Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"...По телу бежали мурашки. Иннис не смог бы с точностью сказать, пугали ли его хванны теперь сильнее, когда он столкнулся с ними лицом к лицу, чем истории о них, найденные на почти истлевших свитках. Был ли он готов снова ответить темным братьям? Быть может, то была лишь иллюзия, результат отравленного тумана, который сидхе вдыхали, которым пропитывались их одежды и волосы.

Иннис ап Ллиар, "Не видно правды сквозь туман"

"То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог".

Барух Хадиди, "Не надо меня уговаривать"

"...Меня зовут Фрида, папа. - отвечая ровной линией взгляда на уверенное спокойствие своего новоиспеченного родственника, усмехнувшись, ударить пятками в бока лошади, с откровенным желанием не слышать в ответ имя “папы”. Они друг другу никто, так пусть и останутся никем - представления лишь портят игру".

Хелен Магвайр, "Длина ушей - не признак успеха"

"Он никогда не думал, что для счастья надо всего-лишь бросить учебу - и уже никаких скучных лекций, никакой зубрежки и лицемерия, которое, к сожалению, пропитывало всю семинарскую жизнь. Попервах было немного странно, даже чем-то скучно, но Диогу быстро нашел, чем себя занять. Мир, внезапно открывшийся перед ним, был огромен".

Диогу Альварес, "Одна семья"

"Редко когда бывают уместны вольности, но разве подталкивает к ним что-нибудь больше, чем лигийский карнавал?".

Лина де Мейер, "Mask on, mask off"

разыскиваются

Хуан де Сарамадо

эстанский император

Катриона Гвиллион

дочь лорда-наместника Лиги

Эньен фон Эмеан

Золотой дракон

Вивьен Мариески

чародейка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Трудности перевода


Трудности перевода

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Время: 18 июля
Место: Тар Эвернесс, район верфей
Погода: солнечно, ветрено
Участники: Диана де Рюйтесс, Алехандро Собраре
Описание: международная коммуникация — вещь непростая

0

2

[indent] ... Плечо резало болью. Колющей, резкой, боль пахла железом и солью. На коже было горячо, а голова гудела от удара о землю...
[indent] Он помнил хорошо, как описывали ему Тар Эвернесс — эти описания были красочными, но презрительными по большей части. Порицающими сам факт существования города, о котором один слух был хуже другого среди тех, кто никто никогда его не видел: и женщины здесь ходят по улицам с оголенной грудью, и мужчины сожительствуют с другими мужчинами, и якобы те, у кого нет и зачатка магического таланта, живут на положении рабов и прислуживают поганым чародеям, что то и дело смешивают их с грязью. Алехандро даже если бы постарался, не вспомнил бы все, что им с молодых ногтей рассказывали о Вольных городах, этого было слишком много.
[indent] Тут тоже всего было много — с избытком. В чем-то россказни оказались правдивы: в том, что здесь шум на всех языках, что стыда тут у женщин нет совсем, и если бы он не бывал на островах до этого, то наверное бы долго и глупо смотрел на оголенные на людях шеи матрон и юных девиц, снующих по переполненным улицам в порту, куда его выпустили погулять совсем ненадолго. Его корабль стоял у самого дальнего причала эйверского порта, без флагов и каких-либо других опознавательных знаков — визит Эстебана Вальехо в Лигу по-прежнему был тайным, и потому всю команду просто посадили под охрану на корабле, запретив любые контакты с эйверцами, хотя в том не было особой нужды. Местный язык они все равно не знали или знали крайне скверно.
[indent] До него тоже долетали только обрывки смыслов, случайно выхваченные в толпе фразы, которые он узнавал с трудом. В порту кипела жизнь — корабли со всего cвета громоздились тут лесом мачт, массами парусов, гомонили голосами на всех языках Рокского моря, столько кораблей он не видел никогда, ни в Маркане до ее утраты, ни в Ильехане в торговые сезоны, когда открываются ворота порта и корабли из чужих стран могут зайти в воды Эстанеса. Флаги всех цветов, паруса всех форм, даже самых причудливых: цветастые знаки отличия легких шебек с островов, черно-золотые ленты на такелаже рейнсианских каракк и аверенские каравеллы с синими, как море или небо, парусами... глаз не мог зацепиться ни за что в этой пестроте, в этом водовороте жизни, который тащил его течением куда-то прочь, по бесконечной линии причалов, которым не был видно конца и края, не было предела и счета тюкам и ящикам с товарами, и закладывало уши от окриков портовых служек, которые грузили и разгружали, перетаскивали и перекидывали привезенный и увозимый товар: то, чего не доставало Лиге и то, что она могла дать миру.
Казалось, что сейчас этот водоворот его утопит. Не хватало воздуха, чтобы вздохнуть.
[indent] Людской поток вынес его с причалов в сторону большой каменной стены, которая ныряла в воду в гавани и делила узкую бухту пополам. Он видел это преграду еще тогда, когда корабль подходил к порту — издалека было видно темнеющие ребра кораблей, которые еще только должны были обрасти "мясом", и почти достроенные каравеллы и каракки, ощетинившиеся острыми мачтами и спущенные па воду, одевавшиеся парусами — легенларные эйверские верфи. Эти корабли он видел один раз в жизни, на войне. На войне, которую они проиграли.
[indent] Соблазн посмотреть на оружие, которое положило на лопатки все достижения их собственного адмиралтейств, их корабелов, которые гордились тем, что выходило с их верфей в Ильехане и Мадаре, что должно было выиграть им войну... но они проиграли. Соблазн, который ему не давал спать по ночам с тех самых пор, как такой корабль пустил ко дну их посудину так играючи, что они с командой не успели понять, что идут ко дну. Он потоптался некоторое время рядом, осматривая стену, в которой не было ни одной двери, решетки или ворот — видимо, они были где-то с другой стороны. Мимо сновали люди, не в таком количестве, но никто не обращал на него внимания, все спешили по своим делам, спешили мимо, не замечая его, но то, что это продлится недолго, Алехандро понимал прекрасно.
[indent] Ждал, лопатками ощущая пристальный взгляд от самого причала, где оставили его корабль и команду. Тайные миссии никогда не бывают совершенно тайными — больше одного человека, вовлеченных в тайну, делают ее общеизвестной. Тайна утекает сквозь пальцы, как песок, перестает ей быть.
[indent] Все случилось так, как он и ожидал — а ожидал он худшего с того момента, как сошел тут на берег. Как решился уйти с корабля на свой страх и риск.
[indent] Он даже обернуться не успел, как получил тяжелый, звенящий удар в лицо, прямо в скулу. Развернулся от силы удара, падая на одно колено на вымощенную гладкими, вытертыми плитами набережную. Кто-то закричал, слов он разобрать не смог.
[indent] Чей-то лающий голос над головой рявкнул нечто неразборчивое, и Алехандро услышал, как загудела вокруг сомкнувшаяся кольцом толпа. Показалось, что полетели оскорбления и проклятия.
[indent] Видимо, поняли.
[indent] А потом что-то острое проткнуло плечо, обожгло волной боли. Перед глазами закачался мир — это его схватили за одежду, подняли над набережной, а потом резко бросили вниз. Удар пришелся в висок, и мир начал расплываться.
[indent] — Ну что, собака эстанская... поднимешься теперь?

+3

3

[indent] - ЧТО? ЗДЕСЬ? ПРОИСХОДИТ? - вопрошавший голос был нежен и мелодичен, но интонации определенно понижали температуру в радиусе десяти футов до нуля. Два водолаза - угольно-черной и золотистой масти - беззвучно скаля пасти, двинулись вперед. Две женщины позади являли собой полное попрание нравов Эстанеса - плотно облегающее мужское платье, туго шнурованные корсажи, выглядевшие скорее как легкая броня, небрежно рассыпавшиеся по плечам белокурые незаплетенные косы.
[indent] - Мелефика тебе под одеяло, Рестан, - блондинка, статус которой подчеркивал широкий пояс из затканного золотом шелка, явно контрастировавший с наброшенной на плечи матросской курткой, - какого Агреса тут творится?
[indent] Блондин, чьи черты почти медально повторяли черты задавшей вопрос блондинки, не то чтобы смутился, но явно ощущал себе не в своей тарелке.
[indent] - Это эстанец, - буркнул он, стараясь не глядеть на кузину (увы!), - что нам оставалось?
[indent] - Эстанец? - рука, одетая в черную кожу коснулась лица потерявшего сознание юноши, повернула его к свету, - где написано, что он эстанец?

+3

4

Голова гудела, как колокол, и зверски мутило. Он не сразу понял, что лежит — раскинув ноги и руки на земле, под головой твердые камни мощеной набережной, а над ним нависают чьи-то фигуры. Перед глазами все плыло, и мысли ворочались медленно, лениво... одна мысль, если быть точным.
Убьют или нет?
С них станется.
У лигийцев нет причин питать любовь к его брату, и это взаимно. Ненависть к магократии и людям, что живут "под пятой" богомерзких чародеев вколачивали долго и упорно, с пеленок, и этим, судя по всему, тоже. Даром что он просто шел мимо, и даже не выдал себя ничем. Наверное, у таких, как этот верзила, нюх на хамданцев, не иначе.
Он даже не чувствовал, как немеет рука. Только то, как кровью пахнет, как пропитывает она рубашку и горячо коже, а вот боли как будто бы не было совсем. Алехандро попытался поднять голову, но это была плохая идея — шею и висок пронзило болью, он уронил ее обратно и, кажется, снова потерял сознание.
Он слышал приглушенно голос, кажется, женский, но слов незнакомых на плохо понятном языке разобрать не мог. Другие голоса, которые сливались в монотонный хор, неясный и невнятный, пока он все дальше проваливался в мягкую пустоту — вряд ли помирал, но, вероятно, все больше уходил в забытье.
Иногда выныривал. Как сейчас.
— Да видать по нему, что эстанец, госпожа. На роже паскудской написано, вот же.
Неужели?
— Точно эстанец, клейма ставить негде.
— ... отродье агресово...
Мог бы, послал бы. Но язык отказывался повиноваться, все, что он смог, это вяло дернуться от чьего-то прикосновения и приоткрыть глаза, которые по-прежнему ничего не видели.

+1

5

[indent] - Сказала бы я, Рестан, что написано на твоей физиономии, - Диана подняла взгляд на кузена, - вот только воспитание не позволяет. Найди Армана, пусть пришлет сюда мой экипаж.
[indent] Поднявшись, она поманила блондина в сторону.
[indent] - С чего все началось? - поинтересовалась она вполголоса, удостоверившись, что приятели кузена точно не услышат того, что для их ушей не предназначено, - и кто это? Почему вы решили, что это эстанец? И, нет, - рука в черной перчатке предостерегающе взлетела, - объяснения "нутром чую" я не приму. Я доверяю твоему чутью, Рестан, но для подозрений у тебя должны быть основания.
[indent] Блондин пожал плечами, но медленно, вспоминая детали, начал пересказывать историю эпичного избиения хрупкого юноши полудюжиной крепких докеров.
[indent] - Благодарю, - Диана выудила из кармана кошелек, протянула кузену, - угости ребят.
Два прозрачных взгляда встретились, двое родичей обменялись понимающими улыбками.
[indent] Экипаж леди-проведитора, совершенно не соответствующий званию своей хозяйки ни в части размеров, ни в части помпезности отделки, подкатился к группе людей, все еще обступивших пострадавшего.
[indent] - Ты. И ты, - указующий перст второй блондинки ткнул в пару крепких парней, - перенесите его, - теперь пальчик белокурой леди указывал на жертву уличной разборки, - туда, - "туда" означало "в экипаж". И постарайтесь действовать... нежно.
[indent] - Ты думаешь, что... - Рестан многозначительно подбросил на ладони кошелек.
[indent] - Увидим, братец, - рассеянно ответила Диана, наблюдая, как под бдительным оком Бесс докеры "нежно" переносят свою жертву в экипаж.
[indent] - Знаешь, что я скажу, сестрица, - Рестан усмехнулся, - вряд ли твоя забота была бы столь всеобъемлющей, если бы на месте этого хорошенького мальчика был бы какой-нибудь бородатый мужик, воняющий смолой и потом.
Диана повернула голову, одарив кузена ледяным взглядом.
[indent] - Скажи еще, что ты дашь кучеру адрес Сабанетты*, - кузен откровенно развлекался, и Диана сдвинула брови.
[indent] - Мадам, - Бесс уже стояла на подножке экипажа.
[indent] - При случае заглядывайте, госпожа проведитор, - кузен отвесил подчеркнуто почтительный поклон.
[indent] Диана одарила Рестана улыбкой, которая не сулила кузену ничего доброго, не взирая на кровные узы.
[indent] Кое в чем Рестан все же был прав: вряд ли она увезла бы в своем экипаже бородатого мужика, воняющего смолой и потом.
[indent] И адрес, который она дала кучеру точно не был адресом Сабанетты.


* "Бастилия" Тар Эвернесса

+3

6

Просыпался он тяжело. Словно с самого дна морского выныривал, да еще и с грузом на ногах, который все тянул вниз, в придонную синюю темноту. Потом он только понял, что синева на веках совсем не от морской воды — это был синий шелковый полог, сквозь который пробивалось послеполуденное солнце, пробирающееся через густую листву рододендрона за окном. Сонливость как рукой сняло. Алехандро вскочил, но тут же пожалел об этом — острым шипом боли пронзило плечо, закружилась голова, что пришлось здоровой рукой ухватиться за резную балку, поддерживающую тяжелый полог кровати... кровати? чьей? Явно не его. Зрение все еще оставалось мутным, затуманенным ударом головой о камень набережной, и Алехандро с усилием пытался рассмотреть то, что его окружает. Выходило скверно. Виски стискивало железом, кажется, раскаленным.
А еще он не слышал шуму моря, только шелест листьев, и от этой непривычной тишины внутри рождалась тревога большая, чем от мысли, что он находится в чужом доме, в чужой враждебной стране, и, возможно, не стоит ожидать ничего хорошего от такого гостеприимства.
Несмотря даже на то, что рану на плече ему аккуратно и весьма профессионально обработали и забинтовали, предоставили новую чистую рубашку — глубокого винного цвета, она была небрежно накинута на спинку стула, который стоял совсем близко к постели. Легкая, невесомая шаль, вышитая тонкой золотой нитью, была оставлена на подлокотнике, и он долго смотрел на нее, как будто ждал, что она с ним заговорит.
Что за глупости.
Это все из-за удара головой. Из-за боли в плече, которая не думала униматься, причиняла неудобство при каждом неловком движении. Это все непривычное чувство неизвестности — он помнил хорошо, как попал в передрягу у верфей Тар Эвернесса, как получил укол кинжалом или дагой в плечо, потом удар о землю... и все. Голоса еще помнил, но все они сливались в единый неясный хор.
Шаги отвлекли его от раздумий, он вскинул голову и выглянул из-за полога в комнату, сразу наткнувшись взглядом на розовощекую девицу с оголенными руками, что несла большую плетеную корзину, кажется, с грязным бельем. Она его, кажется, заметила не сразу, но когда увидела, замерла на месте. Словно нечто ужасное увидела, так недоуменно и вместе с тем испуганно она смотрела, и здоровый девичий румянец сразу же сменился истерической бледностью.
Девица бросила корзину на пол и умчалась, закатав юбки, прежде, чем Алехандро успел рот открыть.

+2

7

- Прошу прощения, Марта лишь исполнила данное ей распоряжение, - в голосе, прозвучавшем от изголовья кровати, слышались звонкие ноты скрытого смеха, - а ей было велено позвать врача, как только Вы очнетесь.
Он не мог заметить ее раньше, старое кресло с высокой резной спинкой и тяжелыми подлокотниками было почти скрыто складками занавеса. Но теперь, когда она встала и отошла к окну эркера, чтобы поднять шторы, находившийся в постели юноша мог заметить, что его сиделка - блондинка, а ее домашнее платье сшито из калларской розовой фланели, которая, оказываясь напротив источника света, становится почти прозрачной, как розовое стекло.
- А вот вставать Вам еще рано, - голос приобрел повелительные ноты, - шов еще может разойтись, откроется кровотечение... Думаю, Вы голодны? Я распоряжусь, чтобы завтрак Вам подали в постель.
На звон колокольчика - не менее повелительного, чем голос - явилась давешняя девица, правда, уже без корзины. Зато с подносом, на котором в прозрачном кувшине с водой плавали кубики льда и ломтики лайма.
- Хотите пить? - тонкая струйка ударила в дно высокого стакана, разбилась осколками хрусталя, мягко звякнули кубики льда.

+1

8

- Пить...
Он задумчиво повторил следом за ослепительной блондинкой, как будто не был уверен, что правильно понял слово неродного и плохо знакомого языка. Впрочем, в присутствии женщины не хотелось ни говорить, ни слушать, только смотреть. Алехандро с трудом оторвал взгляд от провокационно прозрачных складок одежды, сияющих в лучах умытого солнца так, словно это на солнце всему виной, а сама женщина светилась. Он бездумно принял стеклянную чашу, каких в родном Эстанесе не видел никогда, но слышал - эйвеоские стеклодувы славились на островах, а эйвеоские женщины...мысли сами скользнули к легендарному их беспутству и нарочитой откровенности, и он поспешил отвести взгляд, чтобы не пользоваться местными традициями так нагло.
- Благодарю. Но мне надо на мой корабль. Команда меня будет искать..а это, поверьте, не нужно никому. У вас будет одним скандалом с Эстанес больше. И так скоро весь город будет знать,что в порту стоит эстанскмй корабль.
Слова он подбирал медленно, с трудом, опасаясь ошибиться фатально. Одну такую ошибку он уже сегодня совершил - ушел с корабля, хотя должен был сам присматривать за своими людьми и никуда не отлучаться. Если парни устроят бучу в порту, им всем несдобровать. Да и миссия будет провалена.

+3

9

Прозрачные глаза распахнулись удивленно, но темное золото ресниц тут же спрятало странное выражение, мелькнувшее в них.
- Будь Вы хоть императором Эстанеса, Вы покинете постель лишь с дозволения врача. Марта, принесите нашему гостю завтрак. И проводите сюда господина Себастьяна, как только он придет, - служанка исчезла с поспешностью, говорившей о том, что указания хозяйки дома здесь выполняются быстро и беспрекословно.
- Итак, Вы - эстанец, - блондинка совершенно непринужденно присела на край постели - достаточно далеко, чтобы не быть обвиненной в нарушении приличий, но достаточно близко, чтобы стал явственным аромат ее духов - вишневый цвет, приправленный острой, дразнящей нотой белого перца.
- Что ж, тогда вполне понятно, почему Вам досталось от докеров. Непонятно другое - что Вы делали на моих верфях? - светлая бровь, украшенная сапфировой искрой, вопросительно приподнялась.

+3

10

Ваших верфях?
Это было неучтиво, но Алехандро был настолько потрясен, что забыл о приличиях. Забыл подобраться правильные слова для выражения собственного удивления, как и о том, что в Лиге женщины не только могут не прятать руки и плечи, не только могут выходить в люди без сопровождения мужчины, им позволено гораздо больше, чем просто пользоваться личной свободой — то, что любой эстанец нашел бы вопиющим. Странно, он не находил. Не находил довольно давно, с тех самых пор, как попал в Маркану — даже под властью Эстанеса там царила вольница, которая немыслима и невообразима на улицах любого хамданского города: там он видел и женщин в откровенных нарядах, при свете дня, которых никто не принимал за проституток, видел храмы Асгарте, был свидетелем праздников, которые любой у него на родине счел бы богохульной, развратной оргией под открытым небом. Как бы ни пытались эстанские власти заставить людей придерживаться законов империи, выходило у них скверно. Настолько, что даже он, выращенный в строгости истинной эстанской семьи, привыкший порицать все, что не входит в унисон с заветами отцов и дедов, перестал воспринимать вольницу лигийских городов как нечто, достойное преданию огню.
Здесь и сейчас он не просто не находил это безобразным или ужасным, напротив — кощунством казалась ныне мысль прятать подобное за закрытыми дверьми, решетчатыми окошками галерей, откуда женщины смотрели за корридой.
А тут еще и верфи.
— Вы ... вы занимаетесь кораблями? глава Адмиралтейства? я не знаю, как это зовется на вашем языке... тот, кто руководит всем морем.
Объяснить он это нормально не мог. Слова искались с трудом, язык был ему знаком плохо, и еще труднее было говорить о том, что достойно лучшего выражения, чем то, на что он был способен.
А ведь она задала ему вопрос.
— Сейчас я вам скажу правду, а вы решите, что я шпион, — скривился Алехандро и допил воду. И правда, признаться, что он просто хотел посмотреть на лигийские корабли, казалось крайне плохой затеей. И все же... — Но я просто хотел увидеть корабли.

+3

11

[indent] - Морем руководит лишь воля Двоих. И то я сомневаюсь, что оно так уж смиренно ей подчиняется, - Диана усмехнулась, но в этой улыбке была доля горькой печали - и ревности. Так можно было бы говорить о неразделенной, но терзающей разум и душу страсти. Впрочем, так оно и было. Дай ап Фалмар прекрасно помнила то, что сказал ей однажды дед. В тот зимний день, четверть века назад, на палубе вышедшей в открытое море каравеллы,  Новэ Корабел открыл своей внучки простую тайну любви, такой, какой она открылась ему в трудах прожитых лет.
[indent] ...Запомни, милая: по-настоящему мы, Фалмары, любим только тех, кто говорит нам "нет", - тяжелая ладонь Новэ ложится на плечо белокурой девочки рядом, -теперь понимаешь, почему мы будем всегда любить море? Оно всегда говорит нам "нет"...
[indent] - Я всего лишь строю корабли, - теперь в ее улыбке не было тени печали, - а Вы... - пауза предоставляла молодому человеку возможность исполнить долг вежливости и наконец представиться своей спасительнице, - смыслите в кораблестроении? - интерес ее был, кажется, совершенно искренним, а некоторая прохлада в голосе после сделанного ею открытия насчет происхождения ее гостя исчезла.

+3

12

[indent] — Я ничего не смыслю в кораблях, — быстро отозвался Алехандро, поднимаясь выше и устраиваясь поудобнее. Мягкие и даже дружелюбные разговоры настораживали. Настораживала проявленная забота и внимание, которого он, будучи эстанцем, не заслуживал — так сказал бы любой из ее соотечественников. Любой из его соотечественников бы согласился, с той лишь разницей, что разговаривать даже с ней он не должен был.
[indent] — Точнее. Я могу ими управлять. Но в постройке не понимаю ничего, — пояснил он, чувствуя под ясным, пронзительным взглядом странную неловкость. Казалось, что женщина видит его насквозь, и ответы ей вообще не нужны. Просто проверить хочет.
[indent] — В последней войне... — медленно начал он, тщательно подбирая слова, каждое из них, — ваши корабли наголову разбили наш флот, который наши корабелы восхваляли самыми льстивыми словами. О том, что они были льстивыми, мы уже потом узнали, когда вышли в море против вашего флота. У нас не было шансов даже. Тогда я впервые увидел их...
[indent] Он помолчал, вспоминая этот день, переходящий в ночь, пылавшую заревом пожаров, сочившуюся кровью заката, которая проливалась прямо в море и окрашивала его в цвет огня и свежей плоти. Вздыбленную криками умирающих, разорванную черным клином кораблей, чьи синие и белые паруса сияли золотыми звездами. Он помнил их до сих пор.
[indent] Алехандро оскалился в подобие горькой улыбки, допил воду.
[indent] — Зачем я вам? — спросил он прямо. Долго ходить вокруг он вообще никогда не умел.

+4

13

[indent] - На моей памяти Вы первый капитан, признавшийся, что ничего не смыслит в том, как надо строить корабли, - она тихо рассмеялась, - думаю, время исправит этот недостаток... возможно...
[indent] Прямой вопрос ее нисколько не смутил. И не задел. Прозрачный взгляд остался все таким же безмятежным.
[indent] - Как понимаю, Вы напрочь отказываете мне в способности быть милосердной. Все верно, мы, лигийцы, из всего стараемся извлечь, если не выгоду, то удовольствие. Благодаря Вам я теперь знаю, что мои доки не так уж плохо охраняются, что мой кузен - чертовски проницателен, и что я проиграла ему три золотых в пари, предметом которого были Вы. Он ставил на то, что Вы - эстанец. И не ошибся, как видите.
[indent] Она легко поднялась, наклонилась, чтобы вынуть из его рук пустой стакан. Золотистая прядь коснулась его, теплый смешок обжег шею, когда она шепнула ему на ухо:
[indent] - Мужчины Лиги не задают подобных вопросов. Но Вы же эстанец... - она отстранилась, тонкие пальцы, одетые в белый шелк отвели в сторону темную, влажную прядь, едва задев висок, - заверяю Вас, синьор, мне от Вас нужны только Вы...
[indent] Дай отстранилась, держа в руках стакан: луч солнца вспыхнул в хрустале, превращая его в расплавленное золото. Прямой взгляд - глаза в глаза, без малейшего смущения - в Эстанесе назвали бы распутным или развратным, в Лиге же любой мужчина становился бы сейчас соучастником - в извечном заговоре двоих против целого мира.
[indent] - ...иначе бы я не заступилась бы за Вас в доках.
[indent] Легкая, чуть лукавая улыбка коснулась ее губ - и погасла, оставив лишь все ту же прохладную благожелательность.
[indent] - Такой ответ Вас устроит?
[indent] - Мадам, - возникшая на пороге Марта оглянулась назад, видимо, желая удостовериться, что тот, кого она привела, все еще следует за ней, - доктор Себастьян здесь, - и проворно отступила в сторону, давая дорогу тому, кого здесь называли доктором Себастьяном. И только так -  ни фамилии, ни титула к этому имени обычно не добавляли. Впрочем, почтению, вложенному в обращение "доктор" мог бы позавидовать любой аристократ. Что странно противоречило непритязательности облика вошедшего: в своем черном платье, высокий, тонкий в кости, с плавными неторопливыми движениями, пепельными, туго заплетенными в косу и перевязанными черной лентой, так что и намека не оставалось на легкомысленную кисточку, врач выглядел... неярким, что ли, как выгоревший рисунок карандашом, совершенно невыразительным.
[indent] И голос у него, когда он обратился к хозяйке дома с приветствием оказался таким же негромким и невыразительным, как и все остальное.
[indent] - Ваш пациент, доктор, полагает, что уже здоров. Укрепите же его уверенность. Или убедите, что он не прав, - Диана протянула врачу руку, но он коснулся лишь кончиков пальцев, - оставлю вас. Себастьян, кофе сварят, как Вы любите, обещаю.
[indent] Она исчезла почти беззвучно, лишь едва слышно прошелестело по ковру кружево юбок, щелкнула, закрывшись, дверь, оставляя врача наедине с его пациентом.

+3

14

[indent] Врач его, кажется, побаивался. Алехандро тоже с опасением поглядывал на разряженного господина, чей вид не внушал доверия. Руки у него были холодными. Тот что-то сухо и чеканно твердил себе под нос, осматривая рану, его слов Алехандро не разбирал — тот явно говорил на своем собственном, врачебном языке. Хотя, конечно, не разбирал совсем по другой причине, по другой причине не мог сосредоточиться на том, что говорит ему странный доктор, возможно, выдавая в этот момент какие-то полезные советы и рекомендации, без которых руку быстро хватит гангрена и умрет, захлебываясь гнилой кровью. Мысли то и дело возвращались к женщине, в чьем доме он находится, к ее словам, которые и тревожили, и волновали одновременно... к тому, как пахло от ее кожи и как касался его лица тугой золотой локон, светящийся на солнце так, словно был отлит из драгоценного металла.
[indent] Алехандро мотнул головой, отгоняя морок. Докатился, называется, начал думать о женщинах эпитетами. Словами, которые в Эстанесе считались верхом пошлости, но на каналах Марканы лодочники всегда очень заразительно пели о любви и страсти, так притягательно, что даже суровые матросы проникались. Сам Алехандро парочку даже выучил, и сейчас в голову настойчиво лез образ его самого, сидящего в остроносой лодке и затягивающего такую вот любовную серенаду.
[indent] От одной мысли он вдруг пришел в ужас.
[indent] — Кто хозяйка этого дома? — спросил он наконец, когда доктор уже позвал одну из служанок, и сердце сделало кувырок. Что с ним теперь будет? Лечили, чтобы передать лигийской страже? Бросить в казематы? Линчевать на главной площади? Доктор от его вопроса вздрогнул так, словно он на него палашом замахнулся. Рубанул с плеча. Потом, кажется, понял, что убивать его никто не будет и посмотрел на него так пристально, как будто видел, какие мысли копошатся в голове, так что Алехандро стало не по себе.
[indent] — Леди Диана де Рюйтесс. Генерал-проведитор эйверских верфей. Она начальствует над эйверскими верфями, — пояснил он, видимо, заметив растерянность Алехандро. — Вас велено отпустить.
[indent] Голос врача надломился, стало понятно, что эта идея ему совсем не по душе. Алехандро поднялся с кровати, нашарил наугад свои сапоги, которые стояли тут же, все это время готовые. Он окончательно перестал что-либо понимать.
[indent] — Сеньор, у меня к вам просьба будет... — задумчиво проговорил Алехандро, рассматривая врача. Откажет, как пить дать откажет. — Я бы хотел поговорить с хозяйкой напоследок.

+2

15

[indent] И благо гостю дома, что он и не подозревал насколько странный врач пользовал его, а то, пожалуй, его опасения были бы направлены совсем в иную сторону. Себастьян Брайль (во всяком случае, таким именем он назывался сейчас), бывший раб, бывший судовой врач, ныне занимал должность, которая внушала многим если не страх, то отвращение - “доктора мертвых” при городской управе. Или, если угодно, прозектора. Каким образом врач, которого и за врача-то многие не считали, занял при леди-проведиторе место ее личного лейб-медика было известно лишь троим. Впрочем, мадам де Рюйтесс простили эту странную прихоть. Вернее, с ней смирились, потому что мнение окружающих в подобных вопросах мадам не интересовало совершенно.
[indent] То. что его пациентом ошибочно истолковалось как опасения, на самом деле было лишь смешанными чувствами при появлении нового объекта в окружении Дианы де Рюйтесс. Как пациент молодой эстанец для доктора Брайля интереса не представлял - скучная резаная рана, достаточно чистая и не представлявшая особой угрозы.
[indent] Угрозу составляло само присутствие эстанца в доме леди-проведитора. С учетом того скольких врагов и просто недоброжелателей Диана де Рюйтесс заполучила вместе с патентом на должность и скольких восстановила против себя впоследствии (от рядовых клерков и до венаторов), все это походило на ловушку, из которой леди-проведитор могла проследовать прямо в тюремную камеру, а то и на эшафот. Так что, да, Себастьян Брайль не питал к молодому человеку, ставшему его пациентом по воле мадам де Рюйтесс ни малейшей симпатии. Что, впрочем, не помешало ему выполнить свой врачебный долг.
[indent] Фраза, понятая эстанцем, как “велено Вас отпустить”, на самом деле звучала “...Вы можете быть свободны”, но, откровенно говоря, Себастьян не возражал бы, если свобода его пациента закончилась бы сразу за воротами этого дома - встречей с сотрудниками тайных служб, например. Но это было его личное мнение, озвучивать которое он не собирался. Равно как и то, что ему показалось подозрительным желание эстанца задержаться, да еще для приватного разговора. Молодой человек точно тянул время, разве что на часы не поглядывал.
[indent] Отосланная с вопросом служанка вернулась и прощебетала, что госпожа завтракает, и если гость не возражает, то может присоединиться, мадам ждет. А господина доктора хотел видеть господин ван Маас, он у себя…
[indent] Роскошная обстановка спальни никак не вязалась с узкой, очень старой на вид лестницей, ведшей в нижний этаж. Впрочем, знай гость, что этот домишко был лишь местом, куда леди-проведитор приходила переночевать, когда не оставалось сил или настроения возвращаться в бело-голубое великолепие палаццо Деинверно, его вряд ли удивил бы тот факт, что завтракает леди-проведитор просто в старой кухне с низким потолком, где за потемневшими балками торчали пучки душистых трав, а на низеньком окошке самодовольно топорщились накрахмаленные занавески с трогательной вышивкой незабудками.
[indent] В кухне пахло кофе и теплым хлебом, и домашний запах этот никак не сочетался с хозяйкой дома, сменившей розовую фланель на черное сукно мундира и убравшей волосы в высокий тяжелый узел. На звук шагов Диана обернулась, держа в руках чашку с кофе, серебряный аграф с эмблемой Адмиралтейства сверкнул в луче света нестерпимо-холодной вспышкой.
[indent] - Как понимаю, господин Себастьян дал Вам добро покинуть постель, - сейчас, одетая как мужчина, затянутая в черное, высокая, тонкая, она скорее походила на юношу, если бы не выбившийся из прически локон и - пусть и скованные жестким сукном мундира - округлые линии плеч и груди.
[indent] - Что ж, это замечательно, - легким жестом она предложила гостю место напротив, - кофе? Молока? Вы же не откажетесь позавтракать перед уходом?

Отредактировано Диана де Рюйтесс (28-03-2018 12:43:24)

+3

16

Все в этом доме было по-другому. Дышало другим духом, и иначе выглядело. Он себе не мог отказать в возможности глазеть на все, что попалалось на глаза: он ожидал увидеть летящие формы сводов, легкие колонны, поддерживающие высокие, расписанные дивной живописью потолки... много цветов и цвета, всюду, в отличие от их монохромных жилищ, где в чести золото и чернь, багрянец и зелень, цвета воинственные и тревожные. Здесь, напротив, все дышало покоем и умиротворением, даже не намекало на то, что хозяйка этого дома имеет к войне самое прямое отношение. Жилище почти убогое, даже для того, кто ничего не смыслил в эйверских домах и моде, которая превалировала в этих краях.
— Не откажусь.
Алехандро наткнулся на нее почти случайно, не ожидал застать роскошную во всех смыслах женщину в темной, засмоленной кухне, которая походила на кухню прислуги или кого-то не наделенного высоким статусом. Наверное, его удивление было написано на лице, еще сильнее он удивило, когда леди-проведитор предложила ему кофе.
Это было сюрпризом.
— Я искренне думал, что кофе умеют варить только в Эстанесе. И пить тоже, — Алехандро принял толстостенную, тяжелую чашку, которая должна долго хранить тепло божественного напитка. Кофе открыли миру они, эстанцы, они научили пить его сперва дикарей на островах, когда те находились под их властью, и уже потом — все остальные переняли это умение у азалийцев, хотя в империи всегда говорили, что по-настоящему кофе умеют готовить только в Седетании и Эскалоне. — Но, признаюсь, этот весьма неплох. Хотя я бы мог научить вас паре нехитрых приемов, которые известны на моей родине, но совсем не пользуются популярностью за пределами Эстанеса. Это произведет фурор.
Он коротко улыбнулся, делая еще один глоток. Хозяйка его не гнала, не спрашивала, что он делает в городе и почему шатался возле верфей, хотя на это он уже дал ответ. Только не думал, что она поверила. Алехандро поднял взгляд, задумался, не вывалить ли все вопросы напрямую, не дожидаясь удобного поворота разговора. Все же витиеватые речи и изысканные хитрости никогда не были его коньком.
— И все же... Почему вы не сдали меня тайным службам, донна?

+2

17

- Разумеется, по личным корыстным мотивам, - она безмятежно улыбнулась ему поверх собственной чашки.
Если мальчик надеялся отделаться лишь рецептом кофе, то он глубоко ошибался. Кофе умеют варить только в Эстанесе? Скажите пожалуйста... Каррео с этим поспорил бы. И она определенно поставила бы на Каррео.
Диана медленно поставила чашку, поднялась, чтобы достать гостю тарелку и прибор.
- Не смущайтесь, Вы наверное голодны, - она кивнула на не тронутые тарелки с сыром, тонко нарезанным мясом и сливочным маслом, приправленным травами и чесноком.
- Я хочу увидеть ваш корабль, - она тронула пальцем горячий бочек кофейника, охнула и лизнула кончик обожженного пальца.
- Вы не ослышались, - она с улыбкой обернулась, - я хочу взглянуть на Ваш корабль. Да, я в курсе моряцких суеверий... Не беспокойтесь, я просто напишу на Вас донос, - присаживаясь за стол, она улыбнулась совершенно обворожительно, точно обещала написать как минимум венок любовных сонетов, - и к Вам нагрянет очередная проверка. Скажем, кто-то донесет, что у Вас на борту опасный больной, к Вам пришлют врача... - она пригубила облачко сливок над чашкой, - Вы же уже знакомы с господином Себастьяном... А с ним приду - я... - последняя фраза была произнесена уже более низким голосом, совершенно мужским. Через стол на эстанского капитана насмешливо взирал молодой темноволосый человек в черном мундире офицера морского флота: поднятие иллюзии заняло несколько неуловимых секунд. Пугающе-неуловимых.
- Так как Вам идея? - поинтересовался молодой человек, улыбаясь, откидываясь на жесткую спинку стула, - вот сейчас истинный эстанец должен бы воскликнуть - "на костер ведьму!" Нет, не так. "На костер сидское отродье!" Так правильно?
Иллюзию умышленно никто не удерживал, и лицо темноволосого мужчины плыло, дробилось, сквозь него проступали черты женского личика, жесткая линия насмешливо кривившихся губ смягчалась, превращаясь в смеющиеся, тронутые розоватым блеском женские губки...
- Я хочу увидеть ваш корабль, - голос, повторивший фразу, был определенно женским, но сухим, почти повелительным, - а я покажу Вам кое-что взамен. Удовлетворим взаимное любопытство?

+2

18

У него разве что глаза на лоб не полезли от неожиданного перевоплощения. Алехандро бы никогда не признался вслух, что испугался, что ему стало неуютно и не по себе — в Эстанесе чародеи считались неискоренимым злом, которое потому нужно держать в кандалах, на коротком поводке и не давать воли. У одного из его лейтенантов сестра оказалась ведьмой и была сожжена на костре под молитвы из Священного писания. В Маркане он видел скованных, которые ни на шаг не отходили от своих поводырей, жили в изолированных казармах, даже по нужде ходили по приказу. Он вдруг живо представил себе донну Диану на их месте — вздрогнул всем телом, очень хотел отодвинуться, но перетерпел.
Иллюзии считаются в Эстанесе самым тяжким из грехов, ибо вводят благочестивых людей в заблуждение, искажают замыслел Братьев. Чародейство Асгарты, которую они предали проклятию и забвению.
— Мое... мой корабль, — медленно проговорил он, забыв про кофе, — это дырявая гнилая посудина, донна. Старенькое торговое судно из Ильеханы... не военный корабль, не чета вашим.
Он помолчал, вспомнил про недопитый кофе, отхлебнул.
— Впрочем, если вам так угодно, я вас туда проведу. И я не суеверный, — добавил он после паузы. Губы тронула легкая усмешка, когда он окинул сидящего перед ним молодого человека, под личиной которого скрывалась эффектная, яркая блондинка. — А это, помимо прочего, еще и не мой корабль.
Алехандро старался не подавать вида, что ему не очень уютно рядом с донной-проведитором. Сами по себе лигийские нравы были для него непривычны, а открытие о том, что это загадочная женщина с неясными для него мотивами оказалась еще и чародейкой, сбивало с толку еще больше. Привычка говорила, что надо бы делать отсюда ноги, но он сидел, как прибитый гвоздями.

+2

19

О, как давно на нее не смотрели с таким неподдельным ужасом и отвращением! Кажется, с момента аудиенции по представлении на должность... Сколь многое переменилось с тех времен.
Иллюзия растаяла, оставив окаменевшего от потрясения юношу наедине с той, что еще недавно представлялась ему спасительницей.
- Я не чародейка, - мягко улыбнулась она, - совсем нет. Но во мне три четверти крови сеидхэ. Мой дед оборачивается тюленем, кузены - дельфинами, моя матушка летает в виде черного лебедя, они обучают корабли разговаривать со своими капитанами и гальюнные фигуры - смеяться, я же умею только притворяться собственным братом. Это бывает довольно удобно. Иногда. Если это Вам неприятно, обещаю, что не стану этого делать.
Диана откинулась на спинку стула, чуть наклонив голову, окинула молодого человека взглядом.
- Однако, чем дальше, тем более занятным я Вас нахожу. Вы до сих пор не потрудились назвать свое имя - хотя бы из вежливости. Вы не разбираетесь в постройке кораблей, но бродите возле доков, чтобы посмотреть на них. Ваши манеры, обороты речи - все это выдает в Вас человека как минимум образованного, хотя загар, руки - говорят, что Вы не чураетесь морского дела. И служите Вы на военном флоте - поскольку сами признались, что участвовали в последней войне. Когда я назвала Вас капитаном, Вы не стали протестовать, однако, корабль Вы не считаете своим, хотя без колебания готовы провести на него женщину, рискуя вызвать неудовольствие команды, а это обычно привилегия капитана или судовладельца. Вас, похоже, скорее волнует причина, по которой Вы еще не арестованы, а не сама возможность быть арестованным. Значит, Вам нечего вменить в вину, ну, кроме, нарушения запрета покидать борт для экипажей эстанских кораблей, а в этом случае всегда можно отделаться штрафом, верно? И Вы скорее всего действительно эстанец.
Она подалась вперед, оперлась подбородком о сплетенные пальцы.
- Так кто же Вы, военный офицер, ничего не смыслящий в кораблях, приплывший сюда на старом торговце, чтобы посмотреть на лигийские верфи?

+2

20

Он некоторое время — продолжительное, на его вкус — молчал. Подбирал слова, не столько потому, что эйверское наречие было для него непривычным, слова не ложились на язык так легко, как он бы того хотел, не только и столько по той причине, что ему нужно было думать о тайне собственного прибытия, о целях визита старенькой эстанской посудины в блистательный Тар Эвернесс, сколько потому, что он и не знал толком, как представиться. И при том не померкнуть рядом с донной-проведитором, чей статус, вероятно, в здешнем обществе не сравнится с его, простого капитана, пусть и из богатой семьи, в которой он давно считается чудаком и чужаком.
— Мое имя Алехандро, — сказал он просто, после долгой паузы, во время которой задумчиво водил пальцем по краю керамической чашки, все еще хранившей тепло выпитого кофе. — И во мне, поверьте, вы не найдете ничего особенного и занимательного. И вы правы, перспектива быть арестованным меня не пугает, я знаю, где нахожусь, и знаю, что здесь мой род не очень любят, зато вот причина, по которой я все еще не сижу в кандалах в каком-то каземате очень меня занимает.
Он хотел было этим и ограничиться, однако Диана ждала продолжения, и под внимательным, почти что требовательным взглядом было сложно делать вид, будто он не понимает, что от него ждут откровенности. Рассказа не о своим ощущениях и опасения, и о себе, чего он крайне хотел избежать, но казалось, что его отсюда просто не выпустят, пока он не выдаст хотя бы часть того, что хотелось скрыть.
— И да, я действительно эстанец, — он покривился, как будто этот факт его раздосадовал. — Я служил на военном флоте, но после последней войны меня списали на берег — не по ранению, а по причине провала в той памятной битве при Эрмеле, где адмирал Санчес потерял свой флагман и вместе с ним добрую половину эскадры. С тех пор я плаваю на торговце. Работаю на семью де Собраре, хотя, наверное, эта фамилия вам ничего не скажет.
Легенду он придумал заранее, на случай, если будут задавать неудобные вопросы. Врать так легко и непринужденно на ходу он бы просто не смог, хотя Алехандро совсем не так представлял себе допрос в эйверских стенах. Он поднял на Диану взгляд, нахмурился.
— Есть какая-то ирония в этом, правда? я потерял место на флоте из-за ваших изобретений, а теперь мы сидим и пьем друг с другом кофе, как будто мы не представляем две воюющие веками стороны. Наверное, мне надо вам задать встречный вопрос... сеньора.

+2


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Трудности перевода


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC