Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Сны — грань между мирами. Они подобны Бездне. Но если в последней обитают демоны, то в мире сновидений обитаем мы сами. Через сны с нами говорят боги, мироздание. Оно дает подсказки и указывает путь. Предупреждает об опасности".

Арлантарис, "Дед мой драконий"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Ровенна Бонне

чародейка, триарх

Йефирь Хадиди

дочь богатого торговца

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Меня держала за ноги земля


Меня держала за ноги земля

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Время: 21 июля, утро
Место: имперская канцелярия, дальше другие места
Погода: ясно, солнечно
Участники: Доран фон Эйстир, Исабель ди Люсиано
Описание: аверенская делегация прибывает в Рейнс для того, чтобы подписать от имени Аверена мирный договор с Рейнской Империей. Вместе с аверенским принцем Людовико прибывает в новый посол, и впервые за многое лет дипломатических отношений между двумя странами, посол — женщина.

0

2

Верительные грамоты новые послы традиционно вручали императору, в торжественной обстановке и в присутствии всего двора, часто ещё и на какой-то знаменательный праздник - в этот раз все было иначе. Императора не было в столице, но даже не это главное. Побежденному Аверену придворные церемониймейстеры сделали большой подарок, рассудив, что традиция теперь сыграет на унижение, но все знали при дворе, что это дипломатический корпус подсказал знатокам церемониала и этикета такое решение.
Дипломатический корпус и лорд-канцлер, и, узнав, кто именно сменит на этом посту Бефре, Доран долго не мог поверить. Судьба шутила над ним — снова. Снова подводила за руку к обрыву и предлагала кинуться в ту же реку — он даже читать ее имя в официальном письмен из аверенской столицы не мог, не то, что смотреть в глаза и соприкасаться на всяческих приемах, на балах, куда дипломатические миссии неизменно приглашались и не приглашены быть не могли, делать равнодушный вид и старательно вести себя так, словно ничего не произошло и ничего не было. Плевать на то, что сказали бы другие — главное, что он знал, что все было. Хуже того, очень хорошо помнил, не мог забыть, утешая себя лишь тем, что слишком мало времени прошло, и вот оно.
Вот оно — Исабель ди Люсиано... постоянно где-то рядом, перед его глазами.
Слабовольная мысль скинуть это дело на Эльвен, как на нынешнюю главу дипломатического корпуса и женщину, которая неизменно найдет больше общих тем и общий ход мыслей с другой женщиной, с юности погруженной в политику, мелкнула и погасла так же быстро, как появилась — он было ухватился за нее, как за спасение от искушения, но сам же и отбросил. Стоило подумать о том, что избегать ее общества вечно не получится, пусть даже не он теперь ведает дипломатическими делами, пусть даже им почти что нечего друг с другом обсуждать, все равно, Рейнс только кажется большим городом, где пути двух людей, стиснутых рамками политики и международных отношений двух только что воевавших стран, могут не пересекаться целую вечность.
Он вышел сам.
Трон за спиной пустовал, и тот, и другой — Лорейн, кажется, была даже благодарна за то, что ей не пришлось отрываться от дел дворца и множества других на церемонию, которая только предваряла истинное действо. Столица уже второй день шепталась о подписании мирного договора, который многие в Аверене сочтут унизительным, впрочем, многие в Рейнсе тоже.
— Шутка ли, вечный мир без аннексий и контрибуций, — мрачности Верена не было предела, когда он отчитывался об организации безопасности для принца Людовико. Одного принца они уже не уберегли, не хватало смерти еще одного. Тогда, когда им так нужна хотя бы одна спокойная граница.
Не шутка, конечно. Принц Людовико был серьезен и мрачен, настороженно смотрел, как Исабель ди Люсиано вручает ему верительные грамоты от королевы Лауренсии, тяжелые свитки, которые носили чисто символический характер, не более того. Доран смотрел на нее, и кажется, не моргнул ни разу.
В огромном тронной зале их было всего пятеро, и он тихо этому порадовался.
— Мы бы хотели начать переговоры о мирном договоре как можно скорее, — выпалил принц, когда Доран передал грамоты писарю дипломатического корпуса. — Ее Величество хотела бы решить этот вопрос скорее, особенно в свете тревожных новостей из-за моря.
Доран кивнул коротко, перевел на принца взгляд.
— Я передам ваши слова Ее Величеству Лорейн. В отсутствие императора она решает подобные вопросы, и главе дипломатического корпуса. Однако, возможно, имеет смысл дождаться возвращения императора. Он и Его Святейшество экзарх намеревались быть в столице на днях.
Избежать общения с Исабель не выйдет все равно, и Доран хотел бы оттянуть момент подписания договора до того, как он с ней сможет выяснить то, что беспокоило. Глупо было бы надеяться, что война просто окончится и не оставит после себя ничего, разброда и шатания, вести о которых до сих пор приходили с границы.

0

3

[indent] Жизнь не останавливается ни на мгновение. Останавливаются сердца, закрываются глаза, обрываются на полуслове судьбы, но огромная махина жизни продолжает ворочать свои жернова. На вспаханной этим тяжелым колесом бороне постоянно пробиваются новые всходы, чтобы через недолгое время быть вновь вогнанными в землю и стать прахом, в котором взрастет следующее поколение.
[indent] Исабель исправно читала в юности философские трактаты, рекомендованные ей учителями, но готова была бы поклясться именем Матери, что ничего из них не усвоила тогда, кроме красивых оборотов. Теперь сравнения приходили ей на ум все чаще. Она усмехалась им, как выходящим на волю узникам, столь долгие годы скрывавшимся от жестокости юности.
[indent] Смерть Анже, так поразившая ее в тот злополучный день, показалась ей было сперва концом всего. Время для нее остановилось вместе с биением сердца мятежного герцога. Оборвалась судьба, которую она послушно проживала до того. Но стоя над могилой (Лауренсия устроила ему пышную панихиду, как герою Аверена), Исабель вдруг поняла, что вместо зияющей черной пустоты у себя внутри ощущала лишь легкость. Как весенний ветерок повевающий над свежевспаханным полем. Еще не видно и следа будущей зелени, деревья все еще напоминают обугленные пожаром остовы прошлогодней рощи, но дышится уже легко, покойно.  Она не хотела плакать, не сожалела о прошлом, и не боялась будущего. Это спокойствие сыграло ей на руку в той неизбежной неразберихе, что началась в Эвре после отхода рейнских войск. Исабель не суетилась, давала Лауренсии дельные советы и больше того, сумела выдержать весь тот поток грязи, что полился на нее. Она должна была стать средоточием ненависти при дворе, но носила этот статус не как наказание или награду, а как очередное платье. В конце концов это было закономерный решением, отправить ее прочь туда, где ей нужно будет отвечать за позор своего родины, ею же на Аверен и навлеченный. Исабель подчеркнуто спокойно приняла назначение. К ее собственному удивлению ее сердце не дрогало в ужасе от перспективы вновь встретить Дорана. Как раз наоборот, всю дорогу до Рейнса баронессой владел какой-то детский восторг предвкушения, она была в приподнятой настроении духа, охотно долго поддерживала беседы с Его Высочеством, слушая его чрезвычайно внимательно, чем несомненно могла вызвать у юноши ощущение собственной значимости. Дурного в этом Исабель не видела. Молодому наследнику Аверена предстояли столкновения с опытными и жестокими противниками, и если она могла дать ему хоть какой-то щит, то пускай уж лучше он был из сияющей брони собственного превосходства, чем замшелого камня осторожности. Рейнс не был неуязвим, хотя многие в империи пытались бравировать условиями этого Вечного мира, называя его презрительно “капитуляцией". Это было не так. С моря тянуло теплым южным бризом, и в имперской канцелярии окна были распахнуты настежь. Эстанскую угрозу недооценил бы только умалишенный. Мир нужен был Рейнсу не меньше, чем Аверену. Для Людовико это же была первая проба его способностей. Если Двое будут благосклонны, в Эвре он вернется уже не только наследным принцем. Лауренсия наконец-то вынуждена была признать, ей придется сделать послабление или уйти в тень намного скорее, чем ей бы хотелось. Была опасность, что ее проводят вместе со всей династией ди Верца. В этих условиях немедленная передача Людовико части полномочий была необходима, но, как т в случае с Исабель, которую не желали оставлять на все еще покрытой кровью арене политической борьбы королевства, молодого принца, не проверенного и учебным боем, выпускать на нее не торопились. Их обоих отправили в символическое изгнание, из которого они могли вернуться или победителями или побежденными. Исабель чувствовала именно этот запах новых возможностей, и уже не боялась его, наученная годами тому, что наступление лета за весной неизбежно.
[indent] Встреча состоялась, как и было распланировано. Доран выглядел точно так же, каким она его помнила в свой первый визит в империю. Исабель было интересно, изменилась ли она с тех пор. Наряд ее был тщательно подобран, но не помпезен. Церемониал не утомлял.
[indent] -Его Высочество прав, - кивнула она головой, - К несчастью, обстоятельства этого визита не дают возможности никому из нас насладиться красотой вашей прекрасной столицы вполне, - сухая протокольная фраза звучала теперь, после пожара, сожравшего половину города, иначе, - Мы бы хотели удостовериться, что подписание договора будет первым в череде дел Его Императорского Величества по его возвращению.
[indent] Ей тоже не хотелось торопить события, но еще больше не хотелось, чтобы документ был подписан мягким почерком Лорейн. Упускать предоставленные ей возможностей Исабель не собиралась.

+1

4

[indent] Он позволил себе короткую, едва заметную улыбку, быстрый взгляд Исабель за спину, ловя мрачный взгляд аверенского принца. Можно было не гадать, кто из них лидер, кто ведет за собой другого и принимает большинство решений — у Людовико не было дипломатического опыта, как и знаний о том, как этот опыт приобретать без ущерба для интересов собственной страны. Пожалуй, он недооценил королеву Лауренсию. Лучшего учителя ей было бы найти сложно. Лучшего из тех, кто уже имел дело с Рейнсом на разных уровнях, на уровне высокой политики и политики "постельной", когда все решается с использованием совершенно других аргументов — и он все еще злился сам на себя за то, что попался на такой простой, древний как мир прием, уловку, которая завела в капкан и могла очень дорого стоить стране. Так стоила только ему лично.
[indent] Доран не мог отделаться от навязчивой мысли, что с ним пытаются третий раз проделать то же самое.
[indent] — Я обещаю приложить к этому все усилия, — сказал он, чуть склоняя голову. — Как только Его Величество вернется, я переговорю с ним о том, чтобы этот вопрос стал первостепенным в списке его дел.
[indent] Такая же сухая, протокольная фраза, которую в реальности не было обещанием и даже не было намерением — по крайней мере, по умолчанию, Доран мог только попробовать, но все равно аверенцам придется ждать своей очереди, если они хотят получить императорскую подпись, а не подпись того, кто пока что имеет право за него решать. Его или Лорейн, или их одновременно.
[indent] Понятное, ясное желание, за которое их никак нельзя упрекнуть.
[indent] А от Исабель было очень сложно отвести взгляд.
[indent] — Мы будем признательны вам за хлопоты, лорд-канцлер, — Людовико звучал враждебно, и Доран в полной мере понимал его. Для молодого принца, который так долго ждал свой трон, что чуть не упал в руки узурпатора, которого длительное время не подпускала к власти родная мать, которая предпочла поделиться этой властью с любовником, а не законным наследником, ситуация была унизительно невыгодной. Сводящей с ума невозможностью что-либо изменить, выкручивающей руки желанием выйти из нее если не победителем, то хотя бы не проигравшим. Он перевел взгляд на Исабель — интересно, как много времени они провели, обсуждая все случившееся? что она сказала принцу об их обоюдной роли в том, как закончилась для Аверена эта война.
Он снова склонил голову, на этот раза глядя на Людовико, и заговорил, не спуская с него глаз.
— Возможно, я забегаю вперед, Ваше Высочество, однако вы сами упомянули об угрозе с юга. Империя хотела бы обсудить позиции по этому вопросу до того, как послы всех стран прибудут в Рейнс. В свете наших новых договоренностей, — вечный мир подразумевал не только мир, но и войну — общую на двоих, если кто-то окажется в опасности. Защита общих интересов, которым, правда, еще придется очень долго обретать свою форму и содержание.
— Дабы не утомлять вас этими разговорами, мы с баронессой могли бы обсудить общие места, а далее она бы представила вам все, что нам удалось обговорить.
Он рисковал, так явно отодвигая принца от обсуждения Эстанеса и последствий. Рисковал нарваться на негодование молодого человека, который мог почувствовать себя оскорбленным, и надеялся только на то, что Людовико осознает протокол и церемонии — принцу положено общаться с императором. Или императрицей. Надеялся, что Людовико окажется мудрее и доверит интересы Аверена той, кто всегда знала и умела их защищать.
И то, что Исабель тоже понимает, почему он хотел бы обсудить это именно с ней — несмотря на все, что случилось, мыслили они в политическом плане одинаково. Одинаково видели происходящее, и она могла бы трезвее оценить все то, о чем он намеревался с ней говорить.

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » Меня держала за ноги земля


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC