заботами? Что ж, раз так! Это была отвратительная сцена. Баронесса ди Люсиано предпочла бы забыть о ней, но не могла. Она хотела бы скакать вперед, в Эвре, но тоже не могла и потому крутилась в седле, как уж на чугунной сковороде.
[indent] - Ты хочешь вести переговоры с Ее Величеством сам или дашь мне быть ее переводчицей? - спросила она у Дорана. Он держал ее невидимой веревкой, и Исабель почти уже убедила себя в том, что она его ненавидит за это. Великая сила противостояния чужаку! Она говорила по-аверенски нарочно быстро, глотая согласные, чтобы он едва поспевал за нею, и все же, один лишь взгляд, брошенный вскользь на фон Эйстира, заставлял ее придержать поводья своей лошадки. Он совершенно оправился от отравления, произошедшего в Альбретто, и вновь был тем же человеком, который вывел ее тогда из подземелья в рейнской столице, напуганную и измученную своим страхом.

+1

3

Я тебе ничего не обещал.
Он не сказал это вслух — это была неправда. То, что он обещал ей, он выполнил и с лихвой, сделал даже больше, чем должен был и больше, чем изначально собирался, но напоминать ей о том, что он никогда не давал слова разорить ее родную страну и пройтись по ней огнем и мечом до самой столицы, вешая на придорожных деревьях всех, кто носил цвета герцога Анже. Успокойся — этого он тоже ей не сказал, потому что любые слова разбились бы о стену отчужденного непонимания, которой Исабель отгородилась от него с того самого дня, как поняла и осознала в полной мере, что для рейнской армии война закончилась под стенами Веленсы, и то, что будет дальше, это уже не их война. Ее может быть, ее личная война с герцогом Анже, чье местонахождение по-прежнему им было точно неизвестно, как и количество оставшихся у него сил, точную цифру его сторонников, продолжающих поддерживать его, несмотря ни на что. Доран упрямо молчал даже тогда, когда она не выдержала и обрушила на него неистовый поток негодования того, кто обманулся в своих ожиданиях... но я не виноват в том, что ты этого ждала... просто обхватил ее руками крепко и не давал пошевелиться, только запретить кричать и обвинять никак не мог, хотя хотелось, хотя его самого трясло от злости и вспыхнувшей неожиданно ревности, которую он настойчиво пытался прятать и не показывать.
Наверняка получалось так себе. У нее, впрочем, тоже — Исабель могла бы сто тысяч раз называть при нем Анже узурпатором, врагом собственной страны, которую она так хочет от него избавить, после сцены в шатре поздним вечером, когда половина лагеря слышала ее разъяренные крики и ее гнев, он не верил ни единому слову.
Такая ненависть горит на костях большой страсти, может быть, даже любви.
— При тебе она будет говорить охотней, — сказал он в ответ на вопрос, который считал самым несущественным из всех, что сейчас его занимали. Королева Аверена явно не том положении, чтобы диктовать условия и выбирать формат переговоров, однако еще в Веленсе они с Арьеном условились, что они придут на соседские земли не как захватчики, не как мстители и не как узурпаторы — как освободители и соседи, протягивающие руку помощи в трудный час. Фальшивая от начала и до конца мина, и Дорану стоило усилий убедить генералов Арьена в необходимости этой фальши, особенно же генерала Хольца, который жаждал реванша и собственными руками мечтал повесить Анже и его подручных за яйца на каком-то суку. Сейчас он ехал по левую руку, на отдалении, и лицо у него было точно таким же недовольным, как у Исабель.
Оставалось терпеливо нести это, ждать, когда будет подписан договор, что он везет королеве, и забыть об этом.
А забудешь ли ты? Доран снова перевел взгляд на Исабель, на этот раз задержал на ней, думая о том, что никакое чувство собственной правоты не поможет ему, если то, что началось, закончится так же быстро.
Один из летучих разведывательных отрядов показался из-за пригорка, юркий лейтенант кавалеристов бросился сразу к Хольцу докладывать, и лицо у него было взволнованным, тревожным. Доран внимательно следил за ними, но расслышать не смог ничего, но слова не были особо важны, когда лицо Хольца вдруг потемнело.
— Что-то не так, — тихо сказал он, не сводя в генерала взгляда, скорее себе, чем Исабель или кому-то еще. Что-то не так, и пора бы привыкнуть, но он все же надеялся.
Зря.

+1

4

[indent] Скорее бы! Скорее! Исабель не терпелось добраться до столицы. Раздражение все нарастало. Она хотела начать говорить с Дораном, потому что думала, будто это поможет ей успокоиться. Звук голоса милого сердцу человека должен возвращать мир в душе? Но легче ей не стало. Она едва сдержалась, чтобы не ответить ему какой-то резкостью. Баронесса ди Люсиано не могла позволить себе потерять свою замечательную маску равнодушия, которую она носила легко и непринужденно столько лет, но отчего-то ей казалось будто Доран ее этой маски лишил. Привязал к себе, подрезал крылья, посадил на цепь. Он держал ее крепко, хотя она не была ему обязана ничем. Это он чуть не умер на ее руках! Исабель еще больше поджала губы. Она все еще была аверенкой? Все еще оставалась советницей Ее Величества? Сердце ее пропустило такт, когда на холме впереди завилась пыль. Она чуть приподнялась в седле. Разве не этого она ждала? Ее чутье не подводило ее никогда.

[indent] Сейчас она предпочла бы ошибиться. Слишком многие не могли уже уснуть спокойно после того, как почувствовали ветер, сквозивший из распахнутых ворот Кеоры, и подержали в руках, хотя бы в собственных мечтах, ключ к подвалам Веленского замка, полного серебра, вырученного за урожай, выросший на плодородной иверской земле. Анжэ был не просто проигравшим войну полководцем, он был героем, который воззвал к народной гордости, напомнил, как сладко было вино, за которое не нужно было платить пошлин. Аверен вновь был великим. От такого не отказываются даже истекая кровью. Она была слишком права. Эвре истязал самое себя — семьи раскололись надвое, сторонники герцога вешали своих же родителей и детей, за неповиновение, за отказ следовать безумному сопротивлению уже свершившемуся поражению. Докладывавший говорил по-военному сухо, но одинх имен было достаточно. Исабель сжала поводья, в глазах у нее вдруг потемнело.
[indent] - Они разворовывают поместья тех, кто остался верен Ее Величеству, Ваша Милость, - отрапортовал летйненат. Ей почудилось будто она услышала какое-то странное торжество в голосе солдата. Исабель мельком посмотрела на него. Конечно же. Иверец. Теперь им еще долгие годы будет доставлять несказанное удовольствие слышать о том, как зарвавшийся сосед напоролся в темноте на разбойничий нож.
[indent] - Ее Величество содержится под конвоем во дворце. Говорят, ее привезли из резиденции под Эвре. Они держат весь центр города. Агрес их знает что творится, Ваша Милость! Может позволить им поубивать друг друга? Меньше аверенцев — меньше забот.
Конь Исабель нервно переступал копытами. Баронесса дернула повод, разворачивая его в сторону от главной дороги.
[indent] - Дальше вам придется ехать без меня, Ваше Сиятельство, - она едва сдерживала свое дыхание, - Переводчик вам не понадобится уж очень скоро. Прошу меня простить, в мое поместье люди герцога наверняка уже наведались, а я слишком сентиментальна по отноешнию к своему имуществу, - ей было жарко и холодно от страха, - Я приеду в Эвре как только смогу.
[indent] Это было последнее, что она успела выпалить. В конце концов, столь ли важно было, что подумают о ней в имперской свите? Для них она и так была предательницей собственной страны. Пожалуй, многие отвешивали ей и куда менее лестные прозвища. Ее не слишком это волновало. Репутация аверенской баронессы при рейнском дворе не подразумевала того, чтобы заботиться о ней. Исабель не собиралась покидать своей родины.

[indent] Пот стекал по ее виску. Исабель помогли спешиться, она стянула перчатки, скинула с себя шляпку, и бросилась к дверям дома. Дорогу ей заступил Франсис, старый управляющий, который верой и правдой служил ей с того самого дня, как внезапно овдовевшая Исабель приняла на себя обязанности хозяйки поместья. Она схватилась за грудь и выдохнула с надрывом.
[indent] - Святая Мать! Ты жив?! - этой встречи не доджно было быть.
[indent] - Да, - коротко ответил почтенный господин.
[indent] Исабель оглянулась, растирая ноющую грудь. Все выглядело так, как прежде. Что же здесь произошло? Она приехала раньше? Но это было немыслимо!
[indent] - Франко, что?
[indent] - Ваша Милость! Простите меня! - его точно перешибло пополам.
[indent] - Нет... - она не хотела бы поверить в то, что он мог ей рассказать, - Нет! - Исабель подалась вперед, протискиваясь в двери мимо своего слуги, - Нет, нет, нет, нет, нет! Жоффри! - ее голос оглушил саму Исабель. Она бежала из комнаты в комнату, точно зная, что его здесь нет, но остановить себя не могла. Она открывала каждую дверь. И заглядывала в каждый угол.
[indent] - Жоффри! Жоффри! Милый мой? Поди ко мне?! Жоффри! - отчаяние накрывало ее, и Исабель только пуще билась в его тисках, как птица, попавшая в силок.
[indent] - Ваша Милость, - кастелян подошел к ней, когда она замерла на пороге собственной спальни, прислонившись к косяку, - Его не тронули. Мне показали грамоту, скрепленную печатью самого герцога. Ваше поместье велено было не трогать высочайшим повелением, но мальчика забрали в столицу.
[indent] Исабель застонала, закрывая лицо руками. Зачем им был нужен ее сын? Откуда вообще они знали о его сущетсвовании? Никто, включая саму королеву, ее ближайшую подругу, никогда не слышал о том, что у баронессы ди Люсиано был воспитанник. Она вновь подумала, что была слишком права. Нельзя продолжать трапезу, покуда в кустах рядом с тобой бродит волк. Анжэ тоже обладал этим чутьем.

+1

5

[indent] — Кто такой Жоффри?
[indent] ...Исабель сорвалась с места так быстро, что ему пришлось стремительно ее догонять, бросив все дела и не успев даже переговорить с Хольцем и генералами насчет того, что они собираются делать дальше. Вести из Эрвэ были неутешительными, но предсказуемыми, как ни жаль было признавать это, они сами позволили Анже уйти, вернуться назад и собрать силы для ответного удара по тем, кого он считал виновниками своего поражения в Иверии — в чем-то Исабель была права, когда торопила его, когда упрекала за бездействие. Права — и не права одновременно.
Есть разница между освобождением и завоеванием, и последнее остается в памяти народа гниющей глубокой занозой, которая время от времени начинает нарывать и напоминать о себе резкой, дергающей болью от накопленных в стране проблем, которые многим захочется скинуть на пришлых завоевателей, на мнимую освободительную войну, на позорное поражение, лишившее гордых аверенцев их чести — меньше всего он этого хотел. Меньше всего хотел, чтобы спустя годы и годы, им вспомнили с новой силой тяжелую поступь рейнской армии, что вытоптала аверенские поля и придавила к земле спину аверенского крестьянина, не из желания остаться в чужой памяти в ореоле святости. Только из желания не сеять проблемы сейчас, чтобы потом они дали всходы при их детях и детях их детей.
[indent] — Твой сын?
[indent] Детям придется это расхлебывать и иметь дело с последствиями их неосмотрительности, хотя некоторые начали платить уже сейчас. Они с Фоггом и несколькими людьми Лорены догнали ее уже в самом поместье, и все, что он успел увидеть, это то, как Исабель в панике и страхе металась по дому из комнаты в комнату, как кричала, едва не срываясь в истерику, и сейчас он стоял в дверях просторной комнаты, внимательно и вопросительно глядя на нее, пока Фогг за спиной уже маячил беглой тенью, осматривая почти нетронутый дом.
[indent] Тихо, коротко, ясно. Без лишнего шума и ущерба, что даже странно, учитывая то, что роль Исабель в его поражении герцогу Анже известна должна быть прекрасно.
[indent] Знание о том, кого на самом деле забрали в столицу люди герцога, пришло откуда-то изнутри, словно он всегда это знал, но на какое-то время предпочел забыть или вычеркнуть из памяти как факт совершенно лишний и ненужный, как будто в этом открытии ничего удивительного не было — хотя было удивительным здесь все. Не столько то, что у Исабель был ребенок, сколько то, что она так усердно его скрывала ото всех, не обмолвившись ни словом даже ему, даже после того, как он сам ей признался в существовании у него внебрачной и довольно взрослой дочери, только недавно обретенной.  Недоумение он постарался скрыть, а обиду — затолкать поглубже, постараться не обращать внимание, потому что сейчас совсем не это было важно.
[indent] Важно было то, что он ее понимал.
[indent] — Как давно они уехали? — обратился Доран  по-аверенски к кастеляну поместья, который от волнения, кажется, забыл даже родной язык. Не было ясно, насколько челядь и домашние баронессы Люсиано поняли и осознали их происхождение, откуда и с кем они пришли, но управляющий опомнился быстро, закивал, каждым кивком как будто подтверждая свои слова.
[indent] — Они прибыли до рассвета, солнце еще не встало, господин. Быстро все сделали и тут же уехали, еще даже заря не занялась.
[indent] — Можно попробовать догнать, — проговорил из-за спины управляющего Фогг, глядя в окно, словно мог та  увидеть удаляющихся в сторону Эрве всадников. — Но догоним уже перед самой столицей, а там наверняка у Анже все схвачено, раз он так легко взял в заложники двор и королеву. Пошлю ребят вперед, пусть разведают и разнюхают.
[indent] Доран кивнул, жестом показывая Фоггу и остальным оставить их наедине, хотя точно еще не знал, что скажет Исабель. Слова здесь не имели силы, необходимо было действовать и действовать быстро, и в то же время Доран чувствовал, что не может позволить себе молчать.
[indent] —  Мы его найдем, — сказал он, глядя на Исабель, на которой по-прежнему не было лица. — Если Анже увез его в столицу, когти вытащат его оттуда. Если не в столицу, мы найдем его.
[indent] Спасение чужих детей становилось привычкой, но если с Рико ди Раньеро все вышло само собой, без его вмешательства, здесь он не может позволтть себе отойти в сторону.
[indent] Потеря Жоффри означала потерю не только для нее. Для него — тоже, ведь это значило, что Исабель после этого он потеряет навсегда.

+1

6

[indent] Пристутствие Дорана ничего не меняло. Теперь все равно было, собиралась ли Исабель скрывать от него и дальше существование своего мальчика. Она, конечно же, собиралась. Жоффри был только ее сыном. Появившийся у нее случайно, он вовсе не был подарком богов. Нет, Отец никогда не отвечал на ее молитвы. Сын был ей утешением, точно Асгарта втихую сунула ей маленький сверток. «Не плачь». Исабель не плакала, в присутствии других, но потеря того, кого она считала своим, принадлежащим только ей, резала ее хуже ножа. Беспокойство за Дорана, умиравшего у нее на руках, было совсем иным. Смерть фон Эйстира грозила ей одиночеством, отстутствие Жоффри — смертью. Она предпочла бы сгнить заживо, чем позволить кому-то забрать у нее ребенка. Потому она не избавилась от него, не отдала на чье-то попечение, не позволила его следам затеряться где-то в темных коридорах монастырского приюта.  Он был ее частью, тем хорошим, что она еще помнила в себе. Она была его мамой — любимой и любящей. Маленький мирок их замкнулся и не требовал себе никого третьего, но третий пришел без спроса. Ужас, колотивший ее, был, возможно, даже не о том, что Жоффри будет убит, но о том, что он перестанет любить лишь ее одну. Он был очень умный мальчик.
[indent] Исабель отняла руки от лица, смотря сквозь Дорана.
[indent] - Да, - подтвердила она бесцветным голосом, - Жоффри, - она коверкала «р», упирая на последний слог, - мой сын, - стыд накрыл ее внезапно. Исабель зажмурилась, прижав к переносице кулак, покачала головой, точно пережидая острую боль, - Он слишком хорошо все предугадывает!
[indent] Пояснять, кто такой «он» не было смысла. Анже присутствовал в ее мыслях постоянно, третий, которого она боялась, и которого никакой ценой не желала впускать.
[indent] - Я не смогу тебе помочь, - она пыталась сохранять остатки разума, но все ее тело ныло непереносимой болью, - Я бесполезна, Доран. Он взял то, что только и могло меня заставить замолчать, и был прав! - баронесса Люсиано смотрела вперед себя растеряно. Шок произошедшего настигал ее, - Возможно, мне лучше остаться здесь? - она оторвалась от стены, и ступила в свою спальню, - Или же он только этого и ждет? - ее голос вдруг перешел в шепот. Исабель думала вслух, - Да-да, он только об этом и думал, только на это и надеялся. Кто-то мертв, кто-то перешел на его сторону. Меня не нужно было убивать. К чему создавать еще одну мученицу? Он хочет опозорить меня? - внезапные догадки заставляли ее останавливаться и резко менять направление. Исабель погрозила кому-то невидимому пальцем, - Да-да!
[indent] - Жоффри мой сын, - она обернулась к фон Эйстиру, за спиной которого стоял его верный коготь, и улыбнулась неестественной, жестокой улыбкой, - Он, разумеется, не сын моего покойного мужа. Просто мальчик без отца. С одной лишь матерью, которая оказалась слишком наивна, чтобы обеспокоиться его безопасностью, - это была неправда. Она не могла предвидеть, что Анжэ зайдет так далеко. Все ее силы были направлены на то, чтобы остановить герцога, и все же, Исабель проиграла. Она поставила на фон Эйстира, и потеряла многое, а ее враг приобрел козырь, которым мог крыть любой ее ход. Ей нужно было предупредить это. Тот, кто признал свои ошибки, не страшится разоблачения. Она посмотрела в глаза Дорана.
[indent] - Ты поймешь. Как никто другой, - ее улыбка не менялась, за остекленевшим взглядом скрылось что-то страшное. Исабель вздохнула, - Ну что ж, раз теперь у меня нет от вас тайн. Да, и от вас, маэстро Фогг, - она вытянула шею, обращаясь к стоявшему на пороге когтю, - Мы можем предпринять хоть что-то. Я вверяюсь вашему опыту, господа. Дипкорпус Рейнса уже не раз доказывал мне свою состоятельность. Я буду вам весьма благодарна за помощь... в который... раз.... - она снова посмотрела на Дорана, и голос ее вновь дрогнул, обнажая то, что Исабель пыталась спрятать.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Альтернатива и грядущее » Дым отечества и сладок, и приятен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC