Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Сны — грань между мирами. Они подобны Бездне. Но если в последней обитают демоны, то в мире сновидений обитаем мы сами. Через сны с нами говорят боги, мироздание. Оно дает подсказки и указывает путь. Предупреждает об опасности".

Арлантарис, "Дед мой драконий"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Ровенна Бонне

чародейка, триарх

Йефирь Хадиди

дочь богатого торговца

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Кто бросит первый камень


Кто бросит первый камень

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Время: начало июля 1558 г.
Место: Рейнс, особняк фон Лойте
Погода: глубокая ночь
Участники: Мирия, Эдмунд фон Лойте
Описание:

0

2

[indent] Мирия осторожно перекатилась на бок, прижимая к себе простынь, которой была укрыта по пояс. Господин позволял ей снять платье, но ее простое исподнее ему не нравилось. В отсутствие виконтессы он даже потребовал у нее однажды достать одну из ее тонкий сорочек, украшенных кружевом такой изумительной работы, что Мирия едва дышала на него, боясь, что узор растает в ее руках как снежинки, оседающие на пальцах в раннем ноябре. Это платье было предназначено только для благородной дамы, но милорд Эдмунд посмотрел на нее таким взглядом, что Мирия тут же поняла - раз уж она убила свою леди, то ее сорочки больше никому не пригодятся, пылясь в сундуке. Никогда к ее коже не прикасалось ничего более нежного, чем эта тонкая до полупрозрачности ткань, но насладиться ею Мирия не могла. Она дрожала всякий раз когда пальцы графа сжимали кружево, в страхе, что она вот-вот услышит треск рвущейся материи. Пытка ее от этого казалась только длиннее.
[indent] С возвращением леди Сафир Мирии действительно стало легче. Госпожа была необычайно добра, ластясь к ней как котенок, старалась держать служанку при себе, не отпуская даже ночами и спя с нею в одной постели. В дневное время Мирия старалась не попадаться на глаза хозяину, выпрашивая себе работу, где только могла найти, и ее госпожа не могла не нарадоваться ее рвению. Сегодня она имела неосторожность выйти из покоев виконтессы в сумерках. Сафир внезапно захотелось сладостей, и она отправила Мирию на кухню в поисках спелых слив, которые подавали ей за обедом. В полумраке Мирия подслеповато щурилась, идя едва не наощупь, пока яркий дрожащий свет одинокой свечи не ударил ей в глаза. Лорд Эдмунд был непреклонен. Она пыталась объяснить, что ее хватится леди, но молодому хозяину было не до ее слабых протестов. Ему явно не хватало ее в эти несколько дней, и все окончилось довольно быстро.
[indent] Мирия протянула руку, нашаривая у края постели свое платье. Она хотела поскорее выскользнуть прочь из его покоев. Больше всего она боялась, что он заговорит с нею. Хуже того, спросит, что она сделала с деньгами, которые он дал ей тогда, в первый раз, и после. У нее не было разумного объяснения. Не зная, где добыть требуемую траву, Мирия начала откладывать деньги, пряча их под половицей в темном углу под лестницей, где сидела в ту злополучную ночь, пытаясь оттереть с простынь кровавое пятно. Супруги были милостивы к ней, ее кровь пришла к ней как обычно. Мирия стала молиться еще больше. Мать хранила ее.

+1

3

[indent] Возможно Эдмунд никогда бы не решил прикоснуться к белокурой служанке после своей хмельной выходки, если бы эта девушка не оказалась притягательно удобной. Она была молчалива и покорна, ничего не просила и ничего не спрашивала, казалось, что можно было взять нож, резать ее на куски, и она бы не кричала без дозволения, приняла все безропотно - она была идеальной вещью и это подкупало. Как ложка, поданная к обеду, как кубок к вину: с ее помощью можно было утолить голод и жажду и отставить прочь, забыть о ее существовании, пока она вновь не потребуется. Это полностью устраивало маркграфа, вписывалось в его мир, и он не смог отказаться от нового для себя удовольствия.
   Поцелуи и нежные, сдержанные прикосновения доставались другой женщине, в сумраке тени старой ивы, Мирия (а именно так, как оказалось, звали служанку) принимала всю грубую накопленную страсть, в которой было мало ласки, но больше черного и глубинного желания. И тем неприятнее было остаться без своей вещи, которую забрала себе обратно сестра. Но после ее возвращения, входить в ее покои Эдмунд не смел, не смел чего-то требовать, наоборот, силился загладить свою вину единственно доступным и понятным способом – подарком, но Сафир не радовали новые украшения и предложения пошить новое платье, она принимала их с улыбкой и холодным взглядом. Только теперь фон Лойте осознал, что совсем не знает свою сестру на самом деле, ни о ее печалях, ни о радостях. Она давно выросла из того образа, который до сих пор сидел у него в голове с раннего юношества, и последние несколько дней более близкого общения лишь показали насколько глубока пропасть незнания между ними. 
   Мирия хорошо знала, когда следует уйти, без указания, - тихая, как мышь. И Эдмунд какое-то время раздумывал, пока унималось сбитое дыхание, стоит ли прибегать к этому средству и рушить свои же негласные правила, но потом все же заговорил.
    - Твои волосы пахнут ее духами, - объявил он, поворачиваясь на бок и приподнимаясь на локте. Белый силуэт служанки был хорошо различим в сумраке ночной комнаты, и маркграф заметил, как она затравлено вздрогнула, но легко опустил это маленькое наблюдение. – Ты проводишь в ее комнате ночи. Вы близки с моей сестрой? Надеюсь, тебе хватило ума ничего не говорить про меня? Но я хочу знать про нее. Расскажи мне, что ей нравится, а что нет. Что ей хочется? О чем она думает? Все. Не бойся, - Эдмунд подвинулся ближе к краю постели и сел, - это не предательство и не донос. Ты не навредишь этим своей хозяйке. Я просто хотел бы ей угодить.

+1

4

 Голос хозяина заставил ее вздрогнуть. Как будто ее застали за воровством. Пальцы Мирии сжались на платье. Она задержала дыхание. Так пережидает хищника забившийся в придорожный куст кролик. Сердце его стучит беспрестанно в такт приближающемуся шагу: “Смерть Смерть Смерть Смерть! Смерть!”, и когда уж мочи нет терпеть этот, никому кроме него не слышный набат, ополоумев от страха, зверек выскакивает на дорогу точнехонько под колеса проезжающей мимо телеги. Кровь, колотившая ему в голову, брызгает короткой струйкой, и на тракте остается лишь крошечная липкая лужица, к которой слетаются вороны. “Смерть! Смерть! Смерть", - несется вслед крестьянину их довольное карканье. 
 Мирия обмерла, надеясь должно быть, что его вопрос ей почудился, как и то, что говорил молодой лорд, но Эдмунд зашевелился, придвигаясь к ней. Она помотала головой, в ответ на его вопрос. Нет, конечно она ничего не рассказала госпоже. К чему той было знать о причудах ее брата? Слишком многое пережила она, чтобы мучить ее, жалясь о том, что Мирия сама на себя навлекла. Да и было ли ее положение ужасным? Лорд Эдмунд был к ней если не добр, то не жесток, он не бил ее и не принуждал делать ничего странного, о чем говаривали другие служанки в людской. Она жила в богатом доме, ей исправно платили за работу, так, что она могла откладывать на собственный домик, где-нибудь во Фромме, который она купит, чтобы открыть лавку… Мирия любила эти мечты. Они не мешали ей выполнять свои обязанности и она частенько увлекалась, представляя, как перекладывает на прилавке румяные яблоки, пока помогала на кухне, или передавая в своих мыслях заглянувшему под вечер богатому горожанину только что привезенный ее знакомым торговцем из Рейнса, отрез замечательной тонкой шерсти, покуда складывала в сундуки свежевыстиранные господские одежды. Знакомых торговцев в столице у нее не было, как не было отложено и трети того, чтобы купить хотя бы дверь в ее будущем домике, но Мирия продолжала мечтать. 
 Положение ее, как ни крути, не было столь впечатляющим, чтобы утруждать госпожу жалобами. Не она первая, не она последняя грела графскую постель. 
 - Нет, я ничего ей не рассказывала, Ваша Милость, - пролепетала Мирия, по привычке продолжая звать маркграфа его юношеским титулом. От его слов что-то в душе у нее свернулось мерзким клубком, но она не могла понять, почему. Было ли это воспоминание о том, как обнимали ее руки Сафир, как доверчиво, почти по-родственному, клала госпожа голову на ее плечо, засыпая рядом со своей служанкой? Мирия подтянула простынь, в которую была завернута, до подбородка. 
 - Ее Милость добра ко мне, у нее чуткое сердце, - еле слышно начала она, - О ней говорят, что она жестока, но она наказывает лишь за проступок. Мой она мне простила, - задохнулась своими словами девушка, и восстановив дыхание, продолжила, - Она готовится к отъезду в Эрланг. Только вот молиться стала меньше. Во Фромме Ее Милость не пропускала мессы даже когда проверяла книги. Господина Юберта книги, Ваша Милость, - пояснила она, спохватившись, что хозяин не поймет ее нестройного рассказа, - Они всегда проверяли книги, и ключи, порою даже заполночь. Когда Его Светлости не было дома, когда Ваша Милость отсутствовали. Беспокоились очень, чтобы все было честь по чести, как положено. Мне кажется, если бы кто взялся переспросить у нее посреди ночи от какой двери какой ключик, и сколько в каком сундуке добра, госпожа бы сказала. У нее много украшений. Всяких. От вашего батюшки, от матушки. Она их не перебирает. Мнится мне камни не греют так, как люди, а госпожа всегда одна. Брат ваш, господин Тарен, ей не давался все. Не слуг же ей обнимать! - пожала плечами Мирия, - Еще кто возомнит невесть что, - служанка вздохнула. 
Вот жалко только, что молиться перестала. Мать и Отец всегда слышат, - Мирия богобоязненно прикрыла глаза, поминая имена Супругов. 
 - Ее Милость говорит, вы с нею едете в Эрланг? - спросила она робко, - Это хорошо, милорд. Все не одной. Хотя госпожа не боится. Она и меня с собою берет. Мне страшно, все же на Север ехать, что за люди там, по каковски говорят, а ей нет. Смелая она, потому и в воду смогла… - голос ее сошел на шепот, - А я не смогла… Вслед за нею. Но она простила, Ваша Милость! - Мирия никогда и не задумывалась, почему ее всегда столь твердая в своих начинаниях хозяйка вдруг решилась на этот отчаянный шаг. Впрочем, горе Сафир после казни отца было таким искренним и глубоким, что ни у кого не могло быть сомнений в причине произошедшего с виконтессой Фромма.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Кто бросит первый камень


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC