Рейнс: Новая империя

Объявление

В игре — июль 1558 года

После неожиданной кончины Верховного Триарха Эйверской Лиги и убийства императора Эстанеса в Рокском море снова неспокойно — страны замерли на грани новой масштабной войны. Рейнская империя захвачена внутренними проблемами: политическими и магическими, на Севере по-прежнему сеидхе ведут войну со своим древним врагом, и в этой войне люди страдают больше всех.
Азалийские острова тревожно ждут нападения со стороны Эстанеса, в то время как все остальные еще только решают, вмешиваться им или нет. В общем, все очень плохо.

избранная цитата

"Забавно, даже магистр академии для сеидхе - все тот же дикарь, но с кремнем и огнивом, от которого может выгореть даже самый древний и мудрый лес. И вот я себя спрашиваю иногда, а есть ли сила, которая так же думает о сеидхе? Снисходительно смотрит на них и опасается, как бы они, неразумные, чего-то не натворили.

Эйрон фон Ревейн, "Сиды открыты, но сиды ушли"

разыскиваются

Бастиан фон Фробург

виконт, наследник и любимый сын

Риванон Бернез

дилвейнский дипломат

Риэйв фэр Ливеар

чародейка-сеидхе

Глен де Иден

лигийский дипломат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Сюжетное » Hад рунической вязью священных холмов


Hад рунической вязью священных холмов

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: 3 июля 1558 года, полдень
Место: Каэр Ревейн, Улвен
Погода: солнечно, ясно
Участники: Лливелл Ферран, Алантэ фон Ревейн, Эленвэ фэр Виарай
Описание:
Какое-то пафосное описание, которое намекает на элементы драмы в эпизоде и, возможно, долю экшена, потому кто их знает, этих чокнутых сидов.
Официальная версия: королева сидов прибывает в Улвен, где ее не то, чтобы сильно ждут.

0

2

Изначально он намеревался взять на себя встречу с королевой сеидхе, не без оснований полагая, что знает их лучше, чем Алантэ. Алантэ привыкла иметь дело с политикой людей, отмеченной всеми особенностями и недостатками человеческого племени, но в то же время понятной им на уровне логическом и интуитивном. С сидами дело обстояло совершенно иначе. Сеидхе невозможно постичь человеческими категориями, нельзя измерить человеческим пониманием и предположить, чего можно или чего нельзя от них ждать — недавние события в Эрланге показали, что годы добрососедства и мирного сосуществования ничего не значат перед лицом острой необходимости. Так было у людей тоже, но сиды показали, как далеко они могут зайти. А в том, что у них были на то свои, одним им понятные и ведомые основания, Лливелл не сомневался ни мгновения, и то же самое сказал Алантэ в самый первый миг, когда только пришли вести и поползло недовольство в городе и герцогстве.
И тем не менее, визит королевы сеидхе не вызывал у него ничего, кроме смутного, ощутимого беспокойства,и на то было множество причин, и каждую Лливелл успел досконально обдумать и представить свои действия в случае, если опасения оправдаются.
— Знать уже недобро шепчется о визите королевы, но напрямую высказывать недовольство пока не смеет. Но только пока.
Они ждали у подножия замкового холма, под прикрытием старой полуразрушенной крепостной стены, которая утратила свою ценность и роль после того, как Фланн и Эрланг перестали быть соперниками и стали соседями в одном, общем доме. Сейчас этот общий дом осаждали полчища крыс, его поджигали изнутри полоумные родственники, время привело в движение дремавшие силы, которые силились его разрушить, и, быть может, совершенно зря когда-то эту стену не стали поддерживать в должном состоянии, позволили дикому плющу и камнеломке разбить камни и превратить ее в живописные развалины, теперь излюбленное место прогулок придворных Алантэ. Под стеной расположился полудикий сад, который должен был, видимо, напоминать о чащобах Аханнэ, о неухоженных полянах предков герцогской династии, которая всегда стремилась подчеркивать свое родство с сеидхе и королевским родом из Инн Теаха. Теперь, кажется, это могло сыграть с ними всеми злую шутку.
Лливелл прятался в тени раскидистого дуба, который, говорят, вырос из желудя дерева, что на днях пробудилось в старом сиде под замковым холмом. Магии в дереве этом не было, но именно это место, а не тронный зал, они с Алантэ выбрали для первой встречи с королевой, которая, возможно, несет им всем большую беду и дурные вести. Лучше, чтобы никто, кроме них, пока этого не слышал.
— Я распорядился выставить двойную гвардейскую охрану замка и никого не впускать без моего или твоего личного на то разрешения, — продолжил он будничным тоном, словно они не обсуждали проблемы великой важности. Судьбу семьи и герцогства, может, и всей империи. — Риардану все указания даны. Знать сочтет себя оскорбленной, конечно. Но это лучше, чем визит королевы будет омрачен двусмысленными выступлениями.
О королеве Эленвэ он знал откровенно мало, но то, что знало, заставляло принимать дополнительные меры предосторожности. Все же это она, а не король Арвэ, привела на поля Эрланга Дикую Охоту, она правила сидами, что не принимают политику Ясеневого Чертога, однако это именно она едет к ним сейчас, и Лливелл опасался, что ничего хорошего это им не сулит.
— Возможно, следует отослать из Каэр Ревейна Эйрона. На всякий случай. Он непременно полезет в самую гущу событий, не дай Двое, меня или Хаймара не будет рядом.

+2

3

[indent] Разные слухи доносились со всех сторон, снежным комом рассыпались по Каэр Ревейну, шепотками разлетались по двору. Настороженными, обеспокоенными, злорадными. В воздухе пахло грозой. Не той, что проливает дожди на землю под рокочущие раскаты грома, но той, что влечет за собой реки крови. Сеидхе несмотря на близкие родственные связи с герцогской семьёй казались Алантэ тем небольшим комочком, который, скатываясь с горы, вырастает в огромный снежный ком. Простой люд, да что там, многие из вассалов были напуганы кровавой охотой, устроенной детьми холмов в Эрланге. Это подорвало и авторитет герцогской семьи, в жилах которой текла их кровь. Герцогский трон был лакомым кусочком для многих и Алантэ никогда не забывала о том с тех пор, как взошла на улвенский престол, не отдавая слишком много власти, силы и ресурсов в руки одной семьи, стараясь контролировать все сферы - начиная от торговли и заканчивая вооружением. Мягкость улыбок этой женщины сочеталась с жёсткой хваткой, а награды и поощрения находили своих героев едва ли чаще, чем немилость улвенской ведьмы. Алантэ криво усмехнулась - магических сил у нее не было и всё же это прозвище давно и прочно ее преследовало, о чем сообщали ее многочисленные наблюдатели, что скорее казалось забавным фактом, нежели злило герцогиню. Страх был одним из рычагов управления и хотя Алантэ всегда старалась соблюдать баланс и не поднимать лишней шумихи, не чуралась и этого способа воздействия на выходящие из-под контроля умы.
[indent] - Ты же понимаешь, что это лишь очередной повод отхватить лакомый кусок? - герцогиня мягко улыбнулась, кладя руку на ладонь мужа, - Сколько заговоров мы пережили, Лливел? Взгляни на этот дуб - немало видел он гроз на своем веку, его ветви гнулись под гнетом многих ветров, но он выстоял. Листва его опадет осенью, но весной распустится вновь.
[indent] Герцогиня почти невесомо сжала ладонь мужчины - он всегда был ее опорой в сложные времена, тем, с кем можно говорить откровенно, но сейчас Алантэ была полна сомнений - Эйрон уже пострадал и пусть он сам во многом навлек на себя беду, женщина не могла не понимать, что это лишь начало. Тревожный росток, за которым под дуновением ветра разлетятся сорные семена по всему Улвену.
[indent] -Ты всегда был тем, на кого я могу всецело положиться и ты знаешь, как я это ценю, но Эйрон… Думаешь, вдали от Каэр Ревейна он не найдет во что влезть? Даже Эйрис нашел свой болт в столице. Мне спокойнее, если он рядом. Он же хотел исследований? Давай дадим ему такую возможность. Пусть проводит их в башне. Его нужно всего лишь чем-то увлечь.

Отредактировано Алантэ фон Ревейн (26-03-2018 23:12:33)

+2

4

- Он взвоет, что он не принцесса , чтобы сидеть в башне. Не сажать же Далваха его сторожить, - в его голосе было больше смеха, чем серьезных нот, хотя идея посадить дракона из их личной гвардии уважением ворот замка и в замке запереть всех беспокойны отпрысков, приходила порой и ему самому. Это был сюжет смешной сказки, которую мог бы сочинить придворный шут, случайно угадав бы то, что они все от всех скрывали. Лливелл предпочел бы скрывать семейные тайны и дальше, но надвигающиеся смутные времена, возможно, не оставят им возможности выбирать между правдой и секретами, не дадут и шанса и дальше делать вид, что мир вокруг не меняется .
Улвен много лет был оплотом старины, которая в гармонии сплеталась со всем новым, что создали люди - теперь он на острие войны, сильно напоминавшей ему войны древности.
- Он рвется защищать проснувшиеся сиды. Уже пришли вести из Каэр Годдо и Каэр Неревара, из Хейвара и Бан Эссейра, там то же самое,что и здесь. Сиды отворились, их деревья пошли в рост, магия льется из них...люди напуганы, того и гляди, пойдут рубить деревья и жечь сиды. А если узнают,что королева Эленвэ здесь...- он покачал головой, так и не закончив . Она и сама знала, что тогда будет. Трудно перебороть человеческую природу, которая питается из двух источников: страха и злости. Страх придает их краткой жизни смысл, импульс любым человеческим начинаниям. Злость насыщает их энергией. Когда-то Лливелл хотел видеть людей более просвещенным и утонченными, но пришлось признать правду - сейчас эта правда находила подтверждение.
- Я надеюсь лишь, что это не признаки вторжения. И что королева не собирается предъявить права на нашу землю. Иначе...
Что "иначе", он не сказал - не успел. У ворот запел серебряный рожок, возвещая о прибытии гостей, но раньше него тень упала на замковый сад, закрыла солнце и пронеслась над головами у них так стремительно, что Лливелл не успел разглядеть, что же это было. В следующий миг это ему удалось, когда содрогнулась под ногами земля и огромный золотой дракон тяжело упал в десятке шагов от них, пригнув порывом воздуха из-под крыльев траву и взметнув опавшие листья. Ломвелл машинально загородил собой жену, хотя чутье подсказывало, что огромный ящер не опасен - так по&человечьи разумно смотрели на них огромные сапфировые глаза, так осознанно он передвинулся на другой конец сада, словно чего-то ожидая. Лливелл вскоре понял,чего он ждал, когда светоая, тонкая фигура женщины появиласьу ворот сада, вышла в полном одиночестве к ним, и н издалека почувствовал шлейф магии, что тянулся за ней, плотный колдовской кокон, что обнимал, окутывал королеву сеидхе.

Отредактировано Лливелл Ферран (15-04-2018 23:33:45)

+2

5

Дороги вились подобно песням и танцам - перетекали из одной в другую, продолжали друг друга и так же внезапно обрывались, когда казались бесконечными, бесконечный ритм отбивался лошадиными копытами по сухой земле, а иногда вяз в жиже, добавляя странные призвуки мыслям и чувствам. Спешка, каким бы срочным не было их дело, казалась неуместной и даже губительной, широкие дороги казались дорогами к смерти, тогда как маленькие и едва различимые тропинки внушали надежду самим своим существованием.
Дорожная пыль ложилась на черные одежды воинов Теневого двора серебряным напылением, покрывала лица, руки, лошадей, делая их всё более и более похожими на тех существ из сказок и легенд человеческого рода, которые почти потеряли настоящие черты, но оставили след чего-то невероятного и невозможного, отзвук тайны и таинств на рассыпающихся страницах. Только враг был реален, а они все были уже отголоском снов, которые так искусно плела Эленвэ. В череде монотонной езды, когда покачивание уже убаюкивало, казалось невозможным различить реальность и миражи, не протянуть руки вперёд, крепко хватаясь за желаемое и забывая, ради чего всё было затеяно и кто дышит им в спину, алча крови и огня, чтобы на месте разрушенных сидов поставить свои искаженные дома, обвивая тьмой все живое и убивая. И смерть та не принесет никому покой, не станет точкой на линии жизни и судьбоносным событием, она смоется в реках крови и череде ужасов, которые ожидают после, и запаха гнили и плесени.
Тьма, казалось иногда, дышала у неё за спиной, обнимала крепко, взгромоздившись вместе с королевой в седло, закутывала в кокон, не подпуская к ней никаких звуков, оставляя только безжизненную пустоту вокруг, как в тех снах, которые давно уже тревожили её по ночам. И было тогда очень холодно, и дыхание королевы едва не прерывалось, но что-то изнутри толкало открыть глаза и снова увидеть вьющуюся впереди дорогу, тень золотого дракона над собой, и ощутить собственную ладонь на животе, в то время как вторая крепко сжимала поводья, хоть того и не требовалось - лошадь чувствовала её и послушно шла вперёд, лишь изредка сбивая шаг о камень или ямку.
Она уходила во сны и черпала оттуда силы, маячила тенью за спиной Короля, подглядывала, когда он дремал, приглядывала. Иногда над отрядом сеидхе текла песня, сливающаяся с холмами, звенящая между ними и возвращающаяся обратно, будто бы они отвечали, проснувшиеся и откликнувшиеся на призыв. За ними тянулась магия, они покрывались серебром.
Керридвен не отступала от королевы Ар Феадды ни на шаг, зная больше, чем остальные, будучи как названная сестра, готовая поддержать в момент слабости. Но слабость Эленвеэ пока пряталась лишь в тревожном забытьи и снах, в остроте ароматов, ставших в тысячи раз сильнее и отчетливее, чем прежде, в звуках, казавшихся с миллионы раз громче. Казалось, она слышит не только как растет трава, но и как пыль ложиться на её платье. Любой резкий звук заставлял её болезненно морщиться, любое резкое движение вызвало бы куда более резкую реакцию, что серебряная пыль разлетелась бы, возмущенная движением, а потом потонула в багрянце.
Ей хотелось просто бросить людям, что они всё равно умрут, так пусть умрут принеся хоть немного пользы, чтобы другие остались жить, чтобы остался мир, в котором будет жить её ребёнок. В мире, который они могут спасти для него. Она не стала любить людей больше или меньше, она снова готова была залить их кровью землю в Охоте, лишь бы это помогло сдержать хваннов.
Тень Арлантариса была ей покровом и опорой - парящий высоко в небе, он всё равно был огромным, от него лилась сила, к нему взлетала вместе с ветром песня сидов. Он скрывал её в тени.
Под его тенью она спешилась, достигнув черты, неслышимая в его приземлении она появилась около раскидистого дуба, на который смотрела с теплотой куда более ощутимой, чем на людей. И тень улыбки тронула её губы, когда она увидела движение мужчины, пытавшегося заслонить собой женщину. Не из-за благородства, а из-за благоговения, которое в них вызывал Золотой дракон, может быть из-за страха - сколько перерожденных они уничтожили, чтобы добыть редкие ингредиенты и ценные трофеи для своих сырых и темных замков?
Она вошла в шлейфе магии и серебряной пыли, слетавшей с ней при каждом шаге, будто бы книжный рисунок на глазах обретал жизнь.
- В моем приветствии к вам я, Эленвэ фэр Виарай, королева Ар Феадды, принесла весть о том, что Эрланг пал, - она не сводила взгляда с человеческих владык этих земель. Когда-то всё это принадлежало сидам, но сейчас она не хотела требовать вернуть обратно, сейчас она хотела не отдать хваннам. - И Улвен следующий у них на пути.

Отредактировано Эленвэ фэр Виарай (03-05-2018 22:35:17)

+2

6

[indent] - Он похож на тебя, - солнечный луч шмыгнул меж раскрытыми ветром ветвями и упал на лицо, заставив женщину прищуриться, скользнул по губам, словно стремясь добавить всегда сдержанной улыбке герцогини теплоты, после чего растворился во вновь упавшей на лицо тени. – Ты знаешь, я рада, что он хоть что-то рвется защищать и хотя его действия все еще во многом безрассудны, само желание…
Алантэ замолчала, так и не закончив мысль – сейчас ее больше занимали не проснувшиеся сиды и не очередная блажь, открывшая Эйрона с иной стороны, но причины, по которым спящая столетиями в холмах магия пробудилась и она надеялась, что у королевы сеидхе есть ответы на все те вопросы, которые она до сих пор боялась произнести вслух.
[indent] Герцогиня Улвенская посмотрела на полуразрушенную крепостную стену – некогда высокое мощное сооружение покрывала сеть трещин, нижние камни, куда почти никогда не попадал солнечный свет, были покрыты мхом, зеленые побеги дикого плюща цеплялись за выбоины в камнях, прорастали корнями в наполнявшихся росой ямках, с каждым годом все сильнее разрушая стену. Кем были они? Диким плющом, цепляющимся за земли, некогда принадлежавшие сеидхе или каменной стеной, обреченной остаться памятью, живописными развалинами, потеряв свое первоначальное предназначение?
[indent] Темной крылатой тенью пронесся над замком дракон, оповещая о прибытии гостей. Алантэ подумала, что если даже приезд королевы Элэнве останется незамеченным, то среди крестьян родятся новые легенды и хорошо, если герцогскую семью не обвинят в связи с Бездной. Женщина вышла из-за спины мужа и положила узкую ладонь на локоть, успокаивающе погладив по предплечью. Мягкая улыбка легла на лицо, в глазах же привычно царил холод.
[indent] Страшные слова упали на высушенную солнцем землю. Сеидхе редко говорили вот так, прямо, облачая слова в рубище, едва прикрывающее наготу, по обыкновению одевая речь в многослойные тонкие ткани, сквозь которые едва проступает силуэт истины.
[indent] - Приветствуем тебя, владычица Ар Феадды, - герцогиня не спешила поднимать брошенный в пыль камень, вглядываясь настороженно – что он им несет, какой рисунок оставило на нем время, какие трещинки были добавлены по дороге, - Я хотела бы слышать подробности, знать, с чем нам придется столкнуться, чтобы Улвен был готов встретить врага на пороге. Разрывы открылись? Или вы пришли за кровавой данью?

+1

7

Лливелл первым делом смотрел на дракона, не верил своим глазам — он видел кости, черепа этих дивных созданий, он видел воочию обращение в дракона живого человека, в чьем сердце жил зверь, но такого чуда он не видел никогда. О золотых драконах людям доводилось только слышать, старые легенды, восходящие к седой старине, когда золотые драконы царствовали в небе. С тех пор драконий род был сильно истреблен, и Лливелл понимал теперь, что видит перед собой — свидетельство того, что легенды не врут, живое предание о мире, ныне утраченном. Не сразу он сумел оторвать взгляд от золотого ящера, от которого, кажется, вокруг стало чуть больше света.
Вспомнил, что не ящер был самым главным. Средоточие силы и власти здесь — маленькая рядом с огромным зверем сидская женщина, закутанная в темное. Королева Эленвэ не носила никаких отличительных знаков своего положения: ни короны, ни диадемы, ни обруча, на ней не было украшений и на одежде ее не было никаких знаков королевской власти, но все говорило о том, что перед ними королева лесной страны. Одна из двух владык, та, что правит Теневым двором, где, говорят, ненавидят людей и требуют у короля Арвэ ап Рианнаха возвращения старых времен, когда сеидхе выходили из леса ради Дикой охоты... той, что недавно случилась на полях Эрланга, пролилась кровавым дождем. Лливелл надеялся, что она пришла к ним вместо короля не потому, что принесла войну. Не для того, чтобы и Улвену объвить войну и пролить кровь и тут — о пробудившихся сидах она и другие сеидхе, наверное, знали уже.
Алантэ озвучила его страхи. То были их общие опасения, то, о чем они уже не раз и не два говорили.
Лливелл заговорил прежде, чем успела ответить королева.
— Сиды пробудились, королева, — Лливелл мягко положил руку на плечо жены, чуть сжал. Алантэ привыкла все делать самостоятельно, в одиночку принимать брошенные ей вызовы, но сейчас он не собирался уступать ее многолетней привычке. Не в эти смутные времена. — Наш народ беспокоится, тревожится. Много лет они спали, а теперь пробудились... прямо в нашем замке проросло дерево. Мои знания о магии несравнимы с вашими, но даже я вижу, что происходит нечто судьбоносное, пробуждается спящая магия, а это — свидетельство больших перемен. Ты принесла нам весть о войне, и мы готовы выслушать все, что ты хочешь нам сказать. Но мы хотим слышать правду.
Вряд ли, конечно, королева стала бы обманывать их и недоговаривать, но Лливелл достаточно общался с народом Аханнэ, чтобы знать — для них в порядке вещей счесть, что есть вещи, недотуспные их пониманию, а значит, и молчать о них стоит.

0


Вы здесь » Рейнс: Новая империя » Сюжетное » Hад рунической вязью священных холмов