Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Политика есть политика - кто-то взлетает, а кто-то рискует рухнуть вниз с высоты собственных амбиций и тщеславия. Правда, Рейес пока что еще не взлетел, но надо полагать, что наместник любезно объяснит ему сейчас, что для этого следует сделать".

Мартин Рейес, "Обещай и властвуй"

"...По телу бежали мурашки. Иннис не смог бы с точностью сказать, пугали ли его хванны теперь сильнее, когда он столкнулся с ними лицом к лицу, чем истории о них, найденные на почти истлевших свитках. Был ли он готов снова ответить темным братьям? Быть может, то была лишь иллюзия, результат отравленного тумана, который сидхе вдыхали, которым пропитывались их одежды и волосы.

Иннис ап Ллиар, "Не видно правды сквозь туман"

"То, что это погром, Барух понял еще по первым звукам — с молодости помнил очень хорошо, как кричат погромы, как гудят под ногами растревоженной землей. Хадданеев громили постоянно, при попустительстве эстанцев и молчаливом бездействии князя, который если и хотел, ничего поделать не мог".

Барух Хадиди, "Не надо меня уговаривать"

"...Меня зовут Фрида, папа. - отвечая ровной линией взгляда на уверенное спокойствие своего новоиспеченного родственника, усмехнувшись, ударить пятками в бока лошади, с откровенным желанием не слышать в ответ имя “папы”. Они друг другу никто, так пусть и останутся никем - представления лишь портят игру".

Хелен Магвайр, "Длина ушей - не признак успеха"

"Он никогда не думал, что для счастья надо всего-лишь бросить учебу - и уже никаких скучных лекций, никакой зубрежки и лицемерия, которое, к сожалению, пропитывало всю семинарскую жизнь. Попервах было немного странно, даже чем-то скучно, но Диогу быстро нашел, чем себя занять. Мир, внезапно открывшийся перед ним, был огромен".

Диогу Альварес, "Одна семья"

"Редко когда бывают уместны вольности, но разве подталкивает к ним что-нибудь больше, чем лигийский карнавал?".

Лина де Мейер, "Mask on, mask off"

разыскиваются

Хуан де Сарамадо

эстанский император

Катриона Гвиллион

дочь лорда-наместника Лиги

Эньен фон Эмеан

Золотой дракон

Вивьен Мариески

чародейка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » In arte libertas


In arte libertas

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: 9 февраля 1555
Место: Лига, Тар Эвернесс
Погода: зимние солнечные дни
Участники: Диана де Рюйтесс, Эйдан ван Хален
Описание: Ничто не помогает людям избавиться от масок с таким же успехом, как ежегодный карнавал.

+1

2

[indent] …- несомненно, это самый заносчивый, самовлюбленный, напыщенный, тщеславный, невозможный!..
[indent] - Сколько пыла, - пробормотал Харберт ван Маас, опираясь подбородком о сплетенные на рукояти трости пальцы, не без удовольствия наблюдая гибкий женский абрис по ту сторону полупрозрачного занавеса. Множество свечей, пылавших за занавесом, превращали его в задник театра теней, на котором несколько силуэтов разыгрывали древнюю пьесу женских ухищрений в извечной войне женщин за мужчин.
[indent] - ...спесивый, высокомерный, кичливый, претенциозный, надутый, самовлюбленный!..
[indent] - Мадам, Вы повторяетесь, - кротко заметил ван Маас, - но я почти завидую господину...
[indent] Резкий звон разбившегося стекла, и полное досады восклицание заставили его замолчать.
[indent] - Как Вам будет угодно, Харберт, но я вижу утонченную насмешку в том, как это было сделано. Точнее - когда. Накануне карнавала! Очевидно, что он хотел дать мне понять, что я не более, чем маска, пешка, ничего не стоящая сама по себе!
[indent] - Я, думаю, дорогая, Вы слишком увлеклись поиском скрытого смысла. Наверняка в том, как и когда было подписано Ваше назначение, нет ничего оскорбительного или уничижительного. Вам просто нужна причина обидеться на своего будущего… нет, уже настоящего патрона. Вы ведете себя так по-женски, Дайра...
[indent] Из-за занавеса послышалось фырканье рассерженной кошки.
[indent] - Если бы я вела себя по-женски, дорогой Харберт, я бы не искала причин обидеться, а просто обиделась бы - сразу, смертельно и навсегда.

[indent] Кольца отброшенного занавеса зазвенели.
[indent] - Как я Вам, Харберт? - она почти с тревогой смотрела на старого друга.
[indent] - Сиятельны, - он с улыбкой поднес к губам тонкие пальцы, одетые в тончайший, надушенный сандалом, золотистый шелк.
[indent] Это не было ни метафорой, ни комплиментом, она действительно сияла, как и положено вынырнувшей из потухающего огня Саламандре: нижнее платье из кованой парчи облегало ее тело, превращая в золотую статуэтку, верхнее же, представлявшее собой почти ювелирную работу, фантастической тонкости сплетение легчайшего газа и магии, казалось живым, дышащим, вздымающимся и опадающим, рассеивающим искры огнем, перетекавшим с обнаженных плечей вниз, чтобы - для полного сходства - угасать на змеящемся по полу узком шлейфе. Туфельки казались выкованными из еще раскаленного, багрово отсвечивающим под тонкой патиной пепла металла, как и диадема в рассыпавшихся по плечам волосах. Маска из золотого кружева, по которому пробегали искры, закрывала две трети лица, оставляя свободными лишь приоткрытые, не тронутые краской губы и подбородок.
[indent] - Прелестный рисунок, - Харберт кивнул на золотистый силуэт ящерки, прорисованный россыпью блесток на обнаженном плече. Блестки немедленно соткались в миниатюрное верткое тельце, ящерка едва слышно хихикнула и нырнула в золото волос.
[indent] - Как понимаю, это и есть подарок Вашего деда? - крошечная головка показалась наружу, уставилась на Харберта прозрачными голубыми - точно как у хозяйки - глазами.
[indent] - Именно так, - Диана легонько тронула кончиком пальца свою странную игрушку, и та растеклась по коже, вновь превращаясь в рисунок из блесток, - Вы не передумали, Харберт? Не хотите составить нам с Бесс компанию?
[indent] - Нет, дорогая, - ван Маас покачал головой, - идите,  развлекайтесь девочки.
[indent] - Харберт, - она прижалась к нему, заглянула в глаза, - Вы помните, что я Вам обещала, когда мне исполнилось тринадцать?
[indent] - Вы о чем, дорогая? - он усмехнулся, - о том, что обещали выучить эстанский? или о том, что выйдете за меня замуж?
[indent] - О втором, конечно, - она рассмеялась, ее глаза, окруженные припудренными золотом ресницами, сияли, - так вот, - она с комичной серьезностью кивнула, - если только сегодня ночью мне не попадется кто-то еще более невероятный, чем Вы, кто-то очень особенный… кто не побоится обжечь пальцы… завтра мы начнем строить планы. В конце концов, - она вскинула голову, - я ведь уже леди-проведитор. Мне нужно блюсти статус… А значит мне нужен... ммм... консорт, вот...
[indent] - Конечно, дорогая, - он, смеясь, поцеловал ее в лоб, вдохнув окутывавший ее аромат - амбры, сандала, приправленный едва уловимой горечью дыма, - идите же. Вы уверены, что не хотите взять экипаж?
[indent] - Вы шутите, Харберт, я буду танцевать всю ночь, экипаж меня стеснит. И не беспокойтесь, Бесс сможет обо мне позаботиться, правда.

[indent] Устало опираясь на трость, он наблюдал, как одетая в сияние огня, она, позванивая каблучками, пересекла мощеный дворик, оставляя на камнях россыпь гаснущих искр. Уже толкнув калитку, она обернулась и послала ему воздушный поцелуй - и растворилась в сплошном потоке масок.
[icon]http://s8.uploads.ru/3zOYi.jpg[/icon]

+2

3

[indent]На подъездах к центральной площади толкотня и суматоха стали чудовищны. Масса народу стекалась к Башне, на улицах и площадях клубилась гурьба. Впереди, в узком жерле Судейского перекрестка, люди сбились в многоликую, пеструю кучу, ожидая, пока пронесут паланкин с преувеличенно огромной фигурой бутафорского шута.
[indent]Как только венаторский экипаж подъехал к шествию, его движение, и так-то размеренное, почти прекратилось. Кто-то стал колотить о стенки повозки, сидящие на козлах арсеналотти заработали хлыстами, в ответ на их головы посыпались крики и отчаянная брань.
[indent]Впрочем, разобрать, какие именно несчастья сулили эйверцы обидчикам, было невозможно. На близкой уже кампанилле продолжали звонить колокола, где-то справа ритмично били в барабаны участники братского хода, дули в волынки и свирели ваганты, кричали друг на друга носильщики, дрались за бесплатную выпивку горожане, ор и хаос стоял необычайный.
[indent]Эйдан, поглядывая в окно, вертел в руках серебряную маску легендарного короля-сеидхе Нуаду. Расцвеченные факелами сумерки бликовали на ней кровавыми отсветами, а на улицах венатор мог разглядеть только цветастое многообразие костюмов, лихорадочно блестящие глаза и разверстые рты.
[indent]Тар Эвернесс с головой окунулся в карнавал. Время, когда каждый, будь он из господ или черни, самозабвенно отдается утехам и порокам, пьет, ест без меры, отметает и попирает все возможные приличия и правила.
[indent]Стоило признать, что идея провести последнее заседание Коллегии за день до начала этого празднества, была хороша. Достойна рукоплесканий.
[indent]А проголосовать за назначение генерал-проведитором на море леди де Рюйтесс и вовсе оказалось ходом очень оскорбительным и главное — хитрым.
[indent]“Кто бы не организовал это, он весьма изящный мерзавец”, — размышлял Эйдан оглядывая уже близкую к Башне площадь Исано, трясущуюся за окном. Водворяя свою маску на место.
[indent]“Сложно даже пересчитать все, во что он мне плюнул. Я бы выразил восхищение. Узнать бы только, кому”.
[indent]Для чародея карнавал означал еще и невозможность оспорить решение, принятое веннари, в течение предусмотренной законом недели. Лига просто переставала интересоваться чем-либо, кроме воззлияний, на все двенадцать праздничных дней. Ван Хален, конечно, предпринял попытки. Но в ответ получил только приглашения разделить с венаторами отдых, пьянство и беспробудную лень.
[indent]Немного примирившись со своим проигрышем, сегодня он надеялся хотя бы узнать, кто именно стал зачинщиком событий, поставивших во главе экспедиции Адмиралтейств не его человека. Чужого ставленника. Женщину.
[indent]Однако, проехав пьющую толпу и выкатившись на башенную площадь, вопреки намерениям Эйдан потребовал остановить у колонны Дане. Подождав, пока ему освободят место, вышел, разглядывая охваченную огнями толпу.
[indent]Из года в год празднество начиналось именно здесь, у подножия Башни, нависавшей над городом, подобно занесенному мечу. Отсюда брали свое начало многочисленные шествия и парады, а сопровождали их звуки выбиваемых крышек, вылетающих пробок и затычек, открывающих для каждого в Эйвере безвозмездный доступ к содержимому винных и пивных бочек, выкатываемых на площади братствами виноделов и пивоваров, владельцами ресторанов, тратторий и аустерий.
[indent]Сегодня, похоже, он подоспел к представлению, даваемому воспитанниками Тар Эвернесского студиума. Одному из самых ярких моментов всех двенадцати буйных дней.
[indent]Чародей, подумав, решил, что празднество у Гвиллионов никуда от него не денется. И можно позволить себе немного поглядеть на искусство нынешних школяров. Тем более, что толпа на площади была подобна молодому вину. Ее эмоции так же быстро ударяли в голову, так же были полны бесшабашного предвкушения, упоения свободой и вседозволенностью.
Магик, укрывшийся под личиной кровавого сидского правителя, улыбнулся этому в ответ вполне искренне.

Отредактировано Эйдан ван Хален (20-02-2018 15:23:22)

+2

4

[indent] Странно, но где как не на карнавале можно раствориться в тенях и остаться незамеченным? Все пьют, пляшут, поют, от души или натужно, стараясь позабыть об обыденности, радуются жизни. Факелы и фейерверки, взрывы смеха и пьяных песен, факелы и магические иллюзии, расцветающие огненными птицами в небе. Разве есть место теням в этом хороводе огней? Казалось бы - нет.
[indent] Однако фигуру, отделившаяся от ствола раскидистого платана, уже не первую сотню лет (как говорят), украшающего площадь перед палаццо Деинверно, можно было назвать тенью. Черный плащ, немая белая маска - обычно их выбирали дамы, собирающиеся остаться неузнанными до самого конца, пока не окажутся в объятиях долгожданного или нечаянного любовника, однако эта фигура, неспешным шагом направившаяся в ту же сторону, куда упорхнула “саламандра” с компаньонкой, имела истинно мужские очертания. Высокий рост, широкий разворот плечей, смоляные волосы, лежащие тяжелой волной невольно заставляли дам, обративших внимание на необычное для карнавала одеяние, желать заглянуть под маску и узнать, так же хорош этот странный мужчина, которого не портила даже легкая хромота, как невольно рисовалось в воображении.

[indent] …- ну, же, Бесс, мы пришли сюда повеселиться, - выскользнув из объятий очередного кавалера, Дай повисла на локте своей компаньонки, переводя дыхание, - потанцуй же, выпей вина…
[indent] Но северянка лишь покачала головой, увенчанной короной белокурых кос. Ради карнавала она сделала в привычном ей костюме мечницы единственное исключение - сменила кожаный жилет со шнуровкой, служивший ей равным образом и предметом одежды и легкой броней, на корсаж черного бархата, вышитый кустиками брусники с трогательными белыми цветочками и тугими ягодками-бусинками. То ли мастерство вышивальщицы, то ли правильное размещение цветочков и ягодок на обтянутых черным бархатом холмиках, то ли распущенная шнуровка на вороте кипенно-белой сорочки, позволявшая хоть мельком взглянуть на ту роскошь, на которую намекали ягодки и цветочки, но возле Бесс постоянно вилась стайка масок явного мужского пола, разных возрастов и социальных статусов.
[indent] - Ваши танцы странные, ваше вино кислятина, ваши мужчины хилые, - отрезала Бесс с великолепным презрением дочери сурового края к развлечениям изнеженных южан.
[indent] - А вот и неправда, - Дай всерьез обиделась, готовая вступиться если не за вина, то хотя бы за мужчин Лиги, но Бесс ее опередила:
[indent] - Кроме ярла Михаэля, - перед отцом Дай северянка благоговела, как перед божеством.
[indent] - Да ладно же, Бесс, давай, сделай кружочек вон с тем пиратом. Или с тем принцем. Со мной ничего не случится, если ты немного потанцуешь, здесь народ вокруг…
[indent] - Однажды уже случилось, - многозначительно поджала губы мечница.
[indent] - А, ван Маас снабдил тебя ценными указаниями… “Присмотри за ней, а то опять ненароком выйдет замуж, а потом убьет мужа”...
[indent] - Вроде того, - невозмутимо кивнула ее собеседница.
[indent] - Ну и Агресс вам в помощь, обоим, - Дай фыркнула, подавая руку поклонившемуся ей “лису”, воодушевленно вильнувшему шикарным рыжим хвостом, - а я собираюсь развлекаться…
[indent] Яркий хоровод вновь увлек в свои гостеприимные объятия “саламандру”, оставив на месте незыблемым, словно волнорез, столпом северянку, продолжавшую неодобрительно следить за подопечной. Очередной поворот, и Дай увидела чернильное пятно, увенчанное белой маской, выросшее рядом с телохранительницей. Вместе они смотрелись весьма эффектно - черный, как безлунная ночь, плащ, рядом с белым одеянием, оттененным чернотой же корсета с яркими, кровавыми ягодками. Казалось, незнакомец наклонился к Бесс с каким-то вопросом, но очередное па увлекло девушку прочь, в ворох ярких, как карнавальное конфетти, масок...

[indent] Она вынырнула из хоровода на другой стороне площади - и, едва переводя дух, остановилась на краю тротуара, отыскивая взглядом Бесс, поскольку ни мало не сомневалась, что ее компаньонка где-то поблизости. Но вместо Бесс ее взгляд опять наткнулся на глухое черное домино и немую белую маску.
[indent] Конечно, это могло быть совпадением: мало ли мужчин, не обремененных воображением, выбрали сегодня черный плащ и белую маску. Вот только это была странная маска, лишенная привычной смазанной мягкости и округлости линий. Эту определенно лепили с вполне конкретного человека, черты которого казались ей пугающе знакомыми.
[indent] Но она не могла вспомнить…
[indent] Или могла?..
[indent] Белая Маска, слегка прихрамывая, направлялась в ее сторону.
[indent] Ее определенно преследовали. И что-то подсказывало ей, что вряд ли с галантными намерениями.
[indent] Впрочем, она не собиралась выяснять намерения белой маски. Отсутствие рядом Бесс ее обеспокоило, но она успокаивала себя, зная, что феноменальное чутье северянки рано или поздно позволит той отыскать опекаемое ею “ценное имущество”.
[indent] Желая убраться подальше от назойливой белой маски, она пошла в противоположную сторону по тротуару, оглядываясь в надежде увидеть пучок синих лент на белом рукаве, но увы…
[indent] На перекрестке она остановилась, размышляя - и невольно вздрогнула, обнаружив, что с противоположной стороны тротуара на нее из-под острого выреза капюшона взирает белая маска с хищно улыбающимся ртом.
[indent] Ее толкнули - раз, другой. Она оглянулась по сторонам, пытаясь понять, что происходит: толпа рассеивалась, отступая к стенам домов, перекрывая прочие звуки, все ближе звучала странная, варварская музыка - звон цимбал сливался с подвыванием дудок и грохотом барабанов.  [indent] Источник этой какофонии был уже совсем близко: на двенадцати молочно-белых лошадях с позолоченными копытами и закрепленными на лбах золотыми рогами на площадь въезжали всадницы, всей одеждой которым служили белые бархатные полумаски, и собственные распущенные волосы. Судя по музыкальным инструментам у них в руках, именно эта дюжина леди Годив и производила музыку, сопровождавшую шествие.
[indent] Восемь красавцев мулов, под вышитыми золотом и серебром чепраками, вели под уздцы темнокожие слуги в дорогих одеждах. Мулы влекли за собой открытый экипаж, полный цветов и обнаженных красавиц. Время от времени над экипажем взлетало облако розовых лепестков. Весь путь странного кортежа был устлан ими.
[indent] Захваченная движением толпы, Дай отступила с дороги шествия. Кто-то снова толкнул ее, и она невольно шагнула в тень, отбрасываемую аркой, ведущей куда-то во двор, а может в переход на другую улицу.
[indent] Она спиной почувствовала приближение кого-то - увы, слишком поздно, а через долю секунды чья-то ладонь, затянутая в черную перчатку уже зажала ей рот. Ужас накрыл Дай, она вцепилась в руку нападающего и ударила его обутой в тонкую туфельку ногой, но - бесполезно: хватка похитителя оставалась крепкой и увлекала все дальше от празднично-освещенной улицы. Кричать она не могла, да и кто бы ее услышал - на улице бесновался карнавал. Ее мутило, не то от такого знакомого запаха - терпкой прохлады мяты и можжевельника, приправленного почему-то тошнотворной сладостью гнили, не то от страха. Она не пыталась сопротивляться, когда резкий толчок швырнул ее к каменной стене, так что она с трудом сохранила равновесие, но заставила себя выпрямиться и обернуться.
[indent] - Вижу, Вы по-прежнему играете с огнем, звезда моя, - голос, приглушенный маской, был на удивление ласков - и это вселяло особенный ужас.
[indent] - А я вижу, что Вы становитесь неоригинальным, Филипп, - ее голос звучал хоть и тускло, но ровно, - снова карнавал, похищение… Вы повторяетесь.
[indent] - О, нет, звезда моя, в этот раз все будет несколько иначе, обещаю, - голос из-под маски был так же завораживающе мягок, как и двадцать лет назад, так что ее невольно бросило в жар, - в тот раз я стал Вашим мужем, а сегодня - вдовцом.
[indent] Мягкая кожа перчаток скользнула по щеке лаской, такой нежной и мягкой, словно последние слова были сказаны не всерьез, а как игривая прелюдия к любовной страсти - так долго ожидаемой, что мужчина все никак не мог решить, то ли по-быстрому удовлетворить свою скопившуюся страсть, то ли долго и медленно наслаждаться ей в изысканной игре.
[indent] Однако в следующий миг пальцы жесткой хваткой сомкнулись на тонком горле, пережимая трахею. На бездушной маске не отражалось ничего, никаких эмоций, лишь отблески шествия на ровной фарфоровой поверхности, словно проклятые огни из Бездны, и такой же темный огонь горел ненавистью сквозь прорези маски.
[indent] Огонь, в котором он должен был сдохнуть двадцать лет назад по милости задыхающейся под его рукой женщины.

[indent] Удушье вызвало острый приступ паники, заставляя извиваться, пытаясь вырваться, оторвать от горла мешающие дышать руки - но хватка была стальной, а взгляд, зло суженный, кипящий ненавистью, погруженный в ее широко распахнутые глаза, парализовал. Мир уже заволакивало холодным мороком, когда она почувствовала, как что-то горячей струйкой стекает от плеча к локтю, и, инстинктивно уронила руку, давая этому “чему-то” стечь в ладонь - а потом, последним усилием воли, выплеснула “это” - внезапно вспыхнувшее в руке яростным факелом - прямо в проклятую маску.
[indent] Крик, полный такой же ярости, что и огненный фонтан, разрушил болезненное наваждение ненависти и подчиняющей себе воли, и одновременно с ним в легкие Дай хлынул спасительный воздух. Пока девушка кашляла и, судорожно всхлипывая, дышала, пытаясь совладать с собой, похититель с утробным, звериным воем старался стряхнуть живой огонь. Фарфоровая маска отлетела прочь и с жалобным, мелодичным звоном, точно треснувшая музыкальная шкатулка, разбилась о камни мостовой.
[indent] На Диану смотрел уже не Филипп, а зверь, сумевший выбраться живым из огня, чье лицо, прежде прекрасно вылепленное и вызывающее в памяти образы скульптур древних воинов, оказалось испещрено шрамами ожогов, которые так и не удалось свести.
[indent] В голове Дай еще мелькнуло мстительное “А смерть тебе не к лицу, дорогой...”, а она уже мчалась прочь - так быстро, как только могла, на звук голосов и музыки, в которых только и было ее спасение. В ушах звенело, так что она не услышала характерного щелчка, но взвизгнула от боли, когда арбалетный болт обжег ей шею и ударился о стену. Она прекрасно сознавала, что была прекрасной мишенью - сияющая фигурка в темном переулке - и следующий болт должен был войти ей между лопаток. Ужас и боль подхлестнули, еще мгновение - и она вырвалась из полумрака каменной ловушки на залитую огнями, кипящую весельем улицу, прямо перед гостеприимно распахнутой дверцей какого-то экипажа, когда второй болт чиркнул ее по боку, сбивая с ног и бросая на подножку кареты. В глазах Дай потемнело, и от боли, и от сильного удара, но она изо всех сил вцепилась в что-то подвернувшееся ей под руки, крепко сжав пальцы и молясь, чтобы карета не двинулась с места. Упасть под колеса было бы совершенно нелепо! Но больше всего страшил третий болт, и спину свело судорогой в ожидании резкой боли, которая должна была вот-вот расцвети алым цветком на спине, забирая ее жизнь.
[indent] Однако переулок был уже пуст, лишь тонкая золотая струйка быстро прошмыгнула между гуляющими, чтобы в следующий миг раствориться теплом на коже и застыть безобидной красивой картинкой, огибающей кровоточащую рану на шее.
[icon]http://s8.uploads.ru/3zOYi.jpg[/icon]

Отредактировано Диана де Рюйтесс (27-02-2018 01:01:24)

+1

5

[indent]Площадь вокруг него исходила музыкой, гудела на все голоса. Казалось, громче уже не будет, но писк, звон и гомон перекрыл длинный, протяжный трубный звук откуда-то со стороны Башни. Волнующееся людское море притихло, чуть потеряло в задоре, как перед близкой грозой. Ослабли пение и пиликанье дудок, присмирел звон тамбуринов и кимвалов; подчиняясь волне ожидания, стал понемногу спадать бешеный и задорный танцевальный ритм. Некоторые из ряженых эйверцев останавливались, поднимали к небу разноцветные маски.
[indent]Эйдан тоже поглядел вверх, ощутив, как мурашки пробежали у него по загривку и сердце, вослед творимой магии, пошло чаще, бодрей. А когда где-то впереди зазвучали первые ноты школярского гимна, даже начал отбивать стопой его ритм. Перестал только, увидев, как с первыми строфами песни-гаудеамуса над головами восторженной публики в небо взмыли полотнища призрачного пламени. Протянулись, казалось, до самых звезд. Поднявшись над вострохвостыми колпаками и усеянными перьями шляпами, над тюрбанами всевозможных форм и кронами лимонов, над горделивыми колоннами богов и мерцающими скатами крыш.
[indent]Потом, на глазах у присмиревшего люда, они иззмеились длинными языками, налились цветом, обрели форму призрачных знамен магических школ. Отъявшись от мостовой, распластались по небосводу. Расползлись, петляя и кружа во тьме промеж звезд, подобно прекраснейшему из aurora borealis.
[indent]Чародей видел, как впереди, в стороне Башни и трибун, вероятно, перед самой процессией школяров, из света соткалось гигантское иллюзорное Древо познания. Вытянув шею, мог разглядеть, как возникают вокруг Древа причудливые ледяные скульптуры зимних созвездий. Не видел, но знал, что где-то рядом, как будто спускаясь к людям с небес, должны проявиться фантомные фигуры богов — Дананна и Даны.
[indent]Затем толпа расступится и по площади, блистая огнями, прошествует торжественная процессия, состоящая из ректоров и магистров, покровителей Студиума и многочисленных школярских братств. Они будут скандировать снова и снова известные всем слова: “Pereat tristitia, рereant dolores, quivis antiburschius, аtque irrisores”. Аккомпанировать этому станут фейерверки и магия, а замкнет торжественный ход трон с шутовским королем Карнавала. Которого позже, уже порядком надравшись, школяры красочно сожгут — здесь же, на площади, среди людей.
[indent]Стоило ему подумать об этом, как в небо взмыли десятки огней, разрывая пламенеющую аврору причудливыми вспышками, раскрывающимися подобно цветам. Почти тут же пришел и звук, — короткие, резкие каскады хлопков и свиста.
[indent]В начавшемся бедламе чародей не сразу понял, что рядом творится неладное. Обернулся лишь со второго окрика, уловив рассеянное эхо страха, возможно, даже ужаса. Увидел, как двое из арсеналотти бросаются к кому-то у подножия экипажа. Как еще один поднимает арбалет, всматриваясь во тьму улиц по правую руку.
[indent]Четвертый был уже рядом, закрывая венатора от неведомой опасности. Лицо его, освещенное зеленовато-синим светом, казалось мертвенным, как у утопленника.
[indent]Упавшим оказалась женщина. Любому хватило бы короткого взгляда чтобы понять: незнакомка — из знати. О богатстве свидетельствовали золотая парча, блестящий газ платья, роскошные волосы, разбросанные по плечам, а еще магическая иллюзия, укрывавшая ее со спины до пят. Даже те фрагменты, которые не заслоняли от чародея стражи, сияли, подобно огням в небе.
[indent]— Отойдите, — приказал Эйдан, приблизившись.
[indent]Голос был такой, что его сразу послушались.
[indent]— Ваша милость, стреляли. — арсеналотти указал на болт, глубоко засевший в деревянной стенке кареты.
[indent]— Так следи, чтоб не повторилось, — резко бросил магик, склоняясь к женщине и дотронувшись до плеча. — Проклятье...
[indent]На ее ключице была кровь, красным напитался рукав на предплечье, испачкало и его ладонь. Эйдан непроизвольно отвел от шеи ее волосы, нашел глубокий порез, который обвивал золотой рисунок, заканчивающийся под явно нечеловеческими ухом и скулой. Она была без сознания или на грани его потери.
[indent]— Сеидхе, — нахмурился магик, бросив быстрый взгляд на улицы и площадь, взвешивая, нужно ли ожидать повторного нападения. В переулках и за окнами домов копилась тьма. Его сопровождающие настороженно осматривали крыши и площадь, кони беспокойно переступали ногами, пригибая головы, в небесах танцевали огни.
[indent]— В экипаж ее, — скомандовал ван Хален.
[indent]Дальше пошло быстро. Сидку кое-как устроили на сидении, обыскали, принесли отрез льна, ларец с простейшей алхимией. Когда Эйдан воспользовался защитной воздушной чарой, вокруг занимаемого ими пятачка стало заметно тише.
[indent]Потом обнаружилось, что рана не одна, вторая — хуже и глубже. Выпроводив арсеналотти, чародей снял перчатки, маску, устроился напротив, подумав о том, что придется вспомнить не только гимн Студиума, но и то, чему их учили на алхимическом. Достав из своего ящичка небольшой опаловый кабошон, приложил артефакт к виску женщины и проговорил формулу, останавливая кровотечение. После откупорил одну из бутылочек. В экипаже яростно запахло аптекой. Полив микстурой квадрат льна, магик прижал ткань к ране на шее. От этого движения или от боли, она начала приходить в себя. Застонала. Открыла глаза. Синие.
[indent]— Вы в безопасности, никто больше вас не обидит, — буднично проговорил он, отнимая руку. — Вы под моей защитой, леди.
[indent]Раны ее не были тяжелы, но лекарь бы не помешал. Эйдан мимолетно и сердито подумал, что найти даже посредственного медика в карнавальную ночь будет нелегко. Но если вернуть ее семье, эти хлопоты лягут уже на их плечи. В любом случае, оставить сеидхе истекать кровью на улице — пойти против всех возможных устоев. И против себя, пожалуй.

Отредактировано Эйдан ван Хален (11-03-2018 12:17:05)

+1

6

[indent] … в ярких сполохах света – высокая фигура: угольно-черный силуэт на фоне ледяного звездопада. Следующий всплеск огня растворил мрак - серебро, лазурь, перетекающая в густую, почти черную синеву, прорастающая причудливыми мерцающими узорами, острые шипы венца, венчающие струящееся серебро волос… Она успевает… - удивиться? восхититься?... - и проваливается в звенящую пустоту…
[indent] … кто-то поднимает ее на руки, жесткое металлическое шитье царапает щеку, легкое дыхание касается ее лба. Она облегченно вздыхает, прижавшись щекой к его груди: ровное биение сердца мужчины наполняет ощущением покоя.
[indent] От него, несущего ее мужчины, пахнет сумерками на переломе лета - остывающим сухим кедром, свежестью сорванного цитруса, каплей меда на губах…
[indent] ... и снова - пустота…
[indent] … что-то прохладное прижимается к виску... нет, холодное… настолько холодное, что у нее перехватывает дыхание… ледяной холод растекается от виска по всему телу, и она буквально чувствует, как кровь замерзает в ней, пересыпаясь в жилах крошевом сухого льда, как все медленнее, рвано бьется сердце… и невозможно ни закричать, ни даже вздохнуть, боль ледяной иглой впилась в горло…
[indent] ...небеса, как же холодно!.. я умираю… Дану, мне страшно…

[indent] ...ледяная игла, вонзившаяся в висок, исчезла… она вздохнула, почти судорожно - и застонала от вновь нахлынувшей боли. Но эта боль была - да, живой… злой, но живой… нет, она чувствовала себя живой… и этот запах - острый, едкий, тяжелый, такой знакомый лекарственный запах… редкостная гадость, как посмотреть. Она возненавидела этот запах еще тогда, в ночь того карнавала… влажные бинты, этот запах - и боль… бесконечная, адская, сводящая с ума…
[indent] ...я все еще там, в том январе?.. ничего не было?.. нет, я не могу сойти с ума… я уже пробовала, мне не понравилось… нет… пожалуйста, нет!..

[indent] Она вдохнула еще раз,  глубоко, чувствуя болезненное жжение в горле. Голова раскалывалась от боли, а сердце заходилось в бешеном галопе, то ускоряясь, то пропуская несколько ударов. Она снова глухо застонала - и открыла глаза. Несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, пытаясь понять, где она, инстинктивно поднесла к лицу руки, рассматривая облитые золотистым шелком пальцы.
[indent] И облегчение обрушилось на нее как откровение.

[indent] Было. Все было. Все это было. Я - здесь. И сейчас.

[indent] В голове шумело, губы сводило горьким привкусом ненавистного снадобья, “заботливо” подсовываемый памятью, разбуженной встречей, чуть не закончившейся смертью, в висках  бился учащённый пульс. Но она была - здесь. Осознание этого заняло ее настолько, что она не сразу поняла, что с ней говорят. Но этот голос, прохладный, властный заставил ее покорно кивнуть. И сказать самое нелепое, что пришло на ум:
[indent] - Благодарю… - она сама поразилась тому, как хрипло звучит ее голос, непроизвольно положив руку на горло, саднящее от боли. Одна мысль о том, что мужчина напротив видит на ее горле уродливый отпечаток едва не убившей ее ладони, заставил ее залиться краской. Однако именно его руки вернули ее к жизни, и его пальцы прижимали сейчас тонкий отрез ткани, уже пропитавшийся кровью - ее кровью! - и чувствовали участившийся пульс. - Я…
[indent] Дай облизнула пересохшие губы, собираясь с мыслями. Сердце продолжало частить, а от мужской ладони распространялось приятное тепло, разгоняющее морозные остатки работы лекарского заклинания. Судя по тому, как ей хотелось пить, организм усиленно штопал нанесенные телу раны, и за жизнь можно было не опасаться. А рассудок - рассудок она удержит, не даст себе сорваться из-за встречи с призраком прошлого.
[indent] - Кто Вы, мессир? - новый невольно вырвавшийся вопрос был нелепее первого, но в подобные моменты все вопросы этикета отходили на задний план и совершенно забывались, оставляя одно пьянящее чувство, постепенно наполнящее с головой - жива!
[indent] И желание отблагодарить своего спасителя.
[indent] Очередной взрыв фейерверка за окном (почему-то совершенно беззвучный) осыпал алыми и зелеными блестками лежащую на сиденье серебряную маску, искусную иллюзию серебряной руки с тонкой вязью сидских рун, застыл в серебре волос, чтобы вслед опасть, поглощенный глубокой синевой костюма и полутьмой кареты.
[indent] Словно завороженная таинственным мерцанием, Дай потянулась вперед и легкой прохладой шелка легко коснулась кончиками пальцев щеки спасителя, словно в попытке убедиться, что он не мираж, не иллюзия, что рассыпется вслед за огненным фейерверком, оставив ее в одиночестве в темном каменном переулке - дрожать от ужаса и ожидания смерти.
[indent] - Впрочем, прошу простить меня за неуместный вопрос… - карнавал - не время для попыток разузнать, кто перед тобой, выяснить подоплеку и подноготные, он - время свободы, в том числе от себя, так что она была благодарна спасителю, не нарушившему ее инкогнито, - Ваше Величество... Может ли Саламандра как-нибудь Вас отблагодарить за спасенную жизнь, мой король?
[indent] Пережитое продолжало бродить пузырьками легкого вина по крови, вызывая желание радостно смеяться и кружить в танце с той невообразимой легкостью, что рождается только на самом краю обрыва.
[indent] Особенно, когда подхватили за шаг до неровного, осыпающегося края, не дав упасть в бездну, из которой нет возврата.
[icon]http://s8.uploads.ru/3zOYi.jpg[/icon]

+1

7

[indent]Способность к сопереживанию, подстегнутая праздничным кипением, недостатком освещения и теснотой, ясно подсказывала ему, что именно происходит с женщиной, сидящей напротив. Щедро отсыпала чужого облегчения и радости, которые чуть ли не мгновенно переплавились в горячащий восторг.
[indent]Ван Хален на собственном опыте знал, что именно порождает такой эмоциональный аккорд. Так случалось с теми, кто чудом ускользнул, вырвался из лап неминуемой смерти. И теперь стремился прожить каждый миг вдвойне.
[indent]Поэтому, встретив ее пылающий жизнью взгляд, он, даже если хотел бы, не смог оставаться безучастным. Не стал отстраняться от продиктованных, верно, не разумом, а пережитым страхом, касаний. Взял ее за руку, ободряюще сжал пальцы, этим и улыбкой заверяя, что, да, она жива, все хорошо.
[indent]Возможно, где-то в городе у сидхе были друзья и соратники. Но правда была в том, что слишком часто ни первых, ни вторых, не оказывалось рядом в момент слабости или нужды.
[indent]— Саламандра… — эхом отозвался он в ответ на ее вопрос. Кивком соглашаясь с предложенной  игрой. — Бессмертный дух огня. В легендах вы одариваете избранных невероятной силой. Тех, кто достаточно холоден, чтобы удержать в руках пламя. Ваш король-воин не отказался б от такого дара, пожалуй.
[indent]Рассуждая об отвлеченном, он опять смочил ткань очередной остро пахнущей тинктурой, достав нужную склянку быстро, почти не глядя. Явно имея дело c содержимым палисандрового сундучка не первый год. Жестом предложил ей снова повернуть и отклонить голову.
[indent]— Сейчас потерпите еще. Эликсиры и вытяжки жгут, но совершенно необходимы.
[indent]Золотистый рисунок на ее теле на первый взгляд казался просто продолжением узора полумаски. Стыдливо выглядывал из-под тяжелых золотистых локонов, огибал затягивающийся порез. Спускался к груди через надключичную ямку. И эманировал магией.
[indent]Ощутив пронизывающее тепло от касания в первый раз, Эйдан рассудил, что дело в другом. Но теперь, смачивая постепенно бледнеющий шрам, уверился, что не ошибся. Заинтересовавший его рисунок был куда как более сложным, чем похожий по исполнению, уже известный ему, артефакт.
[indent]Также золотая леди использовала обращение, характерное для тарфеаннской и мантийской знати. Чародей попытался, но не смог с ходу припомнить ни одного из тамошних альвьих родов, носивших на своем гербе огненную ящерку. Один из символов философского камня.
[indent]Когда с ранами было закончено, он отставил в сторону эликсиры, еще раз окинул ее взглядом, отметив заметную бледность губ. Потом пошевелился, отодвинувшись к дверям, поднял обитую бархатом крышку сидения. Вытащил из его недр новый ларь, оттуда достал стеклянный массивный кубок с гравировкой корабля и тяжелый, припыленный штоф с темным бренди.
[indent]Молча наполнил и протянул ей. Кубок был один.
[indent]— Выпейте со мной, мадонна.
[indent]Снаружи послышались голоса.
[indent]Сквозь приоткрывшуюся дверцу экипажа венатор выслушал краткий и бессодержательный доклад. Из рук в руки перешел короткий, увесистый болт. Он обернулся к Саламандре, держа его в приподнятой руке. Так, чтобы вспышки света, проникающие сквозь окна, высветили детали. Точнее, деталь.
[indent]Утяжеленный охотничий наконечник, угрожающе поблескивающий в полутьме. Он был оснащен тремя блестящими и остро заточенными лопастями. В красках представить себе, какую чудовищную рану наносит такое орудие, попадая в плоть, мог даже человек, начисто обделенный воображением.
[indent]Эйдан подумал, что ей невероятно, просто чудовищно повезло.
[indent]— Кто-то покушался на вас, Саламандра. Следует ли полагать, что нападение повторится?

Отредактировано Эйдан ван Хален (01-04-2018 22:11:57)

+1


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Несыгранное » In arte libertas


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC