Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления


ACHTUNG! Обновлена тема Рейнского вестника, которую, напоминаем, игроки могут пополнять и сами.
ACHTUNG! Обновлены сюжеты и хронология, ознакомиться с которыми можно в соответствующей теме на форуме.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

После усмирения Иверии и Аверена, кажется, что все должно начать налаживаться, но не тут-то было. В Эстанесе государственный переворот и новый император, жаждущий войны, в Эйверской лиге разброд и шатание после смерти Верховного триарха. Говорят, что на островах снова будет война, но пока что там только витает тревога и напряжение от приходящих из Хамдана новостей и слухов.
На севере Рейнса тоже неспокойно, по-прежнему. И хотя герцог Лотринский вроде бы нашелся, с ним явно что-то не так. И это все на фоне пробуждения древней магии, которая может положить конец всему, что есть на этой земле.
В общем, весело у нас.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Каждому слову — и место, и время


Каждому слову — и место, и время

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: 17 июля 1558 года
Место: Имперская канцелярия, Рейнс
Погода: солнечно, тепло
Участники: Доран фон Эйстир, Эйрис фон Ревейн
Описание:
новый лорд-канцлер принимает дела, а тут нашлись те, кто решил подкинуть новых

0

2

Все последние дни прошли в суматохе, в которой он сам, правда, не принимал никакого участия. Мир крутился вокруг, мельтешили люди, спешили решать его дела и обустраивать быт на новом месте, которое при первом визите обожгло враждебным духом прошлого владельца — в кабинете прошлого лорда-канцлера все по-прежнему дышало присутствием человека, который разве что не пустил здесь корни. Настороженный секретарь вежливо ждал, пока он обходил кабинет, осматривал то ли в спешке, то ли специально забытые мелочи Бервина эр Рейналлта, внимательно изучал комнату и каждый угол в ней, как будто мог там что-то найти — находил чужую тень, которая еще долго будет стоять за спинкой кресла, следовать везде. Можно выкинуть все вещи и мебель, сменить всех людей, которые служили канцлеру так долго, что тоже едва ли мыслили себя вне этих стен, можно изменить все, но человеческая привычка всегда относилась к тому, что меняется только со временем и под давлением обстоятельств.
И взгляд секретаря ему не нравился.
И не только секретаря, если говорить по правде.
Ушел только Бервин, но люди, которые много лет работали с ним, остались, и теперь кто с опаской, кто с подозрением, а что с неприязнью посматривал в его сторону, что Доран чувствовал хорошо — за годы службы в дипломатическом корпусе глаза отрастают и на затылке, и кожей начинаешь ощущать малейшие движения за спиной, шепот и взгляды, которым обменивались служащие имперской канцелярии, где ничего не менялось уже лет тридцать, если не больше. Игнрировать их он не мог и не собирался, отвечая ледяным молчанием тогда, когда удавалось поймать новых подчиненных почти за руку, но через три после назначения когти уже вовсю работали в стенах, куда раньше им путь был заказан.
Жест доброй воли со стороны Верена, хотя Эльвен, наверное, была не очень довольна.
— Теперь они увидят в этом знак того, что дипкорпус поглотит имперскую канцелярию и все умрут, — Фогг по обыкновению ворчал, потягивая неразбавленное вино из кубка. — Зачем тебе это нужно, я ума не приложу.
— Затем, что люди эр Рейналлта со мной работать не станут, — холодно отозвался Доран, просматривая весь список служащих, где не было ни одного человека младше тридцати лет, почти не было людей из провинций и ни одной женщины, если не считать домоправительницу резиденции, которая теперь была ему положена и от которой он намеревался отказаться. — Они уже не стали. Поручения не исполняются, а это затягивает процесс адаптации. Учитывая то, что происходит в городе, можно вполне счесть это государственной изменой.
Фогг промолчал и снова отпил из кубка. Доран внимательно посмотрел на него поверх бумаг, наблюдая за реакцией, но безмятежное лицо главы когтей, которого после Иверии восстановили в должности, выражало только вселенское понимание происходящего.
— Пугать изволите, лорд-канцлер? — ехидно проговорил он после молчания, и Дорану померещилось одобрение в его голосе, что было мало похоже на правду. Он опустил бумаги на колени, внимательно глянул на Фогга, наклонив к плечу голову, и тяжелая складка залегла между бровей. 
— Ты иронизируешь? Ты лучше меня знаешь, как выглядит запугивание. Так что делайте свою работу, а обновление состава в канцлерии нужно проводить и без лишних поводов.
Но если служащие Рейналлта дают ему этот повод, грех им не воспользоваться. Привести сюда своих людей или кого-то совсем нового, влить новую кровь, которая даст канцелярии идеи и понимание, куда двигаться дальше — а императору создаст надежный тыл для будущих изменений в стране, которая в них так остро нуждается.
Урок Иверии не должен превратиться в историю о героизме и только. Он должен быть именно уроком — и толчком к переменам.
Что бы там ни говорила Эльвен, они все здесь на одной стороне, покуда служат империи.
— Ваше Сиятельство?
Один из людей Лорены осторожно заглянул в кабинет, без стука. Замялся немного на пороге, увидев Фогга, но после кивка, заговорил, но все еще косясь на человека, которого в лица знают очень немногие.
— Там маркиз Эйрис фон Ревейн. Просит встречи с вами.
От удивления он даже встал из кресла, отложив на стол бумаги. Колебание длилось мгновения, но потом он кивнул юноше.
— Проводите его сюда.
Как исчез Фогг, он даже не заметил.

+2

3

[indent] Место странное по своему содержанию. Здесь поселился тлен. И пусть стены дома украшал богатый лоск, где нет и толики ведшалости, лица людей говорили об обратном. Глаза выдавали сон, забывчивость и оторванность от реального мира, как бывает, когда сильные мира сего и их окружение отдаляются от общей массы и живут в каком-то инаковом мирке, полном совершенно других проблем и радостей, не понятных простым смертным даже дворянского сословия. Степенные, размеренные; взгляд пресытившихся, привыкших к тому, что один день похож на другой и чтобы не случилось, все настолько решается просто, что в пору больше уделять времени собственным интересам, чем каким-то там проблемам империи. Здесь было все схвачено, за все заплачено. Поэтому Эйрис даже не удивился с каким пренебрежением его пустили без лишних согласований, записи загодя и бюрократических заминок. Приехал? Да, проходи! Новая верхушка старым кадрам - ой - как не нравилась и отстаивать ее интересы они не стремились. Самое лучшее время, когда все еще не устаканилось, приходить со своими инициативами и предложениями - Эйрис улыбнулся. Он был в правильном месте в правильное время.
[indent] Маркизу живым показался разве что этот человек, докладывающий и интересующийся целью визита. Этот явно был подвижным, с постоянным стремлением узнать что-то новое, понять и вписаться. Человек канцлера, не из старой команды, понял Ревейн. Тот, кто еще боялся совершить ошибку на новом месте и не мнил себя вечным в этих стенах. У него Эйрис поинтересовался:
[indent] -Скажите, любезный, вы же не первый день знаете лорда-канцлера? Хотя бы наблюдаете за ним больше моего. Как вы считаете.. - маркиз был самой открытостью, любезностью и общительностью не граничащей с подозрительностью. Производил впечатление человека ничего не таившего, готового к сотрудничеству даже с таким низкородным служкой, как этот, чем привел последнего в состояние замешательства. -..как Вы считаете, граф непредвзято относится к подаркам? Я привез кое-что, но не хотел бы, чтобы мой жест расценивался как попытка.. не очень красивая попытка.. ну Вы понимаете?
[indent] Человек Лорены понимал. Конечно он понимал, но никогда не задумывался об ответе ранее. Выдал что-то невнятное, смутился, еще раз посмотрел на молодого господина. Больше всего беспокоил вопрос, как такой высокородный человек о чем-то у него интересуется, словно он - простой труженик - умнее, образованнее и вообще.. Одним словом редко кто так делал ранее.
[indent] -Л-лорд канцлер, человек лояльный и должен правильно истолковать Ваш жест, если Вы правильно его представите.
[indent] Ай, маладца! Внутренне улыбнулся Эйрис. Ответить так, что бы не ответить. Дипкорпус, чтоб его!

[indent] -Мое почтение! - поприветствовал маркиз, появляясь в дверях кабинета где многие полки еще пустовали и новый хозяин не обжился. -Благодарю, что столь спешно приняли меня. Не думал, признаться. Полагал, что придется только лишь изъявить свои намерения заранее и ждать вызова.
[indent] Но подготовился, точно предполагал любой исход событий. Было бы глупо несерьезно относиться к возможностям, подворачивающимся обстоятельствами! Вместе с маркизом за ним вошел слуга, в руках которого что-то было, накрытое бархатным полотном. Это что-то слуга поставил на небольшой округлый столик. Если это что-то допустили  в кабинет главы, то либо всему персоналу и верно без разницы до жизни и безопасности лорда-канцлера, либо предмет все же досматривали и ничего опасного в нем не нашли.
[indent] Эйрис дружелюбно расположился в предложенное кресло напротив.
[indent] -Примите мои поздравления с новым назначением. Я знаю, что Вы из наших краев. А потому вдвойне рад. Привез Вам кусочек родины сюда на экспертизу. А заодно хотел бы рассказать, насколько за последние годы изменились дела в Ульвене в положительную сторону.
[indent] Вступительный разговор, не признак корысти, следующий всегда для того, чтобы дать возможность незнакомым собеседникам освоится в присутствии друг друга, найти что-то общее и чуточку сродниться. Не стоило говорить о делах насущных, не зацепившись в общении.
[indent] Слуга маркиза снял покрывало, обнажая резной ларец, открыл и представил на всеобщее обозрение россыпи драгоценных камней.
[indent] -Последние добычи рудников. И главным образом новая технология огранки полудрагоценных и драгоценных самоцветов. Такие камни еще большая редкость в империи. Вы один из немногих, кто может оценить и высказать мнение. На поток огранка только будет поставлена.
[indent] Не взятка. Нет. Хотя все понимают, что она, стоит лишь лорду-канцлеру распорядиться содержимым ларца на свое усмотрение. Следить никто не будет и проверять куда ушли немалые денежки тоже. Хозяин - барин! Будет надо на прокорм обездоленных - тоже хорошо. Эйрису не принципиально. И всем своим видом он это показывал. 
[indent] -Примите подарок и распорядитесь им как сочтете нужным на благо нашей страны.
[indent] Личное благо верхушки - благо страны, если трактовать под определенным углом. Измученный пропитанием и нелегкой жизнью чиновник - тоже зло.  Одним словом, не зазорно, если что.

Отредактировано Эйрис фон Ревейн (15-11-2017 02:49:18)

+2

4

[indent] Владетельные дворяне, наследники богатых земельных владений и пышных титулов, столпов Империи, на которых она испокон веков держится, в дипломатическом корпусе бывали редкостью — избегали, вероятно, дурная и противоречивая слава тянулась за его бывшей вотчиной хвостом, который никто их руководителей не стремился рубить. Возможно, к канцелярии у них был иной подход, отношение хозяев, которые здесь могли себя чувствовать, как дома, не стесняться себя и не подбирать тщательно слова; Доран смотрел на маркиза Улвенского и думал, что тот был тому самым ярким и говорящим свидетельством.
[indent] Только времена изменились, так уж вышло, и старый ход истории окончился закономерным результатом любого желания плыть по течению — резкой переменой мест, резким разворотом, к которому готовы были и будут далеко не все. Главное, чтобы был готов император, а прочим остается реагировать и подстраиваться под новые обстоятельства, и казалось в первые мгновения, что маркиз Эйрис фон Ревейн пришел именно за этим, примериться-проверить, попробовать новый ветер на вкус и понять, в какую сторону он дует.
[indent] Только казалось, видимо.
[indent] Доран не стал скрывать недоумения — недоумение, четко написанное на лице, всегда действовало на собеседников безотказно, заставляло нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке, и хотя сейчас они не дипломатических переговорах и не на торгах с большими ставками, где это имело бы смысл, он действовал по наитию, по привычке. Кроме того, что он действительно был удивлен.
[indent] Неприятно.
[indent] Разгневан? Пожалуй, что нет, но тень раздражения в голосе была очень явной, когда Доран заговорил, после долгой паузы, потраченной на то, чтобы подобрать слова, но что-то подсказывало, что какие тут не подбери, все будет звучать олинаково.
[indent] — Если вы хотели сделать вложение на благо страны, вы могли бы сделать это сами, маркиз. Например, в пользу иверских армий, им это сейчас гораздо нужнее, чем мне.
[indent] Он не знал, как следует рассматривать этот жест, как к нему относиться. Гостя он знал плохо, вернее сказать, вовсе не знал — обрывки слухов не в счет, не в счет то, что говорили о нем другие, важно только личное впечателение и надежные сведения, добытые надежными людьми, но Доран никогда не интересовался. Дипломатический корпус оставался вне внутренних дрязг домов и герцогов, но вот канцлеру это знание было необходимо.
[indent] Жаль, что граф эр Рейналлт его не дождался.
[indent] Доран чуть вздернул подбородок, кивком головы указывая на резкой ящичек.
[indent] — Но я весьма рад, что дела в у родного герцогства идут как нельзя лучше. Передайте мое почтение герцогине Алантэ, Улвен поистине в надежных руках. Полагаю, она будет только рада внести посильный вклад в общеимперские дела.
[indent] Алантэ фон Ревейн была женщиной властной, которая не терпела претензий на свою власть, это Доран помнил хорошо. Насколько она в курсе того, что ее старший сын сейчас говорит с ним, что знает о том, о чем он собирается говорить? Сомнения брали, что Эйрис пришел лишь для того, чтобы похвастаться успехами улвенских мастеров-огранщиков и предложить ему взятку — стоило смириться и назвать вещи своими именами.

+1

5

Видимо не получилось представить свой подарок лучшим образом. Маркизу ничего не оставалось, как принять отказ. Открытый и достаточно грубый. Он не испытал чувства неловкости, он был задет. Задет не отказом, но его формой. Едва ли лорд-канцлер, проживший почти две жизни как у молодого маркиза, поставленный не на первую серьезную должность, не нашел бы в себе силы отказаться сдержанно и уклончиво (так полагал Ревейн). Если он использует слова в лоб, прямолинейные, как у Келлен фон Эйстир, то значит, он делает это осознано и намеренно. Хочет указать на место непонравившемуся гостю, не считает нужным церемониться.

Эйрис на какое-то время замолчал. Хотелось поправить, вступить в перепалку, но из уважения к почтенному возрасту и статусу, сдержался. Задумался, что быть может у сестры действительно есть шансы стать дипломатом, вопреки всем предположениям, если ее брат сумел и сумел успешно.

Разговаривать о действительно важном теперь не стоило себе позволять. Дело рисковало только испортиться. И та оскорбленная пауза, которая повисла в кабинете, стала возможностью поиска нового повода, ради которого сын Аэланты якобы сюда пришел. Он не мог встать, раскланяться и удалиться ничего не сказав, несмотря на неприязнь в свою сторону. Это было бы  слишком грубо с его стороны.

Наконец он произнес.. Голос звучал мягко, но в глазах не было блеска и приветливости:
-Я прикажу перевести это средства в пользу иверских армий, - указал рукой, и слуга, покорно щелкнув замком ларца, накрыл его бархатным покрывалом и удалился, оставляя собеседников наедине.

О деле Эйрис говорил достаточно конкретно и четко, минуя расплывчатые вступления, словно внезапно осознал, что не так уж и много времени есть в наличии.
-Мой разговор небольшой.
Ловким жестом выудил из потайного кармана на груди колечко. Да, то самое.
Метал опустился на деревянный стол, издал глухой звук, и пальцы Эйриса подтолкнули украшение в сторону лорда-канцлера.
-Я пришел просить Вас о Вашей сестре, леди Келлен. С ней мы знакомы много лет. И все эти годы я слышу только одно: дипломатия-дипломатия-дипломатия. Она болеет ею, мечтает. Да, быть может ошибочно и не умело. И тем не менее. Я прошу Вас дать ей шанс попробовать себя в этом деле, учиться и по-настоящему определиться уже на месте, ее ли это ремесло. Несомненно, она подражает Вам и восхищается.. Позвольте леди заняться делом, - прозвучали ключевые слова. - Без дела она рискует попасть в неприятные истории, связаться не с теми людьми, погаснуть, потеряться и, будет в ней талант управления, как у Вас, окажется вынужденной его загубить. В Вашей власти позволить ей вступить в Дипкорпус и дать на это свое благословение. Я прошу об этом.

Кольцо представляло собой тонкий сплав, красивое плетение, принадлежащее когда-то матери леди фон Эйстир, подаренное однажды дочере.

Отредактировано Эйрис фон Ревейн (20-11-2017 07:30:57)

+2

6

Он постарался остаться нейтрально-холодным после выходки с камнями, пообещав себе замять это дело и постараться больше не упоминать и не акцентировать на этом внимание, надеялся, что разговор все же свернет в деловое русло и можно будет сделать вид, что ничего не было. Много чего ожидал он услышать, первым делом, конечно, просьбу или предложение, от которого будет трудно отказаться - иначе в чем смысл приносить ему ларец, полный драгоценных камней, если не просить ни о чем взамен? Это был многолетний заведенный порядок, которому подчинялись многие, если не все, чиновники, поднявшиеся из низов, дворяне, не имевшие земель и вынужденные зарабатывать свой капитал и умножать его теми способами, что были им доступны. То был риск - нужно точно знать, что подобное не будет воспринято как оскорбление или провокация, и когда Эйрис заговорил о Келлен, Доран подумал было, что вот она, причина, по которой тот решил, что это возможно.
Он был и прав - не прав одновременно.
Тот Эйриса в отношении сестры вызывал вопросов больше, чем двусмысленный подарок. Доран не стал скрывать своего удивления, даже недоумения - некоторое время он молчал, обдумывая и его слова, и свой ответ заодно, но все варианты выходили чуть резче, чем следовало. Куда резче, чем до этого.
Все испортило выложенное на стол кольцо, кольцо их матери, и Доран почувствовал вдруг, как заломило виски - от злости. Он поднял на Эйриса глаза, смотрел так, будто не мог поверить, что после слов о дружбе и нежном отношении к его сестре, которое он так хотел продемонстрировать, он выкладывает на стол кольцо, которого здесь не должно было быть.
- Я не стану спрашивать, откуда у вас эта вещь, - проговорил Доран медленно, не сводя с маркиза глаз. - Я спрошу, почему вы не вернули ее моей сестре? Если вы достаточно хорошо ее знаете, то должны знать, что эта вещь ей дорога, крайне, как память.
Он выдохнул, после чего сгреб со стола кольцо и зажал в кулаке. Келлен ни словом ни обмолвилась о потере, и теперь ему было интересно, почему она промолчала. И о чем еще.
- Вы проявляете удивительную заботу о моей сестре, маркиз. Однако в то же время вы не отдали ей вещь, о пропаже которой вы знали. В чем ваш интерес? Расскажите мне.

+1

7

[indent] Первое, что следовало бы сделать, это спросить "откуда у Вас эта вещь?", но господин фон Эйстир предпочитал отказаться от такого вопроса. Намерено. Добровольно. Он словно не думал, он просто реагировал, точно уже повесил неприятное клеймо на своем собеседнике. Чем вызвал у молодого наследника Ульвена большой вопрос на лице. Как просто можно было бы подловить такого человека, знай, что он прежде чем сообразит что-то, сначала выдаст свое настроение и чувства. В этом смысле, очень жаль,  что маркизу никогда не требовалось играть против лорда-канцлера. И очень жаль, что Эйрис начал подозревать, будто бы ранее кто-то уже из его недругов что-то нашептал о нем дипломату.
[indent] -Я вижу, что обретаю в вас хорошего противника, - уклончиво оценил, выражая тем самым толи недовольство, толи восторг от сложившейся ситуации. -Наверное, я хочу опорочить леди Келлен. Это же очевидно, у меня ее кольцо!

+2

8

Как ни странно, но ответ Эйриса вызвал в нем улыбку. Короткий смешок, который Доран подавил, но смотрел теперь изменившимся взглядом на того, кто действительно всем своим поведением демонстрировал желание кого-то опорочить или выставить в непристойном свете, или его с этим треклятым ларцом, или его сестру, опрометчиво оставившую кольцо у того, кому по идее должна была доверять. Если верить словам маркиза, что делать у него не было никаких оснований пока.
И все же отсутствие длительных оправданий вызывало по крайней мере любопытство, ибо нет ничего хуже оправдывающихся людей, старательно объясняющих мотивы своих поступков, пытающихся отмыть от себя грязь, которой сами же по неосторожности забрызгались — и Доран бы счел его ответ шуткой, если бы речь не шла о Келлен. Это меняло дело. Это меняло абсолютно все.
— Если это так, то это крайне опрометчиво с вашей стороны, маркиз, — конечно, только полный дурак поверит, что целью наследника одного из столпов Империи является покушение на честь девицы, которая до недавнего времени ничем не была известна за пределами его родного герцогства. Их родство делало ее мишенью, но Доран бы в жизни не поверил, что маркиз Улвенский стал бы в таком участвовать.
Не зря же он спросил про интерес.
— Но вы все равно не ответили на мой вопрос. Это не та тема, в которой я стал бы шутить. Хотели бы вы ее опорочить, отдали бы кольцо не мне, а предъявили бы на каком-то мальчишнике со своими товарищами, я думаю, никак не здесь.
Ему действительно была неясна логика его действий. Причинно-следственные связи действий и мотивов, которые пока что остаются от него скрытыми. Ему пришло вдруг в голову, что этим жестом Эйрис хотел показать, что не желает Келлен зла, умеет хранить какие-то тайны, но в то же время он знает — то, что не знает даже ее собственный брат, хотя последнее как раз совсем неудивительно, учитывая его долгое отсутствие в столице.
— Вы же не о Келлен пришли со мной поговорить, маркиз, — Доран не спрашивал, утверждал. Какими бы нежными ни были их отношения, Эйрис был наследником Улвена, герцогства, которое всегда держалось чуть в стороне от главных политических конфликтов и дрязг, старалось оставаться над схваткой, но приезд двух молодых Ревейнов в столицу вряд ли случаен.
Брачные альянсы его не интересовали. Но оставаться совсем безучастным он тоже не мог.
— Давайте перестанем делать вид, что мы оба этого не понимаем. Кольцо сестре я верну. Но от вас я жду все же объяснений.

+2

9

[indent] Беззвучно, невесомо маркиз выдохнул. На его лице проявилось смущение. Только теперь он почувствовал, как спина под одеждами покрылась испариной. Умение держать спокойную мину, демонстрировать чувство юмора там, где казалось бы не до него, рекошетило начинающему политику, вынуждая напряжение проявляться незримым путем, но все же проявляться.
[indent] Дамоклов меч миновал (так казалось). Канцлер улыбнулся. С равным успехом тот мог бы вскочить, возмутиться, выслать нахального гостя за дверь или, быть может, применяя свои немалые знания и власть, наказать обидчика. Ведь все, что чуть ранее сказал Эйрис, было откровенным логическим приемом под названием "возведение до абсурда". Где при лучшем раскладе для софиста рождалось "доказательство от противного". Оно оправдывало его. Но если слушатель не желал думать напрочь, а всего лишь чувствовал, кичился своим уязвленным достоинством, положением, подобный ход легко мог быть растоптан словами: "Да, Вы, молодой господин, нахал, я посмотрю! Приходите ко мне и высмеиваете?". А дальше следовало, допустим, уничтожение всей положительной репутации фон Ревейна на просторах Империи, отправление того в зашей на все четыре стороны. Ну, или обращение к матери с жалобой, что для последнего было ничуть не лучше первого. Аэланте не прощает таких "переговоров", в которых вне зависимости от поведения самого канцлера, ее сын был просто обязан получить положительный результат. Ведь как известно, если назвался политиком и дипломатом, получил высокий пост или получишь его однажду (как это теоретически грозило Эйрису), будь обязан достигать поставленных целей, а не оправдываться. Даже если твой собеседник маразматик, паралитик, идиот, зажравшийся или даже очень честный и совестливый дипломат. 
[indent] Суровые требования. Но такова жизнь. Она не знает поблажек и не оправдывает поражений. Видя как сложна ниточка разговора с графом, Эйрис шутил, держался, когда было не до шуток. До улыбки канцлера, он уже проигрывал варианты того, как на своем прекрасном будущем видит крест, когда человеку с властью и положением что-то не понравилось и пришло на ум свое.
[indent] Быть может сейчас на самом деле не лучшее время для таких переговоров и он ошибся..
[indent]Итак, Эйрис смутился, соглашаясь с проницательностью человека напротив. Действительно, говорить юноша, на фоне умудренного годами мужчины, хотел не совсем о том, о чем говорил. Но говорить о том, о чем действительно хотел, вот прямо так с наскока он тоже не мог себе позволить. Требовалось прежде добиться расположения, поддержать свою хорошую репутацию, хорошее мнение о себе, любой ценой. Ведь кусок, на который метила его хочуха был очень немаленький и за просто так не давался.
[indent] -Я действительно мог бы говорить с вами о многом. Но именно сегодня я пришел за другим разговором. 
[indent] А дальше он рассказал то, о чем посчитал для своей ситуации правильным, в чем не нашел ничего, что могло бы опорочить его, а скорее всего даже поднять (ему так казалось), что при любом раскладе (и при "да", и при "нет") он мог принять и что играло ему на руку.
[indent] - Я намеренно упомянул вначале о нашем давнем знакомстве с Вашей сестрой. То есть не вчера появилось.. Была возможность оценить. Подумать. И кольцо.. - он указал на так верно зажатый кулак фон Эйстира, - ..Оно не для того чтобы опорочить. Я не понес его к друзьям, Вы правы.. Оно было потеряно и найдено моими людьми не так давно. Я не успел обратиться к леди фон Эйстир, - он тут же поправился. - И рад этому, но хотел напротив принести его Вам в знак того, что не желаю очернить каким-либо образом ее имени.
[indent] Маркиз немного помолчал, а затем, решившись, прямо посмотрел на лорда и произнес:
[indent] -Я хотел бы просить у Вас руки леди Келлен фон Эйстир.
[indent] И чуть погодя, добавил:
[indent] -И про дипломатический корпус тоже серьезно. Мне понятно, что в золотой клетке эта девушка погибнет. А на сегодня дать добро и на то, и на другое можете только Вы.

Отредактировано Эйрис фон Ревейн (06-12-2017 05:01:28)

+2

10

[indent] Маркизу снова удалось его удивить, на этот раз по-настоящему. Он уже думал несколько раз о том, что Келлен нужно подыскать выгодную партию, хорошего мужа, который бы, вместе с тем, упрочил бы и положение их семьи в стране, обеспечил бы поддержку и должное влияние даже тогда, когда не станет его самого. Мысленно перебирал не один раз владетельных дворян Улвена и Анхальса, которым бы такой союз мог бы быть выгоден, но о герцогской семье фон Ревейнов не задумывался никогда — а даже если бы, то думал бы, скорее, о втором маркизе, Эйроне, но никак не об Эйрисе.  [indent] Наследным маркизам партии положены более блестящие, чем просто виконтесса, и, как правило, решение остается за правящими родичами, но выходит, герцогиня Алантэ или пока не задумывалась об этом, или дала сыну добро на самостоятельный поиск.
[indent] Интересно, когда именно Эйрис сделал выбор в пользу его сестры? Этот вопрос рвался из него, и Дорану стоило усилий не спросить, что же так прельщает молодого фон Ревейна, ум и красота сестры или же его новообретенный статус. Он не мог осуждать его за цинизм выбора, если это так, в конце концов, холодный рассудок в сердечных делах сопровождал жизнь владетельных дворян, был непреложным условием их существования.
[indent] В том, что следовать слепо голосу желания явно не для них, он мог убедиться и сам.
[indent] — Я боюсь, вы правы не до конца, — сказал Доран, убирая кольцо в ящик стола. — Добро на дипломатическую карьеру может дать только новая глава дипломатического корпуса, леди Эльвен. Даже если я разрешу, только от нее будет зависеть окончательное решение. Что же касается вашей личной просьбы...
[indent] Он на мгновение замолчал, смерив Эйриса внимтельным взглядом, словно этого было достаточно, чтобы сказать "да" или "нет".
[indent] — Здесь тоже не все зависит от меня. Ваша матушка, Ее Светлость, должна тоже одобрить ваш выбор, боюсь, что выдавать сестру замуж назло будущей свекрови не в моих интересах. И, конечно, последнее слово за самой Келлен. Я не намерен решать за нее.
[indent] Хотя, конечно, стоило бы. Верен и его люди уже донесли ему, что Келлен видели в обществе много раз, и хотя в этом не было никакой беды, то, с кем она там часто появлялась, вызывало некоторые вопросы. Ему не стоило так надолго оставлять ее одну.
Доран снова поднял на маркиза взгляд, сложил руки в замок перед собой.
[indent] — Келлен знает о вашем намерении?

+2

11

-Отказ леди Эльвен — это будет отказ леди Эльвен. Он либо мотивирует виконтессу всеми силами постараться изменить ситуацию в свою пользу, либо она откажется от задуманного и выбросит мысли о карьере из головы. Подобный шаг при любом раскладе позволит ей испытать себя и по-настоящему, понять, а действительно ли верны такие желания. И что есть на самом деле в сущности то ремесло, о котором она так мечтает. Поэтому моя просьба остается в силе. Она приватна. И решение за Вами. Вашей сестре, прошу, не говорите. Ей не обязательно знать, особенно, если она изволит мне отказать.

А изволит она или не изволит, Эйрис, по-правде сказать, не знал. Были доводы и «за», а были и «против». И какими из них молодая госпожа станет руководствоваться — загадка.
Странно, что старший брат вообще разрешил право такого выбора. Это удивляло, словно бы брак — это вопрос любви. Обычно так не делали. Слишком не современный подход для знати. Слишком шаткий. Полюбить можно любого (это чувство однажды пройдет). А вот пойманные вовремя возможности плоды будут приносить всю жизнь. Упущенные - уже не вернуть.
От Келлен будет зависеть окончательное решение - Доран плохо знает свою сестру (промелькнула мысль), раз дозволяет девушке с такой головой, с такими "приключениями" по ночам самостоятельность в жизненно значимых вопросах. Выберет не в пользу рода, что потом станет делать канцлер, репутация и сила которого зависит не только от него самого, но и от того с кем якшаются его близкие родственники? Рискует.. Бессмысленно и напрасно.

-Герцогиня Ульвенская должна одобрить мой брак, - утвердительно согласился за Дораном. - Я не прошу Вас о заговоре против ее воли, - мягкая улыбка скользнула по губам маркиза. - Мне давно подыскивают партию. Матушка хочет видеть наследников. И в этом ее сложно упрекнуть.

Знает ли Келлен о его намерениях? Нет, Эйрис отрицательно покачал головой.
-Мы давно знакомы и в хороших отношениях, но.. - он немного смутился, учитывая нестандартные взгляды собеседника о свободе выбора младшей женщины в семье -.. но мы не объяснялись. Вам, точнее мне, могут отказать.

Голос маркиза звучал спокойно, словно он рассуждал не о своей чести в глазах равновозрастных друзей, где каждый потом посмеется, что виконтесса не из самой значимой до селе семьи отклонила столь выгодное предложение.
-Я не мог знать, что Вы разрешаете определять право своей судьбы. Поэтому не стал к ней обращаться, полагая, что ее слова не являются определяющими. И нет смысла тревожить этот вопрос.. Девушка могла бы и не знать, жить себе спокойно, допустим, если бы Вы сразу мне отказали. Но, -немного огорченно покривил губами Эйрис, - Вы оказались человеком иных взглядов. Такие взгляды редкость, поэтому..

Черточка пролегла между бровей ульвенского наследника. Он о чем-то подумал.
-Если она обладает таким правом, то быть может у нее уже есть избранник? И есть жених? Она не обещала свою руку кому-то? Маркграф Формарка, известно мне, называл себя ее женихом. Мне бы не хотелось просить руки у той, которая уже подарила ее кому-то другому. Так я рискую вторгаться в пространство двух людей, их чувств и их выгод.

Чувств.. произнося это слово, воспитанный в своей среде молодой мужчина так и не мог понять, почему какие-то там чувства могут быть определяющими для заключения брака. Или граф напротив полагает, что молодой девице хватит понимания и жизненного опыта, для того чтобы на уровне выгод принять верное решение за себя?

Отредактировано Эйрис фон Ревейн (11-12-2017 01:57:48)

+1

12

Про то, что Келлен видели не раз с Эдмундом фон Лойте, ныне графом, а не виконтом — стараниями его прошлого ведомства, которое так старательно искало козла отпущения и нашло идеального кандидата — он уже слышал от Верена, и в том не было бы большой беды, если бы Эйрис не сказал сейчас того, что сказал. Едва ли Дорану удалось скрыть недоумение и растерянность, потому что новость была неожиданной, и тем сильнее была его неожиданность, когда он понял, что Келлен про это промолчала.
Было глупо рассчитывать, что сестра, которую он никогда не знал достаточно близко, которая примчалась к нему только в час самой крайней нужды, будет делиться с ним всем, в том числе и сокровенным. Но договоренности о браке не входили в число сокровенного, тайного, что не должно в жестком аристократическим мире касаться тех, от кого напрямую зависит согласие — его касаться, когда он уже спас ее всеми правдами и неправдами от нежелательной ей самой свадьбы с эрлангским графом, которому пришлось сперва щедро пообещать, а потом откровенно пригрозить.
Теперь — это.
Вариант, что Эйрис пытается играть в какую-то грязную игру, путать карты и ссорить его с сестрой или чернить в его глазах Эдмунда фон Лойте, Доран не рассматривал.
— Кем бы себя ни называл граф Формарка, — проговорил Доран с расстановкой, — не в ее праве кому-то что-то обещать.
После того, что произошло, тем более. Выразить свои симпатии и пожелания в ее власти, высказать мнение относительно его выбора, но не раздавать обещания и не клясться ни о чем, потому что клятва, не закрепленная родовыми правами, не значит в таких делах ничего, и у них здесь не Эйверская лига, где подобным делам придают значения только высокие магические семьи, пекущиеся о чистоте своей крови. Доран помолчал, глядя на Эйриса. Все оказалось очень запутанным, и протекающая у него за спиной жизнь Келлен вызвала резкий приступ недовольства, раздражения, которого не должно было быть — в конце концов, его слишком долго не было в Рейнсе, чтобы следить за ней и тем, что происходит вокруг нее, кто вьется вокруг нее и зачем, но сдругой стороны, мысль  о том, что он не контролирует ситуацию, злила. Утрата контроля — злила.
И слова о том, что он дает ей право выбора, теперь звучали почти как насмешка над самим собой.
— Считайте, что мое согласие у вас есть. До Келлен я это весть донесу, об остальном, полагаю, я сообщу вам позже.
Ситуация была глупая и неловкая, и все, что Дорану хотелось, посорее ее разрешить. А это значило, попасть домой и выпытать у КЕллен правду — на этот раз всю до конца, а не то, что она хочет ему рассказывать.

+2

13

[indent] Внезапное согласие, внезапный поворот событий. Так бывает, он читал. Бывает что одно слово рушит, на первый взгляд, хорошо выстроенную башню. Но случается и возводит мосты, соединяя людей и даже страны. Прямо сейчас достаточно молодой, чтобы называться опытным политиком, повидавшим на своем веку все, фон Ревейн имел честь видеть подобное в действие. И оно походило на чудо. Короткие слова - и целый результат. Не совсем тот, за которым он приходил в идеале, но зато огромный шаг в нужном направлении.
[indent] Неподдельная улыбка скользнула по губам будущего жениха. Он был очень рад. Что-то еще добавлять к сказанному - опасался, быть может потому что не хотел пошатнуть таким непростым диалогом построенный мостик перспективных отношений.
[indent] Оставался еще вопрос: каким реальным боком маркграф имеет связи с леди Эйстир, но он вызывал второстепенное волнение. По натуре не гордый, маркиз как мог приучал себя смотреть на сотрудничество широко, понимая, что принципиальность и узость мышления сыграют злую службу в тех ситуациях, где придется маневрировать. Хороший маневр нуждается в гибкости. А стало быть свои хочу и чувства не раз еще придется задвинуть, чтобы порадоваться вновь уже полученному результату. Чтобы там не вскрылось у этих двоих, фон Ревейн имел представление как с этим можно ужиться. Главное лишь бы молва и сплетни не разнеслись по окрестностям настолько, что как перья из подушки, пущенные по ветру, не соберешь. Останется многое в тайне, значит оно того и не было.
[indent] -Ценю Ваше доверие, лорд канцлер!

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Каждому слову — и место, и время


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC