Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи Горячие акции
Объявления


ACHTUNG! Обратите внимание на ОБЪЯВЛЕНИЕ. На форуме проводится реорганизация профилей и переучет населения. Отмечаемся, не проходим мимо.
ACHTUNG! Обновлена тема Рейнского вестника, которую, напоминаем, игроки могут пополнять и сами.
ACHTUNG! Обновлены сюжеты и хронология, ознакомиться с которыми можно в соответствующей теме на форуме.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

После усмирения Иверии и Аверена, кажется, что все должно начать налаживаться, но не тут-то было. В Эстанесе государственный переворот и новый император, жаждущий войны, в Эйверской лиге разброд и шатание после смерти Верховного триарха. Говорят, что на островах снова будет война, но пока что там только витает тревога и напряжение от приходящих из Хамдана новостей и слухов.
На севере Рейнса тоже неспокойно, по-прежнему. И хотя герцог Лотринский вроде бы нашелся, с ним явно что-то не так. И это все на фоне пробуждения древней магии, которая может положить конец всему, что есть на этой земле.
В общем, весело у нас.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Конец — и новое начало


Конец — и новое начало

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время: 15 июля, вечер
Место: Рейнс, поместье Дорана фон Эйстира
Погода: переменчивая, но тепло
Участники: Доран фон Эйстир, Келлен фон Эйстир, Эйлис (в наших постах как НПС)
Описание: обещал уехать на пару недель, пропал больше, чем на месяц. Обоим есть, что рассказать, обоим есть, чем поделиться.

0

2

О своем возвращении он предупредил заранее — выслал в пути гонца с письмом, чтобы тот прибыл в Рейнс хотя бы за два дня до их приезда, предупредил Келлен, чтобы она ждала. Странное это было возвращение, он ехал с ощущением, будто прошел не месяц, а много лет — столько всего переменилось за эти недели, столько всего ушло безвозвратно и, напротив, ворвалось в жизнь стремительным вихрем, не давая толком опомниться и принять случившиеся перемены. Последний отрезок дороги он только и думал, что о том, как обо всем этом рассказать: о дочери, что сейчас снова спала, уронив голову ему на колени и зарывшись в его плащ носом, убаюканная мерным покачиванием кареты на ровной, накатанной дороге в пределах столичных земель, о том, что довелось пережить и о том, как сказалось это на нем, о последствиях яда, которые преследовали по ночам тревожными снами и смутные подозрения сеяли злым зерном в душе... о том, кто спас его там, и о том, кто потом предал. О том, что для очень многих навсегда останется тайной за семью печатями, о которой не говорят даже шепотом — и ему, наверное, не стоит тоже.
Все позади — хотелось сказать себе, глядя, как мимо проплывают знакомые пейзажи окрестностей столицы, привычные холмы и деревни в отдалении, поля пшеницы и проса, проползают встречные стада под кнутом пастуха... хотелось, но не выходило. Всю дорогу на остановках к ним то  и дело подсаживались различные люди, от оперенных и расшитых золотом императорских гонцов до немытых, давно небритых агентов Фогга, которые много говорили, а он мог только много слушать и стараться запомнить и уложить все в голове, все происходящее и произошедшее за время его отсутствия в столицы. Еще Арьен дал понять, что дела в Рейнсе идут непросто, дергается от невидимых и более явных уколов золотой дракон на черном поле, и некоторые уколы были настолько существенны и ощутимы, что дрожью отзывались в разных концах империи, болезненным эхом маячащего распада, которому Иверия была лишь первым вестником. Хвала Богам, никому не пришло более в голову объявлять об отделении, но недовольство Эйзена, мрачное молчание северных герцогств и тень над Лотрином не сулили доброго и гладкого принятия дел за Бервином эр Рейналлтом, который получил так неожиданно отставку. Как оказалось, неожиданностью это было только для него, засидевшегося в Иверии.
Эйлис во все глаза посматривала на тех, кто то и дело составлял им компанию, потом засыпала его вопросами, на которые он старался отвечать максимально честно и при этом понятно четырнадцатилетней девочке, которая впервые в жизни отъехала так далеко от дома — об этом "доме" он думал с щемящей тоской, с досадой понимая, что дом ее остался в Иверии, а Рейнс пока что чужой город, и его поместье в предместьях столицы всего лишь большой и пустой особняк, лишенный знакомого тепла.
Он рассчитывал на Келлен в этом. Рассчитывал на то, что она поможет ему сделать их дом домом для Эйлис, и потому постарался в письме максимально емко описать все, что расскажет при встрече — в подробностях, признается в том, что и в его жизни есть вещи, которые отчаянно хотелось бы изменить.
Теперь их стало еще больше, но о темных комнатах эрвского дворца и недоброй улыбке герцога Анже на эшафоте он думать себе запрещал.

+2

3

[indent] С тех пор, как Келлен получила письмо от брата, она не находила себе места и не столько потому, что у нее внезапно обнаружилась племянница, сколько по той причине, что у нее самой появилось слишком много тайн, которыми, в отличие от Дорана, она делиться не хотела. Сердце замирало в щемящем сладостном предвкушении от скорой встречи с братом и племянницей, но тут же ухало вниз, стоило вспомнить все то, что произошло за последний месяц. В такие моменты фон Эйстир охватывала дурнота - когда все стало настолько запутанным, что один лишь намек на то, что брат узнает о произошедшем, стал вызывать в ней тошноту? С каждым часом ожидания, с каждым днем становилось лишь хуже - Келлен все чаще задумавшись могла наткнуться на стену или врезаться в дверь. Она то уходила в себя, то становилась раздражительной, потому что не понимала, почему вовсе должна чувствовать себя виноватой в собственных чувствах к маркграфу Формарка, которые все больше даже ей самой напоминали какую-то блажь и светлые воспоминания отдавали горьким послевкусием.
[indent] Приготовления, за которыми следила виконтесса, были едва ли не единственной отдушиной - выбор штор и покрывал в комнату племянницы активизировал фон Эйстир и она становилась похожей на саму себя, источая широкие улыбки и радуясь скорому приезду брата, но только лишь дела заканчивались и Келлен вновь оказывалась пленницей своих мыслей. Больше всего ей хотелось рассказать все, начиная от застенок инквизиции и заканчивая последними происшествиями, но она не хотела ни доставлять проблем Эдмунду, ни самой себе. Больше всего она боялась осуждения со стороны того, кто встал на ее защиту тогда, когда она в этом нуждалась, страшилась увидеть разочарование в глазах того, кто в нее поверил.
[indent] - Едут! Миледи, едут! - служанки высыпали из кухни кто с поварежками, кто с прихватками, неся с собой запах свежей сдобы, сладких булок, ароматных специй.
[indent] Келлен вскочила с кресла, не глядя отбрасывая книгу и оправляя складки на шелковых васильковых юбках. Все сомнения и терзавшие мысли затаились на дне сознания, теснимые искренней радостью, переполнявшей виконтессу. Фон Эйстир выбежала на порог и стоило лишь Дорану спешиться, тут же повисла на его шее, не сдерживая слез радости и облегчения от того, что из мятежной Иверии он вернулся живым и невредимым. Слова приветствия потонули во всхлипах.
[indent] - Ты познакомишь меня с племянницей? - лишь спустя долгие мгновения Келлен вспомнила о той, что сейчас, должно быть, наблюдала из окошка экипажа за воссоединением семьи. Чувствовала ли она себя ее частью?

+1

4

Прежде Эйлис никогда не уезжала так далеко от дома - и теперь, наблюдая за проносящимися однообразными пейзажами, незаметно от жарких южных, цветастых и насыщенных переходящими к скалистым, серо-бежевым, но утопающим в зелени северных.
Пейзажи сменялись, сменялись один за другим дни, сменялись люди, то и дело находящие Дорана фон Эйстира, разглаживающие с ним...
Она теперь без запинки называла его "отец", запиналась на "папа", но в мыслях то и дело разделяла... словно на двух разных людей. Был Доран фон Эйстир, глава дипломатического корпуса, человек столь от неё далекий, что до луны, наверное, проще было бы достать.
С другой стороны - это был отец. Который неожиданно появился в ее жизни, забрал из прежнего дома и увёз в будущее, неизвестное и пугающее. Потеряв один дом, новый она ещё не нашла, пускай и теплилась надежда - все будет хорошо.
Если бы они не узнали друг про друга, все могло бы быть ещё хуже. Могло быть лучше. В общем-то, все просто было бы совершенно иначе.
Когда они начали подъезжать к городу - об этом ей сказал отец, сама бы она, наверное, догадалась только в самом конце, когда просто нельзя было бы не понять, - всю сонливость сняло как рукой. В дороге Эйлис большую часть времени спала, когда не засыпала отца десятками вопросов, и это было к лучшему.
Слишком много всего - мест, людей, событий, - иначе бы она, наверное, не справилась.
В какие-то моменты Эйлис казалось, что ей не четырнадцать лет, а все сорок.

Отец говорил, что там, в Рейнсе, у Эйлис будет тётя, его сестра. Леди Келлен. Что она ненамного старше самой Эйлис, и наверняка они понравятся друг другу. Оставалось надеяться, что так и будет - страшно было подумать, как все может обернуться, если вдруг нет.
Эйлис все ещё была никем - они с отцом не знали друг друга, только если у отца была семья, было все, то Эйлис... вся ее прошлая жизнь оставалась далеко, там, в Иверии.
И если сейчас она могла, наверное, в какой-то момент передумать и попросить отправить ее обратно, и Вико бы принял ее и все осталось бы почти так же, как было, то... а если вдруг все плохо будет через год? Через два?
Ведь тогда для Вико она, наверное, станет совсем чужой.
Впереди была неизвестность - и будет ею до последнего момента, пока не дойдут до точки невозврата.
Эта точка была далеко позади - но проще думать, что все ещё можно вернуть, все ещё можно переиграть.
Словно это игра, в которой умирают не по-настоящему. И живут чужой жизнью невзаправду.

Отец вышел из экипажа, и к нему тут же бросилась молодая девушка - видимо, та самая леди Келлен, его сестра и ее тётя. Это было даже смешно - одна ее тётя умерла, но взамен появилась другая.
Эйлис медлила, глядя на происходящее из-за занавесей, не решаясь покинуть экипаж, ставший пока что единственным местом здесь и сейчас, которое было ей знакомо, которое было... надёжным? Привычным?
И все же сидеть здесь веяно она не могла, и совсем не хотелось, чтобы отец или леди Келлен считали ее трусихой.
Экипаж чуть покачнулся, когда Эйлис несмело выбралась из него, придерживая подол дорожного платья, чтобы не запутаться. Обычно она не отличалась неловкостью, но мало ли, как будет теперь.
Земля под ногами была твёрдой, но все ещё казалось ужасающе ненадежной и словно ускользающей из-под ног.
Эйлис осторожно улыбнулась, заставив себя приблизиться к отцу и его сестре, и замерла чуть поодаль.
- Добрый день, миледи.

+1

5

[indent] Дверь экипажа распахнулась с лёгким щелчком и Келлен обернулась, пряча растерянность за улыбкой. Она ждала этого мгновения несколько дней, которые казались то мучительно долгими, то пролетевшими чересчур стремительно, а теперь не знала, как себя вести. Юная леди перед ней была ее племянницей. Родной по крови, но чужой и совершенно незнакомой. Разные мысли крутились в голове: как не обидеть, не испугать, не показаться чересчур навязчивой и при этом помочь устроиться, показать, что она здесь желанная гостья. Нет, не гостья. Член семьи.
[indent] - Добрый день, - виконтесса на мгновение замолчала и сама эта пауза показалась ей чрезвычайно неловкой, отчего фон Эйстир заговорила быстрее обычного, - Ваша поездка не была слишком утомительна? Должно быть, Вы устали с дороги и хотите кушать. Пойдемте же скорее в дом. Мне хочется о стольком услышать! Но сначала обед.
[indent] Келлен смутилась собственному незнакомому голосу, выдававшему охватившее ее волнение с головой и обернулась к брату, ища поддержки.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Конец — и новое начало