Рейнс: Новая империя

Объявление

В игре — июль 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Забавно, даже магистр академии для сеидхе - все тот же дикарь, но с кремнем и огнивом, от которого может выгореть даже самый древний и мудрый лес. И вот я себя спрашиваю иногда, а есть ли сила, которая так же думает о сеидхе? Снисходительно смотрит на них и опасается, как бы они, неразумные, чего-то не натворили.

Эйрон фон Ревейн, "Сиды открыты, но сиды ушли"

разыскиваются

Бастиан фон Фробург

виконт, наследник и любимый сын

Риванон Бернез

дилвейнский дипломат

Риэйв фэр Ливеар

чародейка-сеидхе

Глен де Иден

лигийский дипломат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми (с)


Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми (с)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Время: 29го июня 1558 года - .....
Место: Рейнс
Погода: тихий, теплый вечер
Участники: Сафир фон Лойте, Хельберт фон Ангелар
Описание:

Эпиграф

Мне больше ног моих не надо,
Пусть превратятся в рыбий хвост!
Плыву, и радостна прохлада,
Белеет тускло дальний мост.

Не надо мне души покорной,
Пусть станет дымом, лёгок дым,
Взлетев над набережной черной,
Он будет нежно-голубым.

Смотри, как глубоко ныряю,
Держусь за водоросль рукой,
Ничьих я слов не повторяю
И не пленюсь ничьей тоской...

А ты, мой дальний, неужели
Стал бледен и печально-нем?
Что слышу? Целых три недели
Все шепчешь: "Бедная, зачем?!"

+1

2

[indent] - Гляди, чё это там?
[indent] - Где? - рыжий, тощий служка, которого маркиз захватил с собой, высунулся из-за плеча рослого, дородного кучера, но ничего не увидел. Вода как вода, грязная, как всегда в канале, и несёт от него преизрядно, где там господа вечно романтику видят, помои одни.
[indent] - Да вон, ну, слепотня! Гляди, баба какая-то утопла, что ли?
[indent] - Где? - служка снова подскочил, в три раза старательней вглядываясь в рябь. - Ты гляди, точно! Погоди... - он на миг застыл, щуря глаза. - Так она, вроде, живая ещё! Или показалось... - он заводил длинным конопатым носом туда-сюда, словно вынюхивая. - Пропала.. Появилась...
[indent] - Что там такое? Чего встали? - маркиз, отдёрнув плотную штору окна, бросил хмурый взгляд на возницу, и тот выпрямился в козлах.
[indent] - Ваш Светлость, там это...Баба какая-то, утопла вроде, ну, мы и остановились, долг, такскыть, человеческий...
[indent] - Какая ещё баба? Я что, отдавал приказание трупы по городу собирать? Трогай! Будем проезжать мимо стражи, передашь им, - раздражённо спросил Хельберт, снова откидываясь на спинку сиденья, от этого всего хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи, и вернуться в свой дом, но тот же самый долг, о котором упомянул возница, сделать этого не давал.
[indent] - Дак, Ваш Светлость...
[indent] - Что ещё? Остановишься ещё раз, прикажу выпороть!
[indent] - Дак она того, вроде, не совсем потопла ещё, - кучер виновато развёл большими мозолистыми руками, служка вообще спрятался за него, опасаясь господского гнева за такую проволочку. Его Светлость вернулся после отлучки больным, уставшим и крайне раздражённым, и прилетало от него всем.
[indent] - Что значит, не совсем? - из экипажа донёсся недовольный ледяной голос, чеканящий каждое слово, и возница втянул голову в плечи.
[indent] - Дак она то появится, то пропадёт...
[indent] - Хватит дакать! - маркиз, не выдержав, резко оборвал этот поток несвязных слов, которые кучер выдавал за речь, и распахнул дверь повозки. - Если она жива, вытаскивайте её. Пошевеливайся! - отрывисто бросил он, недовольно щуря глаза. Эта проволочка раздражала, ему было откровенно плевать на тело какой-то несчастной. Портовая девка, нищенка, селянка, если она уже утонула, что было несложно, то ей уже ни чем не помочь. Но, если возница прав и женщина жива, бросить её, кем бы она ни была, он не мог.

[indent] Недовольно переглянувшись - и чего вообще влезли, ехали бы себе и ехали, не надо было рта раскрывать, - кучер со служкой принялись скидывать с себя обувь и куртки, понукаемые раздражённым взглядом господина. Курту, вознице, как самому здоровенному, выпало прыгать первым, ухнув, он нырнул в мутную грязную воду, вынырнул, оглянулся, мощными гребками подгребая к центру канала и обратно.
[indent] - Вон, вон она! - закричал служка, Курт выплюнул воду, как кит, и развернулся к небольшой дощатой пристани, возле которой показалось несомое течением тело.
[indent] - Сюда, сюда её тащи! - возница, за шею схватив утопшую и содрогаясь от омерзения, вдруг больная, а не просто мёртвая, дотянул её до досок. Рыжий, перехватывая тело, помог оттащить от её края, и почти распластался рядом с ней, пытаясь уловить дыхание.
- [indent]  Ваш Светлость, не ясно! - развёл руками детина-кучер, Хельберт выругался, зло захлопнул дверцу экипажа, и с грохотом прошёлся по дощатому настилу.
[indent] - Ты что, не можешь отличить живого от мёртвого? - холодно начал он, подходя ближе, раздосадованный такой недалёкостью слуг, и на миг замер. Бледное, обескровленное лицо в обрамлении спутанных, висящих плетями тёмных волос было знакомым.
[indent] - О Двое, это же леди Сафир... - потрясённо выдохнул он, слуги, не понимая, переглянулись.
[indent] - Быстрее, олухи! - гаркнул он, грохаясь на колени рядом с телом, и схватился руками за восково-прозрачное запястье, ничего не почувствовал, и прижал ухо к груди. Может, ему показалось, что сердце пропустило слабый удар?
[indent] - Переверни её! На бок! Быстрее! - крикнул он, от невозможности самому что-либо сделать срываясь на слуг. Курт послушно перевернул тело на бок, потом на живот, но ничего не произошло.
[indent] - Ах, Агрес! - сев на колени у изголовья девушки, Хельберт попытался открыть её рот, но зубы оказались плотно сжаты - леди Сафир оставалась борцом до последнего. - Нож! - отрывисто крикнул он, из того, чем можно было бы поддеть зубы, можно было найти только это, Курт метнулся к повозке, роясь в сумках. - Давай, я не смогу сам! Ну! - прикрикнул он на оторопевшего мужчину. - Нужно разжать зубы! - Хельберту раз приходилось делать такое, ещё в детстве, когда они с дворовыми дворовыми пацанами, покуда можно было, весь день купались в реке, и у одного от холодной воды свело ногу.
[indent] Через каждую секунду руководя руками Курта с ножом, чтобы тот не порезал губ, не сломал зубов, но и приложил достаточно усилий, чтобы справиться с задачей, Хельберт не смог бы сказать, каким чудом удалось. Как только Сафир приоткрыла рот, Хельберт сделал глубокий вдох, склоняясь и полностью отдавая его ей.
[indent] - Дави ей на живот и на грудь, чтобы вышла вода! - рёбра под тонкой кожей проминаются под сильными мозолистыми руками возницы, и маркиз снова склоняется над ней, чтобы вытолкнуть воздухом забившую лёгкие воду.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (11-10-2017 01:02:04)

+1

3

Вода раздирала лёгкие. Что-то резко вдавило ее живот, и Сафир закашлялась. Боль заставила ее очнуться. Она надрывно, с сипением, втягивала воздух. Тело, не желавшее подчиниться ей, и отчаянно борющееся за жизнь, забилось в конвульсии. Сафир схватилась рукой за грудь, пытаясь оттолкнуть кого-то, кто сильными толчками грозился переломать ей рёбра.
[indent] - Нет! - слабо пискнула девушка, - прекратите!
Она обессилено трепыхалась, не понимая ни того, где очутилась, ни, как это с нею произошло, потом память начала возвращаться к ней, и болью скрутило уже не грудь, а самое ее нутро. Она вспомнила, что хотела утопиться, вспомнила, как невыносимо свербило в ее голове то, что она была не виконтессой, как сама о том считала, а чем-то хуже дворовой девки. Без права на голос, без надежды на наследство. Вечно на милости старшего брата, который ненавидел ее всей душой. Жить, не поднимая головы, в постоянном страхе разоблачения - Сафир не могла этого вынести. Она превратилась бы в то, что презирала больше всего на свете. “По крайней мере”, - подумала она в храме, стоя на коленях перед статуей Матери, - “я могу это прекратить”. Отец навряд ли одобрил бы ее отчаяние. Она сдалась, даже не начав борьбу, но кто судил бы ее? Дальше ее ждала новая жизнь, в которой она стала бы кем-то другим, искупая свою трусость унижением или лишениями, но это уже не будет Сафир, выросшая виконтессой Формарка.
[indent] - Прекратите! - зажмурилась несчастная, - Оставьте меня! - она была не в силах изменить привычке, и резкий, каркающий окрик вышел похожим на приказ.
Сафир отмахнулась от хлопочущих вокруг неё людей. Ее потащат обратно к брату! Если она ничего не скажет, то непременно окажется вновь брошенной на порог дома фон Лойте. Она открыла глаза, и, к ещё большему ужасу, узнала в своём спасителе маркиза Анхальса.
Притвориться ли ей неизвестной?! Попытаться убедить, что он ей неизвестен?! Она была одета в простое, суровое платье своей служанки. Из графского богатства на ней был только крохотный серебряный мастик, который никогда не привлёк бы внимание воров, слишком тонкая работа, но от взгляда знающего человека не укроется цена, уплаченная за деликатность крошечной жемчужины, вплетенной в перекрестие. В любом случае это была глупая мысль.
[indent] - Ваше Сиятельство! - выдохнула Сафир, - молю вас, не возвращайте меня обратно к брату! Заклинаю вас именами Супругов!

+2

4

[indent] Ему казалось, что от каждого сильного, грубого движения рук Курта в лёгких девушки, казалось, хлюпает, и это становилось слышнее, но он надеялся, что это было хорошим знаком. Значит, вода не хочет задерживаться в лёгких, проталкивается наружу, в дыхательные пути, в горло, стремясь покинуть тело, и он продолжал вдыхать в неё свой воздух, призывая сделать вдох. Ещё одна попытка, две, три, тело девушки дёрнулось, и Хельберт не успел отстраниться, вода из раздираемых кашлем лёгких выплеснулась на него, обдавая мертвенным холодом, и снова судорожный вдох.
[indent] - Держи! - Курт и сам догадался перевернуть утопленницу на бок, и удерживать Сафир, начавшую дёргаться - и в судорогах, и в попытках вырваться. Хельберт со стоном, наконец, и сам откинулся на дощатую пристань, опираясь на локоть здоровой руки и дыша сорвано, открытым ртом, будто не Сафир, а он сам сейчас тонул в мутной холодной воде. Девушка заговорила, и голос её звучал так, как будто принадлежал не ей. Хотя это и не было удивительно для той, кто вернулась с того света. И глаза её казались неживыми ещё, как будто не успели ещё вернуться в этот мир, блуждали по их лицам дико и страшно, не узнавая и нес понимая. И оттого это казалось Хельберту ещё более ужасным и страшным.
[indent] Бедное, дешёвое платье из простой ткани, сейчас мёртвым грузом облепившее девушку, ещё недавно даже усталость и горе которой не могли скрыть горделивую осанку и любовь к роскоши и изяществу. Гордая, несломленная, умная и острожная, настоящая дочь графа, за рукой которой, казалось бы, сейчас должны были начать охоту. Мало кого смущала история с их казнённым отцом, когда за фамилией Лойте стояли большие деньги.
[indent] Хельберт не хотел и не мог думать сейчас, злое намерение было это или случайность, или кем-то подстроенное убийство, важно было то, что теперь она жива.
[indent] Курт держал её до тех пор, пока Сафир не перестала вырываться и дёргаться, и не затихла, наконец, раскрыв до конца глаза, взгляд которых стал человеческим.
[indent] - Помоги мне подняться, - Хельберт кивнул служке, тот, подскочив, помог встать, но маркиз снова опустился на колени перед виконтессой.
[indent] - Леди Сафир! Леди Сафир! - он наклонился к ней, быстро хватая за ледяную, безвольную руку, чтобы вспомнила до конца, успокоилась и перестала метаться испуганной ланью. Просьба не возвращать её к брату была неожиданной и странной, но Хельберт лишь молча кивнул, держа ладонь девушки в своей. Он не сомневался в том, что Эдмунд фон Лойте чудовище, которое не пощадит даже свою сестру, и девушка, даже после своего спасения от страшной смерти молящая не возвращать её к нему, была тому ещё одним доказательством.
[indent] - Миледи, я не повезу вас к брату, умоляю, не беспокойтесь, сейчас вам нужно согреться и успокоиться. Курт! - возница, сначала непонимающе набычившийся, метнулся к повозке, вытаскивая оттуда плед, которым были накрыты сиденья. - У меня ничего нет, кроме этого, нужно, чтобы вы согрелись, - мокрое платье, лежащее тяжёлыми, словно, глина, складками, нужно было снять, но для этого нужно поспешить в имение.
[indent] Без лишних приказов, слуги сами догадались помочь маркизу, а вместе с ним и госпоже встать, и под руки доводя её до повозки.

+1

5

[indent] Сафир шла, запинаясь, опираясь на руки слуг и самого маркиза Анхальса. Оказавашись в экипаже, она забилась в угол и завернулась в теплую ткань. Ее бил озноб, не то от страха, не то от холода. Глотка, надорванная всхлипом, и судорогами, в которых билось тело под водой, саднила. Говорить Сафир не могла. Она прикрыла глаза. Благодарность не пришла ей на ум. Ее все еще могли отвезти обратно к Эдмунду, несмотря на все обещания и заверения. Это было бы самым разумным, но Сафир было все равно. Она не желала быть здесь, и не желала быть вообще, как бы ни цеплялось ее ослабевшее тельце за жизнь. Едва ли не сразу бывшая виконтесса Фромма задремала, но сон ее был зыбок — подскакивавшая на булыжнике карета отзывалась дергающей болью в ребрах и Сафир то и дело открывала замутненные непониманием глаза, чтобы вновь обнаружить себя все там же, живой и невредимой. Цели собственного здесь пребывания она не понимала, но маркиз Анхальса не мог знать того, что внезапно решило ее судьбу. Он вез куда-то дочь покойного Эрвена фон Лойте, которую все считали его законной наследницей после старшего брата. На самом же деле в темноте обшитой дорогой тканью кареты ежилась и поводила плечами никому не известная безродная девка. И платье ее, и весь вид — от растрепанных, пахнущих тиной и отбросами, волос, до болезненно-бледной кожи, говорили о том, как была она незначительна для этого мира, как присутствие ее ничем не могло принести ему пользу. Наоборот, вода, стекающая с ее наряда, собиралась в уродливые пятна на подушке сиденья и под ногами; от влажного платья, которое липло к телу девушки, исходил резкий запах. Ее не должно было быть здесь, но она могла лишь ждать разрешения своей участи. Собственного ее желания уже было недостаточно.
[indent] Экипаж вкатился в ворота особняка, и кто-то услужливо распахнул дверцу. Сафир затравленно посмотрела на светлый проем. Время отчего-то играло с нею злые шутки — дорога в карете показалась долгой, и в то же время, смерть отступила, казалось бы, только что. Ей пришлось заставлять себя шевельнуться и тут же, реальность происходящего вновь отозвалась под ребрами. Сафир глухо простонала. Ее подхватили под руки, и люди маркиза Анхальского ввели чудом спасенную в дом. Она подчинялась им безвольно и безропотно. Чужое платье сменили простой белой сорочкой. Служанки растирали ее голые ноги и руки, посадив Сафир в постель. Кто-то расплел ее растрепанную косу, и подложил под спину высоких подушек. Девушка молчала, ее глаза то и дело вновь закрывались. Служанки не мешали ей, подтыкая одеяло повыше и говоря чуть приглушенно. Промеж собой они переглядывались испуганно — слухи по дому расползались быстро. Кто была эта незнакомка, которую маркиз велел расположить в гостевых комнатах? Кто-то узнавал ее, говоря, что видел девушку на недавней казни предателя Лойте, якобы то была его дочь, но большинство продолжало колебаться, строя предположения самые невероятные.

+2

6

[indent] - Ох, Ваше Сиятельство, не быть бы беде... - верный дворецкий Вертер, как водится, был рядом с молодым маркизом, когда тому было нужно. Он знал его ещё мальчишкой, когда мужчину приставили к подростку с только начинающим ломаться голосом камердинером, и так и остался при нём. Опытный, умный и уже седеющий, среди множества слуг ему одному было позволено так говорить со своим господином, и только ему маркиз мог довериться.
[indent] - Ох, не быть бы беде... - со вздохом продолжил он, качая головой. Руки его были заняты раскладыванием свёрнутых в трубки выстиранных и выбеленных щёлоком полотняных бинтов. - Его Сиятельство марграф и так, наверняка, после дуэли добра вам не желает, а вы ещё и сестру его к себе, да в каком виде... - вздыхал он, умелой и быстрой рукой расставляя на небольшом круглом столике пузырьки и флаконы. Масло, настойка, крепкое вино... Иногда Хельберту казалось, что Вертер подготовлен и готов ко всему, хоть война, хоть приём, хоть свидание, только предупреди. - Вы не беспокойтесь, из дворни ни одна мышь не пикнет, я позабочусь, - на него можно было в этом положиться, и Ангелар знал, как тот скажет, так и будет. - Но вдруг кто раньше видел, и Его Сиятельству Эдмунду донесёт?
[indent] - Не бубни, как старик, Вертер, - досадливо поморщился маркиз, оборвав стенания, и от своих мыслей голова болела. - Пусть доносят. Он мне в ноги кланяться должен, что я сестру его спас. Если ему на неё не плевать. Знаешь, что несчастная сказала первое, когда открыла глаза? “Умоляю, не возвращайте  меня к брату!” - неприязненно скривил губы маркиз, как всегда, когда речь заходила о Лойте. - Он чудовище, которое даже единокровную сестру готово раздавить, словно сгнившую грушу.
[indent] - Ох, Ваше Сиятельство… Это он сейчас так, вряд ли кто знает, какой между ними мог случиться разлад. А на людях все за своих родных драться готовы до последней крови, как бы не случился скандал… Сделайте милость, дайте вас раздеть, - Хельберт, всё так же хмуро продолжая слушать дворецкого, приподнялся с кровати, на которой лежал, и дал снять с себя дублет с сорочкой, морщась от движения раненого плеча. - А узнает ненароком, так обвинит вас во всём, чего вы не делали, или подлость какую устроит, вы же знаете Его Сиятельство маркграфа…
[indent] - Посмотрим, - хмуро бросил Хельберт, не делая сейчас засорять и так тяжёлую голову слишком быстрыми мыслями. - Если леди Сафир не пожелает возвращаться в особняк Лойте, пусть хоть голову расшибёт о мои ворота. М-м-м! - Хельберт взвыл через закушенную губу, запрокидывая голову. - Вертер, у тебя руки хуже этой бабы в Тверди! - в сердцах зло выпалил Хельберт, бледнея и часто дыша.
[indent] - Потерпите, потерпите, милорд, - успокаивающе забормотал дворецкий, как будто перед ним снова тощий скуластый подросток с первыми ушибами после тренировок, уставший и ершистый. - Лекарь сказал, что рана воспалена, и нужно делать дренаж, пока она не очистится от гноя.
[indent] - Ну так и делай, а не пальцем ковыряй! - зашипел сквозь зубы Хельберт, со стоном облегчения откидываясь назад на подушки, когда дворецкий закончил перевязку. От бинтов несло тысячелистником, мятой и миррой. - Больно! - по-детски обижено пожаловался он, насуплено сдвигая брови, дворецкий едва заметно усмехнулся, пряча усмешку за покашливанием. Мечом-то махать они все молодцы...
[indent] - Ваше Сиятельство, - строго и непререкаемо напомнил дворецкий, протягивая, вновь словно непослушному мальчишке, кубок с резко пахнущей жидкостью.
[indent] - Мерзость какая. Отравить меня хочешь? - проглотил и скривился маркиз, отдавая кубок обратно.
[indent] - Сие есть не мерзость, а эликсир против боли и лихорадки, настоянный на кориандре и гвоздике, оставленный врачующим вас лекарем Дофосом, и если Ваше Сиятельство думает, что я его пытаюсь отравить, после всего, что мне пришлось пережить за эти дни, то пусть прикажет выставить меня из его дома вон, - в конец обиделся мужчина, надуваясь, как садовая жаба или нахохленный голубь, и начиная споро собирать обратно свои флаконы.
[indent] - Ну ладно, ладно тебе, прости, - миролюбиво извинился Хельберт, чувствуя укол совести, Вертер и так за эти пару дней постарел лет на десять, осунулся и как будто потемнел от волнений. - Позови ко мне Марту, пусть расскажет, как устроили госпожу, и не поступало ли от неё каких-то просьб.
[indent] - Как скажете, Ваша Светлость, - всё ещё обиженно и оттого очень горделиво кивнул дворецкий, выходя с поклоном. - А ежели вы ищете того, кто хочет вас отравить, то обратились бы к его сиятельству маркграфу фон Лойте, он вас с удовольствием не только бы проткнул, - напоследок буркнул Вертер, закрывая дверь.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (22-10-2017 21:22:41)

+1

7

[indent] Ночь в Рейнсе стояла тёплая, но Рихард все равно зябко кутался в плащ, позевывая и то и дело и нетерпеливо постукивая перстнями о деревянную раму повозки. Вылезать из тёплой постели, прочь от мягких рук своей спутницы ему не хотелось, но пришлось. Маркиз Анхальса четко проводил границу между людьми низшего сословия и собой. Шарлотте не было места под крышей дома его отца. Ее оставили на хорошем постоялом дворе, щедро заплатив за комнаты и оставив девушке мешочек с серебром на мелкие расходы. В отсутствие своего покровителя она была вольна распоряжаться своим временем и развлекать себя по желанию. Предполагалось, однако, что вздумай Рихард наведаться к ней в гости, его будут ждать с распростертыми объятиями. Сбросив часть сундуков (сам маркиз хотя и собрался в дорогу поспешно, но взял по привычке много) они двинулись к особняку Ангеларов.
[indent] В доме их не ждали. Заспанный слуга на воротах долго не мог взять в толк, что ещё за маркиз пожаловал к ним среди ночи. Свои все дома. Рихард потерял терпение, сам вылез из повозки и сунул сквозь крошечное окошечко кулак с печаткой герцогов Анхальса. Его пустили тут же. Слуга очухался и рассыпался в извинениях, но все же получил тумака от сопровождавшего Рихарда молодца.
[indent] - И то верно, милорд маркиз! - с готовностью согласился провинившийся, потирая красное ухо.
[indent] - Все то мне, дураку, храпеть пока Его Сиятельство под воротами мерзнут. Учить не переучить! - расшаркивался он перед господами, зная, что хотя и неискреннее, но яростное раскаяние обычно утомляет благородных и они предпочитают махнуть на крикуна рукой.
[indent] - Буди господского управляющего, пускай приготовит мне постель, - зевнул маркиз, как видно и впрямь теряя интерес к привратнику.
[indent] С постели подняли старого Вертера, которого средний маркиз всегда недолюбливал. Слишком привязан был слуга к его брату, как курица, хлопочущая над своим выводком. Комнату Рихард требовал одну из лучших, памятуя, что в одной из других дребезжало стекло в раме, в другой дуло из камина, в третьей тесно, и в каждой находился какой-то изъян, но по большому счёту, все они были не те, просто потому что вспомнил маркиз сперва о тех покоях и менять свое мнение не хотел. Устав с дороги он, и в лучшие времена не отличившийся уступчивостью, смотрел на внезапно упершегося Вертера зло и с непониманием подростка.
[indent] - Что ты городишь?! - вспыхнул Рихард, теряя остатки терпения, - Живо иди и отопри!
[indent] - Чистим дымоход, Ваше Сиятельство! - в отчаянии извернулся слуга.
[indent] - Летом?! - гаркнул на него господин.

+3

8

[indent] Марта, жена старшего повара, которая занималась помощью Вертеру по мелкому хозяйству, краснела, бледнела, и, была бы она благородной дамой, точно бы норовила свалиться в обморок. Но, будучи здоровой, крепкой и дородной бабой, которая с лёгкостью могла бы и самого маркиза взвалить на плечо, будь нужда, об обмороках и прочих изысках понятия не имела, и потому отвечала споро и по делу, хоть и постоянно утыкаясь глазами в пол. Госпожу обмыли, согрели, переодели, во что и как могли, влили тёплого бульона и сладкого травяного отвара, и она спит, возле её кровати постоянно дежурят дочери самой Марты. Его Сиятельство может не беспокоиться, за ней смотрят, не смыкая глаз, если будут от госпожи какие-то просьбы, или, не дай Двое, с ней что-то станет худо, маркизу доложат тот час же.
[indent] Вертер заверил, что ни одна муха не узнает о пребывании миледи Сафир здесь, с теми, кто видел её прибытие, он поговорит лично. Вроде всё было сделано, и безумно хотелось отдохнуть, но сон не шёл.
[indent] К ночи плечо снова разболелось, задёргало пульсирующей болью, Хельберт отправил тощего подростка, дежурившего у дверей маркиза, к Вертеру за его мерзким эликсиром, но так и не уснул. Настой на крепком вине и травах уменьшал боль, но не освобождал голову, в которой роилось слишком много мыслей. Лойте, леди Сафир, сбежавшая от него в мутные воды канала, леди Келлен с потрескавшимися до крови губами и ввалившимися огромными глазами, Твердь с её холодом, сыростью и страхом.
[indent] Хельберт проваливался в омут этих мыслей, как в трясину, тянущую и не приносящую отдыха. Беспокойный сон, которым он на время забылся, через какое-то время прервался непонятным шумом. Снизу доносилось хлопанье дверей, голоса. Заспанный пацан снова был отправлен вниз, чтобы вернуться обратно через минуту с вытаращенными круглыми глазами, вытягиваясь по струнке, как настоящий солдат:
[indent] -Ваше Сиятельство, ваш брат, маркиз Рихард фон Ангелар, изволили приехать, требуют стелить ему постель в больших гостевых покоях, которые вы… - пацан осёкся, понимая, что говорит уже лишнее, и замолк, снова вытягиваясь.
[indent] Где-то под сердцем тяжело ухнуло, Хельберт выругался, не стесняясь в выражениях. Мальчишка покраснел.
[indent] - Какой демон его сюда принёс?! - зло выругался он скорее в пустоту, чем задавая вопрос, но пацан виновато развёл руками. - Не знаю, Ваш Сиятельство…
[indent] - Иди! - махнул рукой маркиз, отпуская слугу, и, морщась, наспех накинул на себя рубаху и не застёгнутый дублет. Появление Рихарда, зачем бы то ни было он сюда заявился, не несло с собой ничего хорошего, ему наверняка вздумается остаться тут подольше, и всунуть свой нос везде, где есть хоть малейшее отверстие. А, зная характер младшего брата, можно было не гадать, что он перевернёт вверх дном весь дом и поднимет на уши всех, если его волю не будут выполнять так быстро, как ему вздумалось.

[indent] -Ри-и-и-хард… - начал Хельберт из середины длинной галереи, недовольно и как бы сонно хмурясь. - Узнаю своего брата, ты даже среди ночи готов драть глотку, лишь бы было по-твоему. Что здесь происходит, Вертер? - хмуро обернулся он к дворецкому.
[indent] - Его Светлость требуют приготовить ему закрытые покои, милорд, - смиренно и виновато склонил голову мужчина. - Я же ответил ему, что чистят дымоход, и эти покои никак нельзя предоставить Его Сиятельству, - Хельберт, качнув головой, вновь поразился выдержке старого слуги, и обернулся к брату.
[indent] - Ну? - развёл руками он, вопросительно изгибая бровь. - Вертер же сказал тебе, что в покоях идут работы. Тебе мало? Они закрыты по моему приказанию, в дымоход провалилась какая-то птица и там издохла, от камина несёт тухлятиной за пять метров, вонь на всю галерею. Но, - Хельберт сделал длинную и весьма язвительную паузу, демонстрируя всё своё дружелюбие и братскую любовь, - если ты так сильно, - он выделил последнее слово,- желаешь, то я прикажу немедленно их отпереть для тебя, и расположить дорогого брата со всеми полагающимися удобствами, наслаждайся прекрасными видами и запахами, - раздражённо закончил он и брезгливо сморщился, кивая дворецкому, мол, если так сильно брату вздумалось, отпирайте, и пусть нюхает. Дворня, успевшая,кто не спал, исподтишка подтянуться, чтобы из-за угла подслушать, о чём говорят господа, молчала, как мышь под веником, не показывая глаз, даже Вертер тихо отошёл в сторону, опуская голову. Всё знали, когда два брата, старший и средний, собираются вместе, жди беды, искры летят во все стороны, точно от костра из старой стреляющей древесины, и попадёт всем, до кого долетит.
[indent] - Выбирай любые другие и располагайся, Вертер немедленно прикажет подготовить их для тебя. И, позволь поинтересоваться, что привело тебя в столицу в столь поздний час? - недовольно спросил Хельберт, приваливаясь спиной к дверям злополучных покоев. Дверь скрипнула, но из-за неё не донеслось ни звука.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (24-10-2017 21:16:13)

+1

9

[indent] - Хеее-ее-льберт, - издевательски ответил средний сын герцога де Ангелара, рассматривая своего заспанного брата, - Где ты растерял свои манеры? Говоришь, как дворня, - Рихард поправил ворот дублета, - Почему бы мне и не приехать в столицу? В ней творятся интересные вещи, а писем от тебя отцу приходит слишком мало. Настолько, что гроботесу пришлось заплатить за выполненный заказ. Не успели послать отменить, покуда ждали от тебя весточки, что ты не превратился в головешку. Как тебе дракон? - он скептично посмотрел на брата, преграждающего ему путь в покои, - Выглядишь ты, конечно, не лучшим образом. Кто-то пустил тебе кровь на турнире? - чертовски хотелось упасть лицом в подушки и забыться сном. Дорога оказалась не такой легкой, как считал Рихард, выезжая в путь. Во многом лишь потому, что он беспрестанно думал о том, о чем обыкновенно думать ненавидел — о старшем брате, да так и не пришел ни к какому мало мальски оформившемуся решению. Сон должен был прочистить ему голову.
[indent] - Ты еще и на ухо стал туговат. Я хочу эти покои. Воняет там у вас или нет. В прошлый раз несло крысиным пометом в других. Пускай растопят камин пожарче, вся ваша тухлятина провялится. И окна распахнут, не хочу угореть во цвете лет. За час управятся, а пока подайте мне вина в столовую. Присоединишься? - вопросительно взглянул он на подозрительно бледного Хельберта. Уж сколько раз ему доставалось на турнирах, и все никак не по буйной голове. Врочем, выживший из ума герцог ничуть не лучше. Рихард старался понять, насколько тяжела его рана, и была ли она вообще или же брат просто перебрал с возлияниями. Компания Хельберта его не радовала, но интерес брал свое, к тому же он просто не хотел уснуть в одном из кресел, и вялая перепалка могла помочь ему скоротать время. Где-то в голове шевельнулась мысль, что Хельберт не втолкнул его в покои, насладиться амбре, если уж там действительно вовсю развели грязи. Это было необычно. «Неужели скрывает женщину?» - вяло подумал Рихард. Можно было бы конечно попытаться выяснить. Средний маркиз Анхальса колебался между любопытством и желанием не ввязываться в дела брата хотя бы до утра, и все же сделал шаг к двери, протягивая руку над плечом Хельберта и якобы рассеянно кладя ее на косяк. Он внимательно следил за тем, изменится ли брат в лице.
[indent] - Что же ты стоишь? - легко похлопал по гладкому дереву Рихард.

+2

10

[indent] Хельберт скривился, с неприязнью понимая правоту брата. За всей этой лавиной событий, которые не давали даже часа на спокойные раздумья, он и забыл, когда в последний раз отсылал в Файрбрукс письмо, может быть, после турнира, а, может, и позже было. В любом случае, он сам, как недалёкий дурачок, дал повод побеспокоиться в родном имении о себе, и, значит, дать возможность Рихарду приехать. Надо же было приехать в такое неудобное время! Хельберт снова мысленно выругался и покривился.
[indent] -Тебе бы этого хотелось, - язвительно качнул головой, щурясь, он, складывая руки на груди. - У тебя в покоях уже коллекция гробов для меня стоит, на любой случай? Турнир, поход, наводнение, чума? - неприязненно хмыкнул он, кривя губы в злой усмешке. Он никогда не сомневался, что брат не поскупится на его похороны и надгробие, едва заслышит счастливую для него весть. И хорошо бы, если ещё через несколько лет Рихарду не придёт в голову повод для неё организовать самому. - Тебе нужно проспаться, Рихард, дорога вытрясла из твоей головы последние мозги, - жёстко бросил маркиз, обрывая дискуссию и разглядывание себя со стороны, словно манекена у швеи.
[indent]-  Да тебя просто на дерьмо тянет, - холодно бросил он. На душе было муторно, и, не смотря на бесстрастное лицо, подёрнутое патиной раздражения, сердце колотилось, как перед боем. Больше всего он сейчас опасался, что Рихард, плюнув на приличия и спящий дом, сам с грохотом пнёт ногой дверь, проверяя, не обманывает ли его брат и не скрывается ли за дверью причина, по которой наследник Анхальса забыл даже о письмах герцогу. Но, видимо, пока нежелание выставить себя дураком в случае неудачи на глазах брата и слуг перевешивало, хотя Хельберт и чувствовал, что с каждой минутой интерес и нездоровое внимание того становятся всё сильнее. Для этого не нужно слов, достаточно прожить бок о бок половину жизни, чтобы выучить друг друга если не досконально, то достаточно.
[indent] Хельберт холодно проследил за перемещениями брата, не меняя позы. По спине пробежала неприятная волна предчувствия, отдаваясь под ложечкой. Маркиз, снова раздражённо дёрнув углом рта, вздёрнул голову, встречаясь глазами со взглядом брата, ищущим, словно гончая собака.
[indent] - Жду, когда ты меня поцелуешь! - язвительно выпалил он, одним движением резко отбрасывая от себя руку брата.
[indent] - Вертер! - он так же резко обернулся к скрывшемуся за углом дворецкому, и тот с поклоном вышел из тени. - Подготовь для маркиза эти покои, как он хочет. И принеси мне в покои мой дублет, я присоединюсь к Рихарду в столовой, - не говоря больше ни слова, он развернулся, коротким жестом отпуская всех остальных, и скрылся в темноте.

[indent] Хельберту казалось, что эта ночь никогда не кончится. Этот день, эта ночь, эти дни, слившиеся в бесконечную череду событий, в одном он сейчас был схож с братом, точно так же мечтал упасть лицом в подушки и провалиться в сон до следующего утра.
Но вместо этого он раздосадованно отшвырнул в угол ни в чём не повинный дублет, пнул пуф, и так же нервно обернулся на стук в дверь.
[indent] -Ва-а-аша Светлость… - обеспокоенно и протяжно начал Вертер, чуть не заламывая горестно руки.
[indent] - Тише! - Хельберт оборвал дворецкого, нервно дёрнув рукой. Не время было для горестных стенаний, не пройдёт и часа, как Рихард затребует себе свои покои, в которых каждую половицу обнюхает, а, останься-де у него подозрения, не побрезгует и в отхожее место нос сунуть. Хельберт нервно покрутил на пальце перстень, вперившись взглядом в стену.
[indent] - Отвлеките его, тяните время, - короткими фразами, будто сам экономя время, начал он. - Пошли к нему с вином Остела, он самый нерасторопный, и неси сухое кислое, Рихард его на дух не переносит и потребует заменить. И свечей поменьше, пусть будет темно. Леди Сафир перенесите в мои покои.
[indent] - Но… - Вертер, ожидавший какого угодно приказания, но не этого,  ошарашено поднял взгляд, Хельберт, зло на того зыркнув, оборвал удивление.
[indent] - Это единственное место, куда он не рискнёт залезть. Я посплю в комнате прислуги, а утром будет видно. И чтобы ни звука! Дворню поторопи, чтобы пошумели, пусть побегают ради приезда маркиза, на кухне пусть Марта погремит… - Вертеру объяснять было не нужно, он закивал головой. - Иди, я оденусь сам. Вертер! - окликнул он дворецкого уже у двери. - Кинь в камин дохлую крысу, или мяса тухлого. И пусть Олаф не врёт, что у него только свежее.

[indent] Хельберт успел наскоро ополоснуть лицо, чтобы хоть так стереть следы усталости, прежде чем спустился вниз, в столовую. Вокруг, несмотря на ночь, уже горели, как во время приёмов, факелы и подсвечники, бегали заспанные кухарки с помятыми лицами и мальчишки, перетаскивающие вещи.
[indent] - Раз ты приехал, может, порадуешь меня свежими новостями из Файрбрукса? - Хельберт, на ходу беря кубок с подноса, вошёл в полутёмную гостиную, и, подчёркивая своё право хозяина и наследника, вольготно раскинулся в резном кресле, которое обычно занимал герцог в дни своего приезда в столицу. Лишний повод зацепить Рихарда, и единственное место, где можно не напрягать раненое плечо, устроившись почти удобно. - Как здоровье отца и матушки?

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (10-11-2017 18:58:12)

+1

11

[indent] Брат никогда не был хорошим вруном. Ложь давалась Хельберту с трудом, по его вспыхнувшим гневом глазам можно было читать как по книге, да и раздражение, с которым старший фон Ангелар сбросил руку своего незваного гостя, говорило лучше, чем его проклятые слуги. В другое время Рихард наверняка бы постарался уличить всех в столь очевидном подлоге, но сейчас, уставший с дороги, он решил не разводить спор. Выставленная на посмешище женщина тоже могла оказаться не столь проста, хотя Рихард и сомневался в том, что старший брат сумел бы привлечь внимание кого-то, стоящего его извинений за вторжение. Хельберт дернулся с места и приезжий отступил, пожав плечами.

[indent] Вино подали чуть теплое. Он требовал заменить на хороший отвар, но слуги точно не слышали его. «Лето, милорд. Из погреба достали», - оправдывался перед ним мальчишка с кухни. Рихард отпивал из бокала, морщился, и все же отпустил виноватого восвояси. Все потом. Настроение у него было прескверное, чего маркиз никак не мог понять. Он так стремился в столицу, так жаждал доказать, что его присутствие в Рейнсе необходимо и так сильно не сомневался в неудаче старшего брата, что собственное разочарование при всетрче с Хельбертом ударило его под колени. Где-то на постоялом дворе в теплой постели осталась сопеть чуть раскрасневшаяся от тепла Шарлотта. Ей предстояло провести столько замечательных дней в этом городе, полном развлечений. Рихард едва не признался себе, что завидовал своей питомице, но от мыслей о девушке его отвлек брат. Что-то все же было неладно с рукой Хельберта. Он явно старался не зажать локоть краем кресла, и движения его были потому непривычно осторожными, хотя он всячески и старался вести себя как обычно.
[indent] - Оба живы и здоровы, шлют тебе свои поцелуи, - усмехнулся он, забывшись и вновь пригубив мерзкого вина. Лицо маркиза перекосило судорогой, - Что за дрянь ты пьешь? В Эйзене шли дожди? - он брезгливо отставил бокал подальше, - А вот о тебе явно не сказать, что ты здоров... - Рихард потянул фразу, оценивающе рассматривая брата, - Что ты жмешься как слепой кенарь на жердочке? Подхватил что в здешних домах радости? - сомневаться в образе жизни брата он не привык. Кто откажет себе в удовольствии посетить столичных дам? Сам Рихард намеревался попасть по стопам своего брата, но чуть позже. В его замечании не было осуждения, как и не было сочувствия и тревоги. Он просто тянул время, обговаривая по ходу все происходящее вокруг как сторонний наблюдатель.
[indent] - Отец мечется, - довольно просто добавил он, откидываясь в своем кресле. Хельберту было под силу понять состояние старика, они оба выросли в тени Гидеона и, хотя и признавали его опыт, промеж собой все чаще начинали отмечать, как менялся его нрав с возрастом. Осторожность уступала место тревожности. Умение выждать момент сменялось промедлением.
[indent] - Лойте больше нет. И Лойте снова здесь! - Рихард провел пальцем по краю бокала, - Эрвен повержен, и вновь восстал как сорная трава. Его сын, говорят, точная копия эйзенского плута? Надеюсь, ты не упустил момент поговорить с ним? Нам нужно знать, из чего сделан этот маленький Лойте, и как он собирается покупать лояльность фон Эмеанов. Хотя это ведь он же наведался к нам в Хаген до пожара? Занимательная вышла головоломка. - маркиз усмехнулся снова, - А отец встревожен. Почему и я здесь, - он повел рукой и кивнул Хельберту, - В столице скоропостижно казнят бывшего претендента на трон от Эйзена, треть дворянства осело золой на улицы города, а наш дорогой брат молчит и не шлет ни единой строчки, - Рихард пристально посмотрел на брата. Во взгляде его читалось «ты сам навлек это на себя».

+3

12

[indent] В Вертере наследник Ангеларов был уверен больше, чем в себе. Тот не проронит ни слова, ни звука, оставалось надеяться, что и  дворня не станет топтаться, как стадо коров. Хотя, может, оно и к лучшему, больше шума, меньше понятно, откуда он. То там гремели, то здесь что-то тащили, но, в целом, не откуда особого шума не доносилось, и Хельберт постарался расслабиться, глубоко вдыхая и прикрывая глаза.
[indent] Вино и правда нашли самое пакостное, кислое и терпкое, маркиз скривился, делая глоток, и кубок оставил. Впрочем, видимое неудовольствие от всего происходящего, так явственно проступающее в каждом жесте и движении брата, как-то скрадывало все те неприятности, которые сам по себе нёс визит Рихарда. Это крохотная ложка дёгтя, но вкус мёда, всё-таки, портила, а Хельберт, как настоящий любящий родственник, жаждал ответить брату взаимностью и сделать его пребывание в столице максимально коротким и неприятным.
[indent] Хельберт, не скрываясь, ядовито усмехнулся, и поболтал кислое винцо по дорогому серебряному кубку. Говорить не хотелось, но, чем меньше расскажет он сам, тем больше попытается вызнать дорогой братец.
[indent] - Я давно не заглядывал в винный погреб, предпочитаю проводить вечера не здесь и не в одиночестве, - пожал плечом он, не вдаваясь в подробности. Он занят тем, зачем его отсылал сюда отец - налаживает связи, обзаводится знакомствами, блещет в свете, наблюдает за  интригами. - Передам отцу письмо с тобой, так будет быстрее, чем отсылать нарочного, раз ты любезно приехал как раз за этим,  - Хельберт тоже не удержался от того, безразлично дёрнуть бровями, не думал же Рихард, что тут его будут уговаривать остатся подольше? Чай, не дорогой гость, чтобы жаждать его общества.
[indent] - Всё, о чём ты можешь думать, это шлюхи и вино, - раздражённо бросил брату маркиз, пренебрежительно качнув головой. “Что, в прочем, и не удивительно”, явственно читалось на его лице. - Не удивлюсь, если по дороге сюда ты сам не проехал через пару постоялых дворов, проверяя, где девки сочнее, - фыркнул он, перекатывая в пальцах ножку кубка. В полумраке гостиной, едва разгоняемом парой подсвечников, его напряжение было не так заметно. - Неудачно упал с коня и повредил плечо, Магнус испугался прыснувшего под копыта зайца, - эту легенду для остальных они с Вертером, который готов был подтвердить, что был вместе с господином, придумали сразу по его возвращению из Тверди, чтобы не возникало шепотков и лишних вопросов. Ездили с Его Сиятельством и их столичным знакомым из высоких кругов на охоту, конь испугался, встал на дыбы, уронив седока, маркиз, чтобы не беспокоить травмированное плечо дорогой, остался у друга, пока не почувствовал себя лучше. Лучше хорошо и продуманно соврать, чем пытаться скрыть, то, что он бережёт правую руку и не пользуется ей, не заметил бы при дневном свете только слепой.
[indent] - Свято место пусто не бывает, - равнодушно пожал плечами Хельберт, не выказывая никак своего отношения к Лойте. - Не пропадёт же его сын так же, как отец, в никуда, кто-то должен принять на себя титул, имя, обязанности и прочее, вот он и пускает пыль в глаза, - дёрнув уголком рта, маркиз желчно усмехнулся. - Любой на его месте поступил бы так же, нужно показать зубы, чтобы тебя не сожрали. Пусть отец не беспокоится, - Хельберт, размяв шею, качнул головой. Распинаться брату о том, что он знает, своих мыслях и догадках он не собирался, отделавшись общими фразами. С отцом он поговорит позже и лично, или отправит письмо с надёжным человеком прямо в руки. И ослу понятно, что всё, написанное им сейчас, будет по дороге в Файрбрукс перечитано вплоть до буквы в попытках найти скрытый смысл. - Эдмунд фон Лойте дерзок  и умён, но у него нет опыта и того веса, который имел Эрвен. И пока он не решается делать какие-либо шаги, пока не остыли на мостовой шаги его несуществующего теперь отца. Что же до меня, - перевёл он тему, с прищуром глядя на оплывающие свечи, - то, как видишь, беспокоиться поводов нет.

0

13

[indent] Она всегда знала, что спит. Сафир никогда полностью не вверялась своим мечтам, даже закрыв глаза, потому сегодняшнее сновидение ее скорее забавляло. Она была одета в чужое платье — мужской дублет с высоким жестким воротом. Богато расшитая золотой нитью ткань была такой плотной, что она с трудом сгибала руки в локтях. И все же Сафир было весело. Ее не признавали люди. Они обращались с нею уважительно, внимая ее словам и торопясь следом. Лошадь повиновалась каждому движению ее каблука. От быстрой скачки сердце колотилось в груди, Сафир смеялась громко, не смущаясь своим обманом. Никто не догадывался о ее шалости. Они говорили с нею как с маркграфом Формарка, и многие пытались пробиться поближе, лишь бы только поймать ее благосклонную улыбку. Она придержала коня, легко натянув повод, и тут же ее окружили такие же радостно галдящие охотники. Все в ярких одеждах, они шумели и одобрительно похлопывали ее по плечам, явно хваля ее за смелость и ловкость. Сафир упивалась своим триумфом, но откуда-то из глубины сердца уже поднималось странное тягучее чувство, которому не было названия. Оно напоминало тоску и страх одновременно, но остановить его пришествие было не в ее силах. Что-то шло не так. Все продолжалось по-прежнему и в то же время совершенно иначе. Сафир ждала с нетерпением.
[indent] Осознание пришло внезапно — ее не хлопали по плечу. Чьи-то руки обхватили ее сзади, но этого никто из окружающих не замечал. Чужая ладонь уверенно скользнула по бедру, и Сафир затаила дыхание. Что будет дальше, ей было известно. Никто не увидит происходящего, она знала. С нею говорили и она отвечала, чувствуя, как руки незакомца продолжают ощупывать ее тело. Она закусила губу, и даже этого маркиз Анхальса не заметил. Он продолжал что-то увлеченно объяснять другим в их маленькой компании. Всех их Сафир знала, кого в лицо - эйзенские приятели отца, кого по наслышке, и удивлялась тому, как их имя, виденное ею раньше только на бумаге, подходит им. Вот граф фон Эйстир с сестрою, все поражаются обрывку цепи на его запястье, а он лишь смеется в ответ и строго смотрит на зардевшуюся леди Келлен. Вот Серен фон Ревейн, отчего-то притихшая, прячущая лицо на плече другой дамы. Вот бледный как мел маркиз Улвена.
[indent] Пальцы незакомца расстегнули ворот ее дублета. Сафир позволила себе маленький вдох. Она ждала большего, надеясь, что ей удастся успеть до конца сна. Ей было жарко. Капли пота выступили на виске. Незнакомец знал, что она была женщиной, в этом не было сомнения, он искал свое очень уверенно. Сафир чуть откинула голову назад, чувствуя его дыхание у себя над ухом, и сдавила коленями бока лошади. Сердце у нее колотилось. Чужая ладонь накрыла ее грудь. Виконтесса Формарка поймала вторую руку, лежавшую у нее на бедре и направила ее как можно незаметнее ниже. «Никто не узнает!» - колотилось у нее в голове, и ее сообщник с готовностью продолжил ее мысль. Спину у Сафир была вся мокрая от тяжелого дублета. Она дышала тяжело, уже не улавливая нить беседы других, и тут ее невидимый друг потянул мешавший ему камзол прочь с ее плечей. Сафир недовольно замычала, протестовать вслух она не могла. С чего он решил вдруг прервать их маленькую игру?! Ей нужно было успеть до конца сна! Она вцепилась руками в ворот, но незакомец был сильнее и его рывок едва не скинул ее с коня. «Что же ты делаешь?!» - в ужасе подумала Сафир, - «ведь все узнают, что я вовсе не мой отец! Они узнают, что это я! Прекрати!» Рывок и еще рывок. Рубаха на ней вымокла насквозь и ветер обдувал плечи. Сафир обернулась, и тот страх, пришествие которого она предвидела, накрыл ее с головой. Она узнала человека, узнала жестокость в его глазах и немое обвинение, которое было громче иного крика. Сафир разрыдалась на месте. Теперь уже все смотрели только на нее. Никто не смеялся, но на нее показывали пальцем. Цепь на запястье фон Эйстира громко звякала каждый раз как он выпрастывал вперед руку с вытянутым указательным пальцем. Женщины кривили губы с отвращением. Мужчины окружили ее, смотря на нее исподлобья. Сафир дернулась. «Я не виновата!» - хотела кричать она, и не могла. «Ты сам! Это твоя вина! Ты сделал это!» Она слышала ответ, хотя его губы были плотно сомкнуты. «Нет. Это Ты! Это Твоя вина! Ты знаешь это! Ты! Ты! Ты! Ты виновна!». «Прекрати! Не надо! Пожалуйста!» Сафир рыдала в истерике и билась на кровати.
[indent] Служанки подбежали к ней, пытаясь унять ее крик. Они крепко держали ее под одеялом, покуда она, не вполне еще проснувшись от своего кошмара, взбивала ногами перину.
[indent] - Тише, Ваша Милость! Тише! Будет вам! Приснилось! Ваша Милость! - в отчаянии громко шептали ей девушки, - Будет вам!
[indent] Она сидела на постели, хватаясь за сердце и все еще рыдая. Что это была за комната? Где она была? Сафир не могла вспомнить, как она оказалась тут. Не была ли она только что на берегу канала? Да-да-да, конечно! Она умирала... Или нет? Сомнение мелькнуло по лицу девушки. Она вспоминала. Маркиз фон Ангелар отвез ее куда-то. Она просила его не возвращать ее к Эдмунду. Воспоминание, все еще свежее от едва отошедшего морока сна, взрезало ее мысли. Она поспешила судорожно попытаться вспомнить сон иначе — это всегда получалось. Покуда ты еще хорошо помнишь все детали... Она всегда умела убедить себя в обратном. Там было столько людей, столько знакомых лиц. Могла ли она знать, кто обвинял ее? Все они кричали на нее, все показывали пальцем. Это был кто-то из них. Сердце медленно успокаивалось. Сафир снова оглянулась.
[indent] - Где я? - прохрипела она.
[indent] - В доме Их Светлости герцога фон Ангелара, Ваша Милость, - ответила ей не менее перепуганная служанка.
[indent] - Который теперь день? - не давая ей опомниться прошептала Сафир, без сил оседая на подушки.
[indent] - Все тот же, Ваша Милость, - захлопотала служанка, подтыкая ее одеяло, - Поспали бы? Еще не рассвело.
[indent] - Где же Его Сиятельство? - пробормотала виконтесса.
[indent] - Поспите, Ваша Милость. Утром спросим, - умоляюще попросила ее служанка.
[indent] - Нет-нет-нет, - дернулась Сафир снова, - Я не могу больше спать! Помоги мне одеться!
[indent] - Ах, Ваша Милость, жар ведь у вас! Ложитесь обратно, - ласково, но настойчиво оттолкнули ее обратно руки прислуги, - Ведь слабы вы как мышь. Спите, Ваша Милость. Вот, водички вам, пейте-пейте. И спать снова, - увещевала ее девушка. Сафир послушно позволила напоить себя, ее все еще потрясывало от воспоминания сна.

+2

14

[indent] - Ты всегда сбегаешь от дел. Я не сомневался, что и столица не изменит этих привычек, - еле-еле сумел подавить зевок Рихард, - Вино надо держать хорошее. Если нагрянут гости, а ты станешь поить их этими обмывками, то о герцогах Анхальса скоро пойдут слухи, и поверь мне, отцу они не понравятся. Но раз уж я здесь, то я займусь этим тоже. Хотя расторопность твоих слуг тоже оставляют желать лучшего. Ты распустил их, Хельберт. И этим я тоже займусь, - спокойно добавил он, - Нет, я интересуюсь шлюхами и вином не больше прочих, лишь когда другие дела решены. Умей работать и умей отдыхать, брат. Тебе явно не удается ни то, ни другое, - он выразительно кивнул на поврежденное плечо Хельберта.
- “Умен и дерзок"? Какая похвала из твоих уст! Видимо, молодой Лойте сумел тебя поразить. Что же ты, говорил с ним? Как он относится к тебе?
[indent] - Я никуда не поеду, - раздраженно поморщился он в ответ на предложение старшего брата отвезти письмо герцогу, - Ты еще и головой ударился при падении? Не за тем я тащился через пол герцогства. Я остаюсь здесь. Хотел бы уверить тебя, что вовсе не бегать за тобой, но теперь не уверен в этом. У меня в столице тоже много дел, так что надеюсь твои слуги сподобились вычистить мне покои? Что за ленивые твари? Эй, кто там?! - он полуразвалился в кресле и явно клевал носом. Звал слуг Рихард, не поворачивая головы, - готовы ли покои для меня?! Живее! А то прикажу пороть кнутом, - он вытянул вперед ноги.
[indent] - Вино дрянь, слуги дрянь, покои в дряни… так и отпишу отцу, - подытожил Рихард.

+2

15

[indent] Хельберт скучающе закатил глаза, болтая вино по кубку, как постылую водицу. Говорить с братом не хотелось, всё, что они могли друг другу сказать, было уже сказано в стенах замка Файрбрукс, отразилось громким эхом от высоких, перекрытых тёмными от времени потолков и замерло в холодных камнях стен. Отец никогда не посвящал их в свои планы настолько, чтобы прекратить извечную борьбу и сплотить, напротив, с каждым он говорил на своём языке, и даже сам хельберт не мог понять, зачем герцог так поступает. В стороне от холодной войны остался только Максимиллиан, но и он, можно было не сомневаться, через пару лет примет чью-то сторону.
[indent] - Учить, как жить, будешь девок на сеновале, когда заткнёшь им хером рот, - с брезгливой усмешкой холодно бросил маркиз. Кубок с дешёвым вином громко звякнул, припечатанный к столу. - Больше ты делать всё равно ничего не умеешь, трепать языком и гонять слуг - верх твоего искусства, - Хельберт, резко встав, развернулся  спиной, чувствуя кожей, с какой бы радостью Рихард вонзил бы ему между рёбер нож, не бедь за дверьми десятков глаз. Но, можно было не сомневаться, он этого момента ждёт с тех самых пор, как понял, что ему на вечность уготовано второе место. Не любимец младший, не наследник старший, всегда где-то между и всегда не дотягивающий ни до одного, ни до другого.
[indent] - Ты столько говоришь о Лойте, будто глядишь по ночам на его портрет, - язвительно усмехнулся маркиз, сдвигая брови к переносице с крайним пренебрежением. - Уйми своё воображение, брат, Эдмунду фон Лойте ещё далеко до своего отца, так что не стоит думать о нём слишком много, слухи пойдут, - хохотнул он, а после устало потёр лицо. Ему казалось, что он сейчас говорит с Рихардом, отмеривая привычные для обоих колкие фразы, даже не задумываясь, всё и так давно известно.
Хельберта передёрнуло, будто по плечам прополз холодный мокрый уж.
[indent] - Уедешь, - каменным тоном отрезал он, внезапно разворачиваясь к брату лицом. В злых прищуренных глазах заиграла бликами огня издёвка, кривя рот в изломанной волчьей усмешке. - О каких делах ты можешь говорить? Забрать письма для отца, пробежаться по местным борделям и собрать слухи и сплетни? Больше тебя здесь ничего не держит. Или забыл, что твоё место - Файрбрукс? - медленно выплюнул он, щурясь зло, снисходительно. - И можешь не рвать глотку, как ты верно отметил, это мои слуги, и слушать они будут меня. Вертер! - ждать не пришлось, дверь незамедлительно открылась, камердинер согнулся перед маркизами в почтительном поклоне.
[indent] - Покои для Его Светлости готовы, милорд.

Отредактировано Хельберт фон Ангелар (17-01-2018 23:26:42)

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми (с)