Рейнс: Новая империя

Объявление

15 июля — 15 августа 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Сны — грань между мирами. Они подобны Бездне. Но если в последней обитают демоны, то в мире сновидений обитаем мы сами. Через сны с нами говорят боги, мироздание. Оно дает подсказки и указывает путь. Предупреждает об опасности".

Арлантарис, "Дед мой драконий"

разыскиваются

Ленарт ван дер Хейден

ректор магического Студиума

Ровенна Бонне

чародейка, триарх

Йефирь Хадиди

дочь богатого торговца

Хавьер де Сарамадо

претендент на эстанский трон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Там, у третьего порога


Там, у третьего порога

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Время: 28 июня - 13 июля 1558 года
Место: Аханнэ, Дор Коннмаэда
Погода: ясно, тепло
Участники: Эйдан ван Хален, Морвенна Альмейн
Описание: /позже/

+1

2

FAUN — Von den Elben

Первые три дня она не спала вообще. Не смыкала глаз, с трепетом в сердце ожидая любой, даже самой незначительной, новости. Сердце болело от переживаний, от тревоги, которая стала спадать только на излете третьего дня, когда золотой дракон покинул Багряную Рощу и улетел на юг, пообещав вернуться через сутки-двое и заверив ее, что "ее чародею" ничего не угрожает — это была весть, первая за несколько долгих дней, которая не отозвалась внутри новым волнением, новым страхом. После этого Морвенна, кажется, впервые за несколько дней скользнула в глубокий сон без сновидений и, по словам Алеллана, проспала больше суток, ни разу не проснувшись. Возможно, это был дар ей от золотого дракона, показавшего, что в царстве сна ему нет равных, что там он владыка и жизни, и смерти.

... — Что он делает?
Золотого дракона звали Арлантарис, и он был старейшим из своего рода и всех ему подобных, старейшим и последним. В уединенную обитель Алеллана ап Майана, старого чародея-сеидхе, живущего в одиночестве и изоляции от прочих представителей народа холмов, он принес их на закате того дня, который у нее навсегда отпечатается в памяти, который она хотела бы стереть, но не могла — на второй, на третий день уши закладывало от призрачного воя, холодели ладони от пронизывающей тело чужой магии, бил в ноздри запах пепла и крови над поляной, где нетронутым остался только барьер, стоивший жизни всей экспедиции и чуть не стоивший жизни Эйдану и ей тоже. Морвенна только в Дор Коннмаэде поняла, как далеко завела и ее борьба за свою и чужую жизнь: у нее не осталось сил даже на самое простое заклинание, руку она почти перестала чувствовать под покрывшим кожу серым рисунком скверны, которая радостно отозвалась на родную стихию и с удвоенной силой начала пожирать ее изнутри, так, что боль Морвенна ощущала уже во всем теле, и что-то сдавливало сердце как в тисках, что было трудно дышать. Зачарованные браслеты оставили на коже глубокие ожоги, но это были незначительные царапины по сравнению с увечьями Эйдана, чья жизнь волновала ее больше, чем собственное здоровье. От своей хвори она бы не умерла, потому терпела, сжав зубы и держась поодаль, пока Алеллан не подошел к ней сам, молча помог подняться и отвел под сень своего жилища, свитого из упругих ивовых ветвей, одной стеной которому служило огромного дупло старого дуба, одиноко зеленеющего среди багрянца и золота Пурпурной долины — теперь она сидела на пороге его дома, придерживая туго забинтованную левую руку, от которой пахло ароматными травами и трескучей магией наговоров  Алеллана, который, по словам Арлантариса, был одним из лучших целителей во всей Аханнэ.
Сидела и взгляда не могла оторвать от них двоих, устроившихся в узловатых корнях дуба: тонкие пальцы ребенка, который был на самом деле огромным огнедышащим ящером, неподвижно покоились на лбу у Эйдана, и оба они казались неживыми, вырезанными из камня как будто. Вышедший из жилища Алеллан проследил за ее взглядом, но не сразу заговорил. Ей казалось, что сиду непросто дается общение с кем-то еще, однако он все это время терпеливо отвечал на все ее вопросы, ответил и на этот.
— Владыка Арлантарис могущественнейший из сновидцев, что есть в этом мире. Его сны трудно отличить от реальности, и сейчас он лечит твоего спутника. Лечит во сне. Не дает уйти за край.
Морвенна тревожно посмотрела на них, но подойти не решилась. Не решила помешать этому колдовскому сну, чья магия была ей недоступна. Она знала сноходцев и раньше, но их прогулки были шалостями в сравнении с тем, на что, по словам хранителя этой долины, способен золотой дракон.
— Травы, мази и перевязки это не все, — продолжил Алеллан на своем певучем языке, который Морвенна понимала не весь. — Тело это лишь сосуд, чародейка, важнее дух.
Она ждала продолжения, но Алеллан не стал говорить больше ничего. Когда Арлантарис только принес их сюда, перелетев через холмы, он первым делом наложил повязки и сделал все, чтобы остановить кровь и облегчить увечья от малефиции, и Морвенна думала, что теперь нужно только ждать — оказалось, что нет. Оказалось, что еще нужно поймать за руку того, кто собрался уходить. Кто уже почти умер...

— Арлантарис сказал, что опасность миновала, но за изувеченной плотью еще нужен уход, — Алеллан подошел неслышно, пока Морвенна провожала взглядом удаляющегося дракона, пока тот не исчез из виду. — У владыки Энны есть серебряная чаша, которую изготовил для него Ирье-Мастер, любая вода в ней становится целебной. Но Аэн Руад слишком далеко.
— Справимся травами, — резко бросила Морвенна и, развернувшись, пошла назад к скрытому в роще жилищу сеидхе, куда накануне они перенесли от корней дуба Эйдана. Ван Хален спал, и если бы не повязки на руках и плече, могло показаться, что спит он мирно. Жар первыъ трех дней уже спадал, лихорадка отступала, но по озабоченному лицу Алеллана она понимала, что их тревоги не окончены. В лечении травами, а не зельями, она понимала не очень много, а потому просто доверилась сиду, который позволил все делать ей под его чутким руководством.
Когда она меняла повязку на правом предплечье, Алеллан оставил ее одну — кожа под слоями мягкой ткани, переложенной травами и густо смазанной пахучей мазью, перестала гноиться, но шрамы от ожогов, несомненно, останутся. Подреберье ее тоже беспокоило, проще сказать, на счет чего она была спокойна — такого и не было. Морвенна знала, что успокоится, когда он проснется. А еще лучше, когда встанет и пойдет.
Дальше она не загадывала. Боялась.

+2

3

[indent]Мерзость скверны казалась ему бесконечной, но она отступила. За ней пришла тьма, потом мгла. Вкрапления умирающего света мешались с чернотой подобно дыму.
[indent]Он падал в пропасть, летел вниз. Долго. На дне его настигли обрывки образов.
[indent]В них были тонкие руки, сминающие в крошку глину. Порывы, подхватывающие ее, уносящие вдаль. Кричали вороны. Укрывались сизой дымкой тумана рыжие холмы. Люди и сиды поднимали головы, оглядывали оскверненные взгорья издалека, а он сам был подобен ветру, спустившемуся с далеких снежных гор.
[indent]Кто-то требовал от него не терять времени, и кривил губы в ответ Ирье ап Силиэн, спешиваясь с коня под сенью черных крон. Затем пришел голос. Он принадлежал одновременно чародею и не ему. Губы сложились в усмешку, дребезжащие звуки продавила сквозь нее глотка, и он сказал:
“Эта земля будет нашей. Владыка вернется сюда”.
[indent]Эйдан обнаружил себя смотрящим в глаза женщине. Темные, блестящие, как каменное масло. Губы у нее были черны, голову венчали рога, кожа — цвета пепла. Серой была и его рука, крепко схватившая женщину за плечо. Чародей вздрогнул, как от удара, когда рогатая ответила ему:“Истинно так, Imhyr”.
[indent]Imhyr — это его имя. Он был жрец, отступник и проклятый. В его власти было дарить свободу и сопутствующую ей смерть, он мог изничтожить многое в мире. И каменный утес, на котором стояли они с черноглазой, и распадки с долинами, раскинувшиеся у серых, завернутых в обмотки ног. Все жизни на этих землях, до самого горизонта, не имели, что противопоставить ему. Зависели от движения силы в руках и узловатых пальцах.
[indent]И он оглядывал мглистые леса и далекие поселения непринужденно, без злобы или затаившейся ненависти. Проклятие Дананна тяготило плечи подобно плащу. Имхир носил его с гордостью. Как знамя свободы, подаренной ему силой Бездны. Как награду для того, кто отважился предать свое божество и посягнуть на миропорядок. Возжаждать власти над великим множеством миров.
[indent]“Мы идем, сестра. Отныне сей край опустеет”.
[indent]И он шел. Сквозь ущелья и горы, выгоны и поселки, перелески или поля. Везде, где бы ни проходил, оставался пепел, серая дымчатая взвесь.  Сила из-за рубежа пела в нем, восхищала, принуждала до мельчайшей детали впитывать каждый миг. Он убивал, освобождал. Снова и снова. Будучи быстрее мысли, неотвратимее, чем рок. Он был в своем праве. Избавлял от божественного гнета живое и сущее. Скоро, очень скоро, он добьется справедливости, свободы для всех. Лишь только расквитается с Аханнэ.
[indent]Ничто не охмеляло настолько, как уже близкая и долгожданная месть.
[indent]“Ваш бог - не благ, как вы думаете”, — возвещал он прежде, чем призвать свою магию, отделяя, аккуратно и милосердно, члены от тела.
[indent]“Боги неволят вас. Найдите освобождение там, за порогом”, — добавлял он, освобождая многих и скопом, со скарбом, животными, птицами, растениями, детьми.
[indent]Но не промолвил ни звука, спускаясь со скалы над ненавистным камнем барьера. Тем, кто в наглости своей именовался истинными магами, ему нечего было сказать. Он просто призвал хаос и впустил его в мир, ощущая противодействие мерзкого минерала. Теперь должен был убрать оставшееся. Не добить, не дорезать. Убрать. Вычистить сор из глаза. Избавиться от людей, творящих магию сидхе.
[indent]“Это не я”, — впервые за долгое, бесконечное наваждение подумал он, врезаясь в жалкие остатки зеленых плащей и чародеев. Тело пело, как струна, гибкое, быстрое. Мощь, которой он обладал, превосходила всё мыслимое. Мир вокруг приобрел приятное свечение. Голова инквизитора отделилась от шеи без сопротивления, и он знал теперь, что достаточно зачерпнуть лишь каплю силы из хаоса, чтобы превратить в золу все: металл, кожу, артерии, хрящи, кость.
[indent]“Это делаю не я”, — зло подумал он, глядя, как сжимает рука человеческую голову, как под ладонью осыпается черной пылью плоть на лице, обнажая глаз с белой, покрытой красными капиллярами роговицей.
[indent]“Это — не я!”, — хотелось крикнуть Эйдану, когда его серая рука в который раз занесла обломок дерева над Гедвином, чтобы покончить с ним просто, по-ихнему, показательно и болезненно. Но тело его не слушалось. Только осознание принадлежало эйверскому магу. И его не хватало, чтобы освободиться, вырваться из оков чужой памяти. Морок закончился, лишь когда острый кевлитовый осколок вонзился в серую шею Проклятого, носившего имя Имхир. Или когда магику примерещилось присутствие слабого золотого свечения за границей наваждения.

[indent]Пришедшая тьма несла облегчение. Снова было безвременье, длилось долго.
[indent]Потом нечто изменилось, и он опять глядел в пропасть. А она в ответ смотрела на него мириадами глаз.
[indent]— Сколько бы ты ни жил, всегда будет мало, — промолвила бездна, и голос ее был подобен холодному ветру с гор.
[indent]Чародей уверился, что все это — лишь агония. 
[indent]— Но тому, кто принял мою силу, не требуется умирать. Как истинные маги связаны с магией этого мира, так принявшие меня станут связаны с силой рода другого. Получат могущество, подобного которому нет на этой земле. Ты уже знаешь это. Жаждешь этого. Именно жажда привела тебя сюда. 
[indent]Чародею показалось, будто он ступил к краю так близко, что его достигает даже вибрация бесплотного голоса.
[indent]— Ты примешь меня? — через время спросил голос.
[indent]Он ответил.

[indent]Свет, вкрапливающийся во тьму, смешивающийся с нею, подобно дыму, победил. Глубокий мрак превратился в серость, потом заиграл цветами, воплотился в тварный мир, в муаровый рисунок древесины на потолке и стенах в жилище, очень напоминающем внутренние покои дома в Орланне.
[indent]Ван Хален некоторое время бездумно всматривался в нависающий над ним белый полог, потом шевельнулся, тело охватила боль. Не без пронизывающего ужаса магик попробовал двигать пальцами - рук и ног. От одного из таких неловких движений что-то упало с его ложа, глухо покатилось по земле.
[indent]На звук появился человек. Нет, сеидхе.
[indent]Он был темноволос и светлоглаз, почти как эйверец. Подошел, остановился рядом, рассматривая лежащего.
[indent]— Где я?
[indent]Гортань его не слушалась, звуки, извлекаемые ею, были сиплы.
[indent]— В Аханнэ, в Хен Гоидерн, — ответил сеидхе. —  Я Алеллан ап Майан, целитель, хранитель этих земель.
[indent]— Я...
[indent]— Ты был ранен, почти мертв, — оборвал сид. — Но жить будешь.
[indent]— Со мной были люди. Морвенна…
[indent]Голос треснул, надломился. Чародей рискнул прочистить горло, но идея оказалась не очень удачной. Сидхе наблюдал за его мучениями, вложив руки в рукава длинной просторной накидки.
[indent]— Чародейка здесь. Цела.
[indent]— Сколько прошло времени?
[indent]— Сегодня третий день, считая от того, когда вас спас и принес сюда владыка Арлантарис.
[indent]Помолчали. В тканый полог над головой попал жук и слепо стучался о ткань, не находя выхода. Эйдан пробовал поднять голову и ощупать тело. Слабость мешала движению.
[indent]— Раны были тяжелы, человек. Ты придешь в себя не скоро. Многое, что было доступно ранее, теперь будет не так, — повторился сид.
[indent]Ван Хален попытался кивнуть. Помнил, что с ним было. Он вообще не должен был оставаться в живых после того, как существо — Имхир, жрец, — отбросило его от себя, не просто пинком, но и своей магией.
[indent]— Продолжай.
[indent]Рука наконец стала повиноваться Эйдану. Преодолевая боль, он медленно ощупал ребра и повязки под ними на стянутом уродливыми швами животе.
[indent]— Сегодня тебе придется сесть, — проговорил лекарь. — Со временем, думаю, сможешь ходить. Но некоторые поврежденные ткани и органы пришлось иссечь.
[indent]После он монотонно стал перечислять, что было иссечено. Эйдан молча слушал, потом прикрыл глаза.
[indent]— Отныне ты сможешь существовать, пока с тобой магия сеидхе. — докончил Аллелан. —  Я сделал, что мог. Нельзя было иначе. Ты понимаешь?
[indent]Чародей глянул ему в глаза.
[indent]—  Дананн милосерден, и наш народ намного искуснее, чем даже вы, изгнанники. Но тело твое никогда не будет таким, как прежде. —  настойчиво повторил Аллелан.
[indent]“Он ошибается”. —  услышал Эйдан бесплотный голос, подобный дуновению зимнего ветра. Не вздрогнул. Возможно, сбилось дыхание.
[indent]“Ты можешь вернуть себе все. Можешь обрести больше”.
[indent]Аллелан ап Майан нахмурился, наклонился над ним, всматриваясь с подозрением.
[indent]“Я брежу. — подумал ван Хален, отворачиваясь от сеидхе. — Мне больно, я накачан эликсирами, спеленут чарами. Это морок”.
[indent]Но нечто изменилось не только в его теле. В сущности.
[indent]Воздух в Аханнэ был по-летнему легок, напоен зеленью и ароматами летних трав, все в сидском жилище дышало покоем и благодатной магией. Можно было решить, что им еще не случилось пережить своего путешествия. А под сердцем все равно лежала тяжесть. Как будто, заглянув за край, он так и остался там какой- то частью.
[indent]— Позвать чародейку?
[indent]— Не сейчас. Мне нужно время.

[indent]На расстоянии вытянутой руки от низкого ложа стоял каменный стол, на нем стопкой лежали отрезы чистого полотна, дратва, нож и кривые иголки. В глиняных горшках стояли отвары, а рядом с ними - воронка из дерева, особой формы, противной даже на вид. К этому всему прилагалась еще молчаливая сеидхе, помогавшая Аллелану следить за больным.
[indent]Женщина приносила ему питье и выполняла просьбы, глядела скорее неприязненно, чем с сочувствием. Магик рассудил, что это из-за воронки. Из-за горшка под столом. И тех унизительных процедур, через которые она заставляла его проходить. Может, поэтому к обеду он уже вполне мог с ее помощью сидеть, хотя и ненавидел всех скопом: Аллелана ап Майана, его помощницу, их “владыку” Арлантариса, малефика из лесов и даже себя. Раздражение плохо сочеталось со сном, тем удивительнее было, что сон пришел легко.

[indent]Чародей очнулся вновь к вечеру, солнце уже золотило порог и стены жилища сеидхе. Ему пришлось пить — много, разного, пахнущего травами и чарами. Пока меняли повязки, он отрывисто отвечал на вопросы лекаря и слушал его в ответ. После начал расспрашивать. О золотом драконе. Об Аханнэ. И о том существе.
[indent]Где-то в это время он осознал, что есть еще один долг, который требовалось исполнить.
[indent]Магик попросил принести ему остатки одежды, найти артефакт, булавку. Дождавшись, когда Аллелан уйдет, исправил ее. С трудом. Даже мельчайшая чара опустошила его настолько, что долгое время он просто лежал, наблюдая сквозь серую пелену, как ползают закатные лучи по ровному древесному полу.
[indent]Потом, когда прояснилось, вдавил в основание булавки безвкусный розовый камень. Не особо надеясь, что на той стороне кто-то есть, начал говорить.
[indent]— Если вы меня слышите, знайте, мы восстановили барьер, леди Вейе, — начал он, набравшись дыхания. — Лига и чародейский Конклав исполнили свой контракт. Но это не все.
[indent]Артефакт молчал и только тускло поблескивал в ответ. Эйдан даже не мог держать его, положил на привычное место на груди, пребывая в чудовищном по сути своей раздрае.
[indent]— В этих землях появилось существо, возможно, не одно. Подобное малефику огромной силы... Если ваши люди встретят его, пусть не противостоят прямо, оружием или магией. Он слаб перед кевлитом.
[indent]Пережидая очередной приступ слабости, Эйдан подумал, что усилия тщетны. Что могла сделать Вейе, даже узнав о произошедшем из первых рук?

[indent]Действительно, ничего не произошло. В первые пару минут. Обманчивая тишина стала напряженной — точно приближалась гроза, и сам воздух сгустился. Звон был едва слышным, точно лопнула в тишине натянутая до предела хрустальная нить. Над помутневшим кристаллом из ниоткуда соткался прозрачный перевернутый конус света, а в нем — довольно четкое, хотя и временами тающее трехмерное изображение.
[indent]— Хоть одна хорошая новость, — голос Верховного трибуна звучал так, как если бы она сидела у постели чародея, да и выглядела она почти так же, как и в их первую и последнюю встречу, за одним исключением — роскошная медь волос была безжалостно обрезана, а то и вовсе отрублена, как положено было несущему траур или давшему обет, — я об исполнении Вашего контракта. Вижу, вам дорого обошлось его исполнить. Паршиво выглядите, мессир, — не сожаление и не соболезнование, лишь констатация факта.
[indent]— Как Ваши и мои люди? — интонация не оставляла сомнений, что всякий, носивший символ Щита или Меча считался трибуном своим.
[indent]Казалось, она умышленно избегает упоминания о второй части послания.
[indent]— Из людей Святого официума, — ответил он после паузы замешательства, — Могли выжить трое. Из моих людей жив один. Судьба еще одного неизвестна.
[indent]Верховный трибун также не производила цветущего впечатления.
[indent]— Не ожидал, — добавил Эйдан, — Что ваш артефакт на такое способен.
[indent]— Некоторые из магов севера склонны к прикладным искусствам, — рассеянно ответила его собеседница, не отводя взгляда, — скорблю вместе с Вами, мессир. Имена павших и живых будут сохранены в Анналах. Как и то, что они сделали.
[indent]Тонкие пальцы отвели за ухо неровную алую прядь.
[indent]— Мне известно о твари, которую Вы упомянули. Все даже печальнее, чем Вы думаете, мессир, — короткая пауза, в которой слышалось сомнение, — сказать? промолчать? — но я не могу говорить, не будучи уверена… Впрочем, — она чуть улыбнулась, — Вы закрыли свой контракт, мессир. Благодарю за известия. Ваша — и Ваших людей — миссия исполнена. Возвращайтесь домой и забудьте Лотрин, как дурной сон, мой Вам совет.
[indent]То, как это было сказано, и взгляд — испытующий, неспокойный — все это противоречило смыслу сказанного, но если у собеседника и оставались вопросы, он не успел бы их задать.
[indent]— Еще раз благодарю. И прощайте.
[indent]Конус света рассыпался призрачными искрами, сияние в кристалле иссякло. Разговор был закончен — и должное было сказано, а недосказанное оставалось на совести умолчавшего.

[indent]“Моих людей”. — повторил про себя магик, как только связь прервалась. Ее слова и вообще все последние минуты были подобны своевременной встряске. Такую неспособны были дать сеидхе, слишком потусторонние, чтобы вытащить его из лишних раздумий о природе видений и сущности малефика. Эйдан хмыкнул, положил руку на артефакт, с трудом выговаривая слова, проговорил формулу. Булавка и ее розовый камень рассыпались в прах. А сам он, как и положено, по самую макушку окунулся в сон, полный чужих воспоминаний.

*совместно с Анорой Вейе

Отредактировано Эйдан ван Хален (01-05-2018 12:01:06)

+3

4

[indent] Последние дни были полны нового, знаний, за которые она прежде отдала бы очень много. Но сейчас уплаченная цена казалась огромной, даже за всю мудрость Аханнэ, за все тайны, которые хранятся под лесным сводом в княжеских сидах, к котором любой в Студиуме мог только мечтать прикоснуться — теперь она бы многое отдала, чтобы всего этого не знать. Уклониться от разговоров обо всем, что случилось с ними, порой казалось заманчивой идеей, но под тяжелым взглядом Арлантариса она сжималась и теряла способность говорить "нет", противиться воле ярко-синих глаз, которые, кажется, видели ее насквозь. Возможно, так оно и было — в редкие часы сна ей казалось, что кто-то настойчиво ходит в ее сновидениях, просыпалась с давящим ощущением чужого присутствия за плечом, хотя точно знала, что спала одна.
Эта мысль горчила на языке. Морвенна все еще хорошо помнила стальную хватку Алеллана на плечах, его прямой и равнодушный взгляд, которого одного оказалось достаточно, чтобы погасить ее пыл, дать ей понять, что еще не время, что еще рано, что ее присутствие пока что не нужно. Кому именно не нужно, думать о не просто не хотела, отказывалась, запрещала себе, отвлекаясь от тяжелых мыслей о собственной вине разговорами с драконом, который, как и обещал, вернулся на пятый день на рассвете, разбудив дыханием и сонные травы, и весь прочий Хен Гоидерн, по привычке погруженный в сонную дремоту. Обитель Алеллана и его немногочисленных помощников, кажется, навсегда замерла в неясном состоянии между сном и явью, на границе мира реального и иллюзорного, и Морвенна со временем поняла, что Арлантарис выбрал это место далеко не только из-за чародейских рук Алеллана, сотворивших подлинное чудо, не только из-за его знаний о трвах и целительных корнях. Ей казалось, что ее собственная хворь отступала здесь. Что уходила телесная опустошенность, усталость долгого изнурительного пути из Лоты на север, тяжелое ощущение магии во всем теле, измученного запретными для нее чарами, она чувствовала себя так, будто не было последних лет борьбы с болезнью, которая лишила ее настоящей свободы — знала, что это иллюзия места, особые сидские чары, которые пропитывают их землю до самых глубоких корней и родниковых вод, до острия самой тонкой и прозрачной былинки. Знала, что все вернется, как только они покинут это место.
[indent] А покинуть его им придется.
[indent] — Скверна слишком глубоко пустила корни. Я бы мог вылечить ее тогда, несколько лет назад, как я освободил тело твоего спутника от дыхания ахтаэ, но это был свежий след, невесомый еще.
Пальцы дракона были теплыми, горячими даже, но взгляд всегда оставался холодным. Он был невероятным, чудесным существом — мальчик в первую их встречу, теперь Арлантарис, которого сиды неизменно называли "владыкой", предстал взрослым мужчиной, только цвет волос и глаз остался прежним. Говорили в Хен Гоидерн, что и такое может. Например, лечить скверну, но сам дракон только что развеял ее надежду, и без того робкую. Она, кажется, даже ничего не почувствовала.
[indent] — Потому ты не можешь вылечить землю?
[indent] Дракон коротко склонил голову в знак согласия. Продолжил после паузы, словно сомневался, что ей нужно это знание.
[indent] — Когда-то мы могли. Мать Дана для того и выпустила нас в мир, сражаться, защищать и лечить. Много драконьих родов было на свете, одни были неистовыми воинами, как черные, другие защитниками, как белые, а мы, золотые, были рождены править. И лечить мир от следов Бездны. Но, кажется, мы свое предназначение поняли неправильно.
Он отпустил ее руку, и Морвенна поспешно натянула на запястье рукав просторного сидского платья. Браслеты все еще были с ней, но один их них треснул и почти пришел в негодность, и Алеллан сказал, что без них и ее зелий у нее не очень много шансов дотянуть до Лоты. Морвенна на это ничего не сказала. Теперь даже и не знала, что говорить. Голос Арлантариса звучал давно пережитой печалью, смирением — ей, как ни странно, эти интонации были хорошо знакомы.
[indent] — Что стало с вами? — осторожно спросила она, уже зная, что ответ будет трудным. Дракон посмотрел на нее открыто, кажется, без недовольства, но что-то внутри задрожало под этим взглядом.
[indent] — Мы забыли себя, — сказал Арлантарис, не отводя глаз. — Увлеклись битвами... мой брат... мой брат бел первым среди нас, но он так долго и так настойчиво выслеживал Скааха ан Скатанну, что дал себя убить вместе с ним.
[indent] О том, что за Скаах, Морвенна спрашивать не стала — о том ей уже успел поведать Алеллан, покуда дракона не было, а у нее были пустые дни, не заполненные ничем. Память отозвалась и уложила еще один весомый факт к и без того полную кладезь знаний. Ей показалось, что за последние дни на нее свалилось правд ыбольше, чем за всю жизнь, и она пока не знала, как возвращаться с ним назад, говорить с коллегами, смотреть им в лицо и читать книги, в которых ничего этого нет.
[indent] Мир раскололся для нее, распался — и собрался заново.
[indent] — Не вини себя, чародейка, — слова Арлантариса, смена темы, были настолько резкими, что Морвенна вздрогнула, не сразу поняла, о чем он. Сникла, когда смысл слов и скрытое за ними дошли до нее, сжалась внутренне — дракон затрагивал то, о чем она и сама себе запрещала думать. Знала, что мысли о том, что произошло, о том, что могло не произойти, согласись она тогда вернуться в Лигу, вполне способны навсегда лишить ее покоя и сломать, чувством вины связав по рукам и ногам, измучить до потери себя. Она боялась такого исхода, но еще больше боялась посмотреть Эйдану в глаза и увидеть там немой укор. Ловила себя на том, что даже рада, что их встреча оттягивалась.
[indent] Арлантарис же явно ждал ее ответа. Ответить было нечего. И что бы он ни сказал, не будет.
[indent] — Иди, — вдруг резко бросил он, поднимаясь с корней дуба, где несколько дней назад они лежали, на грани жизни и смерти. Арлантарис хмурился, казалось, его что-то обеспокоило, но смотрел он только на полог жилища Алеллана, отделявший солнечный летний день и сумрачного убежища сеидхе, временно превратившийся в лазарет. — Иди, чародейка. Довольно прятаться.
[indent] Морвенна с видимым страхом посмотрела на него, но спрашивать не стала. Нет ничего удивительного в том, что тот, кто ходит самовольно и свободно по ее снам, слышит эхо ее мыслей, знает, что тревожит. Сама она снов последних дней не помнила.
[indent] Молчаливая и отрешенная сеидхе из тех, кто покорно выполнял все, что говорил Алеллан, помогал ему во всех делах и трудах, попалась ей у самого входа, с глубокой деревянной чашей с темным, маслянистым настоем, от которого холодяще пахло ладаном и можжевельником, еловой хвоей и травами, которые она распознать не смогла — но протянула руки, в немой просьбе, и сеидхе отдала чашу без колебаний. Они все как будто знали о ней то, что знать не положено посторонним, но спустя эти дни Морвенна не удивлялась ничему. После всего увиденного и услышанного, но тихие голоса за пологом заставляли внутренне дрожать и колебаться — ей бы разозлиться на себя за такую слабость, за неуверенность, но у нее не было сил злиться. Морвенна осторожно откинула полог, зашла внутрь, явно прерывая разговор. Алеллан смотрел на нее мгновение, молча скользнул взглядом по Эйдану и удалился прочь, и незаметно для самой себя она успокоилась. Может, от того, что увидела, что он уже сидит почти ровно, спиной опираясь на жесткое изголовье плетеной кровати, может от того, что не заметила того, чего так опасалась.
[indent] И все же продолжала внимательно следить за каждым, даже самым мимолетным движением лица, когда подошла ближе и села на колени на волчьи шкуры, застилавшие пол, протянула чашу с питьем, не говоря ни слова. Слова не находились. Хотелось всего и сразу: просить прощения за все, спрашивать о самочувствии, пусть все и так понятно, рассказывать обо всем, что она узнала за это время... молча взять за руку или обхватить в исступлении его голову, целовать, с трудом сдерживая слезы. Рыдала она только в первый день, от страха, потом от облегчения. Сейчас сдерживалась, потому что нет зрелища более жалкого, чем эйверский венатор в слезах.
[indent] Неловкая пауза тянулась, а она все не могла определиться.
[indent] — Алеллан говорит, что все заживает быстро. И что ты скоро пойдешь, — она говорила не то, что нужно, но другого в голову не приходило. Другие слова не шли, как назло. А пальцы у него были холодные, когда Морвенна осторожно переплела их со своими, посмотрела в изможденное лицо. Что-то внутри дрогнуло, и она не сдержалась все же, прижалась дрожащими губами к его переносице, с заживающей царапине на щеке, и голос тоже дрожал, когда она говорила то, что все эти дни глодало ее изнутри невысказанным.
[indent] — Прости меня. Прости, это я во всем виновата, надо было тебя послушать... прости...
За спиной тихо откинулся полог, но она не сразу заметила, не сразу обратила внимание, что это Арлантарис решил последовать за ней.

+2

5

[indent]— Целитель не ошибается, — подтвердил он.
[indent]Потом положил ей руку на голову, погладил, словно ребенка, прижал к себе.
[indent]— Скоро ко мне вернется достаточно сил, чтобы распечь тебя за то, что рисковала собой и вернулась к менгиру. Я буду очень сердит. Не смотря на то, как это хорошо… И бесконечно ценно… Быть с тобой рядом еще раз.
[indent]Правильные слова подбирались с трудом. Переживание было насыщенным, беспокоило намного сильнее, чем разбитое слабостью тело. Но оно смазывало, затмевало, отодвигало в сторону назойливый морок, одолевавший его после лечебных отваров. Заставивший что-то внутри вспыхнуть странной злобой от одного короткого взгляда на появившегося за спиной чародейки высокого сида.
[indent]— Тебе не за что просить прощения, Морвен, — тихо и уверенно проговорил Эйдан. — Во всякой битве нам приходится чем-то жертвовать, и мы все знали об этом. Знали, с чем боремся и во имя чего. Каждый принял для себя это решение. Не стоит преуменьшать наших заслуг.
[indent]Он хотел бы еще сказать, что зло, с которым боролась ее экспедиция, в самом деле должно быть остановлено. И может потребоваться намного больше, чем жизни нескольких истинных магов. Но смолчал.
[indent]Каждое неверное слово могло натолкнуть ее на мысль, что именно здесь она нужнее, тут должна проходить ее война. А этого уже не мог допустить он сам. Все еще не хотел допускать.
[indent]Что бы ни говорила Анора Вейе, как бы не цепляли за гордость ее слова, погибшие для венатора не были “его людьми”. Они должны были оставаться пешками, помогавшими достигать цели. Тогдашней цели вернуться домой.
“А теперь мне нужно не это”, — понял он, ободряюще улыбнувшись чародейке, уверенно выпрямившись и всем своим видом демонстрируя скорое выздоровление.
[indent]У сеидхе были длинные соломенные волосы, правильное овальное лицо и благожелательные глаза. Ровный фон эмоций. Он испытывал легкий, ничего не значащий интерес. И молчал, ожидая, пока они наговорятся.
[indent]Эйдан тоже несколько мгновений делал вид, что его не интересует, зачем тот пришел. Что не заподозрил, будто имеет дело с Дэйнэ Шиннэх, золотым драконом, настоящей легендой. Его в самом деле более занимало морвеннино тепло и обеспокоенный взгляд, ее рука, пораженная скверной, глядя на которую магик нахмурился, отбросив свою браваду и попытки успокоить, ослабить чувство ее вины.
[indent]Потом он вспомнил, откуда их вытащил дракон. Поднял на него глаза, спокойно встретив аквамариновый взгляд. Никаких заблуждений на счет Аханнэ Эйдан не питал: заметил, сколько всего и как часто недоговаривают сидхе. Они не были даже союзниками.
[indent]— Если это тебе я обязан нашими жизнями, благодарю, — ровно проговорил он наконец. И добавил: — Мастер Аллелан говорил, сеидхе-малефики, хванны, — ваши естественные враги. Тогда, возможно, весть о том, что в городе Лота люди столкнулись с чем-то подобным, тоже будет для вас не лишней? Или вы уже знаете, что там произошло?

Отредактировано Эйдан ван Хален (25-04-2018 12:03:07)

+2

6

[indent] От него пахло смоченными в травяных настоях бинтами, можжевеловым дымом и трескучими заговорами сеидхе. Невесомо пахло жизнью, преодолевшей смерть, и ей снова захотелось попросить прощения за пережитую боль, за причиненные страдания, но его голос над ухом и рука на волосах заставляли молчать, глотать слезы, уткнувшись ему в плечо. Молча слушать и не верить его настойчивым попыткам казаться сильнее, чем есть на самом деле — слабость чародея чувствовала даже она, не обладая особым даром, просто видела в том, как нездорово блестят его глаза, как подрагивают пальцы у нее на голове, как ему приходится делать паузы, чтобы выровнять дыхание. Обещание распечь ее за возвращение к менгиру отозвалось внутри щекочущим теплом, но слова о потерянных товарищах, наоборот, холодили сердце — Морвенна ничего не ответила ему, только прижалась теснее. Хотела сказать ему что-то, что-то важное, но почувствовала, как взгляд Эйдана метнулся ей за спину, зацепился за что-то или за кого-то. Она только потом поняла, за что именно. За кого.
[indent] Неожиданно для себя смутилась под пристальным синим взглядом — казалось бы, он видел ее сны, знал о ней то, что даже она сама прятала от себя, и стоит ли смущаться в его присутствии. Она молчала, пока говорил Эйдан, молчала и потом, когда Арлантарис заговорил, не двинувшись с места и совсем не изменившись в лице.
[indent] — Если бы хванн дошел до Лоты, то на месте города остались бы только руины и пепелище, — проговорил дракон, не сводя с лица ван Халена пристального взгляда. Такой же взгляд Морвенна всякий раз чувствовала на себе, изучающий, внимательный настолько, что можно было ощутить его на коже, под кожей, внутри.
[indent] — К тому же, им не нужна Лота. И Аханнэ им тоже не нужна. Кто-то из них, быть может, и одержим идеей уничтожить лес, творение Дананна, сжить со свету последнего сеидхе и прервать род народа Даны, но истинные их цели куда дальше. И страшнее — во много раз. Чародейка, — Морвенна вздрогнула от неожиданности, не думала, что услышит обращение к себе. Ушла в свои мысли, осторожно перебирая в руке пальцы Эйдана, все еще холодные. — Что ты знаешь о Монне?
[indent] Ее бросило в жар. Потом в леденящий холод. Существо, играючи лишавшее жизни и владевшее разрушительной магией, древний хванн, которому, по словам Алеллана и Арлантариса, много сотен лет, тоже говорило ей о Монне, но Морвенна не придала тогда этому значения. Другое было важно: выживание, спасение, отчаянная попытка зацепиться за призрачный шанс выбраться... вернуться домой. Морвенна помолчала пару мгновений, чувствуя, как жжет ей щеку взгляд Эйдана — он про Монн знал с ее слов, когда-то он точно также не хотел ее туда отпускать, даже с Ирье, даже под обещание не заходить далеко. Конечно, она зашла. Как всегда нарушила обещание.
[indent] — Это священное место малефиков Туонелы, в Аргелле, — наконец, проговорила она, зная, однако, что дракон спрашивает не о том. Истина, лежавшая в основании замшелых камней старой башни на краю света угадывалась с трудом, нащупывалась едва-едва, но у нее было время в Хен Гоидерн, чтобы сопоставить рассказы сеидхе и свои знания. От догадок холодела кровь. — Алеллан рассказывал, и ты тоже говорил, будто последние хванны бежали туда, и больше их никто не видел. Легенды сеидхе говорят, что они ушли в Бездну, но, выходит, они остались.
[indent] — Кроме одного, — веско прервал ее Арлантарис, и глаза дракона недобро полыхнули. — Скаах, их властитель. Он был убит, но выжил. Там, в Бездне, где нет времени и пространства. Так что ты видела в Монне?
[indent] — Старую башню, — сказала Морвенна, нахмурилась, вспоминая. — Капища аргелльцев, которые молятся Рогатому Богу. Выходит, это Скаах — Рогатый бог?
[indent] — Аргелльцы пришли в Лоту, — сказал дракон вместо ответа, перевел взгляд на Эйдана. — Ты получил свой ответ, чародей?

+2

7

[indent]Слушая их, чародей слегка кривил губы. Словно почувствовал на них что-то очень невкусное.
[indent]От дракона это не укрылось. От Эйдана не укрылось, что от дракона не укрылось. Он раздраженно выдохнул, едва заметно, не потревожив даже волоса на морвенниной голове.
[indent]— Получил, — подтвердил он наконец, откинувшись спиной к изголовью и беря со столика отставленное ранее питье. — Должно быть, я понял переданное мне известие превратно.
[indent]Или превратно поняла его слова лотринский трибун. Заверила, что знает. Предупредили сидхе? Проговорились агрелльцы? Иначе откуда бы еще людям узнать о нас... о них?
[indent]День был теплым. Не смотря на это, ван Халена одолел озноб.
[indent]У входа в жилище Аллелана птицы затеяли драку. Где-то далеко пророкотал гром. Сверчки надрывались, как это обычно бывает перед грозой.
[indent]Чародей этого не слышал, поглощенный размышлениями, попытками совладать с новым знанием и вспышкой отвращения.
[indent]Дэйне Шиннэх же в обличье сида, похоже, чувствовал себя хорошо. Оперся плечом о стойку, скрестил ноги в высоких, перетянутых шнуровкой, сапогах. Поигрывал плетеной кистью на рубахе, пронзая своим прозрачным взглядом то одного, то другого.
[indent]— Как я уже сказал, ты спас мою жизнь... владыка Арлантарис. Я не забуду этого, — продолжил чародей после короткой паузы, сопроводив слова вежливым наклоном головы. Потом кивнул на Морвенну. —  Благодарю и за нее тоже. 
[indent]Слова давались с трудом. Язык Аханнэ был ему чужд, казался полон архаизмов. Эйдан не был уверен, сказал он “благодарю за нее” или “благодарю ею”.  Горячечный делирий, записанный четкими мазками в его памяти, услужливо подсовывал слова и смыслы, казавшиеся еще более старыми и исковерканными чем те, которые слышал он два дня подряд от Аллелана и его помощницы.
[indent]А еще эта "память" подсказывала детали там, где ящер недоговаривал. Эйдан, похоже, вполне мог представить себе характер целей хваннов. И Бездна теперь не казалась чем-то столь однозначным, как о ней твердили со своих кафедр профессора.
[indent]— Итак, в Лоте малефики, а в лесах — древний враг вашего племени. Начальный замысел можно представить в общих чертах: выпустить древнего бога, который вовсе не бог. Надо полагать, драконы, непримиримые враги хваннов, теперь должны будут вступить в игру. Так ведь? Много ли нужно сил, чтобы одолеть одного такого… — он чуть было не сказал Имхира. Осекся, потом продолжил: — Как тот, что проредил наши ряды?
[indent]Внутренний голос подсказывал, что много. Что люди для них, чародеи, правители, — не более, чем ничтожная песчинка под колесом. Еще он шептал, что золотой дракон не просто так забрел получить положенные благодарности.
[indent]Эйдан задумчиво покрутил кевлитовый браслет на морвенниной руке. Поморщился, но лишь чуть, едва заметно.

Отредактировано Эйдан ван Хален (02-04-2018 20:05:39)

+3

8

— Ты все верно говоришь, чародей. Хотя это всего лишь предположения.
Арлантарис подошел ближе, склонился с другой стороны от постели, и взгляд его, упавший на них двоих поочередно, заставил Морвенну поежиться. Если бы не все тревоги, потери предыдущих дней, если бы они не стояли так близко к краю, что смогли заглянуть за него и посмотреть в глаза ужасу, осознать который невозможно при свете дня, она бы слушала с интересом. Она бы хотела докопаться до истины, которая вполне способна была перевернуть все их представление об окружающем мире. Указать на новые пути, открыть новые горизонты магии, им доселе неведомые. Но сейчас она даже думать об этом не могла и слушать ничего не хотела — единственное, чего она хотела теперь, это попасть скорее домой. Потому она нахмурилась, глядя то на дракона, то на Эйдана, резко подняла руку, когда Арлантарис хотел продолжить и сказать что-то еще, выпрямилась быстро, перебивая и прерывая золотого дракона.
— Мы благодарны тебе за все, владыка, тебе и сеидхе в этом гостеприимном доме, — приобретенное за годы в Веннари умение облачать любые смыслы в красивые слова сейчас было как нельзя кстати, ведь говорить ей придется вещи, вероятно, драконом нежеланные. Она чуяла нутром, куда клонится разговор, и все внутри восставало против еще одного договора, писаного кровью. Третьего по счету, и не играло роли даже то, что теперь они гораздо больше знают о враге Лотрина и сеидхе, вступающих в борьбу за рейнский север... или наоборот, это играло ключевую роль, главную роль в ее истовом нежелании присоединяться к этому противостоянию. Они чудом спаслись, прихотью золотого дракона, и в другое время она бы чувствовала себя ему обязанной. Но не сейчас.
— Но мы просим сейчас, если есть такая возможность, передать весть в Тар Эвернесс о том, что произошло, о том, что мы живы, и что мы скоро вернемся домой, — ей отчаянно хотелось верить, что это случится "скоро".
Арлантарис молчал несколько мгновений, и под его взглядом Морвенна чувствовала, как в сердце ей пробирается холод.
— Весть будет отправлена, я обещаю тебе это, чародейка. Но вам еще рано покидать Хен Гоидерн, ты слаб, — аквамариновый взгляд метнулся к Эйдану, окинул того с ног до головы. — Да и тебе без заговоров Алеллана с твоей болезнью не добраться домой.
Морвенна промолчала, нечего было возразить. Зелья безнадежно утеряны, кевлитовый браслет треснул, едва ли теперь он пригоден. Быть может, еще защищает ее от яда в теле, но Арлантарис прав — этого мало. Выходит, они здесь застряли.
— Прикидываешь свои силы? — вдруг заговорил Арлантарис, в упор посмотрев на Эйдана, сверкнул глазами из-под светлых бровей. Недобро, и снова по спине пробежал холод, Морвенна крепче сжала его пальцы, так, чтобы дракон не заметил. — Или чужие? Хванны боятся драконов, но и драконы уязвимы перед их магией. Единственной из всех видов магии. Мой брат... когда-то отправился в погоню за Скаахом ан Скатанной и сгинул вместе с ним. Много моих братьев и сестер, моих детей и внуков пали от их магии, но еще больше — от рук людей, и нас осталось мало. Хваннов тоже немного, но вы видели, на что способен один такой, — на этих словах он вцепился в лицо ван Халена взглядом, и Морвенне стало совсем не по себе.
— Вы победили их в прошлом, — прервала она, резче, чем следовало. В этот раз не удалось скрыть недовольство, зарождающуюся злость, потому что Морвенна знала, зачем дракон говорит это все. Чувствовала. — Их тогда было больше, ты сам говорил мне. Значит, победите и сейчас. А мы должны вернуться домой.
Морвенна бросила быстрый взгляд на ван Халена, поспешно поднялась, забрав у него из рук опустевшую деревянную плошку. Она хотела как можно скорее выяснить у Алеллана, когда им можно будет уйти. Принести ему еще лекарства и уложить спать, набираться сил. Она вышла прочь, надеясь обернуться быстро, хотя знала, что без нее разговор продолжится — но и сторожить его круглые сутки было тщетно, Арлантарис все равно найдет способ поговорить, если не наяву, то во сне точно.

— Она понимает, — Арлантарис задумчиво смотрел ей вслед, потом медленно обернулся. — Все понимает. А ты? Ты понимаешь?

+2

9

[indent] — Ты мне скажи, — хмыкнул в ответ чародей, отирая ладонью усталое лицо. — Ведь знаешь все, присматривал за моим духом, крепко держал за руку, как окольно выразился целитель об этом твоем... даре… Умении ходить по снам, вытаскивая на свет божий чужую суть и разбирая ее на части. Я слышу тебя там, знаешь ли.
[indent]Будь он сейчас целее, не постеснялся бы и дальше указывать на то, что еще сделано вопреки его воле и где начинается то личное пространство, которое не стоит нарушать. Но Арлантарис немного переменил выражение глаз. Магик замолк, невольно понадеявшись, что та часть его сути, которая точно и в подробностях знала, куда сгодится драконья плоть, останки его детей и внуков, осталась от старого ящера укрытой навечно. Задумчиво покусав губу, он со свойственной всем выздоравливающим наглостью предложил:
[indent]— Помоги встать. Сидхе сказал, мне нужно ходить, чтобы кровь в ногах не густела. Для Морвенны я слишком тяжел, а тебе буду в самый раз.
[indent]По тому, что Арлантарис не стал противиться и указывать человеку на положенное ему место, Эйдан рассудил, что припекло ящера основательно. Хванны, а может быть и нечто худшее, тяготили Дэйне Шиннэх сильнее, чем он пытался показать.
[indent]Выбравшись на порог и опираясь на чужое плечо, ван Хален попробовал выпрямиться, жмурясь под теплыми лучами солнца. Потом оглядел огражденную ало-золотым лесом балку, заросшую буйной травой, прозрачное голубое небо с несомыми по нему громадами грозовых облаков. На опушке лениво потенькивали птицы.
[indent]"Всего одну луну назад я считал бы это чудом - увидеть Аханнэ, - подумал он. - В дракона из золота не могу поверить до сих пор. Пределом моих мечтаний было то, что внезапно сделалось слишком мелким под гнетом множества миров. Хотел бы я повернуть это вспять, если смог бы?".
[indent]На ногах он держался уже намного лучше. Не норовил сразу свалиться, как вчера. Не ощущал через пару-тройку шагов противной слабости в коленях. Стопы и икры его были плотно обмотаны полосами льна. Белыми, не серыми, как во снах. Но даже это совпадение неприятно беспокоило.
[indent]Арлантарис меж тем начал проявлять признаки недовольства:
[indent]— Ты уже находился, чародей?
[indent]Эйдан в ответ лишь сильнее оперся о него, усмехнулся, разглядев вблизи несвойственный сидхе и людям вытянутый зрачок глаз, указал рукой на укрытые под навесом кленовых ветвей валуны.
[indent]— Туда.
[indent]Камень был шершав и прогрет солнцем. Когда-то, верно, его укрывал орнамент, но теперь от сложного рисунка остались только сглаженные дождями кривые линии. Ван Хален умостился на нем, оперев спину о толстый ствол дерева, закрывавший их обоих от сторонних наблюдателей. Арлантарис устроился на краю другого камня, почти полностью скрытого высокой травой. Подпер подбородок ладонью. Лицо его не выражало ничего, кроме терпеливого ожидания. Эйдан и вовсе глядел вдаль, то на освещенную солнцем опушку леса, то на снующих над красными головками маков ласточек.
[indent]Потом нарушил молчание:
[indent]— Скажи прямо, к чему ты ведешь. Чего хочешь. Я знаю и чувствую это - ты видишь нас частью своих планов. Так говори же, велик шанс, что я найду это интересным.
[indent]Вдали вновь пророкотал гром, не давая Арлантарису ответить. Эйдан продолжил:
[indent]— Взамен я попрошу вылечить ее. Мастер Аллелан сказал, ты способен творить чудеса, избавил от болезни мое тело. Сотвори это чудо еще раз, Дэйне Шиннэх. Хочу, чтобы она жила свободно. И была счастлива.

Отредактировано Эйдан ван Хален (10-04-2018 17:15:25)

+3

10

[indent] Такой разговор его устраивал. Иногда с людьми можно было иметь дело, порой это приносило даже больше пользы, чем когда приходилось говорить с сеидхе, привязанными к своей земле, к своей памяти — он понимал их, но сеидхе неторопливы порой, настолько, что это противоречило сути его планов. Его намерениям, которые черноволосая чародейка угадала безошибочно, почувствовала сердцем, куда он клонит, как может только женщина, яростно готовая защищать и защищаться. В каждом ее жесте теперь сквозила плохо скрываемая враждебность, а вот чародей, напротив, предлагал ему то, что на языке людей называется сделкой. У сделки была своя цена, и Арлантарис совсем не удивился, услышав назначенную плату.
[indent] — Твоя цена приемлема, — задумчиво проговорил Арлантарис после недолгого молчания, в котором чувствовалось чужое напряжение. Совсем недавно он сказал чародейке, что не может ничего сделать — в ее снах и самых глубоких грезах видел, что она ему подобную цену не предложит и его предложение отвергнет, не захочет рисковать снова. Ответ легко читался в смутных образах потаенных сновидений, он был написан широкими мазками на ткани иллюзорной реальности, где можно сотворить любой сон — и заставить его забыть. Только сказать "да" нельзя заставить, ибо даже во снах каждый остается верен самому себе.
[indent] Он помолчал еще, потом продолжил, осторожно и тщательно подбирая слова.
[indent] — Я не могу излечить старые раны до конца. Когда скверна глубоко пустила корни в земле или в плоти, все, что я могу — остановить ее разрастание. Обрубить побеги, умертвить корни. Когда-то мы сделали подобное с разрывами, которых было на севере империи и вокруг Аханнэ в разы больше... мы смогли не все. Теперь мы за это платим. Но болезнь твоей женщины другое дело. Это лишь малая часть подлинной скверны, и я могу остановить это. Это не будет полное здоровье, но боль уйдет. Не придется больше пить то, что причиняет еще больше боли. Большего я не скажу.
[indent] Он давно не лечил живую плоть, не было возможности. Сеидхе скверна убивала быстрее, и гибель Артегала, брата короля, была мучительной и долгой во многом его стараниями. Вылечить не сумел, смог только отсрочить, теперь он не был уверен, что это было верно.
[indent] Но люди, даже с кровью сеидхе в жилах, — другое дело.
[indent] —  Они выпустят Скааха в Лоте, — веско проговорил Арлантарис, мрачнея, хмуро разглядывая тучи над лесом, верный признак грозы, которая уже раскатывалась по небу далекими перекатами грома. — Король Арвэ был там и видел каменный круг, последний из тех, что хванны строили много столетий назад. Эти круг ведут прямо в Бездну. Я и король думаем, что там они призовут своего владыку. Я хочу, чтобы вы его остановили. Скаах не должен вернуться на землю, ибо вернется он не в смертном теле, а бесплотным духом, который невозможно будет уничтожить. А власть его если не безгранична, то велика. Громадна. То, с чем вы столкнулись, будет малой толикой того, на что он способен.

+3

11

[indent]Воздух вокруг них стал душным, еще сильнее запахло луговым цветом и мореным на солнце сухостоем. Потом порыв ветра принес свежий запах озона, солнце скрылось за облаками. Горизонт разломало молнией.
[indent]—  Да будет так.
[indent]Эйдан задумчиво осмотрел свои руки, сложенные на коленях. Упорядочил в голове предположения и догадки. Потом продолжил:
[indent]— Не думаю, что ты обманываешься и считаешь, будто я в одиночку остановлю это все. Понадобится нечто большее, чем просто усилия одного чародея. Лотринская инквизиция. И маги. Поэтому Морвенна должна отправиться в другое место.
[indent]Арлантарис в ответ медленно выпрямился, сощурил глаза. Ван Хален продолжил, цепко за ним наблюдая:
[indent]— Расценивай это, Дэйне Шиннэх, как шаг вперед. Игру на опережение. Допусти, что твой план в Лоте требует… поддержки. Если там я не управлюсь сам, то тогда нам поможет она, чародейка. Лигийский венатор, к чьему слову прислушиваются все магики Перинора.
[indent]Странная это была игра.
[indent]Эйдан подозревал, что сновидец знает об истинной подоплеке его предложения.
[indent]Понимает, что ван Хален не намерен подвергать Морвенну опасности снова подхватить магическую хворь, не хочет видеть в Лоте. Не даст повторно пройти через все что, что уже пройдено.
[indent]Был осведомлен Арлантарис, верно, и о его желании отправить чародейку в безопасность, обеспечив при этом свободу.
[indent]Ту, которую порождает само наличие выбора. Между белым и черным, сладким и горьким, одиноким существованием в науке или, как это положено в Лиге — долгой жизнью в большой, склочной, но своей, семье.
[indent]Молния снова порвала небо, почти сразу же ударил гром, протяжно, раскатисто, каскадно и с треском.
[indent]Первые капли застучали о листву над их головами.
[indent]— Я знаю, счет идет на дни,  —  продолжил чародей, — Быть может, часы. А может так статься, что все время уже давно исчерпано. Позволь, чтобы Морвенна стала вестником Гвиннэ ап Лливелина для чародеев Конклава. Попробовала призвать на помощь магов. Они не послушают сидхе, а ты, верно, не хочешь сам вступать в игру в мире людей. Пусть за тебя это сделает она. Голос одной из венаторов, которая своими глазами видела действия хаоса, привлечет на твою сторону еще… магов. Везде, где бы они ни были. В Рейнсе. Каэр Ревейне. В Велле. В Лиге.
[indent]Эйдану показалось, что кто-то подходит к ним со стороны дома, он оглянулся, но это был лишь ветер, налетевший перед грозой, пригнувший к земле длинные метелки трав.
[indent]— А в Лоте твоими руками стану я. Расскажи лишь, что мне необходимо знать о том, как помешать им с этим... Кругом, ведущим прямиком в Бездну.
[indent]В беззвездный провал. Перекресток, как думал Имхир, между великим многообразием миров.

+3

12

- Гвиннэ ап Ллевеллин много лет не бывал в родных краях. Ты так уверен, что он откликнется?
Не стал говорить о предсказании Диармайд ап Эйлетана, видевшего среди множества вероятностей будущего одно, к которому сходились все пути и дороги - ибо прошлому положено в свое время уступать место будущему, и на изломе времён многое прекращало свое существование, омирало окончательно. Гвиннэ умер давно и жил лишь потому, что надеялся обрести свою смерть под сенью лесов Аханнэ, у корней светлых ясеней у Инн Теаха, где он вернётся на круги своя.
Но пока он жив - и, кто знает, быть может, чародейка даже успеет.
- Но твои слова не лишены смысла,  - продолжил он после паузы, тишину которой заполняло приближающееся ворчание грозовых туч, сползающих на лес в нисходящих потоках ветра, что был где-то высоко, в самых облаках. Земля же притихла перед бурей, затаились цикады и замерли высокие кистистые травы, только листья в кроне старого дуба чуть шелестели, приветствуя дождь.
- Тебе придется убедить ее, сказал он с лёгкой усмешкой. Достаточно было взгляда на чародейку, чтобы понять, что так просто она никуда не поедет - и его тут одного не оставит, и сама не останется. В ее снах боль случившегося звучит острее, ярче чувство вины, которое душило ее в одиночестве все эти дни, пока неведение было единственным и главным спутником . Он с удивлением смотрел на них, с любопытством. Драконы не умеют чувствовать так ярко. Сеидхе полны страстей и эмоций, но никогда не терзаются совестью и все происходящее принимают как неизбежное следствие мириадов событий - люди не так. Даже те, в чьих жилах течет искристая кровь народа холмов.
- Ты же понимаешь, что просто так она никуда не поедет? Она не оставит тебя. И меня не послушает, потому что она боится.
В сущности, правильно. Страх это то, что сделало людей сильными.
-
Дождь, между тем, становился все сильнее, но под густой кроной старого, видевшего немало зим дерева они сидели, как под естественным навесом — редкие капли достигали разгоряченной земли у них под ногами, мгновенно вписываясь в сухую, жаждавшую влаги почву. Летняя гроза над Аханнэ отчего-то заставляла на мгновение забыть то, о чем они говорили минутами ранее, ощутить на миг единение с землей, которая тревожилась и ждала защиты — он старался лишний раз не смотреть в южную сторону, но взгляд сам цеплялся за черные, помертвевшие слоны Нок Аидре, за небо над дальними холмами, которое то и дело меняло свой цвет.
— Есть некий... артефакт, я полагаю. Нечто, к чему привязана в нашем мире душа Скааха. Король Арвэ считает, что если эта вещь окажется внутри круга, то это выпустить из Бездны Скааха и позволит ему найти себе смертное тело. Желательно тело сида, — он помолчал, задумался. Это была одна из причин, по которым он был так против отпускать туда Арвэ. Или кого бы то ни было еще из сеидхе.
— Артефакт нужно уничтожить. Круг, желательно, тоже. Если Скаах вырвется, то... нужно будет убить того, в кого он вселится. Все достаточно просто, как видишь. Никаких сложных ритуалов. Ничего лишнего.
Только разрушение, уничтожение, смерть. Они тоже когда-то так воевали.

+3

13

[indent]— Гвиннэ из дома Ллинед, — начал ван Хален настороженно. — Сидхе. Разве может он отказаться противостоять своему давнему врагу?
[indent]Дракон определенно был опечален прозвучавшим именем. Верно, думал о князе-изгнаннике все время, пока магик перечислял города, в которых можно было найти деятелей Конклава.
[indent]Да, Арлантарис грустил. Но углубляться в подробности не стал. А Эйдан не стал его расспрашивать. Решил, что не ему, пожалуй, разбираться в побуждениях старших народов.
[indent]Тем более, что чародея ждало еще одно разочарование. Его собеседник не желал говорить с Морвенной, не желал убеждать, взывая к своему опыту и знаниям. Понял, к чему идет, почти мгновенно. Отказался. Опередил.
[indent]— Мне потребуются деньги. Одежда. Конь, — нахмурился ван Хален, потирая одну ногу о другую, сбрасывая налипшие на стопы мелкие листья. 
[indent]Ливень усилился. Стена воды полностью заслонила от них и склоны, и долину, и дом. Лиственный навес стал пропускать больше тяжелых капель.
[indent]— Хорошо бы спутника, — продолжил он. —  Но с этим, думается мне, есть сложности. Пусть так. Мы с Морвенной покинем вас, как только ты справишься со своей частью. И как только я смогу проводить достаточно времени в седле. Целитель говорил, его магии нужно чуть более седьмицы. Если не ошибся, осталось не так много. Постарайся успеть.
[indent]Скаах с его шаром все еще казался чародею чем-то смутно знакомым. Он не питал к нему отвращения, как дракон. С другой стороны, была противной даже мысль о перемене тела на чье-либо иное. Особенно человеческое.
[indent]Чародей повернул лицо в сторону невидимых черных склонов. Дождь все лил. Рокотало.
[indent]— Нужно идти, а гроза не стихает. Льет, как из ведра. Прямо потоп.
[indent]Помолчали.
[indent]— Я скажу ей, когда ты закончишь. Посмотрим, как обернется.
[indent]Эйдан устал, но Арлантарис уходить не спешил. Стал говорить еще об артефакте. О прошлом сидхе, о магии хваннов и том, кто таковы драконы. Какова их роль. Почему они не могут покончить со всем этим разом. Говорил терпеливо, повторялся не раз, не до конца уверенный в том, что люди его понимают правильно.
[indent]Чародей, прислушиваясь к ровному его голосу, размышлял о своем.
[indent]Что такое этот шар, он смутно понимал. Знал, где находится каменный круг. Что в Лоте надо искать малефиков. Как убивать кого-либо тоже был осведомлен хорошо. Проблему могла составить лишь инквизиция. И Мария де Лотрин. Поэтому тем более не стоило брать Морвенну туда.
[indent]Туда вообще ехать не стоило, но драконий приз оказался для него слишком ценным.

[indent]Наконец, ненастье миновало. Над лесом распогодилось, стало видно дальше протянутой руки, дождь перешел в морось, мелкими капельками слепящую глаза.
[indent]Гроза еще покрутилась где-то на горизонте, порокотала сердито, распугивая мелкую лесную живность, но более не вернулась в Хен Гоидерн.
[indent]К вечеру над поляной проглянуло голубое небо, солнце распухло и покраснело, наклонившись над горизонтом. Снова растенькались птицы. Где-то в темной громаде леса запел соловей.
[indent]На камнях, конечно, давно уже никого не было. Каждый вернулся к своему. Дракон - к делам насущным, а чародей - к магистру Альмейн и лекарю.
[indent]Дэйне Шиннэх они увидели лишь на следующее утро. Едва схлынул предрассветный туман. Он пришел за Морвенной, но голосом своим, шумностью и требовательностью разбудил, кажется, всех в жилище Аллелана ап Майана.

+3

14

Всю ночь она не спала, не хотелось. Морвенна не стала расспрашивать Эйдана о том, о чем они говорили с Арлантарисом — ей настойчиво казалось, что говорить он об этом не хочет, а если бы хотел, рассказал бы сам. Она нашла себе занятие, которое отвлекало ее до самого утра, занимало ей руки в те моменты, когда ему не была нужна ее помощь — перешивала и чинила их походную одежду, которая скоро им пригодится снова.  Про себя она тихо радовалась, что помощь ему уже почти не нужна. Со всем прочим справлялся Алеллан, исполняя свои обязанности целителя как и должно до самой ночи, когда удалился и оставил их наедине. Впервые за несколько дней, и, казалось бы, у них была целая ночь для того, чтобы вдосталь наговориться друг с другом — но вдруг оказалось, что говорить не о чем, что минуты спокойной тишины ценнее долгих разговоров, которые причиняют только боль и тяжелой ношей ложатся на сердце, и без того измученное пережитым. Оказалось, что ей не нужно говорить о настоящем, снова и снова на новый лад пересказывая слова целителя, о будущем, которое пока что виделось в тумане далекими шпилями Поющих башен в Тар Эвернессе — был растянутый миг в застывшем безвременьи этой земли, и Морвенне было достаточно молчать, быть рядом, спать рядом и чувствовать тепло его пальцев на плече, когда под самое утро сон все-таки ее одолел, а рассветная прохлада загнала под шерстяное покрывало.
Крамольные мысли закрадывались против воли, бередили душу — они ведь могли бы так жить. Вдали от шума городов, от светских приемов и балов, променять сводчатые потолки эйверских дворцов на небесную ширь, утренний гомон просыпающегося Тар Эвернесса на пение птиц в высоких кронах...но потом возвращалась на землю с небес, понимая вдруг, что нет, не могли бы. И тем сильнее хотелось вернуться, наконец, домой.
Потому когда утром вернулся снова Арлантарис, она неожиданно забеспокоилась. Напряженно вслушивалась в тяжелую поступь драконьих лап, смотрела, как колышутся тени его крыльев, падающие на льняной полог жилища. Эйдан тоже проснулся, осторожно сел, прислушиваясь к звукам снаружи. Морвенна села следом, тоже прислушалась.
Странное напряжение висело в воздухе, так быстро рассыпалось ночное умиротворение, сменилось шумом и необъяснимой тревогой. Она заволновалась больше, когда Арлантарис зашел к ним и прямо с порога потребовал у нее выйти с ним прочь. Морвенна замерла в непонимании, сказывался липнущий в ресницам сон, который требовательность дракона не могла смахнуть с век. Она в недоумении уставилась на него, потом быстро посмотрела на Эйдана. Помолчали.
— Что случилось, владыка? — осторожно спросила она, не сумев убрать из голоса недовольства. Иногда Арлантарис был очень словоохотлив, иногда не стремился объяснять свои действия и слова, и в такие моменты Морвенна начинала его опасаться. Прямо как сейчас.
Стоило помнить, с кем они имеют дело.
Арлантарис ответил не сразу, и ожидание породило в ней еще больше недобрых подозрений.
— Тебе сегодня отправляться в дорогу, Морвениэ. Но прежде я хочу говорить с тобой наедине.
Она, кажется, потеряла дар речи, не сразу смогла выдавить что-то в ответ. А потом разозлилась — и раньше в драконе была видна манера решать за других, но сейчас это выходило за грани разумного, нарушало их уговор, который был. Менялись правила игры, без их ведома менялись, и Морвенна ждала, что Эйдан тоже что-то на это скажет, возразит — но он молчал. Она похолодела, посмотрела на него, но в этот момент снова заговорил Арлантарис, не дав ей произнести ни звука.
— Скаах ан Скатанна... вырвется на свободу, если лотринская инквизиция и чародей, — его взгляд на мгновение метнулся к ван Халену, потом снова к ней, — не преуспеют. Нам нужна мощь эйверской магии, ваших чародеев, чтобы совладать с тем, что ждет эту землю. И все земли после, если хванны не удовлетворятся Аханнэ и рейнским Севером. А они не удовлетворятся. Нам нужно больше помощи.
Она не верила. Молча смотрела в спокойное, лишенное посторонних эмоций лицо дракона в обличье сеидхе, полного нетерпения — и только. Внутри, меж тем, колючий холод обнимал нутро, выхолащивал прочие ощущения, и она чувствовала, как немеют кончики пальцев, стоило осознать, что произошло вчера, пока ее не было, о чем был тот разговор, о котором она не стала расспрашивать. От этого холода труднее становилось дышать, труднее говорить, когда сердце в гневе и негодовании колотилось в горле, перекрывая ход словам — и она так и промолчала, ничего не смогла сказать.

— Что ты обещал, Дэйнэ Шиннэх?
Она пошла с ним после недолгой борьбы с собой, выбирая между двумя сильными желаниями, не выбрав в итоге ни то, ни другое. Только тут смогла успокоить дыхание и заговорить снова. голос сочился холодом, ледяным гневом, но он не тронул дракона — когда посреди солнечной поляны он обернулся к ней, его лицо все еще было бесстрастным. Чуждым. Отрешенным от эмоций тех скоротечных, что попадались ему на пути. Поглощенным своей борьбой.
— Дай руку. Левую.
Морвенна замешкалась, не получив ответа на свой вопрос. Неуверенно протянула ему руку раскрытой ладонью вверх, на которой посерели и углубились линии, а кожа посерела до запястья. Настои и магия Алеллана притупляли боль, которую она тут почти не чувствовала, но знала, стоит выйти из Хен Гоидерн, боль вернется. Вернется слабость, немощь и неспособности творить какую-либо магию. С подозрением она следила, как он перехватывает длинными пальцами запястье, задирает просторный рукав платья и безошибочно находит то место, откуда зараза пошла распространяться — грубый черный шрам, обвитый черными узорами вен. Кладет на него ладонь, замирает, отыскивая ее взгляд и цепко всматриваясь в лицо, и Морвенна снова почувствовала, как не хватает дыхания.
— Ты говорил мне, что это невозможно.
— Ты не хочешь избавиться от боли?
Она помолчала.
— Хочу. Но не такой ценой.
— Это уже не тебе решать, Морвениэ.
Морвенна вспыхнула, попыталась выдернуть руку, но тщетно — хватка дракона была стальной, а взгляд и намерения непреклонными.
Щеки обожгло краской, в сердце сдавило такой же силой, с какой он ее сейчас держал.
— Если... если у вас не получится, это все мне будет не нужно.
— Вот тогда ты уже будешь решать.

Назад она вернулась одна, пообещав Арлантарису, что придет и что сегодня, как он просит, покинет Хен Гоидерн и отправится в Лигу, искать там помощи и поддержки. Морвенна бесшумно откинула полог, проскользнула внутрь и прислонилась спиной к стволу огромного дерева, служившего стеной этому жилищу — на Эйдана она смотрела сверху вниз, ощущая почти физически то, как сильно в тот момент его ненавидит. Даже приближаться не хотелось, а еще совсем недавно она использовала каждую возможность оказаться рядом. Злилась, так сильно, как не злилась ни него, наверное, никогда за все эти двенадцать лет.
— Я уезжаю, — просто сказала она, хотя даже эти два слова выдавить ей стоило труда. Тяжело было сказать именно их, а не рассыпаться обвинениями, укорами, не начать кричать на него в отчаянии и бессилии от понимания, что ей придется выполнить часть уговора, заключенного без ее участия.
Бессилие злило. Возможно, даже сильнее его самовольства, его убежденности в том, что он имеет право за нее решать.

+3

15

[indent]— Уезжаешь, — повторил он недоверчиво.
[indent]Нашел глазами больную руку. Морвенна невольно прятала ее за подолом темного сидского платья. Словно ей все еще было чего стыдиться.
[indent]Но он все равно увидел то, что хотел. Дорисовал в воображении даже большее.
[indent]Ее кисть, стискивающая гладенькую сидскую ткань, пока вовсе не выглядела здоровой. По правде, она была ужасна, как и всегда. Но скверна ушла.
[indent]Эйдан понял это, впервые за долгие пять лет ощутив эмоции чародейки. Поверил в то, что казалось невозможным, вслушиваясь в ее яркую, кипучую и злую обиду. Раньше все это от него скрывала магическая хворь. Теперь же настрой был настолько ясным, словно взошло солнце.
[indent]Игнорируя испепеляющий взгляд, ван Хален спустил ноги с ложа. Опираясь о спинку, выбрался из него в свой сузившийся до размеров чужого жилища мирок. Сел на короткую лавку. Долго молчал.
[indent]Пытался понять, что теперь, когда цель, в реальность которой он даже не верил, достигнута. Здесь стоит, перед ним. Разгневанная и злая, презрительно кривит обидой уголки обветренных губ.
[indent]— Не знал, что это произойдет так скоро, — неохотно признал он, пошарив рукой на каменном столе и погремев кубками со всякой лекарственной всячиной.
[indent]Пряной или смолистой, густой, как масло, или похожей на переливающееся радугой марево. Всячиной подчас отчаянно горькой, настолько, что сводило гортань.
[indent]В иные моменты Эйдан подумывал, что Алллелан ап Майанн намеренно подбирал для него именно эти эликсиры и вытяжки. В этот миг, пожалуй, не почувствовал бы ничего.
[indent]— Я думал, у нас есть еще время... Неделя или несколько дней. Дракон жаловался, что излечение практически невозможно. А, гляди ж ты, справился в считанные часы. Он сказал тебе о том, что нам должно сделать? Аргументировал, почему?
[indent]По ответному взгляду было понятно, что аргументировал. Недостаточно или неубедительно, или одно и другое совместно.
[indent]— Нам пришлось бы разделиться так или иначе. Времени нет, сидхе нельзя приближаться к Лоте, чародеи очень нужны, — настойчиво перечислил магик свои резоны. — Ты сама говорила, что случившееся здесь в итоге может затронуть весь мир. Что потом, через дни или недели, от хаоса негде будет укрыться ни людям, ни даже зверью. Мир будет пуст, подобный выеденной скорлупе, и неважно станет, живешь ты в Рейнсе или в эйверских городах.
[indent]Наблюдая за тем, какое впечатление производят его слова, Эйдан позволил себе улыбнуться. Все ещё недоверчиво.
[indent]— Теперь и я это знаю, Морвенна. Поэтому будет так: разделимся и ты сделаешь все, чтобы мы преуспели. Поедешь домой, свяжешься с чародеями, заставишь их поверить в угрозу и ей противостоять. В Лиге. И в Рейнсе. А я прослежу за тем, о чем просил дракон в Лоте. Заодно попытаюсь разузнать о Марэйне. Если он выжил, будет неправильно бросить его одного.
[indent]С того самого дня, как она вернулась в Эйвер с поражённой силой из бездны рукой, все были уверены, что вскоре чародейка погибнет. Зачахнет намного ранее тех, кому не отмерено даже капли крови сеидхе. Теперь получалось, что острого меча, нависшего над нею, больше нет. Получалось и так, что никто из тех, других, не смог сделать для нее ничего подобного.
[indent]В другой раз Эйдан, пожалуй, очень бы этому преимуществу обрадовался.

Отредактировано Эйдан ван Хален (06-05-2018 17:25:46)

+3

16

[indent] Он правильно все говорил, почти слово в слово повторял слова Арлантариса, которые он тоже твердил ей с таким тщанием и такой настойчивостью, словно малому ребенку, словно она могла не понимать или не осознавать истинное значение услышанного, как будто ей нужно было растолковать его еще раз — пока он занимался ее рукой, Морвенна слушала и молчала больше, более не пыталась спорить и протестовать. Тщетно было бы это все равно, дракон крепко держал, цепко рядом с собой на залитой солнцем поляне, и кроваво-красные клены внимательно следили за ними, сидящими неподвижно с высокой травы, дрожащей блеклыми цветами на ветру, росой на тонких, узких листьях.
[indent] Если бы ее спросили, как это было, она бы не смогла ответить.
[indent] Тепло, даже горячо — все слова, которые приходили на ум. Жар источали ладони и пальцы Арлантариса, но на обычно спокойном, непроницаемом лице залегла очевидная тень, знак великого усилия, и глубокая складка между бровей Дэйнэ Шиннэх была признаком явной боли, которую он испытывал. Морвенна сказала, что это было больно, причем им обоим, и нижняя губа до сих пор саднила, так сильно она ее обкусала во время странного ритуала, избавившего ее от другой, давно привычной, боли.
[indent] Теперь она точно знала, куда эта боль уходит.
[indent] Может, потому не протестовала против много раз повторенной просьбы, звучавшей больше как приказание.
[indent] Может, потому и Эйдану не стала перечить, не стала с ним спорить — не о чем стало.
[indent] И потому успокоилась резко, остыла, как будто злость была горной лавиной, которая сходит быстро, ломает все на своем пути, но на собой оставляет только покой и безмолвие. Сильная, мгновенная вспышка пламени, выжигающая весь воздух, и гаснущая тут же.
[indent] Морвенна подошла к нему, присела перед лавкой, задумчиво положила ладони ему на колени, задумчиво разглядывая свою левую руку — серая кожа огрубела, и она могла поспорить, что перестала что-либо ощущать. Жги огнем, режь железом, ничего не почувствует. Но в то же время,  Морвенна чувствовала себя здоровой, как до памятной поездки в Аргелл, полной сил и возможностей творить магию как прежде, не думая о последствиях, не готовясь заранее к тяжелой ночи кевлитовой терапии. Она подняла голову, нашла его взгляд. Улыбнуться вышло не сразу, да и то горько, наверное.
[indent] — Я выпросила у дракона этот день. Я уеду завтра на рассвете.
[indent] Дракон обещал, что этот день только их. Что никто не станет их тревожить, нарушать их уединение перед долгим расставанием — в том, что оно будет долгим, Морвенна не сомневалась ни мгновения, но время и расстояние бередили сердце тревогой меньше, чем мысль о том, куда от отправляется. За последние дни много разговоров в Хен Гоидерн было посвящено происходящему в Лоте, хваннам и пробудившейся магией, которая и их чуть не убила, и в дороге она будет постоянно думать лишь об этом, перебирать в памяти события у кевлитового менгира, страшиться, что это повторится, а ее не будет рядом.
[indent] Она нашла его ладони, осторожно взяла, погладила одними большими пальцами. Эйдан старался звучать бодро, почти непринужденно, рассуждая о грядущем, но ей не нужно было быть эмпатом, чтобы почувствовать и в его голосе тревогу.
[indent] — Мы через столько уже прошли, стольких потеряли... чудом выжили сами. И вот теперь ты опять идешь туда, откуда можно не вернуться. Я понимаю, — добавила после паузы, хотя все ее существо этому пониманию сопротивлялось. Чувствовала себя так, как, наверное, чувствует себя он всякий раз, когда она отправляется в очередное путешествие. Как чувствовал, видимо, в день ее отъезда в Лотрин. — Я бы сделала так же. Я все сделаю, как ты говоришь, я добуду нам и сеидхе помощь в Лиге. А потом вернусь и заберу тебя домой.
[indent] Хотя вряд ли они когда-нибудь смогут избавиться от памяти обо всем увиденном.

+4

17

[indent]”Главное, что помощь придется искать в Лиге. В медлительной и не склонной к мгновенным решениям Лиге, где она однозначно увязнет, не сможет собраться за несколько дней. А потом будет так и так поздно. Возвращаться и забирать кого-либо домой”.
[indent]На столе перед ним играли тени. Гигантский дуб шумел над головой, показывая ветру зыблющуюся листвяную спину. 
[indent]Разложенные на столешнице вряд мечи вослед этой игре то ослепительно вспыхивали на солнце, то через мгновения снова гасли, становясь, чем и были — бастардами и палашами с асимметричными гардами, богато украшенными альвианцами, обыкновенными клинками, хоть и выкованными на необыкновенный сидский манер.
[indent]Эйдан выбрал один. Примерил к руке, взмахнул горизонтально, силясь отрезать далекий горизонт от слипшейся с ним зеленой полосы трав. Потом провел атаку с выпадом и застыл в низкой кварте, глядя, как пробегают по долу золотые отблески.
[indent]За спиной его хрустнула ветка.
[indent]— Алеллан ап Майан не будет говорить с тобой сейчас, чародей. Но ты можешь выразить ему свою благодарность, когда солнце склонится к вечеру.
[indent]Голос принадлежал целительнице сидхе. Той, что следила за ним на протяжении всего этого времени.
[indent]Магик отложил меч на столешницу, поднял и покрутил в руках странный нож с растительным орнаментом, змеящимся по полотну. О нем дракон говорил, дескать, это sgian dearg, традиционный альвийский «красный нож» для охоты. Эйдан не стал уточнять, какая именно из охот имелась в виду.
[indent]— Что ж, — ответил он, коротко глянув на женщину и снова вернувшись к мукам выбора. — Тогда обойдемся вовсе без прощаний. И благодарностей. Терпеть не могу прочувствованных, жалостливых сцен.
[indent]В дорогу ему полагалось отправиться сегодня. Магик планировал сделать это сей же час, как соберет необходимую поклажу, а на поляну перед домом явится дракон.
[indent]В Аханнэ его более ничего не держало. Прежние силы почти вернулись, Морвенна покинула Дор Коннмаэду давно. Порой ему казалось, что слишком. 
[indent]Свое время наедине они провели довольно тихо. Наутро она и впрямь отправилась в путь безропотно и послушно. Эйдану тот день показался вечностью. Последние мгновения и вовсе стали длиннее дня.
[indent]— Я знала, — помолчав, заметила сидхе. — Всегда знала, что человеческое племя на удивление неблагодарно.
[indent]Чародей отвернулся, выбрал и взвесил в руке другой клинок. Оплетка на его рукояти выглядела так старо, словно его вытащили из чьей-то могилы. Может, и впрямь вытащили. Арлантарис говорил, что для сборов в путь эйверского венатора обитателям Хен Гоидерн пришлось проявить недюжинную изобретательность. Оружие в обиходе им нередко не требовалось, о лошадях нечего было даже и говорить. Те клинки, что лежали перед ним на столе, свидетельствовали об этом всем лучше иного. Среди них было что ни попадя, хоть он, в общем-то, о подобном даже и не просил. Однако же, задержался, стоило увидеть разложенное. Решил поглядеть. Когда еще выпадет такой шанс.
[indent]Выбранный им альвианец был скорее парадным. С затейливой гравировкой, куцей гардой, клювообразным навершием. Побитыми временем ножнами. И узорчатой, муаровой сталью клинка.
[indent]— Смею тебе напомнить, — проговорил он, примериваясь, — Что я - наполовину сеидхе. Быть может, эта забывчивость досталась мне вовсе не от отца.
[indent]Женщина подошла к столу и небрежно бросила на него дорожный мешок.
[indent]— Мул, чародей, — тоже наполовину конь. Но это не значит, что от коня он смог взять породу. Алеллан ап Майан передал тебе эти вещи и напутствие. Надеюсь, короткая память не помешает тебе запомнить его слова.
[indent]— Заверяю тебя, — ответил ван Хален сухо, — Что запомню. И его, и твои.
[indent]— Слушай тогда. Отныне для тебя губителен кевлит, изгнанник. Но, возможно, ты переживешь недолгое его прикосновение к телу. 
[indent]Магик на этих словах невольно прошелся рукой по ткани серебристой стеганой мантии с чужого плеча. Нащупал под ней, под рубахой, валик вышитого пояса. Потом глянул на пальцы. Кольцо, данное ему мастером ап Майаном, словно вросло в кожу. Оно было небольшое, неброское, с сидской эмблемой в кругу вместо печати. По центру был изображен дуб, прораставший корнями сквозь землю.
[indent]Символ, утверждал дракон, олицетворял долгожительство и силу.
[indent]Эйдан был достаточно ядовит, чтобы заметить, что долгожительство и сила вряд ли являются теми понятиями, в которых стоит описывать человека, чья жизнь теперь держится на каких-то предметах. Пускай и сотворенных высокой альвийской магией.
[indent]— Если эти вещи лишатся своих чар, - продолжила женщина, сквозь длинные ресницы разглядывая далекий красный лес, — Спасти твою шкуру сможет только целитель из нашего народа. Таких целителей немного. Ты сможешь найти их в Аэн Руаде, Финнат Маре и здесь. Если, конечно, успеешь. Будет у тебя не более нескольких часов. Это все. В мешке — настои и вытяжки. Они потребуются тебе еще некоторое время.
Чародей отложил клинок, отряхнул руки, подошел к ней.
[indent]— Благодарю тебя, сидхе, так и не назвавшая своего имени. Передай мою благодарность за все и мастеру ап Майану.

[indent]Солнце еще не перевалило за полдень, как Багряная Роща опустела. День снова обещал стать грозовым, воздух был напоенным влагой, парким и душным. После обеда над Хен Гоидерн рыкнул раскатисто первый далекий гром.

Отредактировано Эйдан ван Хален (20-05-2018 18:00:07)

+4


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Отыгранное » Там, у третьего порога


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC