Рейнс: Новая империя

Объявление

Навигация
О проекте Гид по матчасти Карта мира Сюжетные события Персонажи в игре Внешности Нужные персонажи
Объявления


ACHTUNG! Обновлена тема Рейнского вестника, которую, напоминаем, игроки могут пополнять и сами.
ACHTUNG! Обновлены сюжеты и хронология, ознакомиться с которыми можно в соответствующей теме на форуме.
В Игре
июнь-июль 1558 года от Великого Плавания

После усмирения Иверии и Аверена, кажется, что все должно начать налаживаться, но не тут-то было. В Эстанесе государственный переворот и новый император, жаждущий войны, в Эйверской лиге разброд и шатание после смерти Верховного триарха. Говорят, что на островах снова будет война, но пока что там только витает тревога и напряжение от приходящих из Хамдана новостей и слухов.
На севере Рейнса тоже неспокойно, по-прежнему. И хотя герцог Лотринский вроде бы нашелся, с ним явно что-то не так. И это все на фоне пробуждения древней магии, которая может положить конец всему, что есть на этой земле.
В общем, весело у нас.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Яд берет себе свое


Яд берет себе свое

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время:  начало июля, разное время суток
Место: столичный дом эр Амар, Рейнс
Погода: пасмурно, накрапывает дождь
Участники: Ариана эр Амар, Эдмунд фон Лойте
Описание:
после похищения очень нужна поддержка, но вопрос в том, какая

0

2

[indent] О пропаже Арианы стало известно быстро в доме фон Лойте, и сидеть сложа руки маркграф не стал. Это дело было больше чем сострадание одного человека к другому, сильнее, чем долг доброго знакомства: маркиза была дочерью и наследницей герцогини Венделин – прямого сюзерена для любого эйзенского лорда, и, находясь в столице, не предпринять хотя бы что-то для ее поисков было близко к предательству.  Эдмунд конечно же руководствовался не опасениями, а вопросом выгоды. Еще с первых дней пребывания в Рейнсе у них уже были достигнуты некоторые договоренности с юной эр Амар, направленные, по большей части, против родительской власти. Однако с тех пор многое изменилось и в самой стране, и в их личных устремлениях.
   Эрвен был мертв, и эта крепкая нить доверительного отношения с герцогской семьей была порвана. Сам Эдмунд был редким гостем при эйзенском дворе, и даже успел пожалеть об этом упущении, однако теперь у него был шанс заполучить не просто доброе покровительство от правящей фамилии, основанное на памяти об отце, но завоевать себе крепкое звание фаворита, не потеряв для фон Лойте прежнего статуса в родных землях. Чужие несчастья последнее время были просто кладезем возможностей – лестницей, которую боги спустили на дно той ямы, куда были сброшены отпрыски влиятельной фамилии с оглашением приговора бывшему главе дома.
   Даже если Ариане было бы не суждено выбраться из лап ее похитителей, герцогиня не смогла бы сказать, что фон Лойте не положили все что могли на ее спасение. А смог маркграф купить боевых магов, которых предложил в помощь загнанной инквизиции, и следопытов с ищейками, которые чесали огромную территорию императорского парка. Сам Эдмунд так же браво сопровождал один из поисковых отрядов, но разумно держался позади всех, отступив, когда стало слишком жарко. Трусостью это не было, одним лишь благоразумием. И наблюдая за тем, как боевая магия пожирает и коробит все на своем пути, чувствуя, как гудит земля и воздух даже за сотни метров, маркграф вспоминал сидскую магию, виденную им когда-то, и раздумывал на что будут похожи сражения на Севере.
   Благоразумьем в масштабе было бы решение отступить на Юг, остаться вот так же в стороне. Но возможный приз уже владел умом фон Лойте, как одержимо было первенством уже которое поколение этой семьи.
   Тем временем запуганные происходящим псы, все же почуяли след маркизы, и небольшой отряд бросился по нему. Вопреки ожиданиям еще одной магической схватки, Ариана нашлась одна, измученная, ободранная, плохо понимающая что происходит. Кажется, она даже не узнала Эдмунда. Тот принял ее к себе в седло, заверяя, что больше ей нечего опасаться, и пустил коня таким спешным аллюром, какой только можно было позволить себе среди деревьев.
   Когда грохот и гарь остались позади, маркграф осадил быстроногого зверя, и они поехали шагом через город теми окольными путями, где ходило немного людей, и никто не стал бы глазеть на растерянную и побитую девицу в его руках.
   Печально было смотреть на благородную леди, которая за всю жизнь должно быть даже не царапала рук – столь безупречной всегда была ее кожа, - а теперь на ее припухшей скуле налился синяк и запеклась кровавая ссадина, как у какой-нибудь портовой девки. 
   - Позволите? – разрешение фон Лойте не требовалось: юная эр Амар сейчас была больше похожа на поломанную куклу, чем на прежнюю себя. А потому извернувшись и смочив платок водой из фляги, Эдмунд отер маркизе разбитую скулу. – Вы немного запачкались, - пояснил он, и небольшое повреждение, обмытое остатками зачарованной сидской воды, действительно сошло с девичьего личика как грязное пятно. – Вот так намного лучше. Будущей герцогине не стоит терять лица…
   С их возвращением особняк эр Амаров охватила суета. И с самого порога, передавая молодую госпожу в руки слуг, фон Лойте не постеснялся распорядится ими, велев позвать семейного лекаря, готовить горячей воды, и домашнее платье для Арианы. А пока весь дом был озабочен нуждами спасенной,  Эдмунд нашел себе место на уже знакомой открытой галерее, истребовав себе вина и отчета от лекаря, хоть тот был вправе и не говорить ничего.

+2

3

Ариана не знала, каким чудом уснула.
Всякий раз, когда она закрывала глаза, она видела: стаю саранчи, пожирающей все на своем пути, измазанный кровью рот человека, который дал ей уйти — и не знала, что больше отнимает у нее покой и сон. Мысль о том, что она видела и чему стала свидетельницей, или вопрос, почему он ее отпустил.
Она знала, что с ней придет говорить инквизиция, что будет задавать вопросы, допытываться подробностей, и все нутро холодело от этой мысли. Ариана не знала, что будет говорить, как сможет смотреть святым отцам в глаза, думая о том, какой у малефика красивый изгиб губ, с которых капает кровь... какие осторожные руки, несмотря на то, что она была его пленницей. Рваные воспоминания мешались во сне с гротескными картинами воображения, где на месте принесенной в жертву Кукушки была она сама, где до неба поднимался столп саранчи, которая грозилась пожрать небесный свод и солнце, но проснуться ей не удавалось никак, несмотря на кошмар — страшный сон, остатки ужаса наяву, держали крепко.
Когда ей, наконец, удалось разлепить глаза, было утро, тошнотворно-серое, шелестящее дождем,  живое, и Ариане хотелось задернуть шторы и лежать дальше в одиночестве, в глухой темноте, где к ней однажды пришел бы снова сон, полный образов пугающих и волнующих одновременно. Она слышала, как на цыпочках ходят слуги, знала, что они шепчутся и по всякому пересказывают новость, которая, наверное, уже облетела весь города и преломилась разными версиями в домах богатых и бедных.
Ей было все равно.
Ей было все равно даже тогда, когда старый лекарь, Витто, пришел насильственно ее осматривать — Ариана только для виду сопротивлялась, давала рассматривать руки и лицо, плечи оголяла, не стесняясь наготы, только свело что-то внутри болезненное судорогой, когда он осторожно, крайне деликатно спросил о том, трогал ли ее кто-то... Ариана почувствовала, как вспыхнули щеки, как затряслись гневно губы, руки сжались в кулаки поверх одеяла, и старый лекарь даже отшатнулся от нее, испуганно глядя и почти прикрывая лицо.
Кажется, она так и не ответила.
— Вы требовали лекаря, но его нет. Он задавал мне вопросы, которые я слышать не хочу. Это вы его надоумили?
Эдмунд фон Лойте оказался отличной мишенью для раздражения и усталости, для гнева, который так нужно было куда-то стравить. Ни тени благодарности за то, что он ее сюда привез и позаботился — сдержанность не была одной из ее добродетелей, а сейчас ей очень хотелось бы остаться совсем одной. Без настойчивого надзора со стороны маркграфа Формарка.
Но все же она себя пересилила.
— Благодарю вас за содействие, маркграф, — она поплотнее замоталась в покрывало, в котором так и вышла. В нем и босиком.
Несмотря на теплый и влпжный воздух, ей было холодно.

+1

4

[indent] Измотанная маркиза заснула почти сразу, и, прождав до позднего вечера, Эдмунду ничего не оставалось, как стребовать себе гостевую комнату на ночь. Он, конечно, мог бы покинуть особняк эр Амаров, но могло статься, что попасть обратно он сможет не скоро. Ариана вряд ли захочет кого-то видеть и с кем-то говорить ближайшее время, а потому маркграф цепко ухватился за свой шанс.
   Его подъем был привычно ранним, не смотря на поздние отходы ко сну – ночное забытье последний месяц было неизменно тревожным и коротким – слишком много дел требовало решения, слишком переменчивы были обстоятельства, слишком тяжелы мысли о грядущем. Оттого фон Лойте для южанина выглядел слишком бледно, и тем темнее казались синяки усталости под глазами, которые, вопреки общему виду, горели живым огнем.
   Появление маркизы на крытой веранде, куда Эдмунд велел подать себе завтрак, заставило его тут же подняться силой этикета. Он чуть склонил голову, опуская взгляд, пока юная эр Амар высказывала свое недовольство и дежурную благодарность. Слова последней были крайне официальны, по сравнению с первыми и не сложно было понять, какие чувства превалируют сейчас  в душе Арианы. Но гнев ее был слаб, как и она сама. Сам факт ее появления в сомнительном виде перед гостем, говорил о надломленном духе, отстраненности и безразличии – предрасположенности для чужого влияния.
   Вечер вынужденного бездействия крайне способствовал тягучим размышлениям, и Эдмунд вертел сложившуюся ситуацию и так и этак, пока не пришел к решению, которое могло бы отразиться на семье фон Лойте в разы благотворнее простого участия в спасении наследницы Эйзена. Сейчас была отличная возможность сделать ход, который поставит его на путь обладания южным герцогством в будущем, целиком и полностью. Шанс, которого может уже больше не подвернуться впоследствии. И конечно маркграфа интересовало состояние маркизы.
   - Я лишь озабочен вашим здоровьем после всего произошедшего, - выпрямляясь, ответил Эдмунд. – У того сброда, который вас похитил, нет представления о чести и морали. Я сомневаюсь, что в них вообще осталось что-то человеческое, - одни инстинкты и извращенное сознание. Супруги милостиво уберегли вас, вывели к спасению, но если они успели причинить вам какое-то зло, то не следует отказываться от помощи лекарей. Ни телесные раны, ни душевные запускать не стоит. Не желаете присоединиться? - Фон Лойте жестом указал на сервированный маленький столик. – Должен признаться, мне нравится дождливая погода – она больше располагает к размышлениям.  В Эйзене дожди не так часты, как здесь в эту пору. Да и поводов к размышлению в столице больше, не так ли? Вы можете мне доверять, Ваше Сиятельство. Многое изменилось за месяц, но я остаюсь вашим союзником, и готов помогать вам, как и обещал.

+2

5

Когда он сказал про инстинкты, Ариана вздрогнула. Звериного и правда было в них больше, особенно в том, кого называли Червем, того, кто вел их и кого они слушались так же безропотно, как вожака слушается волчья стая, подчиняется приказам и не смеет перечить. И в то же время, он дал ей уйти. Было ли это благородством? Проявлением человечности? Или просто ей очень повезло, звезды и удача в тот день были полностью на ее стороне, благоволила Святая Матерь, заступница и защитница их всех? Ариана плотнее закуталась в плед, скидывая на пол туфли и забираясь в кресло босыми ногами — наперекор подчеркнутой официальности Эдмунда, вопреки его настойчивой галантности, от которой сводило зубы. Все правила этике, витиеватая учтивость и прочая мишура придворных условностей меркли перед тем, как легко иные распоряжаются чужими жизнями и что способны сделать в стремлении к своим целям, которые ей неведомы и сейчас. И Кукушка все еще перед глазами, а слова ее — в ее ушах.
Ариана подняла на Эдмунда глаза, равнодушно выслушала и смотрела теперь так, словно его тут и не было. Ей хотелось бы, чтобы его не было, чтобы он ушел и оставил ее в покое с разговорами о союзничестве, которые они вели, кажется, целую вечность назад. Сейчас это всеказалось несущественным.
Они все презирают тебя.
Она снова поежилась и потянулась за вином, наливая себе полный кубок. Лекарь про вино ничего не сказал, значит, можно все.
— Дождь смоет все следы, — задумчиво заметила Ариана, отпивая изкубка, но не притрагиваясь к еде. От мысли о еде начинало едва заметно мутить. — Их не найдут, значит.
Не то, чтобы она хотела продолжать этот разговор, потому оборвала себя. Не хотела снова возвращаться в тот день, который был совсем недавно, вот только что буквально, и все еще слишком свежо. Сомнения, колебания... чужая жестокость рядом с чужой деликатностью, какую она не видела от иных аристократов. Ариана прикрыла глаза, хажмурилась, а когда открыла, то перед ней снова был Эдмунд фон Лойте, давно знакомый и давно изученный, кажется, вдоль и поперек, но даже она понимала, что это обманчивое впечатление.
И смеются за твоей спиной.
— Подозреваю, что из меня вышел скверный союзник, милорд, — печально улыбнулась Ариана, сделала еще один большой глоток. Кубок почти опустел. — Возможно, вам стоит поискать кого-то еще. Например, мою мать.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Личное » Яд берет себе свое


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC