О ПЕРСОНАЖЕ

1. Имя, возраст, раса
Мариана Фернанда Берги де Руис, 28 лет, человек
2. Род деятельности, титул
Графиня де Руис да Фериа, жена и собственность своего мужа.

3. Внешность
Рост около пяти с половиной футов, стройна, в последнее время - скорее можно назвать исхудавшей.
Цвет глаз - ореховый. Брюнетка.
Цвет кожи: светлая, прозрачная, без румянца.
Обожает роскошь и разбирается в драгоценных камнях не хуже любого ювелира с Вьехо Пуэнтэ, обладает вкусом во всем, что касалось обустройства дома, нарядов и украшений, страсть к которым сделала ее великолепным экспертом.
Привлекательна, знает об этом и пользуется этим, не смущаясь, как в отношении мужчин, так и в отношении женщин. Благодаря любви к танцам и верховой езде приобрела изящную осанку, упругую походку, которая легко становится танцующей, мягкие движения. Всегда улыбчива и, кажется, не знает, что такое дурное расположение духа, чем немало раздражает окружающих.
Приятный голос, хотя и слабый, в последнее время почти не поет, поскольку врачи предрекли умереть во время пения.
Рано поняла, что есть лишь один шанс произвести первое впечатление, а потому всегда стремиться выглядеть обворожительно.
Любит аромат жасмина, флакончик с духами практически всегда имеет при себе (находя это более удобным, чем надушенный платок), хотя бы для того, чтобы просто вдохнуть запах при случае.
Визуализация: Paz Vega

4. Образ персонажа
Злоязычна, злопамятна, коварна и мстительна.
Отнюдь не набожна, но демонстрирует почтение к церкви.
Любит кружева, особенно с металлической нитью, накрахмаленное белье – и чтобы непременно запах вербены, остро заточенные карандаши, хорошую бумагу, вроде той рисовой, что привозят издалека, запах жасмина, хорошо прожаренное мясо, старый портвейн, теплый плед на коленях, кресло у камина, начало флирта.
Нет, море она не любит. Море – это страсть.
Плохо переносит жару и неприятные запахи. Не любит общество болтливых и недалеких людей, пустые разглагольствования, нескромность в беседах и сплетни, плотные шторы и закрытые окна, осеннюю распутицу, окончания романов – в книгах и в жизни.
Фобий как таковых нет, есть обычные страхи – умереть, испытать сильную боль и т.д., свойственные любому разумному человеку.
Общительна, улыбчива, на первый взгляд даже - эмоциональна. Но это обманчивое впечатление: она не подвержена сильным эмоциям, напротив, спокойна, полностью уравновешена; просто имеющийся эмоциональный минимум почти никогда не скрывает, оставаясь при этом отстраненной от происходящего. Ее коммуникабельность – как правило, признак хорошего настроения. В дурном расположении духа – суха, холодна и надменна. До отвращения вежлива, при этом ведет себя как принцесса крови, и не без умысла, поскольку знает, как раздражают окружающих такие, как она. Любознательна, пожалуй даже иногда – любопытна, но не настолько, чтобы стать назойливой. Совершенно не умеет сочувствовать и раздражаться; на причиненный обиду реагирует спокойно, без гнева и огорчения, скорее, как на заданную обидчиком загадку, что многих ставит в тупик.
Никогда не будет пытаться отомстить открыто, но если представится удобный случай - непременно и с удовольствием напомнит о себе. И скорее всего, Вам это не понравится. А уж о том, чтобы случай предоставился графиня непременно позаботится.
Привязана к мужу, нежно опекает семью своего пасынка, особенно его дочь, с улыбкой при случае называя себя бабушкой, сохраняет теплые отношения с сестрой и ее детьми, хотя в последнее время держится несколько отстраненно и рассеянно. За пределами этого узкого круга ни в ком не заинтересована. Эгоистична, а потому может принимать жесткие решения, если что-то угрожает ее личному комфорту или кому-то из тех, к кому она расположена.
После случившегося с ней, стала совершенно безжалостна к женщинам - и на словах, и в поступках.
В целом графиня де Руис – очаровательная молодая дама, приятная в обществе, предупредительная и обаятельная. Только не слишком обольщайтесь на этот счет, видимость бывает обманчива.

5. Семья и окружение
Амадо Габриэл Эррео, граф де Руис да Фериа, генерал-адмирал вод Эстероса, 48 лет - супруг;
Михаэль Габриэл Эррео, офицер королевского флота в чине капитана (на 1558 год), 29 лет - пасынок;
Анна-Урсула Гелла Эррео, 20 лет - невестка, супруга капитана Эррео;
Марчелла Сильвана, 2 года - внучка, дочь Михаэля и Анны-Урсулы;
Мария Мерседес Берги де Собраре, 30 лет - сестра;
Адриан Сoбраре Вильяреаль, 35 года – деверь;
Мария Лурдес де Собраре Берги, 13 лет – племянница;
Себастьян Алонсо де Собраре Берги, 9 лет – племянник;
Лукас Агустин Собраре Берги, 3 года – племянник.

Покойные родственники:
Родриго Пабло де Берги Гарсия - отец, граф де Берги; умер;
Камила Мария де Берги Санчес - мать, графиня де Берги, умерла;
Лауреано де Берги Санчес – брат, умер.

6. Дополнительная информация

Из рукописи мемуаров Михаэля Габриэля Эррео,
графа Фериа,
лейтенант-адмирала Империи,
писанной им лично в год...

...в мае 1548 года, по моему возвращении в Ильехану, меня нашло там письмо отца, извещавшее о том, что он желает видеть меня человеком женатым и даже озаботился тем, чтобы подобрать мне достойную спутницу жизни. Имя девушки, упомянутое отцом, ничего мне не сказало. В своем юношеском самомнении я был уверен, что никакая из женщин не может быть достаточно хороша для меня. Однако я не собирался противиться воле отца, во всяком случае, открыто, и, немедленно сев к столу, составил письмо, полное изъявлений благодарности о проявленной ко мне заботе и множества намеков на юный возраст и ненасытную жажду странствий и приключений, что в совокупности вряд ли могло составить счастье неизвествестной мне, но несомненно достойной особы. Труды мои оказались напрасными: утром завтрашнего дня мне принесли еще одно письмо от отца, в котором тот, используя почти те же доводы и даже обороты, что и я, отменял мою помолвку. В завершении же отец извещал меня, что имеет намерение, после двадцати лет вдовства, вступить в новый брак.  Сердце человеческое непредсказуемо в своих порывах: вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением, поскольку свобода моя оставалась при мне, я почувствовал себя едва ли не уязвленным, точно женщина, которую пожелал взять себе мой отец, и впрямь уже принадлежала мне и была теперь отнята у меня. И кем? Моим отцом! С другой стороны, я был неприятно удивлен тем фактом, что мой отец, так часто уверявший меня, что я не буду иметь мачехи, внезапно пожелал ввести в дом женщину, которую мне придется именовать матушкой. Гнев мой был тем более странным, что к тому времени я был уже не ребенком, а мужчиной, который вряд ли мог оказаться в положении Белоснежки. Мои же мысленные упреки отцу в неверности памяти моей матери и вовсе были смешны: в то время отец мой, Амадо Габриэл Эррео, граф де Руис, считался одним из самых привлекательных, обходительных и благородных кавалеров Корволы, а может быть и самого Эстанеса. Не имея намерения вступать в повторный брак после смерти моей матери (не ошибусь, если предположу, что нежелание давать мачеху единственному сыну, в данном случае подкреплялось и стремлением сохранить за собой всю свободу, какую предоставляет положение вдовца), отец, тем не менее, не отказывал себе в любовных интригах.
Ходили слухи о нескольких дуэлях (граф де Руис принципиально не интересовался женщинами незамужними, поскольку это лишало с его точки зрения интригу определенного привкуса опасности), паре покушений на убийство и одном самоубийстве, но в том, что касалось сердечных дел граф неизменно был предельно скрытен. Даже меня он посвятил лишь в одну из своих личных тайн, о чем я расскажу ниже, хотя случай этот изменил его жизнь, да и всей нашей семьи внезапно и неотвратимо, самым страшным и мучительным образом.
Повторюсь, на тот момент я ни разу не видел дочери де Берги, тем более, не имел оснований питать к ней неприязни. Однако именно вооруженный неприязнью к незнакомке, странным образом вставшей между мной и отцом, я и отправился в Корволу, дабы присутствовать на свадьбе графа.
Видят небеса, я облекся в эту неприязнь, как в броню, готовый заранее признать все обвинения, которые могут быть брошены в мою новоиспеченную “матушку”, но вынужден был сложить оружие, признав, что отец не мог сделать иного выбора.
Да, графиня была красива, но вряд ли настолько, чтобы сразить моего отца, успевшего пресытиться красотой женщин не только Эстанеса. Но за строгой прелестью и кротостью скрывался не по- женский твердый, кипучий ум, ум поэта или политика, ум не просто живой, но просвещенный. Это сочетание не просто нравилось, оно опьяняло. Смотреть на графиню было удовольствием, близким к тому, какое вызывают в нас произведения искусства, беседовать с ней - истинным наслаждением. И я уже нисколько не удивлялся тому вниманию, которым граф окружил мою мачеху. Как и тому, с каким ревнивой тщательностью он ограждал ее от внимания посторонних: немедленно после бракосочетания он увез супругу на побережье, в купленное в качестве свадебного подарка поместье, и возвратился в Корволу лишь тогда, когда дела стали требовать его присутствия в столице.
Не стал я удивляться и тому, как долго граф уклонялся от того, чтобы удовлетворить неоднократно выказываемое Его Величеством пожелание видеть графиню представленной ко двору. Не ошибусь, если предположу, что помимо прочих соображений, отца останавливало и предчувствие беды, какую могло навлечь и навлекло на всех нас это событие. Впрочем, трагедия, о которой я говорю, имела корни в событиях более ранних. Как я уже упоминал, отец мой был любезным и приятным кавалером, и, боюсь, разбил немало сердец. Ореол трагичности, какой придавало ему раннее вдовство, превращал его едва ли не в романтического героя, а категорическое нежелание вступать в новый брак, мотивируемое желанием воспитать единственного сына без мачехи, заставили кое-кого из прелестных дам питать ничем необоснованные надежды. Благо, единственный сын уже сам стал завидным женихом.
Брак с дочерью графа де Берги можно было бы назвать скоропостижным и едва ли не тайным, так что многие отнесли новость о нем к досужим домыслам, а скрытность вернувшегося ко двору графа не давала сплетням какой-либо пищи. Так что официальное представление графини де Руис ко двору стало для многих полной неожиданностью, повлекшей за собой немало трагических последствий.
В пятницу, 5 февраля 1552 года, я был вызван к отцу с такой срочностью, что это наполнило меня тревогой. Дом я нашел едва ли не в трауре, а самого графа в столь расстроенных чувствах, что невольно подумал о худшем. И мои опасения почти подтвердились: графиня была столь плоха, что врачи не давали никаких прогнозов, а кое-кто даже намекал графу, что его жена вряд ли проживет еще день. Но горе графа не питалось лишь ожиданием смерти супруги: два дня назад врачи оповестили его, что графиня, будучи на третьем месяце беременности, потеряла ребенка.
Запершись со мной в кабинете, граф поведал мне историю столь странную и зловещую, что я готов был счесть ее плодом его воспаленного воображения, если бы отец не предоставил мне должных доказательств.

Оказалось, что несколько дней назад графине принесли пакет с очень красивой лаковой коробкой, полной превосходного кофе. К пакету была приложена записка, подписанная именем одной из ее знакомых дам. Графиня угостилась и похвалила кофе. Было это поздним утром. Войдя к себе в кабинет, куда никто, кроме нее, не входил, она положила коробку на стол и оставила там. К вечеру у графини начался озноб. Она легла в постель и не могла подняться даже для того, чтобы поужинать с мужем. Прострадав всю ночь от лихорадки, графиня тем не менее встала в обычное время и провела день по заведенному порядку; но вечером ее вновь залихорадило. Лихорадка, правда не слишком сильная, продержалась всю ночь, а в воскресенье несколько улеглась; однако часов в шесть вечера у графини внезапно начались очень сильные боли. Невыносимая боль не прекращалась; облегчение принес только табак, курительный и жевательный, к коему подмешан был опиум, да два кровопускания из руки. Едва боль немного успокоилась, как поднялась лихорадка сильнее прежнего. Столь жестокая хворь вызвала среди дам пересуды о коробке, которую прислала графине ее знакомая. В день, когда это произошло, графиня, ложась в постель, рассказала дамам о подношении, расхвалила и кофе и коробку, потом послала за нею одну из камеристок к себе в кабинет, сказав, что та найдет ее на столе. Камеристка отправилась, но ничего не нашла; как коробку ни разыскивали, никто более не видел ее с тех самых пор, как графиня оставила ее на столе у себя в кабинете. Когда обнаружилась эта пропажа, она показалась весьма странной; тщетность поисков, которые велись еще долго, в сочетании со столь загадочным несчастьем, приключившимся так скоро, породила самые зловещие подозрения. До графа эти подозрения дошли не сразу; все так старательно их скрывали, что он о том и не услышал; толки не выходили за пределы самого узкого круга. Кофе графиня, оказавшись в тягости, пила тайком от мужа, ей пришлось бы дорого поплатиться, если бы об этом проведал граф. Потому-то все и боялись разгласить странную пропажу коробки. Однако следующая ночь прошла ужасно: у графини открылось кровотечение, и далее скрывать от хозяина дома положение дел возможным не представлялось.
Узнав о случившемся, сраженный известием о потере ребенка, граф впал в неистовство. Впрочем, отец мой никогда не терял способности мыслить трезво, и потому немедленно начал расследование случившегося. Слуги мало что могли сказать, дама, чье имя значилось на роковой посылке, не имела ни малейшего представления о том, кто мог бы использовать в столь низких целях ее дружеские отношения с графиней де Руис. Но граф был настойчив, гнев и жажда мести вела его, но открывшаяся истина ужаснула даже его. Он откровенно признался, что колеблется в том, должен ли он довести до конца задуманную им месть, и потому обратился ко мне не только, как к сыну, но и как к мужчине роде Фериа. Я заверил отца, что поддержу его в его решении, каким бы оно ни было, и что готов, если понадобится отдать правосудие в руки высших сил, дабы они направили меня.
История, которую поведал мне отец, преисполнила меня одновременно и отвращения, и жалости, однако я лишь утвердился в своем желании покарать преступника. Вернее, преступницу. Ибо, как и предположил я, виной всему была женщина - умная, красивая и совершенно безжалостная. Дама эта была принята при дворе и пользовалась там всеми привилегиями, какими дает высокое происхождение, и всеми свободами, какие предоставляет статус вдовы. Впрочем, она охотно пожертвовала бы и тем, и другим ради моего отца, о чем и говорила ему неоднократно. Связь их длилась достаточно долго, дольше всех любовных приключений моего отца, и дама всерьез намеревалась завершить ее законным браком, тем более, что связь принесла ожидаемые плоды - дама понесла, о чем и уведомила моего отца. Вернее, собиралась уведомить: письмо, в котором он известил ее о прекращении отношений, она получила прежде, чем отправило собственное. Отец клялся, что не знал ничего о ребенке, иначе возможно постарался бы смягчить выражения, чтобы расстаться с бывшей возлюбленной в более мирном духе. В последнем я, впрочем, сомневаюсь: в тот момент отец уже лихорадочно готовил свой брак с дочерью графа де Берги, и любое препятствие было бы воспринято им как личное оскорбление.
Получив письмо, равным образом холодное и оскорбительное, дама слегла в тяжелой лихорадке. Однако, ничего не зная, о браке графа и полагая, что это лишь временная размолвка, вызванная клеветой какого-нибудь недоброжелателя и нисколько не сомневаясь в том, что граф не откажется от своего ребенка, дама удалилась в одно из своих поместий с тем, чтобы скрыть уже становящуюся заметной беременность и последовавшие за ней роды. Последние прошли трудно, так что дама смогла вернуться в Корволу очень нескоро. Но поспела как раз к официальному представлению при дворе графини де Руис. Тогда ли зародился у нее преступный замысел, или последней каплей стала новость о беременности графини, но дама эта измыслила воистину чудовищную месть неверному любовнику. Обычного яда ей показалось недовольно, потому она прибегла к помощью какой-то ведьмы, потребовав изготовить отраву, которая бы вынудила бы графиню скинуть плод и далее не позволила бы ей забеременеть снова, лишив таким образом графа надежды стать отцом в законном браке. Изготовленная отрава была отослана жертве под видом презента от знакомой (о слабости графини к хорошему кофе знали все домашние, и разузнать это не представляло труда). Предпринятые дамой ухищрения должны были отвести от нее любые возможные подозрения, но там, где рассудок отступает перед отсутствием доказательств, ненависть и жажда мести находят цель. Граф не только сумел найти виновную, но и вырвал у нее признание. На какой-то момент он заколебался, но ярость и ощущение беспомощности, какие терзали его, когда он видел умирающую молодую женщину, виновную лишь в том, что муж ее потакал собственным страстям, положили конец этим сомнениям. Возможно, принять решение его заставило и то, что кто-то заверил его, что кровь ведьмы - лучшее из лекарств против такой отравы. Видит Небо, я не пытался его остановить. Напротив, грех этот лежит на нас равным образом, но я в тот момент был женат всего второй месяц, и сама мысль о том, что моей супруге может быть нанесен такой же вред, привела меня в бешенство…
/пропуск в рукописи/
...увы, зло было нанесено. Отрава продолжала подтачивать силы графини: она перестала есть, почти не выходила из своих комнат, а каждая луна вызывала у нее столь обильные истечения, что врачи говорили, что одно из них однажды станет причиной ее смерти. Она сильно исхудала, но находила в себе силы оставаться любезной и приветливой, хотя слабость все чаще мешала ей. Еще год спустя графиня начала кашлять кровью и вынуждена была отказаться от последних развлечений - пения и верховой езды, оставив себе лишь вышивание и чтение. Терзаясь тревогой за медленно угасавшую супругу, мой отец дал ей разрешение покинуть Корволу и удалиться в Касеррас, небольшое поместье у побережья, некогда преподнесенное им в качестве свадебного подарка, а теперь избранное графиней местом, где она пожелала оставаться в уединении до...

7. Умения, навыки, владение магией
Обладает полным набором навыков и умений, необходимых знатной даме ее положения: не прекословит мужчине, танцует, дивно поет (с ее слабой грудью врачи предрекают ей умереть во время пения, но она не может отказаться от этого удовольствия, последнего из оставшихся ей), с особым тщанием ведет хозяйство мужа и следит за подаренными виноградниками. Физической силой не отличается, в последнее время случаются приступы болезненной слабости.
Безупречна в своих манерах и знании этикета.
Как все знатные дамы, умеет оказать первую помощь раненому воину или больному ребенку, неплохо заваривает чай, составляет ароматы для парфюма, укладывает волосы. Недурно шьет.
Отлично держится в седле. Держалась. Сейчас избегает верховой езды, оставив себе лишь упражнения с ножами и кнутом.
С последними, благодаря урокам мужа, обращается с большим искусством, которое, впрочем, не спешит кому-либо демонстрировать.

8. Имущество
Личный гардероб и драгоценности, практически все - куплено мужем.
Поместье и виноградники Росарио - свадебный подарок графа де Руисом.
Галеон “Красотка Изабелла” - формально принадлежит торговому дому Жоакина де Аса, но фактически подарен опять же графом де Руисом своей жене.

9. Цели в игре
Попытаться спасти свою жизнь, если этого не сумеет сделать кто-то другой.
Зачать ребенка.
Достойно умереть, если первое и второе невозможно.

ОБ ИГРОКЕ
1. Откуда узнали о нашем форуме
Приглашение с ЛИЛа.
2. Связь с игроком и частота отписи
ЛС в профиле. Когда игра захватывает пишу до нескольких постов в день.
3. Разрешение на передачу
По ситуации. Если персонаж останется персонажем по заявке, то решать судьбу будет заявитель, если все же станет авторским, то канет в лету вместе с автором.
4. Пробный пост
Тему?

Отредактировано Фернанда де Руис (01-01-2018 19:37:19)