Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Нита с тоской думала, что за пределами Рейнса наверняка есть чудесные места, где люди мудры, красивы и, не боясь, учатся алхимии, а проблемами золотарей не интересуются. Та мысль, что только золотари могут обойтись без красивых и мудрых, а мудрые и красивые без золотарей - нет, в ее головку еще не приходила".

Нита Келлер, "А мы, сиротки, добрые"

"...Было время, когда не было рощ. Не было Аханнэ. Была земля, осквернённая, умирающая, и всё живое бежало с неё. А потом Двое принесли великую жертву, дар крови, и болота стали лесами. Тебе не кажется, что мы наблюдаем... обратное?” Странное это было зрелище. Двое сеидхе, похожих друг на друга, и идущий к ним, на почти негнущихся ногах полуолень-полускелет.

Сирше ап Шеналл, "Не видно правды сквозь туман"

"Раскол навис над всем, что нам дорого и знакомо. Над Империей, над Церковью. Одни говорят, что инквизиция поступает верно. Другие хулят ее словами, которые не пристало произносить иерархам".

Доран фон Эйстир, "Ad majorem dei gloriam"

"Она была нежна и сладка, словно мед, и завистливые боги явно решили наказать Рейеса за безрассудное чувство. Во всяком случае, куда удобнее было обвинить в том, что произошло, именно высшие силы, а не себя самого".

Мартин Рейес, "Наслаждайтесь жизнью"

"Корвола! Мерцающий город, сотканный из грубой формы и утонченных деталей. Спящий вулкан, бурлящий в глубине своей пруд, но на поверхности безмятежный и тихий. Это там, под толщей, кому-то перекусили хребет, чьи-то челюсти изъяли жизнь и размолотили бугристым языком и зубастым нёбом. В этом пруду не бывало гостей".

Альваро де Мартинес, "Успех измеряется в крови"

"Не превосходящее количество кораблей выигрывает бой, а маневрирование. Я хочу разделить прошлых союзников и Братья даруют мне к этому шанс. Я готов предложить Лиге передел островов. Они могут избирать кого хотят, но когда падет влияние Рейнса, Лига останется против нас одна".

Хуан де Сарамадо, "Утром мажу бутерброд"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Элианна Лаврентес

чародейка, посол Орейна

Дэйдрэ фэр Сихаиль

чародейка, исследовательница

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Лихие пришли времена


Лихие пришли времена

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время: 25 июня 1558 года
Место: Улвен, Каэр Ревейн и окрестности
Погода: пасмурно, тепло
Участники: Альберто Хаймар, Эйрон фон Ревейн и все, кто захочет присоединиться
Описание:
Все знают, что Улвен стоит на костях. На остовах прошлого, о котором помнят немногие, прошлого, которое попытались забыть — но не смогли до конца. А время, меж тем, идеи по кругу, и старые сиды оживают в предвестии беды.

0

2

[indent] Вести из Эрланга дошли накануне ранним утром, и Альберто сначала не поверил. Сотни лет держался не скрепленный никакими печатями договор, даже не преданный бумаге - почти не существующий, но в то же время действующий и выполняемый обеими сторонами, и свидетельство того, что слово короля Арвэ крепко, на севере ощущалось как нигде. Ему доводилось бывать на юге, где даже в среде ученых мужей о дикой охоте отзывались как о старой легенде об армии призраков, раз в год проносящейся в небесах, или как о происках малефмикарской братии, повадившейся смущать умы праведных агастиан и внушать им страх, но на севере знали истинную цену нынешнего спокойствия и мирного неба на Самайн - поколения заплатили кровью, прежде, чем король Арвэ решил положить этому конец.
[indent] Но сегодня что-то изменилось. Что-то пошло не так, и Альберто с тревогой прислушивался к сплетням в коридорах академии,  к пересадке, в которых можно было вывесить и зерно истины тоже. В одном он был уверен точно - причина, заставившая сеидхе нарушить вековой договор, должна быть поистине весомой, и это тревожило больше, чем примерный подсчет жертв новой Дикой Охоты.
[indent] Это сулило им беду. Перемены, в которым они едва ли готовы.
[indent] — Уж не полагаете ли вы, мастер Хаймар, что сеидхе не по своей воле пришли на земли Эрланга? - когда он осмелился озвучить свои соображения, то закономерно понят не был. Перед сидами в Улвене благоговели - и сидов в Улвене не любили, и Альберто это отчасти понимал. Трудно, почти невозможно любить то, чего не понимаешь. И над чем не имеешь власти. Чья воля сильнее твоей воли и будет вечно ее подавлять - чем сильнее росло могущество империи, тем чаще в ней были недовольны прошлым вмешательством короля Арвэ в её дела. Правда, это уже не вмешательство.
[indent] — Помилуйте, магистр Эйвор, разве сиды что-то делают не по своей воле? - убрать иронию их голоса не вышло, хотя она была неуместна. Погибшие в северном Эрланге е точно не оценили бы. - Я думаю только то, что они были вынуждены это сделать...
[indent] — Вынуждены нарушить ими же данное слово! - мастер Хэддок был бледен,как мел, явно уже нарисовал себе страшные картины грядущего. - Мастер Хаймар, это же вероломно! Мы все должны пойти к герцогине и узнать у нее, что она намерена делать и как реагировать!
Как тут можно отреагировать, баран.
[indent] Альберто расправил складки мантии, но их кулуарное совещание прервал стук в дверь, что было неудивительно. Новости нынче приходили с завидной регулярностью.
[indent] Мальчишка-посыльный был обряжен в герцогскиецвета, что само по себе уже не сулило приятные новости. Обычно правители Улвене искали совета академиков тогда, когда что-то случалось и нужен был совет ученых мужей.
[indent] Каждый из которых уже готов ждать на юг, наложив в штаны.
[indent] — Господин Хаймар, Его Светлость маркиз Эйрон искали вас и просят прийти к Древесным вратам как можно скорее.
[indent] Все, кто это слышал, напрягся, но сильнее всех напрягся сам Альберто. Древесные врата - старый вход в заброшенный сид, на котором выстроен замок Каэр Ревейна, древний полый холм, внутри которого до сих пор кружатся листья в странном танце, падая с цветастого потолка, укрывая землю у корней старого, высохшего давно дуба. Маркиз был падок на все, что связано с сидами, не в том смысле, как его старший брат, и в этом они когда-то нашли свой интерес.
[indent] То, что Эйрон ищет его именно сейчас, едва ли было просто совпадением.
[indent] И это тревожило больше, чем новая Дикая охота, которая пока далеко.

+1

3

[indent] Он пробился никем не замеченный. Крохотный, гибкий, бледный росток, пролез сквозь толщу земли и камней, раскрошил рукотворную кладку фундамента старого замка и выбрался в погреб. Здесь в темноте, он какое-то время ждал, зеленел без солнца и отпускал мелкие листья. Крысы не трогали его, не приближались к нему, держась стен и углов.
   А потом, под утро камень треснул и закрошился, нежный росток одеревенел и потянулся вверх, сквозь каменные своды, деревянные перекрытия и дорогой паркет. Он ширился и ветвился, отбрасывая со своего пути мебель, пока не остановился в главной приемной зале, раскинув густую дубовую крону перед герцогским троном, точно желал чтобы его приняли безотлагательно. Этот гость был напорист, бесцеремонен и молчалив. Замок фон Ревейнов единовременно вздрогнул, принимая его и замер. Зато началась настоящая суета среди его обитателей.     
   Слуги осторожно убирали из поврежденных помещений мебель и утварь, перенося все в иное крыло, укрепляли пол, который хоть и держался на могучих ветках, но рисковать никому не хотелось. Беспокойство и страх зашевелились в человеческих душах, все уже знали о дикой охоте в Эланге и теперь никто не сомневался, что пробудившийся сид не несет ничего хорошего и Улвену. О возможной кровавой дани шептались на кухне и высказывались в герцогском совете.
   Наверно единственными кто не выражал беспокойства по поводу произошедшего были совсем малые дети и маркиз Эйрон. Последний сверх этого еще и испытывал непонятный никому восторг, задирая голову к раскинувшейся в зале дубовой кроне.
   За его спиной, держась поодаль, толпились все выписанные из академии помощники, студенты по большей своей части, местами не слишком усердные, но охочие до хорошего жалования, а потому крайне бесполезные в действительно значимых вещах.  Это младший фон Ревейн понимал по одним только округлившимся глазам своих инструментов. Каждый из них боялся даже прикоснуться к дереву сеидхе (это было вполне разумно), а вот Эйрон не преминул приложить ладонь к крепкой бугристой коре, провести по ней рукой, обойти ствол дерева кругом, прижаться к нему лбом. И все это с неизменной улыбкой.
   Если говорить по правде, то матушка велела не пускать сюда своего среднего сына, дабы тот не натворил чего-то непоправимого, не убился сам и не убил ближнего. Но маркиза было не так просто остановить, особенно с шайкой недоучек под рукой. Доблестная стража была прикована к стене, дрожащим магом земли. И до того момента, как герцогине доложат, что сын ее ослушался времени было немного.
   - Восхитительно, - бормотал Эйрон. – Он проснулся! Вы чувствуете, как магия возвращается в эту землю? – маркиз обернулся к своей растерянной свите, но те, как один, отрицательно помотали головами, что заставило его на мгновение недовольно нахмуриться. – Что ж вы все дармоеды такие. Даже я это чувствую.
   Ум фон Ревейна взывал к знанию более глубокому, а потому письмо в академию не заставило себя долго ждать. Нужен был тот, кто не побоится дойти до самого корня, а в данном случае – корней.
   О том, что гость пожаловал, Эйрон узнал от торопливого слуги, и выскочил Хаймару навстречу, точно малолетний мальчишка. Он должен был первым принести новость, поразить, зажечь интерес в другом.
   - Мастер Хаймар! – начал он без какого-либо приветствия. – Я ждал вас. У меня уже все готово. Для полноты не хватало только вас одного! Оно живое, мастер!
   Маркиз лично потянул коня своего гостя под узцы, но не по главной дороге к замку, а в обход его, где каменистый холм был круче, стены выше; где подступался лес, неизменно вырубаемый, чтобы сохранять какую-то видимость подножья крепости. Здесь, среди старых мшистых камней, усеявших крутой бок древнего холма, находился вход в сид – Древесные врата. Несмотря на название, врата не были так очевидны человеческому глазу. Они не возвышались на головами и не имели створок и петель, замков и ручек-колец. Многие века, неузнанные, сокрытые, они таились от человеческих глупых глаз, не способных увидеть большее, за чем-то совершенно простым. Но порталом вратам служили рассеянные камни, а створками были переплетения корней.
   В свое время, в нежной юности, Эйрону удалось их увидеть, но не удалось открыть, и оттого он пребывал в еще большем волнении. Здесь у самого входа, уже который день ожидали замученные слуги с инвентарем, который бы мог понадобиться в господину в путешествии.
   - Он пробил донжон насквозь за одну ночь, - не умолкал маркиз. – Матушка запретила мне к нему подходить. Но то в замке. Про сид она ничего не говорила, так что мы вполне в своем праве. Магия просыпается. Грядет что-то невероятное, мастер! И мы тому будем свидетелями… а может быть даже участниками.

Отредактировано Эйрон фон Ревейн (20-10-2017 16:44:20)

+3

4

Ему по дороге рассказали, что случилось в замке, и если бы не вереница вполне определенных событий, Альберто бы никогда не поверил в то, что это произошло. Ученые мужи Студиума, что при нем, что до него, никогда не допускали возможности того, что сидское дерево могло когда-нибудь ожить — оно стояло мертвым много лет, сухим и лишенным листьев, и все специалисты по магической флоре утверждали в один голос, что сидские деревья, раз умершие, неспособны более распуститься и зацвести. По словам же посыльного от маркиза, в замке сейчас творилось настоящее стихийное бедствие, с которым никто не знал, что делать — Альберто надеялся, что никому не придет в голову рубить ветки и корни дуба, который очнулся после многолетнего сна и забвения. Сидские деревья не просто деревья, говорят, что у них есть подобие души, как у других живых существ, что они способны испытывать боль тех, кто когда-то вырастил их из малого семечка, и тех, чья магия питает их корни и ствол. Всю дорогу до замка Альберто думал, как это вообще возможно, чтобы спустя столько лет дерево не просто ожило, не просто дало один росток или выпустило одинокий зеленый лист, а бурно погло в рост, настолько, что его могучие ветки пробили вековой фундамент замка Каэр Ревейн, который простоял больше тысячи лет, так бурно разрослось, что перегородило несколько комнат, по словам посыльного — великая, могучая магия заключена в княжеских деревьях, она процветает вместе с родом и сидом, умирает, когда угасает род и сид опустевает.
Это все имело какой-то смысл, какое-то значение, но он не мог пока понять, какое.
— Ваша светлость, — Альберто успел только кивнуть, когда маркиз засыпал его горой сведений, часть из которых уже были ему известны, а часть оказались новыми. Например, он молча порадовался мудрости и дальновидности герцогини Алантэ, которая понимала, может, чуяла своей сидской кровью, что дерево хоть и чудо, но все же лишний раз его тревожить не стоило. Не стоило бы ходить и в сид, который лежал в основании замка, который спал вместе с древней магией много лет, но Альберто не успел ничего сказать — Эйрон уже направлялся ко входу, который сам же когда-то и нашел, древние сидские врата, которые надежно хранили тайны своего сида.
— Я не уверен, что это безопасно, соваться в сид теперь, когда проснулся дуб, — Альберто полагал, что ему необходимо быть голсомо разума сейчас, хотя ему было самому крайне интересно посмотреть, что происходит внутри древнего жилища народа холмов. Эйрон был прав, магия проснулась, но им это едва ли сулило что-либо благоприятное, о чем Альберто и поспешил сказать вслух.
— Это наверняка как-то связано с происходящим в Эрланге, — проговорил Альбрто, когда они добрались до врат древнего сида, имя чье уже не помнил никто. — Сидская магия вернулась в эту землю, и сдается мне, внутри нас ждет совсем не просто какая-то заброшенная пещера. 
Мрачные и встревоженные работники поглядывали и на них, и на резные створки с видимой опаской. Простой люд знал сказки про сидов, но то были именно сказки, мрачные легенды, корнями уходящие в глубину веков, когда кровь обоих народов напитывала эту землю, когда Дикая Охота каждое поколение проносилась в небесах. Им было бесполезно объяснять, что сиды в сущности своей народ незлой — другой, непохожий на людей, и вести из Эрланга они встречали еще более враждебно, чем ученые и аристократы.

+1

5

[indent] Маркиз без какой-либо задней мысли держал коня своего гостя, пока тот спешивался. Матушка не раз твердила ему, что подобное не подобает статусу ее сына, священники пытались внушить, что боги недаром разделили людей на классы, предопределив вес тягот и забот для каждого, распределив возможности повлиять на мир в зависимости от добродетельных заслуг прошлых жизней, но тщетно. Империя менялась быстрее религиозных догм, простому человеку стало возможным дотянутся до вершины власти, вести армию или управляться с адмиралтейством. Так почему маркиз не может сам сшить себе сапоги или перековать коня? Для Эйрона это было больше чем прихоть или принцип, он мыслил живее и мыслил глубже, давно уяснив, что чтобы сотворить что-то новое, должно понимать процессы. Теории, построенные на теоретическом знании – зыбки, подчас лживы. Познать мир, по разумению маркиза, можно было лишь через практику и опыт, эксперимент. И Эйрон не опасался запачкать рук, а то и лишиться пары пальцев.
   - Жить опасно в принципе – от этого умирают, - отмахнулся он. - Думаете, сиды хотят забрать себе обратно земли? Мне кажется, тогда бы они вынесли ультиматум. Все-таки Король Чародей отличен от своего воинственного отца и доля благородства разума ему не чужда. Больше похоже на мобилизацию сил.
   Маркиз провел Хаймара ко входу в сид, который был расчищен от переплетавших его корней и слоя земли, навалившихся за века. Створки дверей казались совсем новыми, пусть грязными, но точно бы совсем недавно вышедшими из под умелого инструмента неизвестного мастера.
   - Просто заброшенная пещера меня бы крайне разочаровала! – улыбнулся Эйрон. – Ну же, мастер, вы должны знать как их отпереть. Я вот точно знаю, что вам любопытно не меньше моего, - маркиз позволил себе сжать плечо гостя, перейдя на заговорщицкий тон. – Нас там ждут ответы на вопросы, которые мы даже не решились еще задать. В конце концов, во мне тоже течет кровь сидов, и эта земля вдвойне моя родина. Так что идемте, даже умереть на пороге тайны куда заманчивее, чем у себя в постели!

+2

6

Воодушевление Эйрона смахивало на душевную болезнь — для тех, кто плохо знал маркиза, это действительно было так. Средний сын Алантэ считался чудаком в кругах, ожидавших от отпрыска столь влиятельного и властного семейства другого поведения, Альберто было проще, потому что он никогда ни от кого ничего не ожидал. Предпочитал действовать по обстоятельствам, а сейчас они были таковы, что он прямо находился на распутье: ум ученого твердил, что маркиз прав и они обязаны разобраться в природе происходящего, понять, что вызвало пробуждение этой магии и докопаться до истины, а сердце шептало, что ему положено уберечь одного из наследников Алантэ от опасности и возможной беды. В борьбе этих двух начал Альберто провел все то время, что рабочие расчищали от веток и плетей вьющихся растений вход в сид, который был по обыкновению замаскирован от посторонних глаз и надежно замурован — рабочим пришлось основательно поработать топорами, прежде, чем удалось их открыть. В лицо ударил теплый, пряный ветер, что было неожиданно. Он ожидал сырой затхлости, запаха плесени и грибков, которые селятся в темноте и при отсутствии свежего воздуха, но куда сильнее было ощущение магии, которая чуть не сбила его с ног мощным потоком, сносящим все на своем пути. Альберто вдохнул и даже закашлялся в кулак, так закололо легкие.
Этого следовало ожидать — сиды покоились на мощной магии, сильной магией питались корни деревьев, а некоторые утверждали, будто деревья и есть сама магия, чистая, магия древнего мира, что был прежде людей. Сердце забилось чаще при мысли, что они с Эйроном, наверное, первые люди за долгое и очень долгое время, которым доведется прикоснуться к этой тайне, увидеть так близко настоящее родовое дерево, питащее магией старый сид.
— Надеюсь, что нам все же не придется умирать, — заметил Альберто, первым проходя внутрь с факелом в руке, хотя скоро оказалось, что факел им не нужен — стены сида светились как будто изнутри, приглушенным, теплым янтарным светом, которого вполне было достаточно, чтобы разглядеть просторный и пустой зал и уходящие в глубину холма коридоры. Уже сейчас было видно, что сид внутри в разы превосходит размеры холма, что скрывает его от чужих глаз — это был тот род магии, что всегда волновал его больше других. Таинство о том, как уместить мир в ладони ребенка.
Обладай они такими знаниями, сколько всего можно было бы сделать на благо людей.
И вот уже он забыл, что собирался сохранять строгость и сдержанность, чтобы удержать Эйрона от необдуманных поступков. Альберто почти бегом бросился по одному из коридоров наугад, совершенно не заботясь, что там могут быть и ловушки, и другие опасности. В старых сидах, кужа удавалось влезть расхитителям, потом находили их тела, изувеченные и растерзанные, и оставалось только догадываться, какие припасены здесь.
— Будем надеяться, что сидсвие холмы опознают родную кровь, — Альберто обернулся через плечо на Эйрона, который последовал за ним. — Но нам стоит быть крайне осторожными, тем не менее. Этот сид когда-то звался Айл Дара, Дубовый Холм, хотя дубы, что окружали его рощей, давно вырубили уже. Родовое дерево высохло, но вот теперь пошло в рост, так стремиельно, что даже замку вашему досталось.
Почему дерево не расцвело мирно внутри холма? Этот был вопрос, на который Альберто пока не знал ответа, но мог предположить, что это связано как-то с последними событиями в Эрланге. Он давно усвоил, что там, где приходится иметь дело с древней магией и сеидхе, не бывает никаких совпадений.
— Нужно найти зал с деревом. Обычно они находятся в самом сердце сидов, куда сходятся все пути.
Путей было тут много, целый лабиринт переходов, что можно и заблудиться.

+1

7

[indent] - Должен признаться, что я надеялся на более… магический способ, - произнес Эйрон по-птичьи склоняя голову на бок, когда последний корень был перерублен, и, повинуясь приказу, рабочие отперли древние створки. Мужичье попадало на землю с глухими молитвами, ожидая немедленной кары за вероломное вторжение, но из сида лишь вырвался поток рассеянной магии. Хаймар и слуги маркиза, обладающие магическим даром, прочувствовали его силу сполна. В глубине души фон Ревейн завидовал им, как завидует слепец зрячим, перед чудесными картинами мира, как завидует немощный телом, чужому здоровью и движению. Многие маги, по разумению Эйрона плохо понимали, что им делать со своими возможностями, как не задумываются люди, насколько значима возможность ходить, или иметь обе руки, и сколько возможностей она предполагает. Он то, несомненно, на их месте занялся многим, тянулся бы к тому, чего не касался еще никто. И если поначалу такие мысли вселяли в юный ум лишь грусть, то позднее маркиз пришел к выводу, что немощность – совсем не обязательно значит отказ от своих стремлений. Маркиз стал собирать возле себя магов, которые стали его поводырями и инструментами; чье чутье и чей дар, становились его собственными.
   -Мне тоже было бы крайне обидно, - согласился он с замечанием мастера о смерти, и шагнул внутрь сида следом. Этот первый шаг отозвался мурашками по телу, а сердце на мгновение сбилось с ритма и заколотилось с волнительной силой. Пожалуй, подобные чувства пристало испытывать юноше при встречах с прекрасными девушками, но у Эйрона и в этом плане были свои представления о том, кто или вернее что заслуживает истиной любви и вожделения.
   - Может это компенсация недостатка дубов в округе? – навскидку ляпнул фон Ревейн спеша за Хаймаром, который обнаружил в себе невиданную прыть. Это и нравилось маркизу в мастере: несмотря на седину, статус, и попытки сохранять важность, он оставался натурой увлеченной и горячей – это было тем, что сближало их, и в свое время помогло отыскать общий язык, тогда как прочие академики, не исключая отца, видели в желаниях Эйрона одну лишь блажь, ребячество, баловство и бесперспективность.  – Магия, которая ранее питала множество, теперь, не найдя выхода, выплеснулась в одно. Как вода, у которой есть только один путь…  и лучше не стоять перед таким потоком. Повороты там помечайте, а не просто пяльтесь по сторонам!
   Эта последняя фраза адресовалась через плечо слугам, которые не могли отпустить своего молодого господина одного: гнев герцогини был для них хуже, чем ужас неизвестности сида, и они шли следом, затравленно оглядываясь.
   - Магия ушла вглубь, как сок из деревьев зимой, ушла из самой земли… - продолжил свои пространные рассуждения маркиз, позволяя себе коснуться ладонью мягко светящейся стены. – А теперь пробудилась. Может быть у сида появился новый хозяин?

+2

8

Эйрон за спиной трещал без остановки, и предположение о том, что всему виной недостаток дубов в округе, вызвал улыбку. Конечно, это было не так, но как именно, Альберто объяснить не мог — за годы изучения сидской магии некоторые тайны ему приоткрылись, но ответы на иные вопросы дать могли только сиды. Сейчас, впрочем, не столь важно было, почему — важно было понять, чем им это грозит и что с этим делать. Он помнил слова магистров сегодня на собрании, помнил их страх. Человеческий страх часто маскируется по решительность и гнев. Человеческий страх толкает на опрометчивые поступки, платить за которые приходится двойную цену, и эйфория от невиданного, чудесного зрелища проходила быстро, когда Альберто думал о том, что насчет этого всего подумают горячие улвенские головы при дворе герцогини. Головы, кого страх перед сидами в Эрланге толкнет на необдуманные поступки.
В задумчивости он прослушал часть слов Эйрона, уловил только часть из них.
— Трудно сказать, маркиз, — они завернули за очередной угол, Альберто уже сбился со счета, какой именно, — но то, что что-то изменилось в мире, это неоспоримый факт. Магия дремала много лет в земле, с тех пор, как сиды ушли, но что-то пробудило ее. Возможно, та кровавая дань, что они собрали с Эрланга не так давно. Возможно, что-то другое.
Он замолчал, потому что им в глаза ударил теплый, золотой свет, как будто они вышли в летний солнечный полдень, хотя они все еще находись внутри заброшенного много лет назад холма. За последним поворотом они вышли в большой зал, чей свод терялся в золотой дымке, похожей на спустившийся с гор туман, подсчеченный утренним солнцем, и ветви огромного раскидистого дуба терялись в этой дымке, исчезали из виду. Весь зал внизу опутан зеленым плющом, а каменный пол под ногами сменила земля, чей пряный запах щекотал ноздри, но куда сильнее было ощущение могучей магии, которая исходила от дуба в самом центре зала. Когда-то, когда Альберто только начал заниматься магией сидов, он добился у герцога, отца Алантэ, права заглянуть в старый сид и посмотреть на древнее убежище изнутри, и то, что он нашел здесь почти тридцать лет назад, вызвало разочарование и печаль: одиноко стоял посреди полого холма сухой, мертвый дуб без листвы, и не было ни огромных длинных переходов, ни комнат и анфилад, теперь полных тихого света и ощущения, будто их покинули вчера. Помнится, нашлись умники, кто предлагал еще тогда срубить сухое дерево и приспособить холм для нужд замка, но Альберто и несколько единомышленников убедили герцога этого не делать. И вот, оказывается, они были правы.
Трудно представить, что было бы, не найди магия выхода.
— Это немыслимо и восхитительно, — проговорил он, прикасаясь рукой к шершавой, бугристой коре, чувсвуя, как течет под ней вместе с древесным соком магия, чистая и чуждая им. — Такое чудо не сыскать во всей империи. Но если пробудилось это дерево, значит, могли и другие. Нужно немедленно послать гонцов в другие города Улвена, что стоят на старых сидах. В Каэр Годдо, в Эмайн Ард, в Каэр Идунн... возможно, там тоже пробудились деревья, надо дать знать их владельцам, чтобы не трогали их и ничего не предпринимали.
Эйрон вполне мог, как казалось, сделать это и сам, в обход даже Алантэ, покуда в городе нет старшего из наследников герцогини.
— Я думаю, сиды придут за ним. Придут, и нам следует быть к этому готовыми.

+2

9

[indent] Войдя в сияющий светом зал, Эйрон заворожено вертелся вокруг себя, желая разглядеть каждую мелочь, что окружала его. Старая легенда ожила перед ним, все невообразимое могущество сидской магии прорастало вокруг, полнилось жизнью и будоражило воображение: наверняка при прежнем хозяине это место было еще величественней и непостижимей.
   - Прими мое восхищение, Старый Сид! – воскликнул маркиз, вскидывая руки, точно бы перед ним было существо живое и разумное, каким он и ощущал пространство вокруг. – И доброе утро!
   Улыбнувшись, Эйрон, не подобающе статусу, подскочил к ощупывающему дерево Хаймару, и тоже не удержался от того, чтобы приложить к коре ладонь. Взгляд его взвился по необъятному стволу вверх, и маркиз вглядывался в тень огромной кроны, силясь разглядеть где она уходит в сияющий свод.
   - Я займусь этим, как мы вернемся, - легко уловил он мысль мастера. При дворе герцогини запасного наследника в большинстве считали увлеченным, но недалеким: ленивый в дворянских науках и глухой к намекам придворных, он с юных лет прослыл глуповатым для политических игр, чем добился для себя относительного спокойствия. Однако, будучи заинтересованным, Эйрон демонстрировал глубину понимания и взвешенный расчет.
   - Как думаете, мастер, нужна ли будет им еще кровь? – спросил маркиз, опуская взгляд от кроны, и вглядываясь в морщинистое лицо прославленного мага. Этот вопрос совсем не вязался с беззаботным видом Эйрона. – Похоже, сеидхе для чего-то понадобилось очень много магии… Но, мы сможем спросить это у них, когда они придут! Нужно подготовить список вопросов, чтобы ничего не забыть! Вы как планируете? Остаться здесь и изучить это место или вас ждут дела? – вновь легкодушно затараторил фон Ревейн. – Я хотел бы встретить сидов вместе с вами, но вы можете оставить мне интересующие вас вопросы и я задам их сам. Интересно, долго ли ждать…
   Примерно на этих словах в относительную тишину зала ворвалось отдаленное эхо возмущенных голосов. В нем было невозможно разобрать слов и даже отдельных звуков, но отголосок интонаций улавливался хорошо. Маги, сопровождавшие маркиза, настороженно обернулись на оставленный позади коридор.

+2

10

Про кровь Эйрон это удачно спросил, только ответа Альберто не знал. Ритуалы крови, что практиковали сеидхе, были областью еще более неизученной, чем их традиционная магия, для него непонятной совсем. Старые легенды описывали Дикую Охоту как кровавую забаву народа холмов, но в Академии знали все, что суть Охоты совсем в ином, хотя не шли дальше догадок. Эйрон тоже озвучивал догадки, те, что услышал от него или от собственного отца, тоже интересовавшегося сидами, впрочем, как и все в Улвене, что стоит на руинах старых сидских королевств.
— Сиды говорят на языке зверей и птиц, потому вести получают быстро, — Альберто присел у корней дуба, глядя наЭйрона снизу вверх. Удивительно, но рядом с колдовским деревом было спокойной и умиротворенно, возможно, потому, что оно само по себе было мощнейшим магическим источником, и как любой маг, он чувствовал эту силу. Эта мысль отозвалась в голове болезненным уколом, и Альберто замер, не давая ей ускользнуть — если деревья являются магическими источниками сидов, то куда девается магия, когда дерево умирает? Магия суть энергия, чистая, необузданная. Она не может исчезнуть, только перетечь. Изменить форму или сосуд, но не развеяться в пространстве. Это противоречит всем магическим законам мироздания, на которых стоит этот мир. А это значит, что если магия вернулась в иссохшее дерево, где-то убыло. Что-то где-то умерло или перестало существовать, и это тревожило, учитывая все, что происходило в последнее время.
Магия возвращалась на старое место, туда, откула ушла когда-то под натиском людей. ЧТо же произошло, что на вернулась?
— Я думаю, что они уже знают, — проговорил он медленно. — Возможно, они сами это сделали. Пробудили сиды к жизни ради какой-то своей цели, и это тревожит меня, маркиз, очень тревожит. Людям трудно будет объяснить, что они не хотят нам причинить вред.
Что не обязательно так. Кровь на полях Эрланга еще не остыла.
Он хотел сказать что-то еще, но его отвлек шум. Он только что заметил, что все рабочие побросали инструменты и куда-то исчезли — одного он видел заворрачивающим за угол, а между тем шум приближался. НАрастал, как гул пчелиного улья, растревоженного голодным медведем, и Альберто даже поднялся в тревоге с земли, вышел в проход, оглядываясь по сторонам.
Догадка, которая посетила его, была немыслима, но ведь именно об этом он подумал первым делом, когда они только вошли в сид.
— Кажется, ваши подданные не в восторге от того, что происходит, маркиз...
Едва он успел договорить, первые люди появились в проходе сида. С вилами, топорами и факелами, что еще хуже. Альберто вскинул руку в предупредительном жесте, но передовые этой оголтелой толпы: высокий и широкоплечий мужик, с виду то ли конюх, то ли кузнец, и мужчина с сединой в кустистой темной бороде — только зыркнули сердито и поудобнее перехватили свое нехитрое оружие.
— Свали с дороги, мужик! Мы по делу тут.
— Это что же зе дело такое? — поинтересовался Альберто, на всякий случай приготовившись к самому худшему. — Если вы вздумали трогать дерево, то лучше идите отсюда, и я сделаю вид, что я вас двоих не видел в лицо.
Эффекта это не возымело. Толпа зашумела, затолкалась локтями, начала напирать на него, заставляя отступать в зал с дубом, где ждал Эйрон. Мужики разразились бранью и криками, когда увидели дуб, начали зажигать факелы и уже принялись обрубать ветви, что нависали над входом, не обращая никакого внимания на ни двоих. Альберто было открыл рот, но Эйрон опередил его — бросился на одного из мужиков с топором в том самый момент, как лезвие вонзилось в ствол дуба.
Сид содрогнулся, как от боли, и Альберто показалось, что он смог ощутить боль дерева.
— Я сказал — разойдись!
Его голос, смешанный с ревом пламени в руках, перекрыл шум толпы. Колдовать магией рядом с дубом было рискованно, но других путей он не видел, как разогнать толпу. Ползучий огонь лизнул каменные плиты и землю, сжег молодую траву и опалил высупающие корни, еще раз заставив дерево задрожать недовольно. Мысленно Хаймар попросил у него прощения.

+1

11

[indent] - Подданные в принципе мало от чего в восторге, - философски заметил Эйрон, наблюдая, как в бледно светящемся проходе появляются все новые и новые тени. Они текли по проходу единой серой массой, напоминая колонию крыс, и от этой ассоциации маркиз никак не мог отделаться. Мастер Хаймар уверенно вышел им навстречу, на какое-то время замедлив возмущенное шествие, и фон Ревейн потянулся следом, однако слуги остановили господина уже через несколько шагов, заметив, что небезопасно подходить к вооруженным крестьянам слишком близко.
   - Глупости, я их лорд, - отмахнулся Эйрон и уже почти добавил, что его обязаны будут послушать, как шествие вновь двинулось, потеснив огненного мага. Мужичье волной хлынуло в зал, вгрызаясь железом во все, что им мнилось может быть сломано или вырублено. Добрались они и до дубового ствола. Тот был слишком огромен, чтобы справится с ним запросто одними только топорами, но никому было не ведомо, как отреагирует магическое древо и сам сид даже на несколько зазубрин, и скорее всего это очень не понравится истинным хозяевам чертога.
   - Не тронь его! Ему же больно! – как ребенок завелся маркиз, бросаясь на детину с топором, чтобы повиснуть на его поднятой в замахе руке, как бойцовский пес на быке. Силой Двое запасного наследника обделили, однако цепкости его жилистым пальцам было не занимать. Он конечно не чувствовал всей полноты болезненной судороги охвативший дуб, как то было доступно магам, но и без этого чутья стены и пол сида ощутимо содрогнулись.
   Мужик замешкался, шарахнулся в сторону, и когда Эйрон уже хотел было с победоносным торжеством воскликнуть: «ага!», его спину и ноги обдало волной жара – мастер Хаймар. Разочарование стекло по лицу маркиза. Он отцепился от детины, как только тот вздумал его стряхнуть и, как хорек, выскочил на освободившееся обугленное пространство.
   - Не смейте ничего здесь трогать! – призвал он на миг притихшую толпу. Фон Ревейна очень подмывало добавить «болваны», но сидское чутье подсказывало ему, что делать это в окружении агрессивно настроенных вооруженных людей не стоит. – Замок и все, что под ним принадлежит моей семье! Герцогской семье! Как ваш лорд, я вам запрещаю трогать это дерево, пока герцогиня Алантэ не распорядится на его счет!
   Своей собственностью Эйрон сид не считал, однако крестьянскому уму требовались понятия близкие для его понимания, простые. Объяснять всю сложность ситуации и запутанность взаимосвязей было затратно и, скорее всего, бесполезно.
   - Еще не поздно всем выйти наружу, - добавил маркиз, многозначительно подняв указательный палец.

+2

12

Эйрон очень вовремя напомнил мужикам о том, кто он и на чьей земле они находятся — заклинание сорвалось, когда один из верзил легко поймал его на локоть и сдавил шею в сильном захвате, Альберто задохнулся и подавился воздухом, чувствуя, как хрустит шея и отрываются от узорчатого пола ноги, на пару дюймов, не больше. Верзила мог легко сломать ему шею, если бы захотел, но такого намерения маг не ощутил. Мужик отпустил его, достаточно осторожно поставил на землю, разве что пыль не стряхнул в мантии, но Альберто на всякий случай поспешил оказаться поближе к маркизу, потому что кто знает, что взбредет в голову этим мужланам, напуганным неизведанным?
И что взбредет в голову неугомонному маркизу.
За их спиной оседала магия дерева, успокаивавшего свой гнев и возвращавшего себе привычный покой. Это заставило снова думать, что у этого дерева есть душа, что оно живое, не просто растение и не просто сосуд с магией, которая питает корни этого сида. Нечто большее, непостижимое, что постичь им сложно, может, попросту невозможно.
— Слышали, что сказал маркиз Эйрон? — Альберто повысил голос, чтобы слышала вся толпа. — Пошли вон отсюда!
Толпа, перешептываясь, попятилась назад, но Альберто видел недовольство на лицах людей, недоверчиво, с агрессией посматривавших на них двоих и колдовское дерево. Было ясно, что они мнения не изменили и не изменят, переубеждать их бесполезно, и запреты и угрозы будут иметь действие только ограниченное время, пока страх не расползется шире и люди не заговорят громче о том, что случилось в Эрланге. Черни не объяснить, что у любого, даже самого страшного, события есть свои причины, и что у сеидхе навярняка были мотивы поступить именно так — это могли понять они с Эйроном, это могла бы понять Алантэ и ее супруг, люди, которые много лет имеют дело с магией или властью, что часто связана с принятием трудных решений.
— Вам следует поспешить, Эйрон, скажите герцогине, что древу нужна охрана, — Альберто отряхнул ладони от невидимой сажи, по привычке, не по необходимости. — И другим сидам, если там тоже пробудились деревья. Я боюсь, что это только начало бед. НАселение очень скоро поймет, что пробудилась сидская магия и поднимется недовольство, а это значит, что нам нужно что-то сделать. Я постараюсь поговорить со своими коллегами в Академии. Хотя бы просвещенных я попытаюсь убедить.
Хотя и на это он особо не рассчитывал.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Лихие пришли времена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC